Твоё наследие

Завещание В окна просторного светлого лофта, что располагался в одном из северных боро Лондона, мягко прокрадывались тёплые летние сумерки. Июльский ветерок игриво мазнул по босым ногам сидевшей на подоконнике Аурики, заглянул в кухню и принялся дразнить корпевшего за ноутбуком Грега ароматами еды, чем окончательно вывел его из себя. И без того вспыльчивый программист-фрилансер кипел от злости и тому имелась довольно веская причина – заказанная программа битый час отказывалась нормально запускаться. Разъярённый Грег старательно искал допущенные им просчёты и ошибки, исправлял их, однако ответ системы оставался неизменным. Чёртова программа не работала! Понимая, что ещё немного, и он взорвётся, Грег шипел под нос далёкие от приличных выражения в адрес неуступчивых алгоритмов. Разумеется, это не помогало. Богатый запас крепких слов медленно, но верно подходил к концу, терпение тоже, а заманчивые ароматы мяса, специй и овощей лишь усугубляли и без того дурное настроение. - В чём? Вот скажи мне: в чём я ошибся?! – взбесился Грег. Безразличная к его страданиям программа в очередной раз равнодушно уведомила об ошибке. Сдавленно застонав, Грег ощутил, как в груди разгорается желание расколотить проклятый ноутбук вдребезги и выкинуть его к чёртовой матери в окно, и он с трудом заставил себя успокоиться. - Грэй! Аурика! – позвал Вотан. – Идите ужинать! - На хрен всё! – проорал Грег. - Твоё сквернословие – признак беспомощности, - вытирая руки полотенцем, деловито отозвался Вотан и завёл за ухо прядь волос. Свет ламп ненавязчиво отразился искорками в бриллианте пуссета. – Лучшее, что ты можешь сделать при таких обстоятельствах, – прекратить ругаться и поесть. Тяжко вздохнув, Грег кивнул, признавая правоту друга, одновременно чувствуя, как ему хочется расплакаться от жалости к себе. Отпихнув ноутбук, он взъерошил и без того растрёпанные русые волосы, снял очки и устало помассировал переносицу. Мимо него, заплетая чёрные пряди в косу и чуть раскачиваясь на ходу, неслышной тенью проплыла Аурика. С завистью проводив взглядом беспечную аутистку, Грег поднялся и раздраженно пнул большую подушку, служившую ему креслом. Ломая голову, отчего не работает программа, он проскользнул под широкой столешницей, что отделяла кухню от зала, устало плюхнулся на стул и отстранённо пробормотал: - Ума не приложу: в чём я ошибся? С логикой и арифметикой полный порядок. Может, ошибка компиляции? - Звучит загадочно. – В зелёных глазах Вотана мелькнула смешинка. - Стоит всё перепроверить. - Вина? - Что? Нет! И как вы оба пьёте эту кислятину? – Грег полез в холодильник за пивом. - Бокал хорошего вина будит разум, - парировал Вотан. - И навевает тоску, - не остался в долгу Грег, с удовольствием накладывая в тарелку нежное мясо с тушеными овощами. - Только если ты ему позволишь… Очевидно, Вотан собирался сказать нечто умное, что поставило бы точку в шутливом споре, когда его прервал телефонный звонок. Номер оказался незнаком, что, впрочем, было делом привычным и даже в чём-то обыденным. Вотану частенько названивали люди, о которых он прежде никогда не слышал. Интрига подобных звонков таилась в услуге, о которой собирался просить клиент, поскольку друзей, кроме Грэя, у помешанного на книгах искусствоведа и Истинного геоманта не водилось, а значит, и звонить было некому. Подхватив бокал, Вотан вышел в гостиную, гадая – будет ли просьба звонившего связана с его профессиональными навыками или же кому-то опять померещился призрак под кроватью? Именно померещился, поскольку за последние месяцы друзья ни разу не сталкивались с необъяснимыми явлениями. Беспокойный дух в ванной Джейка на поверку оказался преломлением света от недавно установленного рекламного баннера, а странные шумы и разгром в кухне Джастин устроил сбежавший из