summertime sadness

Хенджин подготовил небольшой столик, расположенный немного за барной стойкой, и огороженный от основного помещения массивными вазонами с живыми цветами – самое непримечательное и темное место в ресторане. Освещением служили три тонкие длинные свечи, вставленные в настольный, стилизованный под общий интерьер, канделябр, и проблески от приглушенных ламп в зале, едва достающие до их приватного угла. – Здесь уютно, правда? – Хенджин выдвинул тяжелый стул из красного дерева, приглашая Минхо сесть за стол. Хо в ответ лишь одарил его вымученной полуулыбкой. – Через минуту должны принести красное полусладкое. Я надеюсь, ты пьешь вино? – в голосе Хенджина на мгновение проскользнула нотка тревоги. – Конечно. Все в порядке, – поспешил успокоить его Минхо. Вино сейчас было как никогда кстати. Атмосфера неловкости с каждой секундой сгущалась и нависала над парнями огромной серой тучей, что могло сильно помешать Минхо в осуществлении его плана. – Что хочешь поесть? – задал очередной вопрос Хенджин. – Стейк из индейки под брусничным соусом. – Но ты даже не посмотрел! – брови Хвана взмыли вверх от удивления. Он уставился на закрытую книгу меню, лежащую перед Минхо. – Ты знаешь меню лучше меня. Откуда? – Я знаю только свои любимые блюда. Вино в самом деле принесли через минуту. Заказ тоже не заставил себя долго ждать, и уже очень скоро на столе появились две тарелки: одна с индейкой, вторая – с цезарем. Хенджин объяснил свой выбор тем, что легко поправляется, поэтому старается не есть много по вечерам, однако, размер принесенной порции выглядел как смертный приговор для любой диеты. – За встречу, – Хенджин приподнял свой бокал, уже наполовину заполненный красным вином. – За встречу, – кивнул ему Минхо, делая первый глоток. Кислый напиток сразу обжег его пересохшее от волнения горло, из-за чего парень слегка скривился и принялся быстрее закусывать. – Честно сказать, я впервые на свидании с парнем. У Минхо индейка стала в горле от этой неожиданной новости. Он поднял взгляд на смущенного Хенджина, нервно ковыряющегося в своей тарелке. – Ты выглядел увереннее меня в нашу первую встречу. – Я старался, – на лице Хенджина расцвела его фирменная широкая улыбка, которой он так мастерски вгонял всех в краску тем самым днем. Выходит, Минхо для Хенджина не больше, чем простой эксперимент? Захотелось попробовать что-то новенькое в отпуске? Гордость Хо была непростительно задета, но он и сам находился здесь далеко не из-за искренних и светлых чувств к Хвану, поэтому решил игнорировать это неприятное чувство, внезапно возникшее от его собственных неподтвержденных догадок. Он проглотил его вместе с дорогим вином, уже вновь подлитого в опустошенный бокал. – Ты из Сеула, я правильно помню? – набравшись уверенности, Минхо пошел в наступление. – Да. – Давно ты там живешь? – С рождения. Теория, что Джисон в день их знакомства 12 лет назад называл имя человека, сидящего напротив, окончательно подтвердилась. Чтобы диалог не был похож на допрос, Минхо также делился общей информацией о себе в ответ. – А я родом из Кимпхо. – Это было так близко... – Что? – Ничего, – Хенджин снова просиял улыбкой во все 32. – Учишься где-то? – он мгновенно перевел тему. – Получил в этом году диплом юриста. А ты? – Заканчиваю через год филологический. – Почему выбрал именно филологию? – Джисон туда поступал, вот и я за ним пошел, – расслабленно прыснул Хенджин, но тут же опомнился и как-то испуганно посмотрел на Минхо. Минхо же ликовал внутри. Хенджин самостоятельно вышел на Джисона, ему даже не пришлось ничего делать. Алкоголь явно действовал на обоих по-разному: Минхо он придал немного необходимой решимости, а вот Хенджина уже порядком развезло. Его глаза теперь блестели не только от отражающихся в них дрожащих огоньков свечей, но и от сошедшей на парня легкой эйфории, а на бледных щеках выступил нежный румянец. Сейчас самым важным для Минхо было не упустить такой удачный момент. – Получается учиться на этой специальности? Джисон