Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      — Знаешь, после всех неприятностей, через которые я прошла, я, вроде как, надеялась на открытку с благодарностью или хороший ужин, но если это то, что тебе нравится…       Чуя отдал должное женщине, ее способность сохранять спокойствие, после того, как ее похитили с улицы, лишили сознания, привезли в укромное место в Йокогаме и приковали цепями к стенам комнаты для допросов, была впечатляющей. Как только она пришла в себя, не имея путей к отступлению и оказавшись лицом к лицу с самым страшным человеком в преступном мире города, первое, что она сделала, это пошутила.       — В сувенирном магазине закончились благодарственные открытки, — Дазай ответил, подражая небрежному тону женщины, как будто это не она только что пустила под откос ловушку, над созданием которой он работал больше месяца. — Я подумал, что такой иностранке, как вы, может понравиться вид на некоторые из скрытых туристических мест Йокогамы. Немало таких, как вы, провели много времени в этом самом месте.       — Таких, как я? — эхом отозвалась Амелия. Ее взгляд метнулся к Чуе, и она ухмыльнулась. — Ты имеешь в виду иностранцев или рыжих?       Чуя смог вынести, если бы вся организация знала о том, что он спал с Дазаем, но какая-то случайная британская девушка, которую они схватили на улице? Это было слишком. Он открыл рот, чтобы поставить ее на место, но Дазай его перебил.       — Совершенно очевидно, что ты не из Гильдии.       — Неужели отрубленная голова выдала меня?       Дазай фыркнул и бросился к прикованной женщине, занеся кулак, чтобы ударить ее по щеке.       Он промахнулся.       В последнюю секунду Амелия отклонила голову в сторону ровно настолько, чтобы избежать удара. Она руками обхватила цепи и перенесла на них свой вес, чтобы приподняться и оттолкнуть Дазая ударом ног в живот. В комнате вспыхнул синий свет, все это произошло в мгновение ока, но Чуя уже инстинктивно двинулся вперед на случай, если Амелия попытается сбежать. Дазай слегка пошатнулся, прежде, чем восстановить равновесие и покачать головой — жест, который немедленно остановил движение Чуи.       — Какую организацию ты представляешь? — спросил Дазай, поднеся руку к тому месту, куда его ударили.       — Я не представляю организацию, — подняв бровь, ответила Амелия.       — Чушь собачья. Каждый, у кого есть способности, состоит в организации, — сказал Чуя. — Это лучший способ не попасть в тюрьму.       Женщина обратила свое внимание на Чую.       — Я состою в организации, — уточнила Амелия, — просто здесь не представляю ее. Я здесь по собственной воле, — Дазай открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но она посмотрела прямо на него и продолжила: — Я просто проходила мимо.       Дазай медленно закрыл рот, и его глаза сузились. Было очевидно, что он просматривал всю имеющуюся у них, на данный момент, информацию об этой женщине (которой, по общему признанию, было немного) и пытался проанализировать уровень ее угрозы. Если она действительно просто проезжала мимо и, шутя, столкнулась с кораблем Гильдии, то она была безумна, но, возможно, не опасна для них. Однако, если у нее был скрытый мотив, это была совершенно другая проблема. Чуя наблюдал за мельчайшими изменениями выражения лица Дазая. Для большинства босс мафии выглядел бы как чистый лист, но Чуя гордился тем, насколько хорошо он мог читать и предсказывать Дазая (и ему следовало бы, учитывая их совместную историю). Он мог видеть это на лице мужчины, когда Дазай обдумывал теорию, отбрасывал ее в течение нескольких секунд и переходил к следующей, рассчитывая со скоростью, к которой Чуя и близко не мог приблизиться.       — Сними с нее кандалы, Чуя.       