Змеи, лестницы и змееносцы

      Они все знали, что новая буря придёт, но не думали, что так скоро. С предыдущей прошло не больше пары недель, Джастин знал, что в конце весны бури всегда бывают чаще, но не настолько же…       Он узнал одним из первых — просто потому, что оказался рядом, когда господин Кецокли-ка вдруг замер, широко распахнув глаза и уставившись в пустоту, и сказал:       — Космический дождь близко.       — Метеоритный, — машинально поправила его Олив, завтракавшая с ними, и тут же переспросила: — Что? Насколько?       — Пара дней, — предположил господин Кецокли-ка. И чуть не уронил со стола кружку с чаем, неудачно потянувшись за ней.       Вот так Джастин и узнал, что змеи чувствуют бури, как… ну, наверное, как метеозависимые люди ощущают перемены погоды? Хотя голова у него вроде не болела, а узнавать подробности Джастин постеснялся.       — Тебе нужно будет встретить его внизу, — деревянным голосом сказала ему Олив. — Превращения туда и обратно, полёт, все эти метеориты — это выматывает их. Следующие несколько дней будет только есть и спать. Ничего сложного, просто будь готов.       А потом она ушла, и Джастин пошёл было за ней, чтобы спросить, но, выглянув в коридор, услышал, как она плачет. Ему стало стыдно, и дальше догонять её он не стал.       Наверное, если так уж подумать, всё это время он не до конца осознавал, кем был господин Кецокли-ка. Да, у него были нечеловечески яркие переливчатые глаза, он двигался непривычно плавно, а ещё не мог пораниться и за всё это время Джастин не видел у него даже синяков, и всё же…       И всё же он явно не понимал, с чем имеет дело, пока не увидел, как пальцы господина Кецокли-ка покрываются чешуёй, а из-под кожи вокруг глаз пробиваются разноцветные перья.       — Отойди, — мягко попросил он. — Я не хочу поранить тебя.       И ему совсем не было холодно под порывами ветра, спокойно гуляющими по взлётной площадке. Джастин, даже стоя на расстоянии рядом с учёными и кем-то из охраны комплекса, чувствовал исходящий от него жар.       Зазвучала сирена, сигнализирующая о взлёте — по крайней мере, ему сказали, что это сирена, звук оказался до странного мелодичным и почти музыкальным. В сочетании с господином Кецокли-ка, взмывающим в небо, словно то ли обезумевшее пламя, то ли дивный цветок, это было красиво почти до боли. Джастин, оцепенев, следил за тем, как огромные переливчатые крылья распластываются в стороны, раскрываются, на секунду застив всё небо, чтобы тут же сложиться снова, пока господин Кецокли-ка набирал высоту. Джастин заморгал часто-часто, потому что на глазах выступили слёзы. Он даже не знал подходящих названий, чтобы описать цвета, вспыхивающие в переливах чешуи и перьев — тёмно-синий, глубокий, на несколько тонов темнее глаз, переливающийся то ярко-рыжим, то красным, то изумрудным…       — Он будет в порядке, — послышался шёпот рядом, и Джастин решил было, что это Олив, но голос был мужским, да и не пошла Олив с ними. Не нашла в себе сил. Он повернулся и увидел директора комплекса, неотрывно глядящего в небо.       Он понял, что всем им пришлось переживать смерть госпожи Тэнакли-ка.       Где-то там, далеко наверху, появилось неясное багровое зарево, цвет засохшей крови, неудачный мазок по небосводу. Джастина пробрала дрожь. Короткие, едва заметные вспышки, когда мелкие обломки метеоритов попадали в атмосферу, прежде чем господин Кецокли-ка ловил их.       Джастин не смог бы сказать, сколько это продолжалось. Не дольше получаса, буря была сильной — он понял это по перешёптываниям учёных, — но короткой. Белыми хлопьями, подобными снегу или пеплу, опадали на землю первые из следов бури.       А потом осталась только одна вспышка, едва заметная искра в чистом майском небе, Джастин со смешанными чувствами следил за тем, как она приближается и растёт. Столпившиеся в стороне журналисты зашумели, кто-то спросил, не слишком ли быстро он снижается. Но директор оставался спокойным и Джастин попытался успокоиться тоже. Ему сунули в руки лёгкий махровый плед, толкнули в спину — и Джастин оказался рядом с господином Кецокли-ка ровно в тот момент, когда тот превратился в человека, когда коснулся босыми ступнями земли.       Запоздало он подумал, что и Митзи, и мама наверняка увидят его по телевизору. Такие эфиры они не пропускали. И, может, ему стоило написать хотя бы маме раньше, но он не стал. Образцовой семьёй они никогда не были.       Господин Кецокли-ка покачнулся едва заметно и шёпотом признался:       — Не рассчитал силы, слишком быстро…       — Помашите им рукой, — попросил подоспевший директор. — Людям нужно знать, что вы в порядке.       Джастин почти рассердился на него за эти слова — но господин Кецокли-ка и правда помахал рукой, вырвав у всей толпы вздох облегчения, наверняка разлетевшийся от экранов телевизоров по всей планете. И даже самостоятельно дошёл до непрозрачных дверей комплекса — только потом позволив Джастину наконец подхватить его на руки.