соседнего дома питон. Последнее происшествие позабавило Вотана, особенно когда он выяснил, что Грэй панически боится змей. - Норман Вотан? – сухо осведомился смартфон мужским голосом. - Всё верно. – Вотан сделал глоток вина. – С кем имею честь говорить? - Грегори Вайс. Я адвокат и поверенный миссис Виктории Нэйлс. Озадаченно нахмурившись, Вотан попытался представить, для чего он мог понадобиться приёмной матери, которая отравила ему большую часть жизни. Будучи уверенными, что им не посчастливиться иметь собственных детей, Нэйлсы по настоянию отца Виктории – Рональда Уоррена – взяли из приюта малыша. А вскоре случилось чудо – Виктория забеременела. Так чужой мальчик стал для них по-настоящему чужим и не нужным. Умный, способный, но нескладный и некрасивый, Норман Вотан с его арахнодактилией не вписывался в мечты Нэйлсов об идеальной семье. Не представляя, как избавиться от нелюбимого ребёнка и при этом не разрушить свою репутацию, Виктория и Джонатан попросту бросили его, спихнув заботы о мальчике на Уоррена. Слов нет, искренне привязанный к приёмному внуку дед сделал всё, чтобы Вотан ни в чём не нуждался и не чувствовал себя изгоем, но этого было недостаточно. Как все дети, он жаждал материнской ласки, ведь даже Истинный геомант хочет быть кому-то нужным, особенно если это мама. Но чуда не произошло. Единожды отвергнув его, Виктория напрочь вычеркнула из своей жизни маленького мальчика, который всем сердцем тянулся к ней, желая быть понятым и принятым. Прошло много лет, но Вотан так и не сумел объяснить себе причину, по которой мама отталкивала его и тщетно силился постичь, чьей же на самом деле виной было, что его надежды, его наивные детские мечты и представления о счастье покинули его в столь раннем возрасте? Воспоминание о дне, когда он плакал на чердаке в доме деда под зловещий шорох шин навсегда исчезнувшей из его жизни матери, кольнули сердце короткой болью и сразу погасли. - Не уверен, что у мамы имеется веская причина беспокоить меня, мистер Вайс, - холодно заметил Вотан. – Все долги я выплатил сполна. И я сильно сомневаюсь, что ей требуется консультация искусствоведа… - Миссис Нэйлс умерла месяц назад, мистер Вотан. Неожиданное известие! Услышав его, Вотан оторопел. Он вдруг понял, что оказался абсолютно не готов к подобной новости и не представлял, как должен реагировать. Конечно, он уже сталкивался со смертью того, кого называл близким, однако уход Уоррена не стал для него неожиданностью. Приёмный дед тяжело болел, и доктор посоветовал Вотану набраться мужества, а потому он почти не расстроился, когда всё случилось. Однако сообщение о смерти матери оказалось внезапным и выбило его из колеи. Память услужливо напомнила поведение и эмоции Грэя, когда сестра поведала другу о гибели его брата, но Вотан отклонил их. Мама не любила его, к тому же с похорон Моррисы они больше не виделись и не общались. С чего ему печалиться? Мгновенно всё обдумав, Вотан продолжил разговор с адвокатом, придерживаясь самого невозмутимого тона, на какой был способен: - Мне жаль, однако я по-прежнему в недоумении, мистер Вайс. Насколько мне известно, у мамы не осталось живых родственников. Впрочем, если бы они и нашлись, мои соболезнования вряд ли имели бы для них хоть какое-то значение. - Дело в том, мистер Вотан, что миссис Нэйлс составила завещание, и вы в нём упомянуты. – В голосе адвоката слышалось удивление. Он, верно, не ожидал столь прохладной реакции приёмного сына на известие о смерти матери. – Будет лучше, если вы приедете на оглашение её последней воли, а там сами решайте, станете вы вступать в права наследования или нет. Жду вас завтра днём. Вы помните адрес?.. В таком случае, до скорой встречи. Сбросив звонок, Вотан допил вино, прислушался к себе и обнаружил, что не ощущает ровным счётом ничего. Со стороны