Приказ застал Чую врасплох, и он уставился на Дазая так, словно у того выросла третья рука. У них никак не могло быть достаточно информации, чтобы понять, что с ней все в порядке и ее можно отпустить. Во всяком случае, тот факт, что у нее была какая-то не названная способность, был еще одной причиной держать ее прикованной к стене как можно дольше.       — Что?       — Просто сделай это.       Чуя оглянулся на Амелию, которая наблюдала за перепалкой из-под полуприкрытых век; выражение ее лица было неестественно спокойным, учитывая жизнерадостный вид, который она демонстрировала до этого момента. Логически Чуя понимал, что она не сможет сбежать из здания. Даже если бы она прошла мимо него, ее остановил бы Дазай или мужчины, стоящие на страже снаружи. Даже если ему не нравился приказ, он, по крайней мере, верил, что Дазай знает, что делает. Вздохнув, он взмыл в воздух и развернулся, ударив по цепям таким ударом, что звенья порвались и женщина упала на пятки.       Несмотря на то, что удар оставил вмятину на бетоне позади ее головы, Амелия не дрогнула ни единым мускулом. Она опустила руки по бокам, слегка улыбнувшись в сторону Чуи, и метнулась вправо.       Как раз там, где она стояла, кулак Дазая ударил по бетону с силой, которая раздробила бы ей челюсть, и Чуя отскочил назад, ругаясь:       — Что, черт возьми, ты делаешь?       Дазай проигнорировал его, покачав головой и небрежно подойдя к Амелии.       — Я видел твою способность раньше.       — Она есть у вас? — она наклонила голову.       Без предупреждения Дазай снова бросился на нее, в его руке появился клинок, и он развернулся, целясь ей в горло. Чуя нахмурился, глядя на оружие, и потянулся за своим собственным, снова выругавшись, когда понял, что Дазай отобрал у него кинжал. Лезвие так и не коснулось кожи; Амелия просто вышла за пределы досягаемости атаки. Теперь, когда Дазай упомянул, ее скорость, казалось, граничила с предвидением, и это зазвенело в памяти Чуи.       — Как далеко ты можешь видеть? — спросил Дазай.       — Что видеть?       — Бывший член организации обладал такой же способностью. Я знаю, что она делает.       Она прислонилась к боковой стене комнаты и постучала по щеке одним пальцем, как будто ломая голову над тем, что сказал Дазай, прежде чем промурлыкать:       — Ты имеешь в виду Оду Сакуноскэ? «Безупречный» действительно было неправильным названием, учитывая, как он умер, тебе не кажется?       Ее голос был слишком самодовольным, а глаза искрились весельем, что означало, что разговор пошел именно туда, куда она хотела. Чуя ждал, когда Дазай окликнет ее, чтобы перевернуть ее трюки с ног на голову но, когда он взглянул на него, все, на чем он мог сосредоточиться, это ярость, вспыхнувшая на лице Дазая. Стало жарко. Рука, обхватившая кинжал Чуи, сжалась так, что костяшки пальцев побелели, а в животе Чуи поселилось неприятное ощущение.       Амелия продолжила, как будто не заметила реакции, которую вызвали ее слова:       — Теперь, когда я встретила тебя, Дазай, я понимаю, почему Мори убил его.       — Прекрати.       Чуя не мог отвести глаз от лица Дазая. Несмотря на то, что ярость исчезла с его лица, единственное слово было произнесено таким тоном, что у Чуи по спине пробежал холодок. Атмосфера в комнате была насыщена напряжением, которому Чуя не мог дать названия. Он сделал неуверенный шаг вперед; он хотел оттащить Дазая от того обрыва, к которому его тянула эта чертова женщина, но Чуя не совсем понимал, как это сделать.       — Прекратить что? Все, что я хотел сказать, это то, что Мори прошел через все эти трудности, чтобы увести тебя от Оды, — Чуя не смотрел на нее, но он мог слышать маниакальную ухмылку в ее голосе, когда она продолжила: — Мне трудно представить, какой скучной ты был бы, если бы до тебя дошел идеализм дорогого Одасаку.       — Я сказал тебе прекратить.       