ПЕРВАЯ

Nowadays. Я курила и смотрела, как пассажир из соседнего вагона пытается познакомиться с проводницей. Он достал откуда-то весьма утомленную гвоздичку и пытался выпросить у миловидной женщины лет под пятьдесят номер телефона. Я решила непременно рассказать об этом Машке по приезде – она обожала такие забавные истории. Я оперлась о перегородку, поставив на нее ногу, и задумалась. Все было так странно. Мы с Машкой очень дружили в школе, потом почти не общались в институте. Потом снова начали дружить. А потом она, как и собиралась, где-то через год после окончания учебы отправилась покорять столицу, хотя родители как могли отговаривали ее от этого. Машка всегда шла к своей цели, несмотря ни на какие преграды. И за все эти годы стала для меня настоящим другом. Другом с большой буквы, каких у меня было немного. А если честно – совсем мало – всего пятеро. Она, семейная пара с работы – Виталик с Юлей, Шаляпин и… Женька Федоров. В тот день встречи выпускников они нашли меня дома. Ксюша сказала им, что я ушла, и ребята втроем рванули за мной. Мама была на даче, поэтому ничто не помешало им оказаться у меня и продолжить то, что было начато. Тогда я и рассказала им все с самого начала – что еще в школе влюбилась в Ксюшу, рассказала, откуда у меня шрам на губе и с кем я дралась на выпускном на самом деле, а также о том, что… Несмотря на прошедшие пять лет, ничего не изменилось. Она не отпустила меня, и я ничего не могу с этим поделать. И они поддержали меня. Нет, не говорили банальное «все пройдет» и «время лечит», просто… приняли все это, впитали в себя и разделили эту боль со мной. И стало легче. Немного, но легче. С тех пор мы стали регулярно общаться. Даже когда я уехала, даже когда Женька перебрался сначала в Новороссийск, а потом приехал в Москву четыре года назад, даже когда Машка в последний год учебы чуть не вышла замуж за Шаляпина. Но они оба вовремя поняли, что больше друзья, чем любовники. Событий было много, но мы продолжали тащить друг друга в бедах и радости даже на расстоянии. И я была благодарна небесам за таких друзей. Я улыбнулась этой мысли, и в тот же момент мой телефон зазвонил. Посмотрев на экран, я улыбнулась еще шире. — Алло. — Привет, моя дорогая супруга, — голос Женьки был бодрым и веселым. — Привет-привет, муженек, — привычно ответила я, снова повернувшись к вагону, у которого мужик с гвоздикой все еще обольщал проводницу. — Когда приезжаешь? Хочу сделать тебе честь и встретить тебя, — на заднем фоне что-то разбилось, и Женька чертыхнулся. – Напомни мне, зачем я завел собаку? — Потому что тебе было очень одиноко, когда Наташа тебя бросила, — усмехнулась я, переводя взгляд на розовое закатное небо. — Точно. Так что там? Во сколько прибывает поезд? – я слышала, как кряхтит Женька, очевидно, устраняя последствия шалостей Тайсона – его пса. Огромного ротвейлера с душой пятилетнего ребенка. — Меня дядь Миша встретит, так что не парься, — ответила я, делая глубокий вдох. — О, у родителей останешься? Тайсон, фу! — Ага, переночую у них. Мама очень соскучилась. — Не поверишь, даже я скучал. И даже Машка говорила как-то, что ей тебя не хватает, — усмехнулся он. — Не ври, Порываева ни за что такого не скажет, — фыркнула я. — Нет-нет, честно, — воскликнул Женька. – Но она как-то выразилась… Что-то типа… «Скучно без этой тощей задницы» или что-то вроде этого. — Это больше похоже на правду, — улыбнулась я. – Завтра приеду уже. Так что… Можем встретиться на выходных. Сходим куда-нибудь. — Давай, я всегда за, ты же знаешь, — ответил Женька, и я услышала, как снова что-то разбилось. – Я убью его… — пробормотал он и добавил, — Ладно, я пошел за ружьем, набери, как вернешься. — Договорились, — усмехнулась я и отключилась. Мы никогда не были с ним женаты. Но однажды я играла роль его невесты на одном званом вечере на его работе. Женя был непоследним человеком в Московском банке, и явиться на мероприятие в одиночку был настоящий моветон. В тот момент он только-только расстался со своей пассией, о которой многие были наслышаны, и поэтому, чтобы не вызывать лишних вопросов, попросил меня сыграть роль его «невесты». Выбор был невелик – либо я, либо Машка. Но Женя опасался, что Машка легко может послать кого-нибудь из руководства на три веселых буквы, поэтому предпочел меня. А так как это было почти три года назад, мы на каком-то очередном нашем сабантуе решили, что я вполне уже перешла из режима «невеста» в режим «жена». Так и повелось.

