Змеи, лестницы и змееносцы

      С волосами, остриженными по плечи, господин Кецокли-ка смотрелся беззащитно. Дело, если подумать, было тут не в стрижке вовсе, а в настороженном выражении его лица, недоверчивом, будто бы вопрошающем — что, так и правда можно? Теперь будет — так?       — Выглядит современно, — после долгого молчания сказала Олив, подобрав наконец слова. Джастин коротко усмехнулся.       — Стало… легче, — робко предположил господин Кецокли-ка, так и этак поворачиваясь перед зеркалом. — Но мне нужно привыкнуть.       «Это ещё что», — подумал Джастин, разглядывая коробки с одеждой, раньше задвинутые в дальний угол комнаты. Когда стало ясно, что Кецокли больше нравятся длинные… одеяния, всё остальное, купленное заранее, убрали. Но попробовать стоило, не в таком же виде идти в город, если хочешь остаться незаметным и сойти хотя бы просто за человека, не то что за местного.       Ну, по крайней мере, шло господину Кецокли-ка что угодно. Может, обычно ему и нравилось заморачиваться с многочисленными застёжками, но Джастин с Олив постарались подобрать одежду как можно проще — лёгкая рубашка приглушённого голубого цвета да светло-коричневые штаны со множеством карманов.       Самым сложным, конечно, стали линзы, но их наличие господин Кецокли-ка перенёс стоически, только первые несколько минут часто-часто моргал, и оттого выглядел ещё более потерянным.       — Так вроде должно быть неплохо, — неуверенно сказала Олив, критически оглядывая результат. Господин Кецокли-ка поёжился и перевёл вопросительный взгляд на Джастина. Тот только затылок почесал. Ему не казалось… как бы это сказать… что господин Кецокли-ка вообще способен, хотя бы теоретически, слиться с толпой. Что на него можно, ну, не смотреть.       Городской центр встретил их палящим солнечным жаром, пришедшим на смену недавним грозам.       Будь воля Джастина, он бы ни за что не повёл господина Кецокли-ка в музей. То есть, потом бы, может, и да, но не в первый раз — в смысле, разве не лучше бы ему было увидеть просто людей, обычную городскую жизнь тех, кого он защищал? Но Олив предложила, а змей с энтузиазмом согласился, а уж спорить с ним Джастин бы в жизни не стал.       Экскурсовод из него был так себе. Кажется, он не смог ответить натурально ни на один вопрос Кецокли, и тот не расстроился, по крайне мере с виду, но спрашивать перестал. Только вчитывался внимательно в таблички, сопровождающие картины и скульптуры, да ещё застенчиво попросил Джастина купить ему какой-то буклет, но зато от аудио-гида отказался.       В этом что-то было — смотреть, сидя на скамейке в центре зала, как он сосредоточенно разглядывает мазки краски, сравнивает с текстом в буклете, приподнимается на носки, чтобы рассмотреть что-то. Честное слово, Джастин почти постиг дзен, наблюдая за этим.       Господин Кецокли-ка, непривычным жестом убирающий за ухо непослушные светлые волосы, такой сосредоточенный, потерявший всю свою сонную меланхоличность, выглядел куда красивее любого произведения искусства.       Они не успели обойти всё, даже на последний этаж не поднялись до закрытия.       — Я устал, — признался господин Кецокли-ка. — Но это было… любопытно.       — Значит, вернёмся ещё, — пообещал Джастин. С каким-то удивлённым интересом подумал, что он-то не устал совсем. Подумаешь, и ещё несколько часов бы проходил вот так. — Олив обещала, что за нами заедет машина, я напишу ей, сейчас…       И потом они ждали машину, и Джастин по привычке сел на ступени у музея. Поколебавшись, господин Кецокли-ка опустился рядом с ним на ещё не до конца остывший от солнечного жара камень.       — Спасибо, что пошёл со мной, — очень тихо поблагодарил он. — И вообще. Что остался. Я понимаю, это всё выглядело так, будто у тебя вовсе нет выбора, но…       — Нет, — возразил Джастин. — То есть… Я и не хотел уходить. Правда, как только тебя увидел, понял, что не хочу.       Может, ему показалось, а, может, в этот момент в синеватых сумерках глаза господина Кецокли-ка засияли так ярко, что этот медово-лазурный свет было видно даже сквозь цветные линзы.       И потом, в машине, ровно шуршащей колёсами по асфальту трассы, он на несколько мгновений прислонился к Джастину, уткнувшись лицом в плечо.