Амелия оттолкнулась от стены и направилась к Дазаю:       — Бедный маленький Ода. Несмотря на невероятный дар и то, что за его спиной стоял самый молодой руководитель Портовой мафии в истории, он все равно попал в запутанную паутину Мори и поплатился за это своей жизнью. Забавно подумать, что он мог остаться незамеченным Мори, если бы ты держал его на расстоянии вытянутой руки. — Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от Дазая и задумчиво нахмурилась: — Это делает его смерть твоей виной?       Кинжал перевернулся в руке Дазая, в попытке вонзиться ей в живот. Она со смехом пронеслась мимо него и метнулась через комнату так, что оказалась прямо за спиной Чуи, используя его в качестве щита.       — Осторожнее, мистер босс портовой мафии, вы же не хотите, чтобы ваша правая рука увидела, как вы теряете хладнокровие. Что бы случилось, если бы что-то вбило клин между вами?       Ее голос все еще был беззаботным, тошнотворно сладким, и Чуя вырвал бы ее голосовые связки из горла, если бы это стерло неприкрытую боль с лица Дазая. Амелия похлопала Чую по плечу, и он оторвал свой взгляд от Дазая, чтобы посмотреть на нее:       — Что?       — Мне просто интересно, если бы Дазай убил меня прямо сейчас, что бы беспокоило тебя больше? Тот факт, что он лишит тебя возможности узнать о моей организации и любых планах, которые у нас могут быть в отношении Йокогамы, тот факт, что ты никогда не узнаешь, что произошло на корабле Гильдии, или тот факт, что он убил меня, потому что все еще влюблен в кого-то другого?       Влюблен в кого-то другого? Дазай? Поверить в это означало бы поверить, что Дазай способен влюбиться в кого-то, а это означало признать, что Чуя недостаточно очарователен, или недостаточно хорош, или чего-то еще, чтобы Дазай тоже полюбил его. Он закатил глаза в попытке скрыть удар под дых, которым был нанесен ее комментарий.       — Мне трудно поверить, что Дазай влюблен или был влюблен в кого-либо. Тебе следует заткнуть свой рот, пока ты не нарвалась на серьезные неприятности.       Амелия приподняла бровь, как будто не поверила ни единому его слову, и снова обратила свое внимание на Дазая.       — Если ты, наконец, соберешься покончить с собой, не мог бы ты оставить Чуе записку? Это было бы очень вежливым поступком. В конце концов, именно это и сделал Ода.       — Он не… — Дазай замолчал, нахмурившись. Он пытался удержаться, чтобы не сыграть ей на руку, и явно боролся с собой.       — Не оставил записки? — Амелия продолжила. — Конечно, он это сделал. Просто позор, что Мори все еще удается перехитрить тебя, даже будучи в могиле; держать записку подальше от тебя — настоящий гениальный ход, учитывая, каким безжалостным боссом ты стал. Даже после всей проделанной вами работы Мори по-прежнему выигрывает. Как жалко.       Дазай снова бросился на Амелию, но на этот раз Чуя увидел напрягшиеся мышцы и распознал признаки. Когда Дазай проходил мимо него, Чуя схватил мужчину за запястье и дернул назад, отправив Дазая в полет к двери. Не обращая внимания на тихий смех женщины, Чуя вытолкнул Дазая из комнаты и захлопнул за собой дверь. Он свирепо посмотрел на ближайшего охранника.       — Никто не войдет и не выйдет, кроме меня, понятно?       Он не стал ждать ответа мужчины, прежде чем снова схватил Дазая за запястье и почти потащил его по коридору. Несмотря на то, что Дазай был выше (факт, который он повторял при каждой возможности) и был боссом организации (еще один факт, который преследовал бы Чую в могиле), он не мог сравниться с Чуей чисто физически. В результате, он позволил тащить себя, пока Чуя не нашел пустой участок коридора, где они могли поговорить.       — Что, черт возьми, с тобой не так? — прошипел Чуя, как только они остались одни. — Позволяешь ей так провоцировать тебя? Сейчас не время быть полным идиотом.       — Ты не понимаешь! — Резкий ответ Дазая заставил Чую замолчать, и он уставился в глаз, лишь наполовину сфокусированный на нем. Другая его часть, казалось, смотрела прямо сквозь Чую на что-то — на то, что изначально заставило его сорваться той ночью много лет назад, на какую-то эмоцию, которую Дазай никогда не позволял Чуе увидеть. Несмотря на то, что Чуя побывал в комнате для допросов, у него возникло ощущение, что его там вообще не было; не так, как у Дазая. Дазай мог накричать на Акутагаву или огрызнуться на подчиненного, допустившего ошибку, но он никогда не повышал голос на Чую, и, если бы Чуя уже не волновался, это стало бы поводом для серьезного беспокойства.       Чуя медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Один из них должен был быть здесь уравновешенным:       — Тогда объясни это мне, Дазай.       Руки Дазая сжались в кулаки, и он попытался пройти мимо Чуи.       — Это не важно, нам нужно узнать, чего она добивается.       — Черта с два я позволю тебе вернуться туда, не зная, почему ты так взволнован. — Чуя преградил ему выход, скрестив руки на груди. — Ты слишком близок к этому. Я займусь допросом, а ты иди остынь.       — Ты не сможешь допросить ее лучше, чем я. Никто не молчит, когда я задаю вопросы.       — Ты не допрашивал ее, Дазай! Она допрашивала тебя! — Чуя закричал. — Ты совсем слетел с катушек! Я не могу допустить, чтобы ты…!       Звук шагов заставил Чую резко замолчать. Независимо от того, насколько он был взволнован ситуацией, он не собирался позволять подчиненным видеть какую-либо слабость между ним и Дазаем. Это привело бы к большему количеству проблем, чем у них было времени, чтобы разобраться с ними. Шаги становились все громче и громче, пока мимо них не прошел одинокий мужчина.       — Босс, — подчиненный выкрикнул грубое приветствие, но это было так, как будто Дазая больше не было в том же коридоре, что и они. Он даже не взглянул на мужчину, когда тот прошел мимо них и свернул за угол.       Когда они снова остались одни, взгляд Дазая, наконец, полностью сосредоточился на Чуе:       — Отойди, Накахара. Это приказ.       — Отлично, — Чуя понял, что дальнейшие разговоры о ситуации ничего не дадут. — Если ты сможешь обойти меня, я позволю тебе провести остаток допроса без возражений.       Глаза Дазая сузились от этого вызова. Они оба знали, что без каких-либо трюков или использования своих способностей Чуя был лучшим бойцом. Между ними никогда не было проблем, потому что у Чуи не было амбиций быть боссом. Обладание непревзойденным боевым мастерством Чуи под командованием Дазая было так же хорошо, как и то как Дазай развивал его сам. Это было даже лучше, учитывая, что Дазай мог проводить свое время в другом месте. Но теперь Чуя имел ввиду каждое сказанное им слово. Если Дазай вернется в комнату, это ни к чему их не приведет. Эта женщина слишком наслаждалась собой, чтобы ее похищение стало полной неожиданностью. Она хотела быть в одной комнате с Дазаем, и тот факт, что ублюдок даже не мог распознать это из-за своей ярости, означал, что она была опасна. Возможно, Чуя время от времени угрожал жизни Дазая, пока они знали друг друга, но он защищал Дазая почти так же долго. Он не знал, какую боль вызвала дискуссия с Амелией, но он не собирался стоять в стороне и смотреть, как она теребит старые раны Дазая, не сделав ничего, чтобы предотвратить это.       Снова раздались шаги. Оба мужчины стояли во враждебной тишине, а мимо них прошли два подчиненных, шедшие от комнаты для допросов к выходу из здания. Эти двое, казалось, почувствовали напряжение и держали лица опущенными, а рты закрытыми, когда проходили мимо.       — Я мог бы запереть тебя рядом с ней за неподчинение. — сказал Дазай, как только шаги стихли.       — Ты мог бы попробовать, — Чуе не нужно было добавлять, что Коё будет у двери Дазая, как только до нее дойдет известие о ситуации.       Дазай еще немного пристально посмотрел на него. Обычно Чуя насмехался бы над этим выражением лица, но сейчас он мог чувствовать неподдельную злобу, исходящую от Дазая такую, какой она никогда раньше не была.       В конце концов, Дазай засунул руки в карманы.       — Будь по-твоему. Не беспокой меня, пока не получишь результатов.       С этими словами Дазай развернулся на каблуках и зашагал по коридору. Чуя смотрел ему вслед. Часть его страстно желала пойти за Дазаем, попытаться понять, что только что произошло и почему. Но у него была работа, которая, честно говоря, была менее пугающей, чем то, что кипело у Дазая под кожей. Итак, он повернулся и направился обратно в комнату для допросов. Один из охранников за дверью бросил на него странный взгляд, и Чуя задался вопросом, могли ли мужчины слышать перебранку. Отмахнувшись от этого как от проблемы, которую можно решить позже, он шагнул за дверь.       Чуя полностью остановился прямо внутри комнаты, впиваясь взглядом в каждый затененный угол, пока ему не пришлось признать правду. Она исчезла. Он повернулся к мужчинам, охранявшим дверь:       — Куда, черт возьми, делась девушка?       — Вы ушли с ней всего несколько минут назад, сэр, — ближайший мужчина выглядел совершенно сбитым с толку. — Вы сказали, что переводите ее в другое место.       Это была полная чушь. Чуя пытался отговорить обезумевшего Дазая от попытки убить ценного пленника, не узнав больше информации. Он взглянул на другого мужчину, который поначалу выглядел таким же растерянным, и пробормотал:       — Ни один из вас не сдвинется ни на дюйм.       Чуя зашагал прочь от мужчин и направился в комнату наблюдения, рявкнув на первого, которого он увидел, чтобы тот вытащил кадры из комнаты для допросов, снятые пятью минутами ранее. И действительно, Чуя вошел в кадр и поговорил с двумя мужчинами, стоящими на страже, прежде чем нырнуть в комнату. Через минуту он уже вел Амелию по коридору. Это было невозможно.       — Вернись на первую камеру, — приказал он. Единственный путь в эту комнату лежал прямо мимо него и Дазая, кричащих в холле.       Он наблюдал, как одинокий член мафии, который поздоровался с Дазаем, прошел по коридору в крошечную слепую зону между двумя камерами. В следующем кадре соседней видеозаписи Чуя продолжает путь мужчины. Очевидно, Амелия была не единственной, у кого был дар, который собирался стать сущей проблемой. Если бы женщина работала одна, Чуя мог бы справиться с ней, не вовлекая Дазая в дальнейшую работу, но не с этим. Он вытащил свой телефон и набрал номер Дазая, нахмурившись, когда его отправили прямо на голосовую почту.       Всего в пяти кварталах от здания мафии, где проходил допрос, Дазай выбросил свой мобильный телефон в ближайший мусорный бак и растворился в тени. Маленький мальчик подбежал к мусорному ведру, порылся там и с ухмылкой извлек телефон. Он захихикал, перебежал улицу и скользнул в открытую дверцу припаркованной машины. Как только дверь закрылась, мальчик бросил телефон молодой женщине, сидевшей напротив него.       Звон цепей, все еще свисающих с ее запястий, был резким, когда Амелия с ухмылкой схватила трубку.       — Даже если он был предсказуем, это все равно было интересно.       Желтый свет омыл мальчика, скрывая его из виду, прежде чем резко исчезнуть. Там, где только что был мальчик, откинулась на спинку сиденья вторая женщина. Ее глаза были черными как смоль и совершенно тусклыми, в тон волосам, закрывавшим половину ее лица, пока она смотрела в окно.       — Если он предсказуем, какой смысл во всем этом?       — Нелли, тебе действительно нужно перестать быть такой пессимисткой. — Ответила Амелия, возясь с телефоном. — Поверь мне, даже ты будешь получать удовольствие, когда мы дойдем до финального акта. Верно, Мэри?       Мэри оторвалась от книги на коленях и пробормотала:       — Мне тоже скучно.       — Тогда давай купим тебе новую игрушку. — Амелия наклонилась вперед и постучала по стеклу, отделявшему их от водителя. Перегородка отодвинулась в сторону, и она протянула ему листок бумаги.       — Ты знаешь, где находится это кладбище?       — Да, Мисс.       — Отвези нас туда.