***

Flashback. Мама как могла пыталась сдержать слезы, когда провожала меня. Я попросила ее не ходить до перрона, а проводить только до здания вокзала. Я хотела в одиночку попрощаться с этим городом и… с ней. У меня было несколько сумок и два больших чемодана. В основном там была одежда. Я знала, что на вокзале в Москве меня встретят и отвезут на съемную квартиру, которую предоставил работодатель. Правда, квартира была однокомнатная, и там жили еще две девушки. Но зато недалеко от метро. Я решила, что как только устроюсь, то найду собственное жилье. Тогда я еще не была хорошо осведомлена о расценках, и действительно свято верила, что смогу на свою зарплату снимать отдельную квартиру и… жить. Мама шептала мне какие-то напутствия и четырнадцать раз попросила звонить ей каждый день. Как назло, за день до моего отъезда по новостям передали, что в Москве накрыли какой-то бордель, где силой удерживали приезжих из глубинки девушек и заставляли заниматься проституцией. У мамы давление подскочило так, что пришлось отпаивать ее какими-то каплями. Так или иначе, я стояла на вокзале, собранная и полная решимости оставить этот ненавистный мне город. Ненавистный, потому что он отбирал у меня все самое дорогое. Сначала моего отца, а потом и надежду. Надежду на то, что когда-нибудь я займу место в ее жизни. Честно – если бы она оставила мне хотя бы шанс, хотя бы намек дала, что я для нее не пустое место, я бы никогда и ни за что не уехала. Так и сидела бы, наверное, всю жизнь у ее ног, как чертов Хатико, и ждала. Сама не знаю чего, но ждала бы. Но она обрубила любые возможности, и мне ничего не оставалось, кроме как сбежать. Сбежать из этого города, чтобы за тысячи километров всю оставшуюся жизнь выкорчевывать ее из своей груди. По сантиметрам, по дюймам, по капле, вытаскивать из своего сердца все, что хоть как-то связано с ней. И, стоя на перроне, уже затолкав вещи в купе, я вдохнула полной грудью и, взглянув в последний раз на город, что остался за стенами вокзала, прошептала: «Прощай». И я на самом деле верила, что простилась с ней навсегда.