помогает тебе? – Ага, как же. Кинул меня в самый ответственный момент. Минхо вопросительно склонил голову. Джисон говорил ему, что нигде не учится, и Хо прекрасно это помнил, но ждал, пока Хенджин сам расскажет ему об этом. – Ему пришлось уйти... Из-за некоторых трудностей, – Хенджин будто замкнулся после этой фразы. Он достал свой мобильный телефон и принялся что-то сосредоточенно в нем выискивать, не поднимая растерянного взгляда на своего собеседника. Минхо совсем не понравилась интонация, с которой Хенджин произнес последние слова. Над их столиком на какое-то время повисло напряженное молчание. – Сейчас с ним все хорошо? – прямо спросил Минхо, не отрывая взгляда от ножа, которым неоправданно долго отрезал один кусок от стейка. Он пытался выглядеть максимально спокойно и непринужденно. – Слушай… – Хенджин резко поднялся из-за стола, слегка пошатнув его, от чего одна свеча, не выдержав этой тряски, потухла. – Я отлучусь в уборную ненадолго, ладно? – Конечно… Минхо начинал переживать за самочувствие Хвана. Еще чуть-чуть – и тот не сможет на ногах стоять, а ему потом тащить его на себе до самого 10-го домика? Стучать в дверь к сонному Джисону и объясняться? Доставлять ему проблемы и чувствовать свою вину перед ним – снова. Подобное не должно было случиться сегодня. Минхо только сейчас начал понимать, какие последствия могут ждать его после этого недосвидания. А что, если Джисон узнает об этой встрече? Если Хенджин все ему расскажет? Что Хан подумает о нем? Станет еще больше избегать? «Куда уж больше» – набатом забило в голове у поникшего Минхо. Возможно, ему действительно стоило оставить Джисона в покое, не навязываться. Что он вообще здесь делает, зачем лезет в чужую жизнь? Они с Джисоном больше никто друг другу – даже не друзья или просто знакомые. За 12 лет между ними выросла огромная, зияющая пропасть, лезть через которую осмелится только сумасшедший. Так к чему весь этот спектакль из одного неудачного актера? Как же он смешно и жалко, должно быть, выглядит со стороны. Губы парня дернулись в болезненной ухмылке. Мясо, наколотое на вилку с вензелями, давно остыло и больше не вызывало аппетита. Минхо был на грани сдаться здесь и сейчас. Он чертовски устал – устал играть в одни ворота, но что-то на задворках сознания еще пыталось достучаться, заставляло сомневаться, кричало «борись», не объясняя – зачем и ради чего? Пустой затуманенный взгляд давно завис на мобильнике Хенджина, который тот почему-то оставил на столе, даже не потрудившись заблокировать. Экран уже потух наполовину – значит, выключится сам через несколько секунд… «Нет!» На Минхо будто вылили ведро ледяной воды, он мгновенно проснулся, забыв все неприятные мысли, напавшие на его голову парой секунд ранее – внезапная надежда окатила его с ног до головы. Он рывком подался вперед и коснулся сенсорного экрана, не давая тому окончательно выключиться. Успел. Дисплей загорелся с новой силой. Минхо облегченно выдохнул – теперь у него есть прекрасный шанс узнать номер Джисона. Если повезет – какие-нибудь соц.сети. Парень осторожно оглянулся по сторонам и, убедившись, что Хенджина нигде не видно и не слышно, полез в книгу контактов. Он был счастлив и безмерно благодарен Хенджину за то, что тот оказался не из тех людей, что подписывают друзей в телефоне глупыми и смешными прозвищами, поэтому номер Хана он нашел очень быстро и тут же переписал его к себе. Руки тряслись от нервов и от выпитого алкоголя. По времени Хенджин уже давно должен был вернуться из туалета, но глупый азарт захватил разум Минхо – он должен был выжать из этого ужина максимальную выгоду. Твиттер – черт ногу сломит в этом твиттере, у него не было времени листать весь километровый список читаемых Хвана. Фейсбук, какао – ни одного намека на Джисона. Инстаграм. Как только Минхо открыл приложение – на экране высветилась фотография с видом на морскую гладь и разрушенный пирс, на котором спокойно почивали пузатые чайки, греясь под последними лучами оранжевого закатного солнца. Вид, который