Змеи, лестницы и змееносцы

      — Быстро учитесь, — заметила Олив, останавливаясь на пороге комнаты. Джастин вздрогнул от неожиданности и повернулся к ней. Он-то думал, что будет скучать, пока Кецокли играет на арфе — но нет, ни скучно, ни тоскливо ему не было. Что-то завораживающее было в этой музыке, что-то неземное. Как будто Кецокли всегда знал, как играть, как будто был создан для этого инструмента. Ему и вовсе не надо было учиться, что ли? Джастин не знал и оценить мастерства не мог, но слушать было, ну, приятно? В других оценках он и не нуждался.       И ещё — он не знал точно, никогда не мог быть уверен до конца и боялся спрашивать у Олив, у Кецокли, но иногда, иногда ему снились змеиные сны.       Может, дело было в том, что он стал чаще оставаться спать в гнезде, чтобы не бросать Кецокли одного, но только в другие ночи сны не покидали его всё равно.       Эти сны были наполнены звуками — куда больше, чем сны самого Джастина, напоминавшие скорее сменяющиеся на проекторе картинки из немого, но зачем-то раскрашенного кино. Да, и ещё в них было чувство полёта. Это ж надо было, дожить до двадцати с лишним лет, чтобы наконец-то начать летать во сне, чтобы видеть взрывающиеся звёзды, спирали галактик, огни далёких комет…       И вот, что напоминала эта мелодия — музыку сфер, приходящую к нему по ночам из чужих снов.       — Спасибо, — ответил господин Кецокли-ка. Его длинные пепельные волосы были убраны от висков в тонкие косы и завязаны сзади, остальная их масса светлым водопадом стелилась до пола. Джастин бы так не сумел, верхом его мастерства была самая обычная коса, потому что ещё в школьные годы он научился плести такие Митзи. Волосы господину Кецокли-ка мыть и убирать помогала одна из работниц комплекса.       Прошлой ночью он признался Джастину, что подумывает обрезать волосы. Побоялся бы, но ведь у Тэнакли они были короткими, так? Значит, это не страшно и не больно, тоже самое, что стричь ногти, мы уже пробовали. Наверное, тоже самое, что сбрасывать старую кожу и менять оперение. Отвечать Джастин постеснялся — во-первых, потому что его вроде как и не спрашивали, а во-вторых, потому что не нашёл бы в себе сил сказать, мол, по мне так и так красиво будет. И ещё это было забавно, как его не пугали огненные метеориты, но могли насторожить самые обычные человеческие вещи. Каково это — стричь волосы и ногти, не больно ли постоянно носить обувь?..       Несколько дней назад Джастину позвонила Митзи — и звонила долго и настойчиво, но трубку он так и не взял. Мама написала всего один раз, осторожно спросила, его ли она видела по телевизору. Ей Джастин ответил, что да, всё так и есть, я в порядке, не переживай. Про сестру не сказал ни слова. Он не то чтобы по-настоящему злился на неё, да даже не был разочарован особо. Просто, ну, если позвонить — разговор бы непременно зашёл и о господине Кецокли-ка, а обсуждать его с ней Джастину не хотелось совершенно, вот он и прятался. Митзи бы, конечно, свела его новый статус к денежному вознаграждению, да что там, он бы и сам так сделал, если бы ему предложили заранее. Но не теперь, не после того, как он увидел сияющие змеиные глаза.       — Можно найти учителя, если вам не нравятся видео-уроки, — осторожно предложила Олив. Она часто предлагала что-то подобное, хотела, видно, чтобы господин Кецокли-ка больше общался, ну, с другими людьми. Наверняка она была права.       — Мне больше нравится так, — признался господин Кецокли-ка несколько смущённо. — Но я бы хотел играть… для людей, когда у меня начнёт получаться. Если можно. Для работников комплекса, к примеру. Они хорошие люди и нравятся мне.       — Разумеется, можно, — к её чести, настаивать Олив не стала. Джастину не хватало, наверное, этой её аккуратности, впрочем, у него-то и опыта было куда меньше. — И, если я не буду мешать, я хотела бы остаться сейчас. Вы разрешите?       Она не мешала. Уж неясно, как господин Кецокли-ка, а Джастин довольно быстро вовсе перестал замечать, что Олив тоже находится в комнате. Ему, в сущности, и без того было, на чём сосредоточиться. О чём подумать.       «Не беспокойся, — пела музыка. Он никогда раньше не умел слушать, ну, саму музыку, без слов, то есть, без текста. Самому додумывать его, если угодно. — Всё хорошо, смотри, как хвост Кита вырастает впереди белой мглой, как запрокидывает голову Медведица, как Ковш черпает молоко из скоплений звёзд. Слушай, как бьются беспокойные сердца Гончих псов…»       Джастин закрыл глаза, позволяя огненным хвостам комет разворачиваться перед ним в искрящейся темноте.