***

Первые полгода было трудно. Вторые полгода – еще труднее. Мой работодатель оказался не таким белым и пушистым, каким виделся мне изначально. Оплата труда была весьма скромная – большую часть он удерживал за «съем жилья». А сама нагрузка была почти непосильной. Я была не на практике, где на меня старались произвести хорошее впечатление, я работала официально, и все понимали, что приезжая девчонка никуда не денется. Я возвращалась домой к десяти, а к восьми опять шла на работу. Через полтора года я не выдержала. А когда увольнялась, еще и выяснилось, что он сдавал нам свою же квартиру. Урод. Но мне повезло – на «HH» я нашла интересную вакансию в федеральной компании, офисы которой были по всей России. Успешно прошла собеседование, и меня приняли. С зарплатой в два раза больше, чем на предыдущем месте. Правда, и жилье тут никто никому не снимал, но мне хватило, чтобы снять небольшую квартиру недалеко от работы. Было далеко от метро, зато до офиса всего пятнадцать минут пешком. И когда я открывала старые, еще деревянные окна, чтобы впустить теплый летний воздух в квартиру, то чувствовала себя почти счастливой и свободной. Потом приехала Машка, и мы стали жить вместе втайне от старухи, которая сдавала мне квартиру. Финансовая ситуация еще больше упростилась, и я стала даже отсылать маме деньги. Хотя она и была категорически против. Но я объясняла это просто – те полтора года, что я батрачила за копейки, мама всегда помогала мне. Экономила на всем, но отсылала мне каждый месяц какую-то копеечку. Теперь пришла моя очередь это делать. Когда я отметила трехлетний «юбилей» жизни в Москве, меня повысили до руководителя отдела развития. Это было самое важное событие за последние несколько лет. Я не стала неприлично богатой, но уже вполне могла позволить себе не старую однушку в заднице самого дьявола, а что-то поприличнее и побольше. И тогда я позвонила маме. И сказала, что хочу, чтобы она переехала ко мне. Мама сопротивлялась два месяца. Потом сдалась. Четыре года в Москве мы отмечали втроем – я, мама и Порываева. Мама продала нашу квартиру и дачу, и этого хватило, чтобы сделать первый взнос на ипотеку. Так у нас появилась своя собственная двухкомнатная квартирка на Планерной. Не центр, конечно, но я не хотела платить триста лет банку, чтобы ее выкупить. На крайний случай продать можно всегда – квартиры в Москве в цене почти не падают. В личной жизни все было более-менее нормально. Когда мы оформляли ипотеку, наша девушка-менеджер немного накосячила со справками и выписками, в итоге перед нами извинялась управляющая отделением, взяв у меня номер и пообещав все исправить и сразу же позвонить. Она исправила и позвонила. Потом позвонила еще раз. И еще. В итоге где-то через год, как мы с мамой исправно платили ипотеку, я жила на два дома – с мамой и Надей – той самой управляющей. Она, кстати, помогла нам оформить рефинансирование и неплохо сэкономить. Надя была старше меня на восемь лет, но совершенно не выглядела на свой возраст. С ней было комфортно. Она любила фильмы Вуди Аллена и французскую кухню. Мы встречались полтора года. Разошлись, потому что она хотела, чтобы я переехала к ней, а я… Я не хотела семейной жизни. Не хотела просыпаться и засыпать каждое утро с кем-то, мне нужно было личное пространство, хотелось иметь возможность уединения… Она мне дать этого не могла. После Нади была Марго. Красивая, высокая, статная девушка, которая работала в банке с Женей. Мы познакомились на том самом вечере, где я активно изображала его невесту. Я про себя посмеивалась, что ко мне питают слабость банковские работники. С ней мы протянули два года и расстались по той же причине. Она хотела серьезных отношений, совместной жизни и быта. Я не знала, чего хочу я. Но казалось, что совсем не этого. Мне было жаль расставаться с каждой из них, но в душе я прекрасно понимала, что не являюсь «той самой» ни для одной. Как и ни одна из них не являлась «той самой» для меня. К чему держать человека и тратить его время, если ты прекрасно понимаешь, что никогда не дашь то, что ему нужно. Так пролетали дни, недели, месяцы. Мама начала жить с дядей Мишей, переехав к нему в большую просторную квартиру. А я осталась в этой двушке, за которую мне оставалось платить три года. Михаил Евгеньевич не раз предлагал помочь с ипотекой, но я отказывалась. Я сама справлюсь. Машка все так же снимала квартиру, но уже в более приличном районе, и копила на первый взнос. В общем, все было в принципе хорошо. До того момента, как меня как-то вызвали в кабинет к руководству.

***

Я постучала и, дождавшись приглашения, вошла внутрь. Игорь Витальевич, мужчина лет сорока пяти, с посеребренными сединой висками, сидел в массивном кожаном кресле и что-то писал металлической ручкой. — Саш, присаживайся, две секунды. Я прошла к столу и села на обычный стул. — Так, с этим тоже все, — пробормотал себе под нос Игорь Витальевич и нажал на кнопку селектора. – Ань, забери документы, пожалуйста. Ты кофе будешь? – спросил он, взглянув на меня. Я отрицательно покачала головой, но Игорь Витальевич махнул на меня рукой. — И два кофе еще, Ань. Спасибо. Я вздохнула, улыбаясь. В этот момент дверь в кабинет открылась, и я услышала знакомый баритон: — Опять Невская вперед меня проскочила, как ты успеваешь? – невысокий кудрявый парень – Паша Москвин, прошел к столу и пожал руку улыбающемуся Игорю Витальевичу. — Потому что ты в курилке времени проводишь больше, чем за рабочим столом, — шутливо-грозным голосом проговорил наш начальник. – Ты кофе будешь? — Ой, нет, — парень вытер ладони о потертые джинсы и покачал головой. – У меня скоро голова лопнет от количества выпитого кофе. — Конечно, только кофе и сигареты, — кивнул начальник. – Как тебя Светка еще терпит? — Любит, — ухмыльнулся Паша и покрутил кольцо на безымянном пальце. – К тому же у нас малыш теперь, я главный добытчик в семье. Я рассмеялась, и Игорь Витальевич меня поддержал.