Минхо сможет до мельчайших деталей воспроизвести под закрытыми веками перед сном. Вид, в который он был влюблен с самого детства. Тот самый вид с качелей на холме. И подпись под ним: «summertime sadness». Это инстаграм Джисона? Фото опубликовано пару часов назад, ни одного лайка или комментария, и ник такой странный – «lonely_lee». В профиле оказалось всего три фото: уже просмотренный вид на море, стол с огромной горой из книг и конспектов на нем и… Сам Джисон. На какой-то летней террасе небольшой кафешки со стаканом кофе в одной руке. Сердце Минхо зашлось в торжественном танце. «Lonely Lee» – снова и снова повторял он про себя, слезящимися глазами разглядывая последнюю фотографию. – Успел найти все, что искал? – за спиной раздался разочарованный голос незаметно вернувшегося Хенджина. – Что? Я… – Минхо моментально заблокировал телефон и вернул его на прежнее место. – Я хотел узнать время. – У тебя нет часов? – Хенджин стоял, скрестив руки на груди и как-то совсем обреченно смотрел на Минхо. Будто тот не рылся в его телефоне, а совершил самое подлое предательство, на которое только была способна фантазия Хвана. – Не делай из меня дурака. Я все видел. – Прости. – Твой звонок с самого начала показался мне странным, – в глазах парня начали собираться самые настоящие слезы. – И с чего я только взял, что могу быть хоть кому-то по-настоящему интересен? – Хенджин… – Забей. Лучше скажи, что тебе нужно от моего друга? Зачем ты следишь за ним? – Я ни за кем не слежу! Я всего лишь хочу узнать, что с ним произошло! – Тебя не учили не совать нос в дела, которые тебя не касаются?! – Это напрямую касается меня! – Да? Как же?! – Guys, be quiet! – из-за барной стойки выглянул недовольный бармен, показательно агрессивно натирающий бокал. – Sorry, – небрежно бросил Хенджин и снова обратился к Минхо, но уже тише, – как же? – Джисон сам сказал мне, что это я виноват в его состоянии. Хенджин тяжело вдохнул и медленно выдохнул. – Тогда разбирайтесь во всем сами, – процедил он сквозь зубы, а затем достал из бумажника пару купюр, покрывающих его заказ, кинул их на стол и быстрым шагом направился к выходу, оставляя Минхо в гордом одиночестве расправляться со своими проблемами. – Черт!... – Минхо зло пнул стул, на котором недавно сидел, и откинул выбившуюся из укладки прядь со лба. Все шло по наихудшему сценарию из всех возможных. Теперь он испортил отношения не только с Джисоном, но и с его лучшим другом. Хотелось просто провалиться под землю или, как минимум, отмотать время назад и не приглашать Хенджина на свидание. К сожалению, осуществить что-либо из этого было невозможно, поэтому Минхо просто повторил все действия Хвана, совершенные секунду назад, и вышел на улицу. Он тут же поежился от ночного морского воздуха – и даже накинуть было нечего, парень пришел сюда в одной тоненькой рубашке. Ничего в этих местах не изменилось. Все также холодно и сыро по ночам – как и в душе Минхо сейчас. Несмотря на плохую погоду, людей возле ресторана толпилось прилично, отовсюду доносилась веселая музыка и звонкий детский смех. Запах самой разной еды заполнял воздух точно также, как и днем. Минхо здесь чувствовал себя лишним – будто бракованная деталь в новеньком конструкторе. Все наслаждаются отдыхом, а он никак не может расслабиться уже второй месяц. Только снаружи Хо почувствовал, что алкоголь все же немного вскружил ему голову: разноцветные огни из сувенирных лавок и окон кафешек размывались перед глазами, люди появлялись из ниоткуда и задевали его плечами, пока Минхо пытался дойти до деревни, все звуки слились в один неразборчивый и раздражающий шум, поэтому он ни за что бы не услышал звук пришедшего на телефон сообщения, если бы не вибрация, которая так же включалась вместе с уведомлением. «Приходи на мост» – смог прочитать Минхо послание от Хенджина, с большим трудом сфокусировавшись на ослепляющем в ночной тьме дисплее мобильника. Осознание тут же отрезвило парня, и он, будто не на своих ногах, бросился к красному озеру.