это могло показаться странным – Виктория Нэйлс была последним человеком, которого он, пусть и с натяжкой, имел право считать своим родственником. Несмотря на все обиды, оскорбления, упрёки и недовольство, он упорно продолжал называть её мамой. Даже после того, как она вышвырнула его из своей жизни, маленький Вотан какое-то время хранил робкую надежду, что однажды она вернётся за ним. Однако это было так давно… - Вотан? Что случилось, приятель? Медленно обернувшись, он взглянул на Грэя и сунул телефон в карман. - Мама умерла. - Сочувствую, - сказал Грег, присев на столешницу. - Не нужно дежурных фраз, Грэй. Будем честными перед ней и самими собой и признаем, что не скорбим. У меня не нашлось слёз для ни Лайзы, ни для Уоррена и, как ты понимаешь, для мамы их тоже нет. – Вотан налил себе ещё вина и сел рядом с другом. – Удивительно другое. Я говорил с её адвокатом, и он утверждает, что мама упомянула меня в завещании. - Виктория? Тебя?! Может, она перед смертью умом тронулась? - Так или иначе, думаю, мне стоит поехать. - Звони Шизуко. – Грег смял пустую банку в кулаке. – Я еду с тобой. - Если не ошибаюсь, у тебя какие-то проблемы с заказом, - осторожно напомнил Вотан, которому, по-правде говоря, чертовски не хотелось отправляться одному туда, где он провёл не самые счастливые годы. - Не смеши меня! Я почти уверен, что допустил синтаксическую ошибку. Такое, знаешь ли случается. До утра всё исправлю. – Грег спрыгнул со стола. – Звони давай!.. Назавтра выдался погожий денёк, и к тому времени, когда Вотан отыскал нужный дом, оба приятеля слегка вспотели. Просидев почти всю ночь в поисках программных ошибок, Грег немилосердно зевал, однако с любопытством осматривал аккуратный двухэтажный особнячок. - Эй, Вотан, может, она дом тебе завещала? - Я бы не стал на это рассчитывать, Грэй. Поднявшись по ступенькам, Вотан постучал. Дверь открыла сухая, простенько одетая женщина со старушечьим пучком на голове. Вряд ли ей было больше сорока, но причёска и гнетущая усталость нищеты в серых глазах старили её сильнее, чем грубые неухоженные руки. - Добрый день, миз, - вежливо улыбнулся Вотан. – Мистер Вайс здесь? Мы должны были встретиться, но, боюсь, я и мой друг немного заблудились. - Вы Норман Вотан, - утвердительно сказала женщина, заметив ладони гостя. – А вы, Грэй, верно? – обратилась она к Грегу. Приятели в изумлении переглянулись. - Вообще-то, Грег, - выдавил из себя Грег и тут же спохватился: - Да, я Грег Грэй. - Мы встречались на кладбище в день похорон мисс Нэйлс, - она печально вздохнула. – Я сопровождала миссис Нэйлс. - О, я прошу прощения. Должно быть, именно вы тогда пытались остановить скандал, - проронил Вотан, смутно припоминая женщину, которая безуспешно старалась уговорить Викторию не ссориться с приёмным сыном. - Всё верно. Не извиняйтесь. В тот день вам было не до меня. Прошу вас, входите. Я Роза Франклин, компаньонка миссис Нэйлс. - Очень приятно, мисс Франклин. – Вотан слегка склонил голову. – Примите мою благодарность. Счастлив слышать, что мама не осталась наедине со смертью. Стоит отдать вам должное, поскольку я догадываюсь, отчего вы увяли раньше времени. У мамы был сложный характер. - Мне пришлось нелегко. Знаете, мистер Вотан, это как-то странно… Я имею в виду, странно понимать, что вы – сын Виктории. Хотя я старалась лишний раз не расспрашивать хозяйку о семье. Для неё это была болезненная тема. – Непривыкшая к вежливому обращению Роза робко улыбнулась. - Я знаю. Вы храбрый человек, мисс Франклин. На моей памяти, вы одна из первых, кто осмелился произнести это вслух. - Входите же, - Роза пошире распахнула дверь. – Мистер Вайс скоро будет, а пока я напою вас чаем. - Я бы не отказался от холодного пива, - озираясь по сторонам, обронил Грег. - В доме нет спиртного, - вздохнула Роза. В её глазах