Постоянство памяти

      Андроксус молча сидел на поваленном дереве где-то в глуши леса и разглядывал свой револьвер. Поднес к виску, но не выстрелил, лишь задумчиво поводил дулом по шлему. Одушевленная пушка злобно рычала и скалилась — должно быть, Веконо не оценила, как он отбросил ее вчера в лужу. Андроксус знал, что если захочет повторить попытку, оружие снова осечется. Он знал, что когда палец нажмет на спусковой крючок снова, ничего не произойдет.       Но он хотел увидеть, почувствовать это. Он хотел понять, каково это — умереть. После недавней встречи с Эхом он не мог отделаться от навязчивой мысли, что давно уже преследовала его. Андроксус нечеловечески устал от всей этой погони, от постоянной боли, от своего ужасного бремени. То, как извращенно Богоубийца расправлялся с людьми, как пожирал их души, — он был вынужден делать это всегда, чтобы существовать. Но стоит ли это все его жалкого существования? И все-таки нет. Удовольствия это не приносило. Где-то глубоко в душе Андроксус оставался прежним, но обратно стать им он уже не мог. У него не было больше ни причин, ни желания так жить.       В следующий раз он все сделает правильно. Заберет оружие у другого человека и зарядит его.       На сей раз все будет иначе.

***

      — Ты ведь даже не любишь меня. Просто делаешь вид, потому что не хочешь меня расстраивать. Видите ли, я ведь слишком ранимый. Ты все так же считаешь меня слабаком, да? Ты… Ты вообще не ценишь меня. А я ничем не хуже тебя, Лекс!       — Лучше бы ты столько думал о работе, сколько обо мне. Мне напомнить, что я буквально каждый раз вынужденно поправляю после тебя отчеты? Тебе, видимо, важно только чужое мнение со стороны, но ты никогда не будешь стараться на нелюбимой для тебя работе. — Лекс, скрестив руки на груди, невозмутимо наблюдал за бесившимся Андроксусом, что ходил взад-вперед.       — А тебе важна только твоя работа! Трибунал. Спра-вед-ли-вость. Ты просто невыносим. — огрызался Андроксус, в порыве гнева раскидывая все в своем кабинете — книги, бумаги, на пол также полетела чернильница и даже кружка, гулко разбившаяся о каменный пол. — Я стал, черт возьми, судьей — вот он, мой гребаный жетон, — лишь для того, чтобы…       — Лишь из-за меня, полагаю.       — Да! И ты снова прав! Ты же всегда прав. Ты всегда лучше всех. — брюнет в сердцах швырнул жетон об стол. Тот со звоном отскочил и упал на куда-то на пол. — Всю свою гребаную жизнь я просто шел на твоем поводу. Какой же я болван. Кто вообще просил меня это делать? Уж точно не ты, плевать ты на меня хотел.       — Остынь. Сядь.       — Я подаю на увольнение. Я больше так не могу. С меня хватит всей этой чертовщины. Глаза б мои тебя больше не видели! Разгребай это дерьмо сам, раз такой умный.       — Я сказал сядь. — твердо повторил Лекс, что был мрачнее тучи.       — Мы одного ранга. И приказывать мне может лишь Магистр. — отрезал Андроксус, встав перед напарником и ткнув тому в грудь. Будучи чуть ли не в два раза шире Лекса, он выглядел очень угрожающе. Но тот слишком хорошо его знал.       — Сядь в это чертово кресло и успокойся. — медленно процедил сквозь зубы Лекс, совершенно не меняясь в лице.       Андроксус, раздраженный его непробиваемостью, шумно фыркнул и смахнул назойливые пряди волос со лба.       — Ладно. Ладно! Вот. Я сел. Только ни хрена это меня не успокоило. Почему, спрашивается.       — Потому что ты идиот, — выдохнул Лекс. Отвесив напарнику отрезвляющую звонкую пощечину и не дожидаясь, пока в него прилетит что-то в ответ, он настойчиво принялся его целовать.       — Это… это очень грязный ход! И ты знаешь это! — крайне смущенно возмутился не успевший ничего понять Андроксус. Его щеки вспыхнули, и не только от весьма тяжелой пощечины. Вжимаясь в кресло, он с досадой понимал, что его опять перехитрили и загнали в ловушку. И он признавал поражение, отвечая на поцелуи.       — Да. Я знаю это. — хитро улыбнулся Лекс, нависнув над напарником. Одной этой улыбки хватало, чтобы растопить сердце одного из самых безжалостных судей.       — Что ж, для тебя это простительно. На этот раз. Но так просто ты не отделаешься. — Андроксус криво улыбнулся. Решив перенять инициативу, он подхватил Лекса за бедра и посадил его себе на колени.