***

Хенджин стоял на мосту, как в первый день стоял на нем Минхо – опустив голову к зеркальной поверхности воды и всматриваясь в россыпь звезд, отражающихся в ней. Он никак не отреагировал, когда Минхо подошел к нему, только грустно улыбнулся уголком губ, когда из воды на секунду вынырнула и сразу спряталась маленькая рыбка, оставившая за собой серебряную рябь и разрушенную картину звездного неба. – Иногда хочется просто стать такой рыбкой: плавать изо дня в день в одном и том же водоеме, как в первый раз, и не помнить, что было вчера. Минхо молча стоял рядом, глядя на воду, и пытался понять, что Хенджин пытается сказать ему. Он решил не перебивать и не задавать рвущихся наружу вопросов. – Я думаю, что Джисон тоже хотел бы ей стать. Минхо осторожно взглянул на Хенджина, замечая, как изменилось его лицо: от улыбки не осталось и следа, меж бровей залегла неглубокая морщинка, а огромные темные глаза наполнились чем-то нераспознаваемым для Минхо. После изматывающе долгой паузы Хенджин продолжил: – Когда Джисон впервые вернулся отсюда – его было не узнать. Он постоянно говорил о каком-то «мальчике-ученом с испуганными глазами и девичьим голосом». Хо не смог сдержать болезненный тихий смешок. – Весь год до следующего лета он пересказывал мне истории, которыми тот мальчишка делился с ним, просил родителей купить ему книги и комиксы, про которые тот ему рассказывал, каждую новую подаренную игрушку он назвал его именем. Джисон пообещал мне, что в следующий раз возьмет меня с собой и обязательно познакомит со своим новым загадочным другом. Вот только, когда мы приехали в Мунрет на следующий год – там никого не оказалось. Хенджин снова сделал паузу, набирая в легкие побольше воздуха. – Мне кажется, именно с этого момента все и началось. Джисон будто утратил все смыслы, которыми до этого была наполнена его жизнь. Такое ощущение, будто и обрел он их только после знакомства с тем парнем. Думаю, не стоит говорить о том, что чувствовал я в тот момент. Обо мне будто навсегда забыли, а ведь это я был его лучшим другом на протяжении 12-ти лет, – Хенджин сжал перила моста, о которые опирался, до бледных костяшек. – Я тенью ходил за ним все лето и все последующие годы… Помогал искать какого-то незнакомца, в которого он без памяти влюбился. Сердце Минхо рухнуло к ногам после этой фразы. – Я ни на секунду его не оставлял, но это слабо помогало. Джисон будто обезумел, он искал этого мальчишку в каждом прохожем. Никто из наших друзей не выдержал бесконечных разговоров об одном и том же – никто, кроме меня. Все отвернулись от нас. Каждое гребанное лето мы ездили сюда, преисполненные хрупкими надеждами: Джисон о том, что встретит его, а я – что этот кошмар, наконец, закончится. Здесь же ничего не менялось, кроме Джисона – ему становилось все хуже. Я до сих пор не понимаю, как можно любить кого-то настолько сильно? Забывая самого себя. Он потратил всю свою жизнь на поиски какого-то фантомного образа из детства. Он загубил себя. Голос Хенджина с каждой фразой дрожал все сильнее. – Наша жизнь была похожа на кошмар… Где-то Минхо это уже слышал. –…Но самое страшное произошло год назад. Джисон был со мной в универе в момент, когда на его почту пришло письмо из полиции