не было осуждения. Скорее, сожаление. Чай пили в молчании. Позёвывая в кулак, Грег размышлял, что чистота в доме – несомненная заслуга скромной Розы, и мысленно завидовал её стойкости и выдержке. Сам-то он встречал Викторию Нэйлс всего один раз, на похоронах Моррисы, сводной сестры Вотана, и этого раза оказалось достаточно, чтобы Грег невзлюбил приёмную мать друга до глубины души. Злобная, источающая откровенную неприязнь к сыну, она показалась Грегу сущей ведьмой-мачехой из диснеевской сказки. Для него оставалось настоящей загадкой, как Роза умудрялась выносить характер сварливой мегеры. Впрочем, когда нет денег, выбирать не приходится. Совсем скоро подоспел запыхавшийся, вспотевший Вайс. Рассыпаясь в извинениях за опоздание, он позвал Вотана и Розу в столовую, на ходу вынимая бумаги из потёртого портфеля. - Итак... – Устроившись за столом, адвокат напустил на себя важный вид. – Спешу заметить, что состояние миссис Нэйлс на момент её смерти равнялось примерно шестидесяти тысячам фунтов. Услыхав сумму, Грег присвистнул и немедленно заработал строгий взгляд Вотана. - Благодарю, мистер Вотан. Продолжим? – спросил Вайс. Роза кивнула. Вотан остался бесстрастен. – Согласно последней воле миссис Нэйлс, одиннадцать тысяч будут направлены в различные благотворительные фонды. Ещё девять получит местный церковный приход. Видели бы вы, как они радовались… - Вайс криво усмехнулся, но тут же спохватился и неловко откашлялся. – Извините, я продолжу. Дом со всем имуществом достаётся мисс Розе Франклин. Также ей полагается десять тысяч фунтов в награду за усердную службу. Остаётся тридцать тысяч, которые переходят вам, мистер Вотан. И ещё – в завещание было вложено письмо, которое я должен передать вам, сэр. Читать или нет – дело ваше. Вот, собственно, и всё. - О, Боже… - Не веря своему счастью, Роза прижала пальцы к губам. – Да упокоит Господь её душу с миром! "Лучше попроси, чтобы огонёк убавили, - с изрядной долей яда мысленно возразил Грег. – Стерва наверняка жарится в аду вместе со своей ненормальной доченькой". - Я бы хотел прочитать письмо в одиночестве, - проигнорировав известие о деньгах, сказал Вотан, забрал конверт и ушёл. - До сих пор не могу поверить, - бормотала ошеломлённая Роза. - Я, кстати, тоже. – Грег развернул стул и уселся на него верхом. – Она оставила Вотану деньги! Да ещё такую сумму! - Незадолго до смерти Виктория часто его вспоминала, - косясь на Вайса, осторожно заметила Роза. – То причитала, что этот мальчик – монстр и послан ей в наказание, а потом вдруг принималась твердить о его милосердии. Всё рассказывала, как он заботился о Моррисе: мол, голодал, одевался абы как, но сестра никогда и ни в чём не нуждалась. Так какой он на самом деле, Грег? - Извините, но я не хочу об этом говорить. Чего доброго, не сдержусь… Лучше пойду, поищу его. Пошатавшись по дому, Грег нашёл друга на заднем дворе. Не произнеся ни слова, Вотан протянул ему письмо и лёг на траву, глядя в высокое, ослепительно синее небо. Опустившись рядом, Грег скрестил ноги, с сомнением посмотрел на исписанный лист и вполголоса принялся читать: - "И вот ты лишился второй матери, Норман Вотан. Возможно, тебе это и неинтересно, но я полагаю, что не погрешу против истины, если замечу – у тебя никогда не было сестры, как не было и матери. Сомневаюсь, что дешёвая наркоманка заслуживает звания матери, а я так и не сумела принять тебя. Как думаешь, в этом есть моя вина? Буду честна с тобой, Норман Вотан, я пыталась. Ты этого не помнишь, но когда-то ты был обычным нормальным малышом, однако твоё очевидное уродство и дурная кровь очень скоро дали о себе знать. Даже слишком…" Это просто неслыханно! И после смерти она умудряется тебя оскорблять! - Просто читай, - проронил Вотан, не сводя глаз с небес. - "Я уже слаба. Пришлось нанять