***

Мы выпили кофе, поговорили о планах развития, и наш начальник, наконец, озвучил главную новость, по которой собрал двоих руководителей отделов. — Итак, ребята. У вас будет важная миссия. Я отправляю вас обоих в наши подразделения. Там падают показатели, и надо разобраться, в чем дело. Мы с Пашей с готовностью кивнули. У нас нередки были подобные командировки, обычно мы раз в полгода уезжали на месяц-полтора в какой-нибудь филиал и проводили там необходимую работу – анализ, аудит, внедрение коррективов. — Куда на этот раз? Я хочу в Дубай, можно? – протянул Пашка, оттягивая джинсы на колене. — Что, жмут? – усмехнулась я, намекая на его округлившийся живот. – Беременная была Света, а поправился ты. — Иди нафиг, Невская, — прошипел Паша, весело зыркнув на меня. — К сожалению, в Дубае офиса у нас пока нет. Ты, — Игорь Витальевич ткнул пальцем в сторону Паши, — поедешь во Владимир. А ты, — он перевел указующий перст на меня, — в Кемерово. Меня словно водой окатили. — Что?! – синхронно ответили мы с Пашей и переглянулись. — Что? – недоуменно уставился на нас начальник. – Владимир и Кемерово. Кстати, в Кемерово у нас филиал вообще новый, так что командируем тебя месяца на три, — проговорил он, а потом повернулся к Паше. – А тебе повезло. Исключительно из уважения к твоей жене, у тебя Владимир и всего полтора месяца. Но он недалеко, сможешь приезжать на выходные. — Можно только не Кемерово? – почти взмолилась я. – Игорь Витальевич, вот хоть куда, только не Кемерово. — Да ладно, Невская, мне, вообще, Владимир достался, — пробурчал Паша, надувшись. – Там со скуки помереть можно. — Заткнись, — шикнула я на него и снова обратилась к начальнику. – Может, в Кемерово другой кто-нибудь поедет, а? Я хоть куда, хоть к черту на кулички, но не Кемерово, — почти умоляла я. — Так, Невская, отставить разговоры, — нахмурился Игорь Витальевич. – Ты чего это? Кого я отправлю, у меня всего два руководителя высшего звена. Этот вон, — он кивнул на Пашку, — разродился только. А ты, вообще, оттуда родом, дом твой отчий. Чего ты взъерепенилась? Я не нашлась, что ответить. — Три месяца – это не так уж и много. Вот замуж выйдешь – будешь тут работать. Избавлю от командировок, — усмехнулся начальник, который уже не раз сватал мне своего сына. — Спасибо, — выдавила я улыбку и вздохнула. – Когда ехать? — Другое дело, — довольно улыбнулся он и кивнул. – Ты – через неделю, Паша – уже послезавтра. — Чего?! – снова взвизгнул Москвин. — Того. Иди, собирай вещи. — Ну, Игорь Витальевич, — прогундосил Паша, но начальник поднял руку, останавливая его. — Ты премию просил? Просил. Я тебе выдал? Выдал. Иди отрабатывай. Паша понуро кивнул и поднялся с места. — Тебе Аня выдаст все документы для поездки, Саш, подойди к ней, — Игорь Витальевич снова уткнулся в свои бумажки и дал понять, что разговор окончен. Я тоже поднялась с места и направилась к выходу, судорожно соображая, что же мне теперь делать. Хоть увольняйся – настолько я не хотела возвращаться в этот чертов город.