Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      Это было слишком просто.       Учитывая, как Вооруженное Детективное Агентство любило совать свой нос в дела Портовой Мафии, Акутагаве показалось смешным, насколько незащищенным они оставили своего нового «члена». Паршивец остался в общежитии, которое было легко найти, с минимальными мерами безопасности. Все, что нужно было сделать Акутагаве, это пройти во внутренний двор, найти нужную комнату, взломать замок на двери джинко и дождаться его возвращения к вечеру.       Акутагава ждал, взглядом сканируя комнату. В ней не было почти ничего личного, что резко контрастировало с квартирой, в которой Ацуши провел последние четыре года. Прямо по коридору от квартиры Дазай-сана эта квартира была украшена личными сувенирами, собранными за эти годы: отрывки из фильмов, просмотренных с друзьями, и фотографии с камеры «Polaroid», которую Коё подарила Ацуши на его шестнадцатилетие. Акутагава был внутри всего несколько раз (заметьте, что это намного больше визитов, чем ему бы хотелось), но даже не сделай он этого, все равно было бы очевидно, что джинко не планирует оставаться в этом общежитии надолго.       Жалкая работа под прикрытием. Он не понимал, почему Дазай приложил столько усилий для этого паршивца.       Рука рассеянно провела по коже вокруг правого глаза, которая, наконец, зажила. Синяк, который он получил, был незначительной неприятностью по сравнению со словами, которые Дазай бросил ему после последней встречи с джинко. Акутагава не виноват в том, что Ацуши застыл и вынудил его быть грубее с двумя отбросами Агентства, чем он планировал, и уж точно не его вина, что Ацуши отреагировал, как безумный зверь.       Конечно, Ацуши не мог сделать ничего плохого, поэтому Акутагаву словесно разорвали в клочья, а физическое наказание было чуть менее жестоким. Но, когда Дазай предоставил шанс на искупление, Акутагава ухватился за него, несмотря на то, что это означало снова встать на пути Ацуши.       Дверь открылась, и Акутагава очнулся от своих мыслей, ожидая в тени на случай, если джинко был не один. Ацуши закрыл за собой дверь и с тихим вздохом бросил сумку на пол.       В мгновение ока джинко был прижат к дальней стене, Расёмон впился ему в горло, чтобы удержать на месте.       Несмотря на удивление, на Акутагаву метнулись лилово-желтые глаза — значит, время, проведенное в Агентстве, не полностью лишило джинко всей подготовки — и он сказал:       — Рюноскэ! Что ты…?       — Заткнись, паршивец, — Акутагава оборвал его, не отходя от того места, где он прислонился к противоположной стене. — Я пришел сюда не для того, чтобы снова расправляться с твоими друзьями из Агентства, но я это сделаю, если они вмешаются.       — Вмешаются? Ты здесь по приказу Дазая? — глаза Ацуши сузились.       — Очевидно. Ты пойдешь со мной.       — Почему?       — Потому что я застал тебя врасплох, и ты покойник, если не сделаешь то, что я говорю, — прорычал Акутагава. Угрожать паршивцу было неприятно, зная, что любой вред, который он нанесет Ацуши, будет возвращен десятикратно, как только босс узнает об этом.       — Мы забираем награду в семь миллиардов йен за твою голову, — удосужился объяснить Рюноскэ.       Наконец, самоуверенность исчезла.       — Дазай-сан не променял бы меня, — в глазах джинко появилась паника.       Акутагава вздохнул и отозвал Расёмон; если бы Дазай действительно обменял Ацуши, это облегчило бы его жизнь.       — Нет, идиот, но это должно выглядеть так, как будто он это сделает, так что либо ты притворяешься без сознания, либо я с радостью вырублю тебя и закончу свою работу.       Ацуши рассмеялся, это был звук, который Акутагава не ожидал услышать снова так скоро после случившегося на их последней встрече, и провел пальцами по волосам.       — Ладно, хорошо, я притворюсь. Что ты хочешь сделать с моим телефоном?       Акутагава протянул руку, и ему пришлось подождать всего мгновение, прежде чем джинко швырнул устройство через всю комнату. Он выключил его и сунул в карман. Акутагава оттолкнулся от стены и пересек комнату, остановившись прямо рядом с Ацуши.       — Ребята из Агентства… С ними все в порядке?       Удивление отразилось на лице Ацуши — как, черт возьми, этому ребенку удавалось держать что-либо в секрете? — прежде, чем он мягко улыбнулся.       — Да, с ними все в порядке. Спасибо, что спросил.       — Мне просто не нужно, чтобы ты предавал мафию или что-то в этом роде, — хмуро пробормотал Акутагава. Улыбка Ацуши ни на йоту не дрогнула, подразумевая, что он совсем не поверил Акутагаве, но это было неважно.       Акутагава наклонился и поднял Ацуши за талию. Молодой человек согнулся вместе с движением, стараясь быть как можно более легким, без подсказок. Его руки свесились за спину Акутагавы, а дыхание выровнялось, пока не стало медленным и неглубоким, достаточно убедительным, чтобы Акутагава подтолкнул сумку Джинко так, что ее содержимое для видимости рассыпалось по полу, и пинком распахнул дверь. Сразу за углом от общежития Хигучи ждала их в фургоне без опознавательных знаков, и Акутагава бросил Ацуши внутрь, прежде чем сам забрался на пассажирское сиденье.       Фургон отъехал от обочины и влился в поток машин. Они ехали в молчании целых две минуты, прежде чем Ацуши спросил:       — Итак, куда мы едем?       Акутагава испустил многострадальный вздох и проигнорировал легкую улыбку на губах своего подчиненного.       — Молчи, они все еще могут наблюдать за нами.       — Ой, извини.