с новостью о том, что стажерам удалось найти очередного Минхо, попадающего под смутные описания, которые Джисон давал о нем. Никто за эту работу особо не брался, так как найти одного нужного человека лишь по имени среди тысяч таких же имен по всей Корее практически невозможно, но Джисон цеплялся за любой шанс. Конечно же, он сразу побежал в участок, игнорируя постоянно приходящие на его телефон входящие звонки от неизвестного номера – ему было совершенно не до этого. Чувство дикого, необузданного страха начало постепенно окутывать Минхо. Он боялся слушать продолжение этой истории. Боялся, но должен был. – Это были звонки от соседа. В их доме случился ужасный пожар. Глаза Хенджина снова наполнились слезами, как тогда – в ресторане. – Мама Джисона в этот момент спала в своей комнате после ночной смены в больнице. Никто не смог достучаться до нее. Когда Джисон вернулся из полиции, от их квартиры уже ничего не осталось. Слезы, так долго трусившиеся на нижних ресницах Хвана, в конце концов, сорвались с них, и упали прямиком в почерневшее озеро, рисуя на его поверхности тонкие круги. – Врачам не удалось спасти ее. Она скончалась на следующий день после пожара. Минхо закрыл глаза – так было проще. Он даже не догадывался, через что Джисону пришлось пройти за все эти 12 лет. – Это был несчастный случай, кто-то не выключил огонь на плите или что-то вроде того. Но Джисон не может перестать винить себя за это. Я пытался объяснить ему, что даже подними он тогда трубку – изменить что-либо все равно было бы невозможно. Его мама всегда отключала звук в телефоне на время сна. Здесь нет его вины. Хенджин снова замолчал на какое-то время, утирая слезы рукавом своего черного кардигана, и давая время им обоим прийти в себя после этой истории. – Я не бросил его и никогда не брошу. Из родственников у Джисона осталась только тетя, присылающая немного денег раз в три месяца, отца он никогда не знал – по сути, из близких у него теперь есть только я, – Хенджин поднял взгляд к небу, не позволяя слезам вновь скопиться в его глазах. – Самое главное – Джисон перестал искать того парня после случившегося. Больше никогда не говорил о нем. Ни слова. Я был так счастлив за него, думал, что он и правда отпустил эту безнадежную, съедающую его изнутри, любовь… Пока этим летом он снова не потащил меня в это место. Сказал, что это в последний раз, что хочет окончательно убедиться в том, что надежды нет. Хенджин распустил волосы и тихонько рассмеялся, будто в легкой истерике. Минхо не чувствовал своего тела в этот момент, он стоял, погруженный в вакуум из переполняющих его чувств. Он не сказал ни слова с тех пор, как оказался на мосту – теперь ему казалось, произнеси он хоть что-то – не сможет остановить слез. – Ты ведь и есть тот самый мальчишка-ученый, да? – Хенджин посмотрел на Минхо покрасневшими от слез глазами. От чего-то он снова улыбался. Минхо в ответ дергано кивнул. – Джисон видел нас, когда мы стояли у ресторана. Мне кажется, он все неправильно понял. Хенджин положил руку Минхо на плечо, приводя того в чувства. – Он еще не спит. Лежит у себя и листает какую-то странную книгу который день подряд. Если тебе есть, что сказать – беги к нему, пока не поздно. И Минхо побежал.