***

      Вскоре на дороге Лекс обнаружил следы, которые становились все более отчетливыми в мягкой грязи. Проследовав им пару километров, он остановил коня, — дальше нужно идти тихо и осторожно. Андроксус был где-то недалеко.       «Если я застану его врасплох, то он не успеет улететь. Он не настолько быстр, как я, но если поднимется в воздух, у меня не будет шансов», — рациональный судья, как обычно, планировал ход своих действий до мелочей и тем самым пытался себя успокоить, но все равно нервничал. Он сжимал рукояти магнумов до белых костяшек. Ему нужно было немедленно найти Андроксуса, при этом оставшись незамеченным.       Следы вели от леса и уходили в небольшое ущелье. Лекс заглянул туда, спрыгнул с лошади и осторожно двинулся вперед. Вскоре он увидел еще несколько свежих следов, указывающих ни на кого другого, кроме Андроксуса. Он крался так тихо, как мог, и когда спина проклятого оказалась в зоне поражения, то воскликнул:       — Ни с места, я арестовываю вас во имя закона! Руки за голову, чтоб я их видел!       На несколько мгновений повисла тишина.       — Как быстро меня нашел этот ваш закон. Снова. — не оглядываясь, кидает Андроксус и старается выдать усмешку. Его грубый, искаженный голос из-под маски не передавал того волнения, что он только что испытал.       «Какого черта ты тут делаешь?!» — подумал он. От смешавшихся эмоций он впал в ступор и, кажется, Проклятие очень невовремя брало верх…       — Руки за голову! — крикнул Лекс, игнорируя чужие слова. Он держал Богоубийцу на прицеле.       — Мог бы и повежливее. — нехотя встав, Андроксус чуть склоняет рогатую голову, но не спешит оборачиваться к старому знакомому. — Все-таки… не чужие ведь люди…       — Не вздумай со мной фамильярничать.       — А то что?       Лекс увидел его горящие глаза и застыл, но не вздумал опускать руки. Андроксус развернулся и принялся медленно подходить к блюстителю порядка.       — Я сказал ни с места! Иначе я открою огонь.       — Так давай. Пристрели меня, и дело с концом. — вызывающе развел руками проклятый. Ядовито-зеленые щелки в шлеме сузились.       — Смерть — слишком легкое наказание за твои преступления. Ты еще должен предстать перед справедливым Верховным Судом. — отчеканил Лекс.       — Справедливым судом… Вот скажи мне, ты сам в это веришь? К чему эта твоя пустая болтовня? Хах. — Андроксус покачал головой, не останавливаясь. — Да ты сведешь меня в могилу своими речами быстрее, чем своим пистолетом. Или, точнее сказать, моим собственным? Не так ли… напарник?       — Н-не подходи ближе! — уверенность судьи таяла на глазах, а руки предательски задрожали.       Он считал, что Андроксус ничего не помнил. Считал, что Андроксус, которого он знал, мертв. Так думали все в Трибунале. И одним лишь словом бывший коллега разбил всю железную выдержку Длани правосудия. Все эти годы, которые Лекс успокаивал и убеждал себя, что его друга больше нет, пошли насмарку.       Проклятый чувствовал этот страх и замешательство: его лицо казалось таким испуганным в этот момент, будто он призрака увидел. Хотя, разве это было не так?       — Поверь мне, нет никакой справедливости. Это такой же плод воображения как и страх. А теперь, будь добр, закончи мои страдания, пока не стало поздно. Можешь быть уверен, я уже сполна отмучился за свои… деяния.       — Ты просто хочешь сбить меня с толку, монстр. Ты не Андроксус. Ты не можешь им быть.       — Какой же ты упрямый придурок. — закатил глаза проклятый. Он подошел так близко, что дуло магнума уперлось в его броню. Напряжение росло.       Моросил мелкий дождь, окутывая лес в туман. Происходящее все больше напоминало какой-то очередной сумбурный сон. Лекс отказывался принимать это за реальность. Отказывался принимать, что его друг все это время был рядом, а он поставил на нем крест.       — Так значит, ты действительно все помнишь? — вдруг спросил шокированный Лекс, сглотнув ком в горле. Он не сводил глаз с самого неуловимого преступника, который сейчас так смиренно стоял перед ним.       — Едва ли все. Но тебя точно.       — Тогда почему ты тогда продолжаешь творить все это?!       — У меня нет выбора. Мне жаль. — с ноткой печали, но зато честно ответил Андроксус. Он отвечал долго, будто каждый раз искал подходящие слова. Легким движением руки он отвел пистолет в сторону, который вот так некрасиво встрял между ними, и даже немного удивился, что судья не сопротивлялся ему.       — Как ты мог позволить какой-то дряни так тебя испортить?! Мы же столько всего прошли вместе. — голос судьи заметно дрожал. Он колебался, но уже не отрицал этого, а просто смотрел в зеленые прорези маски, которая была так близко, надеясь увидеть в них хоть что-то знакомое…       Но не видел.       На сей раз Андроксус не ответил. Его правая рука медленно легла на револьвер на поясе, но реакция Лекса оказалась быстрее: выстрелив по проклятой руке, он отпрыгнул в сторону. Богоубийца нечеловечески заревел, прямо как его револьвер, и сжал раненую кисть. Пролилась едкая зеленая сукровица, отправляя почву. Проклятое оружие упало куда-то в мокрую траву.       — Ты… пожалеешь об этом! — прорычал Андроксус. Сорвавшись с места, он полетел прямо на судью, но тот увернулся.       — Ты не обязан подчиняться этому! Борись! — отчаянно кричал ему Лекс. — Ты ведь всегда боролся за то, что хотел. За то, во что верил!       Как сорванный с цепи зверь, Андроксус погнался за судьей, и даже выстрелы в упор не останавливали его: старая броня все еще исправно защищала его тело. Тогда Лекс, стараясь держать дистанцию, выстрелил ему в ногу и побежал в сторону подлеска, чтобы спрятаться за деревьями. Подкошенный Богоубийца взвыл от боли и упал на колено.       — Ты сильнее этого. Ты ведь всегда был сильным. Всегда находил решение и шел до конца! Если ты не прекратишь, мне придется принять меры. — перезаряжая магнум, судья выглянул из-за ствола и обнаружил, что враг пропал из поля зрения. — Чтоб тебя…       — Лучше бы ты меня убил, пока у тебя был шанс! — злобно прошипел искаженный голос над головой Лекса. Тот едва успел отскочить, прежде чем Андроксус спрыгнул с ветви вниз.       Несколько выстрелов снова пришлись по его незащищённым конечностям, но теперь раны затягивались почти моментально, вспыхивая зеленым огнем. Богоубийца, игнорируя боль, замахнулся и ударил, но его кулак лишь просвистел в воздухе. Когтистой рукой он сначала задел это злосчастное дерево, за которое спрятался судья, а затем расцарапал чужое плечо, чем рассек ткань и кожу. Лекс ловко пытался уйти от рукопашной боя на расстояние выстрела, уклоняясь и закрывая голову пистолетами, но очередной мощный выпад выбил оружие у него из пораненной руки.       Следующая реакция последовала моментально. Судья даже толком не понял, как палец на автомате нажал на спусковой крючок второго магнума. Выстрел пришелся аккурат промеж горящих злобой глаз.       — Нет, нет! — вырвалось у Лекса, когда враг упал замертво. Он ринулся к Андроксусу и, сняв с него треснутый шлем, ахнул, но быстро взял себя в руки.       — Зачем так переживать из-за очередного преступника? — хрипло усмехнулся поверженный, обнажая острые нечеловеческие клыки. Со лба текла свежая черная кровь, но кажется, его череп был цел.       — Ты жив! Но, но как? Ты даже не дышишь! И твое сердце…       — Издержки Проклятия. — качнул головой Андроксус. — Можешь считать меня мертвецом и будешь прав.       Лекс смотрел на бывшего напарника, чуть ли не плача: его лицо, до боли знакомое, было исчерчено рваными шрамами и болезненными нарывами, у рта запеклась старая кровь, а темные волосы, небрежно подстриженные, липли к свежей ране.       — Всего этого могло и не быть, — тихо говорит судья и сжимает свою кровоточащую руку, пока его слезы беззвучно падают в покрытую росой траву.       — Не смотри на меня. — прорычал проклятый. Он лежал на сырой земле и смотрел в хмурое небо. Мелкий дождь постепенно усиливался. — Я ужасен.       — Я вижу. Тебе уже не помочь.       Мрачный, как все эти тучи над ними, Длань правосудия сидел возле бывшего товарища и, кажется, что-то осознав, глядел на него стеклянными глазами. Нащупав рядом свой пистолет, он хотел было направить его на Андроксуса, но тот вдруг сказал:       — Но может, все-таки стоит попытаться?       Лекс молчал.       — Ты все еще что-то чувствуешь ко мне, не так ли? Ты казнишь простых людей без доли сомнения, но когда видишь меня, всегда медлишь. Никто не сбежит от правосудия, да? Что ж, а я сбежал. И это не дает тебе покоя. Замкнутый круг. Ты, должно быть, так устал… напарник…       — Я совершил большую ошибку, оставив тебя одного тогда. И сейчас я должен ее исправить.       — Помоги мне, прошу. — жалобно посмотрел на него Богоубийца, приподнявшись на локтях. — Ты и представить себе не можешь, как я страдаю.       — Помочь тебе после того, как ты напал на меня? После всего того, что ты наделал?!       — Пожалуйста. Ты единственный, наверное, во всем мире, кто помнит, кем я был. Ты моя последняя надежда.       Лекс запутался. Интуиция никогда его не подводила. И сейчас она говорила, даже кричала — что-то было не так, но он перестал об этом думать, перестал думать о чем-либо вообще, когда Андроксус потянулся к нему и приобнял за плечи. Судья, не в силах остановить слез, обнял его в ответ. В глубине души Лекс не хотел, чтобы этот момент заканчивался - он пробуждал в сердце какое-то давно забытое, угасшее, но теплое чувство. Но у Андроксуса были свои планы.       — Мне жаль. — шепнул он судье.       — Чт…       Острые когти впились ему под ребра. С силой проникая глубже, они без труда проткнули живот. Богоубийца с печалью улыбался товарищу. Не в силах смотреть ему в лицо, Андроксус зажмурился, и открыл глаза лишь тогда, когда чужие руки безвольно сползли с его спины.       Не он этого хотел. Проклятие. Душа судьи стала его последней. Он даже немного удивился, что судья не сопротивлялся ему.       Андроксус почувствовал нечто странное, когда поглощал его душу. Нечто приятное и невыносимое одновременно. Будто заново осознал, что люди смертны.       «Мы не могли больше быть вместе. Пусть будем хотя бы так».       Он положил тело на мягкую траву. Сняв свою единственную перчатку, очертил пальцами его лицо, — такое спокойное, но осуждающее. Закрыл голубые глаза, теперь навсегда потускневшие, навсегда пасмурные. Интересно, о чем думал его бывший товарищ в последние мгновения?       «Ты бы не простил себя, убив ты меня, я знаю. Ты так устал. Но не волнуйся, ты обрел свой заслуженный покой.»       В голову, все еще окутанную пеленой Проклятия, осознание шло слишком долго. Он смотрел на свои руки. Моросил мелкий дождь, медленно смывая с них свежую кровь. Происходящее все больше напоминало какой-то очередной сумбурный сон. Андроксус отказывался принимать это за реальность. Отказывался принимать, что его друг все это время был рядом. До сего момента.       Револьвер где-то громко шипел, привлекая к себе внимание, но проклятый даже не шел искать его. Вместо этого он поднял с земли магнум с едва заметным, стертым от времени инициалом в виде буквы «А». В этот раз он все сделает правильно. На сей раз все будет иначе.       Недолго думая, Андроксус приставил пистолет к виску. Проклятие в нем зарычало, заверещало в панике, но Богоубийца был спокойнее камня: оно не имело власти над законом. Горько усмехнувшись, он подумал, что действительно не сбежал от правосудия.       Где-то в глубине Зачарованного леса раздался выстрел. Или это был всего лишь гром?       Следующее утро в Королевстве было ясным. В синем небе резвились птицы, светлые и свободные.       

***

      — Когда я вырасту, я хочу стать судьей, — серьезно говорит один, лежа наблюдая за птицами.       — Это которые ловят плохих парней? — не особо заинтересованно спрашивает второй, пока любуется цветами, а в поле их было очень много.       — Да. Я думаю… нет, я уверен, их работа самая важная!       — Важнее магистра что ли? — раздается смех.              — Ну знаешь ли, магистр только и делает, что в крепости сидит, — мальчик пожимает плечами. — А вот судьи, они помогают людям. По-настоящему, а не всякими обещаниями.       — И правда. Обещание надо давать, если точно знаешь, что сдержишь его.       — Тогда я обещаю, что стану лучшим судьей в Королевстве!       — И все? — в голосе слышно наигранную грусть.       — И обещаю, что мы к тому времени так же будем вместе. Но тогда ты тоже должен это пообещать! Это правило такое.       — Обещаю, — улыбается Андроксус и заправляет другу цветок за ухо.