***

      — Не могу поверить, что я позволил тебе уговорить меня на это, — проворчал Чуя.       Дазай ухмыльнулся.       — Это забавно, потому что я, кажется, припоминаю, как ты вызвался добровольцем еще до того, как я попросил тебя прийти. Похоже, ты беспокоился о моей безопасности или что-то в этом роде.       — Заткнись, — Чуя отвлекся от проносящегося мимо города и взглянул на мужчину за рулем. По его осторожности Дазай мог догадаться, что хотел обсудить Чуя, еще до того, как тот начал бормотать. — Раз мы на самом деле не собираемся продавать ребенка, почему ты послал за ним Акутагаву?       — Если бы Гильдия установила за ним слежку, они бы узнали, что я что-то замышляю. Но мне не нужно, чтобы они быстро все поняли, — так же мягко ответил Дазай, — кроме того, Акутагава должен доказать, что он может исполнять приказы, не устраивая беспорядка.       — Это не он не справляется, а ты ожидаешь, что он будет идеальным, — Чуя закатил глаза.       Машина остановилась, избавив Дазая от необходимости подбирать аргумент. Он не ожидал, что Чуя когда-нибудь поймет, как он давит на Акутагаву; Чуя слишком заботился о своих подчиненных, чтобы понять подобное. Это была черта, которой мог воспользоваться умеренно умный враг, и слабость, о которой Дазай не мог беспокоиться. Его методы с Акутагавой приносили результаты, это было все, что имело значение.       Дазай выскользнул из машины и сразу же посмотрел на воду. Корабль Гильдии одиноко плыл по воде. Пока Чуя выбрался наружу, Дазай повернулся и начал изучать остальные доки. Он ожидал, что в Гильдии будут люди, наблюдающие за его приближением, но он не чувствовал, что кто-то наблюдает за ним. У него в животе образовался ком, когда он обратил внимание на странную атмосферу вокруг себя.       — На что ты так уставился? — спросил Чуя.       — Просто смотрю. Пошли. — Дазай оторвал взгляд от зданий позади них и пожал плечами.       Они отправились в доки, идя молча на случай, если за ними наблюдают. Дазай был уверен, что Чуя заметил неземную тишину вокруг них, но ни один них не упомянул об этом, пока они двигались.       — Прошу прощения! — крик сопровождался звуком бегущих к ним ног. Голос был женским, молодым и решительным, и он не стоил времени Дазая. Он продолжал с паузой, пока молодая женщина снова не позвала: — Мистер Босс портовой мафии!       Это привлекло внимание Дазая, и он повернулся, с легкостью найдя глазами говорящего. В настоящее время доки были почти заброшены, как будто местные жители чувствовали, что скоро произойдет что-то злонамеренное. Вторая машина только что остановилась позади той, в которой прибыли Дазай и Чуя, держа подкрепление на случай, если встреча пойдет не так. Молодая женщина, улыбающаяся под пристальным взглядом Чуи, казалось, не обращала внимания на настроение (или на прибытие некоторых из самых опасных членов мафии), что было странно, учитывая, что она знала, с кем говорила.       Дазай встретился с зелёными глазами, они не отражали радостное настроение женщины, и он поднял бровь:       — Ты знаешь, кто я?       — Дазай Осаму. Босс портовой мафии, — небрежно ответила она. — Хотя странно, что ты идешь по делам среди бела дня вот так. Меня зовут Амелия.       Дазай скрестил руки на груди и посмотрел на женщину. Поскольку она знала, кто он такой, и знала, что он по делу, вполне возможно, что она была в Гильдии. Возможно, она была той самой наблюдательницей, которую он ожидал увидеть поблизости.       — И какое мне дело до твоего имени? — настойчиво поинтересовался Дазай.       — Полагаю, никакого, — Амелия пожала плечами. Она отвела взгляд от него и посмотрела на море, на корабль в нескольких километрах от доков. — Я не хочу отвлекать вас от ваших дел, я просто хотела представиться.       Женщина, не дожидаясь ответа, слегка насмешливо отсалютовала ему и, развернувшись на каблуках, неторопливо направилась обратно к причалу.       Он смотрел, как она уходит, нахмурившись, когда что-то поселилось в его животе.       — Чуя, отправь за ней хвост, сейчас же.       — Мы собираемся сказать Гильдии, чтобы они отвалили, а ты беспокоишься о случайной девушке? — спросил Чуя в недоумении.       — Просто сделай это.       Чуя вытащил из кармана телефон и пробормотал что-то о том, что Дазай так же легко может отправить хвост, прежде чем приложил устройство к уху.       — В доках от меня уходит молодая женщина: длинные рыжие волосы, зеленые глаза, может двадцать или около того. Отправь за ней хвост, я хочу знать, кто она и куда идет… да, прямо сейчас.       Он повесил трубку и бросил на Дазая сухой взгляд:       — Счастлив?       — Вне себя от радости, — ответил Дазай и продолжил свой путь к лодке, ожидавшей их в воде.       Дазаю указали на сиденье. Чуя объявил, что не доверяет Дазаю водить машину, не говоря уже о том, чтобы доверить управление катером без риска убить их обоих. Дазай лишь усмехнулся и поднял руки в примиряющем жесте, садясь без протеста. Чуя быстро завел лодку, и через несколько минут они приблизились к кораблю Гильдии. По мере того, как они подходили ближе, внутреннее ощущение, осевшее в желудке Дазая, становилось все более и более выраженным. Он не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то произошло, что-то, чего он не учел, но не мог понять, что заставило его так насторожиться.       Чуя, казалось, уловил настроение Дазая и притормозил лодку, когда они приблизились.       — Разве с нами не должен связаться кто-нибудь?       — Да.       Услышав короткий ответ, Чуя бросил на него вопросительный взгляд. Дазай не стал вдаваться в подробности, и Чуя вздохнул, прежде чем подвести лодку к лестнице, свисавшей с борта корабля. Не было никаких дискуссий, когда Чуя бросил якорь и быстро поднялся по лестнице. Рука в перчатке была протянута через перила, негласное указание подождать, пока Чуя не определит, что они не попали в засаду. Всего через несколько секунд Чуя жестом подозвал Дазая к себе, и тот поднялся по трапу и перелетел через борт корабля, чтобы приземлиться на чистую палубу.       Легкие Дазая наполнил отвратительный смрад, и его глаза сузились. Он был рядом со смертью достаточно часто, чтобы сразу распознать ее и понять, что ей не место на этом корабле (особенно с учетом того, что Дазай не собирался сегодня атаковать Гильдию). Дазай полуобернулся к перилам и оглядел воду вокруг себя. Они были неподвижны, поблизости не было никаких признаков другого судна или другой души.       — Чуя, — пробормотал он.       — Да, я это чувствую, — был мягкий ответ. Голубые глаза настороженно изучали окрестности, и, несмотря на то, что его руки были засунуты в карманы, Чуя явно был готов к бою в любую секунду. — Хочешь вызвать подмогу?       — Нет, просто будь начеку, — Дазай ответил и повел их внутрь корабля.       Некому было их поприветствовать, вообще никто не двигался по кораблю. Дазай двинулся дальше вглубь, направляясь к сердцу корабля, и остановился, когда перед ними замаячила приоткрытая дверь. Все остальные двери, мимо которых они прошли, были плотно закрыты, и в такой странной ситуации он знал, что лучше не верить в совпадение.       — Простите, я здесь на встречу, — объявил Дазай, толкнув дверь.       Комната представляла собой роскошную гостиную, микрокосм богатства, которое демонстрировалось по всему кораблю. Дазай предположил, что именно здесь он должен был встретиться с представителем Гильдии, если таковой вообще присутствовал. На низком столике посреди комнаты стояла черная коробка с ярко-красным бантом на крышке. Дазай пересек комнату и провел рукой по крышке пакета, чтобы поднять бирку, свисающую сбоку; оно было адресовано ему.       Он попытался открыть коробку, но его остановила крепкая хватка на запястье. Чуя покачал головой.       — Это попахивает ловушкой.       — Попахивает, — согласился Дазай, — но я не думаю, что это ловушка.       — Если это не ловушка, то что?       Дазай стряхнул руку Чуи и открыл коробку. Его второй выругался и отвернулся от содержимого, а Дазай поднял бровь.       — Очевидно, что это подарок. Оглядываясь назад, можно сказать, что поклон должен был сделать это очевидным.       — Конечно, ты воспримешь это как подарок, больной ублюдок.       На них буквально смотрела отрубленная голова. Светлые волосы были убраны, а голубые глаза широко раскрылись от шока. Дазай никогда раньше не видел этого человека, но мог рискнуть предположить, кто он такой. Не обращая внимания на кровь, скопившуюся на дне коробки, он присмотрелся к голове и заметил бумагу, застрявшую у нее во рту. Дазай вытащил его и взглянул на короткую записку, нацарапанную на ней.

«Пожалуйста!»

Амелия.

      — Чуя, свяжись с людьми в доке и пусть они выследят женщину, с которой мы говорили. Я хочу, чтобы ее немедленно доставили живой, — Дазай скомкал бумагу в кулаке и оглядел комнату. Нигде не было никаких признаков борьбы, как и десятков других, которые должны были быть на корабле такого размера. Если эта женщина была ответственна за то, что произошло на корабле, она была опасной неизвестной.       Легкая улыбка расползлась по его губам от осознания этого, и искра возбуждения пробежала по его телу. Возможно, она бросит ему вызов, который сделает жизнь немного более терпимой.