сиделку, однако уверена – попроси я тебя, и ты не сумел бы отказать. Просто чудо, как при всех обстоятельствах ты остался милосердным! Нет, ты всегда был странным чудовищем не от мира сего. Жестокость и благородство – самое страшное сочетание, не находишь? Подобные тебе убивают со слезами на глазах…" Я не стану это читать. – Грег бросил письмо на грудь Вотана. - А ведь она права, - хладнокровно отозвался его друг. – Долг сына – ухаживать за матерью. - Ушам не верю! - В конце она пишет, что оставила мне денег в надежде на прощение. – В зелёных глазах Вотана неожиданно отразилась злость. – Грэй, ты совершенно напрасно полагаешь, будто меня задело её письмо. "Жестокость и благородство"? О да, мама всегда была прозорлива и видела куда больше прочих! Возможно, я такой, мне сложно оценить себя… - Прекрати! Она ни черта о тебе не знала. - Как и ты, - парировал Вотан. – Но дело даже не в этом. Пускай я "плачущий" убийца, но я никогда не унижался сам и не позволял себе унижать других. Что есть оскорбления? Только слова. Беспомощный и жалкий способ возвыситься и почувствовать себя значимым. Унижение на порядок более мерзкое деяние. Мама решила купить моё прощение. Вдумайся, Грэй! Она могла получить его бесплатно. Я бы простил. Я простил бы ей всё, но она предпочла унизить меня деньгами. А знаешь, в чём прелесть? Я заслужил эти деньги. Все, до последнего пенса. И мой ответ: нет. Я не прощу! Пусть мои слова послужат ей уроком. Если ты здесь, мама, знай, ты не заслуживаешь прощения! На короткий миг лицо Вотана потемнело от гнева и на его губах зазмеилась жестокая улыбка, от которой Грегу сделалось не по себе. Он был в курсе, что Истинный геомант безжалостен и движим ненавистью, однако прежде Вотан не позволял своей сущности столь открыто заявлять о своём присутствии, и Грегу это не понравилось. В далёком уже октябре Ловец душ предупреждала его, что Вотан изменится. Правда, не сказала, как именно. С той поры Грег на правах друга и Проводника приглядывал за приятелем, но ничего сверхъестественного не происходило. Вотан оставался самим собой – искусствовед и занудливый девственник, обожающий читать и готовить, равнодушный к социальным сетям… Неужели он, Проводник, упустил момент, когда нечто в его геоманте неуловимо изменилось и изменилось явно к худшему? - Вотан, ты в порядке? – осторожно окликнул он друга. - Со мной всё хорошо, Грэй. – Продолжая злобно улыбаться, Вотан аккуратно сложил письмо и убрал его в карман. – И если утром я ещё позволял себе сомневаться в своём отношении к Виктории, теперь эти сомнения развеялись. Она права – у меня нет и никогда не было матери. А вообще я превосходно себя чувствую. Должно быть, потому что наконец-то познал смирение. - Я тебя не понимаю. – Грег поднялся вслед за ним и принялся отряхивать джинсы. - Всему свой срок, - туманно отозвался Вотан и поманил друга за собой. – Идём, я подпишу бумаги, а после, если желаешь, можем прогуляться. В деревне имеется одна лавочка, куда я хотел бы заглянуть. - Все деревни одинаковы. Разница только в качестве пива. Не торопясь заходить в дом, Грег запрокинул голову и только теперь сообразил, что именно не давало ему покоя. Небо! Куда ни кинь взгляд, нигде ни облачка, не говоря уже о тучах. Небо было высоким, чистым и ясным. Вовсю резвилось солнце, игриво разбрасывая зайчиков и больно сверкая в стёклах домов и автомобилей. Погода стояла прекрасная, и у Грега тревожно заныло в груди. Когда два года назад, в августе, хоронили Моррису, ливень в их графстве шёл дольше недели. Разумеется, потребовалось время, прежде чем Грег понял – Вотан оплакивал сводную сестру и природа рыдала вместе с Истинным геомантом. А ещё он вспомнил, как друг в ярости крикнул, что не желает более скорбеть о тех, кто не стоит его слёз, и похолодел. Аурика – Ловец душ – ошиблась!