Killing Stalking

      Широко распахнув дверь подвала, Микаса без слов своей рукой сжимает мне запястье и поднимает по лестнице. Я делаю уборку, ползая по полу, и в конце мы вместе ужинаем. Точнее, я внизу. За маленьким, неудобным и старым столиком, от которого нельзя отрывать взгляда. Во мне ничего не осталось, кроме страха. Это не связано с Микасой. Совсем…, но я чувствовал: хотя Микаса ничего не делает, она наблюдает, высматривая недостатки. Она обязательно что-нибудь найдет и тогда, вероятно, будет в бешенстве и захочет наказать. Ей необходимо выместить злость за шум. Это можно понять по одному только ее взгляду. За ошибку она хватает меня за шиворот и… не давая опомниться, жестоко избивает.       Сколько это уже повторялось? Я потерял счет времени… день, два, десять, но это уже давно неважно.       Мои руки едва удерживают тарелку. Не дай Бог ей разбиться, иначе вслед за керамикой разобьется моя голова. Мыльное блюдце выскальзывает из ладоней и падает в раковину. За эти три с половиной секунды я почувствовал ледяной взгляд Микасы. Кровь застыла в жилах. Грохот от упавшей тарелочки отрезвил голову. Я уже чувствую тяжелое дыхание девушки. Микаса стоит сзади, опершись о косяк двери: — Эрен, подойди ко мне, — голос Микасы тихий и спокойный, но не менее страшный. — Твою мать, Эрен, а ну иди сюда! — она сорвала крик и в мгновенье ока оказалась около меня. — Я хочу есть, Эрен. Ты это понимаешь? — опять спокойный тон. Такой бархатный голос... Я кивнул. — Ты мне приготовил обед? Моя левая рука сжимает локоть, а правая теребит подол юбки. — Я спросила. — Н-нет. — Что ты там мямлишь? — Нет. — Что? — Нет! — это так громко прозвучало, что я забыл, как дышать. — Нет, значит? Микаса сильно сжала мои волосы. Сначала приподняла, что ноги оторвались от земли. Затем резко окунула лицом в полную воды раковину, не заботясь о целостности посуды. Вода стояла до краев, мутная, с жиром и кусочками пищи. Она сразу начала просачиваться в уши и ноздри. Еще немного и я потеряю сознание. Аккерман вытащила меня за волосы обратно. Тяжелый кашель, голова кружится. На щеке порез от чего-то острого. — Готовь мне жрать, ублюдок. Я упал на пол. Колени и лодыжки саднят. Еще болели места переломов. По лицу прошла теплая дорожка крови. Первая капля упала на юбку. От волос исходит зловоние из-за грязной воды. Ко лбу приклеился маленький кусочек капусты. Меня трясет, я дрожу всем телом. — Ты опять чего-то не понял? — голос Микасы обрел нотки беспокойства и волнения, будто она говорит с потерявшимся ребенком. Мои скользкие руки уцепились за край раковины, дабы я смог подняться и сесть на стул. Боль парализовала правую ногу. Я отчетливо слышал хруст кости. — В чем дело? — все тот же заботливый голос. — Что-то болит? Я верчу головой из стороны в сторону. — Тогда какого черта ты сидишь?! — опять крик. Она вновь подняла меня за шкирку и искупала.

***

      Я сидел на кухне и мыл посуду, как вдруг раздались какие-то звуки. Я что-то слышу. Может, радио? Нет, не оно. Я ищу глазами источник неопределенного шума. Самые желанные звуки. Это звуки обычной жизни. Из коридора доносятся человеческие голоса, снаружи ходят люди. Я подкатился на стуле поближе, опершись о косяк двери, и прислушался. Я посмотрел на входную дверь, она далеко. Надо еще доползти до нее. Надо пересечь черту. Микаса сейчас в подвале, а я на стуле. Поэтому у меня нет возможности бежать. Сердце лихорадочно бьется. Я в клетке. Как животное в зоопарке. Только на меня никто не смотрит, кроме одного человека. Микаса вышла из подвала и заглянула на кухню. Я сидел и резал лук. Было страшно. Я снова почувствовал присутствие девушки сзади меня. Слышно было, как тикают часы. — Эрен, нож вчера не резал, — резко говорит Микаса, — но я заточила его. Кстати, если он не будет резать, то используй это. Она наклонилась к кухонной тумбочке и открыла ее. Я медленно взял нож в руку. Сердце колотится, как бешеное. — Где же она? Я крепко сжал холодное оружие в руке. Глубоко вдохнул, на лбу выступил пот. Нервно облизнул губу языком. Микаса что-то взяла и повернулась ко мне. Я резко всаживаю в ее глаз лезвие. Рот девушки безмолвно раскрылся. Кровь потекла с лица несколькими струями. Немного крови попало и на дверцу тумбочки. Мои руки дрожат, я выдыхаю и опираюсь спиной на спинку кресла... — Эй, ты чего завис? Она подает мне точилку для ножа. Я беру и киваю. — Эрен, отрежь мне хлеба. Микаса встала с пола и вновь садится за стол. Я посмотрел на досочку. Она вся в крови. Моргнул, и видение растворяется. Опять галлюцинации. Я хотел зарезать Микасу?

***

— Эй, Эрен, иди-ка сюда. Я покорно ползу на ее голос. Ноги до сих пор болят, поэтому передвигаюсь я медленно, на четвереньках. Микаса находилась в кладовке: — Тут много ненужных вещей. Приберись тут и выкинь все, что кажется сломанным и ненужным. — Хорошо, Микаса. — я улыбаюсь. «Нашла домохозяйку», — думаю я про себя. Аккерман еще несколько секунд смотрит на мою улыбку и затем уходит. Я еще секунду смотрю ей вслед и тут же хмурю брови. Я достал последнюю коробку и открыл ее. На самом верху лежит небольшая банка с крысиным ядом…       Каждый вечер я готовил ужин, но сегодня будет день, который разорвет эту повседневность. На плите готовился суп, я осмотрелся и положил в суп 4 таблетки яда. Все было готово. Микаса села за стол, а я собирался уже спуститься сесть за маленький стол, за которым обычно ужинаю. — Подожди, — сказала спокойно девушка. — Поужинаем за столом? Я повернулся к ней. Черт… Пришлось сесть напротив нее. Походу, я сейчас умру. Микаса, скрестив руки, смотрела только на меня, не отрывая взгляда. — Давай поедим вместе. — Аккерман взяла ложку с супом. Да! Наконец-то. Суй же! Она медленно поднесла ложку ко рту. Суй! СУЙ ЖЕ! Но… остановилась. Она пристально смотрит на меня, а потом громко кладет ее на стол, разбрызгивая суп. — В последнее время ты часто улыбаешься. — хитро сказала Аккерман. — Сначала ты. — Что? — Придется повторить. Да? Или нет? Ты ведь все слышал? Ешь ты сначала. Вместе посмеемся.