Ведьма

Дорогие! Мы выходим на финишную прямую в этой работе. И заключительные главы будут написаны от третьего лица. Простите за такую вольность) Бонни выдыхает, медленно делая шаг в сторону озера. Воздух слишком холодный для такой волнующей ночи. Она много чего натворила. Она много что сказала. Но, что самое важное - она разобралась в себе. Поняла и приняла свои чувства. И теперь готова была идти за ними по пятам. - Спасибо за помощь, - говорит она ступающему позади Клаусу и останавливается. - Не за что, - заразительно улыбается гибрид. - Собственно, все это я сделал ни ради тебя... - Ради Кэролайн. Я в курсе. - Ради брата. Если быть точным. Бонни пытается вспомнить, какие отношения были между Клаусом и Колом раньше. Но не выходит. Кажется, ее это никогда не интересовало. Сейчас же хочется расспросить Никлауса обо всем на свете. Вопросы цепочкой выстраиваются в голове, но девушка медлит. Самое основное ее желание сейчас - остаться с Колом наедине. Нагло, эгоистично украсть его у всего мира и целовать. Не останавливаясь. От мыслей о губах Первородного волна мурашек проскальзывает под кожу. Клаус не уходит. Смотрит очень странно, изучающе. Бонни становится неуютно в собственном теле, когда он подходит ближе, всматриваясь в глаза. - Ты действительно любишь моего брата? Он спрашивает это с такой интонацией, словно готовится к атаке, если ответ будет отрицательным. Ведьма прищуривается, обиженная его недоверием. - Люблю. Мягкий свет на одно мгновение касается бирюзово-синих глаз, но Клаус не позволяет эмоциям взять вверх. Боже, да он ведь рад за него! Причем так сильно, что не может говорить какое-то время. Потом отходит на пару шагов, разглядывая серебристую гладь воды, практически измеряя взглядом глубину. - Что-то волнует тебя, да? Что-то еще? - Я хочу быть уверенным, что ты не сделаешь ему больно. Нервный смешок вырывается из груди Бонни. Смешок вперемешку с испугом. - Клаус, я не смогу сделать ему больно. Я не смогу позволить этому совершенному лицу исказиться гримасой отчаяния или... страха! Я хочу быть с ним! И мне плевать на твое недоверие, знаешь?! Ее злость нарастает. Вместе со злостью раздражается голос. Кричать на Первородных? Начинает входить в привычку. - Бонни... - А знаешь почему так? Потому что это все не случайно! И я вернула его не случайно! Так было нужно. Чтобы мы смогли быть вместе навсегда... Я счастлива... Так, как не была никогда. Никогда, понимаешь? Последние слова девушка выдыхает шепотом, еле слышно. Так, словно это самые правильные слова в ее жизни. - Я хочу тебе верить, Бонни. Ее пугает его интонация. Стоило столкнуться с Клаусом в схватке когда-то, хоть в прошлой жизни, чтобы выучить его наизусть. Встревоженный, прямой взгляд. Сжатые губы. Сомнения, крошечные, хрустальные, но только в уголках глаз. И крепкие руки. Уверенные, как сталь. Майклсон хватает ее за плечи, вжимая тисками какой-то невероятной горечи: - Он ведь не сделает этого, Бонни. Он слишком ценит твое мнение на этот счет. Голос. Холодный, как лезвие ножа. - Отпусти меня, Клаус, о чем ты говоришь? - А когда ты умрешь... И он замкнется в себе... Больнее всех будет его родным. Потому что Кол, с выключенными эмоциями - это не я. Не Ребекка. Это Кол. Он не беспощаден. Он просто голоден и безразличен, а взгляд пустой, как ваза из-под цветов... И это душит. Она читает его мысли. В одну секунду, словно разгадывая загадку... Только прищуривается, роняя слезы на ледяные щеки. Слышит звериный оскал, чувствует запах крови. Сначала в воздухе, а потом и на своих губах. Сладкая, почти медовая, она проникает на язык, пощипывая и давя одновременно. Сопротивляться? А стоит ли? Ему? Клаусу? Глупая, Бонни, какая же ты глупая! Она жалеет себя. Прошлую, живую. Жалеет себя. Человечную, настоящую. Жалеет себя, но все равно не издает ни звука, когда Клаус нанизывает ее сердце на остроконечный нож и плавно отпускает, позволяя коснуться спиною поверхности воды... И холод. Только холод... - Скоро увидимся, Бонни Беннет.

