Змеи, лестницы и змееносцы

      — Господин Кецокли-ка! — осмелился окликнуть его Джастин. На верхнем этаже полётного комплекса он почувствовал себя ещё более неуютно, чем внизу — там-то были белые равнодушные стены, пронумерованные двери, но верхние этажи оказались жилыми и предназначались для змея. Джастин тут был чужим. Женщина, Олив, сопровождающая госпожи Тэнакли-ка, быстрым шагом шла за змеем, и Джастин старался от неё не отставать.       — Просто Кецокли, — мягко улыбнулся ему тот. — Ка — это семейное имя. Нечто вроде… ваших фамилий? — и несмело взглянул на Олив. Та серьёзно кивнула, подтверждая предположение.       Джастину потребовалось несколько секунд на осознание, а когда оно пришло, то оказалось сродни удару, заставив забыть всё, что он хотел сказать.       — Значит, госпожа Тэнакли-ка была… вашей родственницей? — сипло спросил он.       Плечи Олив, поворачивающей ключ в замке, скорбно поникли. Господин Кецокли-ка помедлил с ответом, прежде чем произнести:       — Да. Она была моей сестрой. Старшей.       Джастин задохнулся и не нашёлся, что сказать. Он почувствовал себя ещё более чужим здесь, чем раньше.       Господин Кецокли-ка вошёл в предназначенные для него комнаты первым. Джастина на пороге поймала за локоть Олив и сжала сильно, почти до боли.       — Объяснишь ему потом, какого чёрта это было, с сумкой, — прошептала она. — Если он попросит. Он попросил, чтобы ты сопровождал его в городе, но жить тоже останешься здесь — по крайней мере пока.       — Я что, что-то вроде личного слуги теперь? — так же шёпотом отозвался Джастин, краем глаза обводя огромную комнату. Наверное, это сошло бы за общественные работы с грехом пополам.       Олив фыркнула.       — Слуг ему и так хватает. Ему нужен друг. Ума не приложу, почему он выбрал тебя, но госпожа Тэнакли-ка однажды так же выбрала меня, и я всю жизнь буду благодарить её за это.       А потом она ушла, оставив Джастина абсолютно потерянным, и, может, ему показалось, что она стирает с лица слезинки.       — Ты совсем не обязан оставаться здесь, если не хочешь, — господин Кецокли-ка выглядел встревоженным. Одежда у него была непривычно официальная, как маскарадный костюм, длинные рукава, высокий воротник, подол длинный, куча слоёв ткани, словно азиатское что-то. И волосы длинные, аккуратно убранные сзади шпильками, но всё равно почти достающие до пола. Он казался гораздо более чужим, чем госпожа Тэнакли-ка. Впрочем, первые её годы с людьми Джастин не застал, может, и она по началу была такой.       — Я совсем не хочу уходить! — запротестовал он. Друг — что ж, может быть, друзьями по принуждению не становятся, но он совершенно точно хотел остаться рядом с этим нечеловечески прекрасным существом. Господин Кецокли-ка несмело улыбнулся и сложил вместе ладони.       — Забрать из дома вещи? — предположил он. Джастин покачал головой. Не так уж много у него вещей и было. И, если уж честно, он совсем не хотел говорить сейчас с Митзи. Да и вообще — видеть её, потому что встреча, как ни крути, грозила неприятным разговором, а готов к нему Джастин не был.       — Я должен извиниться, — вздохнул он. Это тоже было непросто, но всё равно проще, чем с сестрой. Наверное, потому, что господин Кецокли-ка грозил из чужого стать близким, а вот Митзи, кажется, наоборот.       — Наверное, не передо мной, — господин Кецокли-ка отошёл к пианино, стоящему у окна, и рассеянно провёл пальцами по блестящей чёрной поверхности. — Это ведь ещё даже не мои вещи, я никогда не видел их.       Джастин удивлённо взглянул на него и заметил, что змей улыбается.       — Вы умеете играть? — спросил он, кивнув на пианино.       — Нет, — вздохнул господин Кецокли-ка. — Олив говорит, моя сестра умела. Здесь осталось так много её вещей…       Во второй комнате нашлась странная конструкция, что-то вроде балкона прямо внутри здания, второй этаж, только маленький, занимавший один из углов, наверх вела светлая деревянная лесенка.       — Что это? — удивился Джастин и прикусил язык, то есть, господин Кецокли-ка ведь только сегодня впервые оказался на их планете, откуда ему-то было знать.       Но, как ни странно, он всё-таки знал.       — Это гнездо, — произнёс он и всё его лицо осветилось такой неожиданной радостью, что почти больно было смотреть. — Мы привыкли спать в гнёздах, и они построили гнездо для нас. Я не знал. Я поблагодарю их.       Джастин справедливо предположил, что при таком раскладе ему остаётся кровать, видно, стоявшая неиспользованной чёрт знает, сколько времени. Или, может, Олив просто очень хорошо устранила все следы своего присутствия, оставив воспоминания только о… подруге, выходит.       Он не спал, слишком сумбурным и странным оказался прошедший день. Так, смотрел в пустоту за окном, прислушивался к неясному гулу, поселившемуся в стенах здания.       Господин Кецокли-ка не вылезал из своего гнезда, шуршал там чем-то, видно, обустраивал для себя, а потом и вовсе затих. Джастин поднялся к нему один раз, поздно вечером, сказать, что принесли ужин. Змей крепко спал, свернувшись клубком в ворохе одеял и подушек. Распущенные волосы разметались вокруг него, коконом обернули руку. Джастин не посмел беспокоить его, только аккуратно накрыл тонким одеялом и бесшумно спустился вниз.