***

Никлаус влетает в особняк Сальваторе на вампирской скорости, не утруждаясь тем, чтобы закрыть дверь. - Где он?! - громко спрашивает он у подпирающего стену Деймона. Брюнет кивает на диван. Боль в его глазах, как шампанское - щиплет, кусается, опьяняет. - Все еще не очнулся? Молчание режет слух. Клаус пытается понять, почему доверил Кола Деймону. Они ведь настолько очевидные соперники, что это увидит даже слепой. Наверное, что-то было в голосе Деймона, когда он просил позаботиться о Бонни. Позаботиться... Да, он определенно позаботился. - Наверное, последствия возвращения с той стороны. Дольше приходит в себя. Желание выпить со старшим Сальваторе наваливается, как ненужный груз. Никлаус пытается отщепить его от себя, но вместо этого идет к бару и наполняет два стакана бурбоном. Деймон принимает один и делает пару глотков. Его губы дрожат. Клаус пытается вспомнить, дрожали ли когда-либо его губы раньше? - Что ты теперь будешь делать? Вампир скалится, облизываясь и осушая сосуд до дна. - Ты еще спрашиваешь? Как вообще можно задавать такие вопросы в такой ситуации?! - страшно от этой интонации. Бесконечное отрешение, вина и горечь. - Кто придумал, что если спросить человека о том, как он, это облегчит его страдания?! - Я не собирался облегчать твои страдания, Деймон. Клаусу на короткий миг становится смешно. Было время, когда он просто исходился желанием говорить вот так со Стефаном. Как будто ему любопытно, как будто... друзья? И, вот сейчас перед ним Сальваторе-старший, и как-то подозрительно искренне хочется поговорить с ним по душам. - Не начинай, - словно услышав мысли Клауса, говорит Деймон. - Знаешь, я тоже сейчас не на высоте, - мягко, словно пытаясь подступиться. - У тебя есть шанс! - Нет у меня никакого шанса, Деймон!! И я сам все испортил! - Не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь... - У нас ее нет. Это звучит как приговор, и Деймон внезапно начинает смеяться. Так по-настоящему, что становится легче. Клаус прищуривается, довольный полученным результатом и поворачивается к все еще лежащему без движения брату. - Не бойся, он... - Я не боюсь. Гибрид тяжело вздыхает, перемешивая мысли в голове словно кашу. Черт! Черт! Черт! - Черт! - он не замечает, как выкрикивает это вслух. - Ты чего? Несколько шагов в сторону лежащего тела. Присаживается рядом с ним на корточки. - Я кое-что сделал, Деймон. Напряжение начинает гонять воздух по комнате. - Что же? Клаус все еще не отводит взгляда от лица Кола. Невольно в голове проскакивает ассоциация: "Я не смогу позволить этому совершенному лицу исказиться гримасой отчаяния или... страха!" Короткий смешок и очередной выдох... Глубокий. Хлипкий. - Что ты сделал, Клаус?! Боится... За ведьму. Даже тогда, когда она выбрала другого... - То, на что вы двое не решитесь никогда... Гибрид слышит, как колотится сердце Сальваторе. Чувствует, как слова застревают у него в глотке, позволяя выдохнуть скупое: - Бонни... - Они еще скажут мне спасибо, Деймон!! Вампир замирает. Как статуя. Гордая, каменная, голубоглазая. Даже слезы не смеют вытекать из этих глаз. Когда он только видит... Видит. Видит это чертов серебряный клинок в руке Первородного. Видит и не знает, что ему делать. - Уложишь его в гроб? Сухо. Так сухо, что только хрип - больше ничего. - Она попросила меня, - улыбка касается губ Никлауса. Только имя. Самое нежное в мире. - Кэролайн. Попросила дать им время. Время чтобы подумать. - Какое к черту время, Клаус?! Она - человек! У них нет этого времени! - Уже есть... Как это странно. Вершить чужие судьбы и бояться сделать ошибку. Клаус боялся. Оснований было много. Бонни может отказаться питаться и умереть, к примеру... И умереть. Не думать, не думать, не думать!!! Он старается не слушать рычание Деймона и не осознавать, что делает. Он старается не замечать, что Кол начинает шевелиться и подавать признаки жизни. Просто сон. Очередной глубокий сон. Месяц, два, не больше. Чтобы она смогла осознать. Как и просила Кэролайн. - Ник, - прорезью на сердце. И хруст прорывающейся под серебряным лезвием кожи. - Прости меня Кол... прости. Финальный толчок. - Ты сумасшедший, Никлаус Майклсон. Сумасшедший и гениальный...