You Don't Need A Gun To Shoot Me

      Было так невыносимо душно. Густой воздух забивался в нос, он щедро обволакивал слизистые, проникая всё глубже и глубже, въедаясь. Тягучий и удушающе сладкий аромат пробирался в приоткрытый от дыхания рот омеги, ложась сочным грузом на язык, розовый и блестящий от слюны. Взмокшее тело, к которому так неприятно липла тяжёлая от влаги ткань платья, грузно прижалось спиной к золотым прутьям, что впивались в кожу до лёгкой боли. Головокружение охватывало собой, собирая отголоски тошноты где-то под кадыком, заставляя Тэхёна крепко жмуриться до ярких пятен, чтобы лазурный взгляд хоть на долю секунды вновь мог стать чуточку сфокусированным. Вездесущие цветы пожирали собой пространство комнаты, поглощая юное сознание без остатка.       Опуская свинцовую голову подбородком на вздымающуюся грудь, омега скользнул подрагивающими пальцами в поисках любой опоры, что могла бы удержать эфемерное сознание на жалкое мгновение в реальности. Обхватив золотые прутья до побелевших костяшек, юное тело отчаянно вжалось в те с силой, пока дрожащие ноги, словно набитые кусками ваты и совершенно чужие, никак не хотели слушаться, то и дело подгибаясь, норовя уронить своего хозяина прямиком в самую бездну. Крупная дрожь резкой стрелой пронзила Кима, когда горячее и влажное дыхание коснулось голых щиколоток, сменяясь совершенно мокрым прикосновением. Волк. Крупная капля слюны, стекающая с подбородка, с громким звоном разбилась о холодный пол, смешиваясь с душистой лужицей у самых ступней. Жидкости было так много, словно та обволакивала всё пространство разом, особенно щедро одаривая мягкие бёдра омеги, опьяняя собой разум обезумевшего волка, как самый изысканный наркотик.       Тихий и скрипучий хрип сорвался с обкусанных губ, когда большая волчья морда, подцепив чёрным носом край белоснежного платья, начала подниматься выше, раскрывая свою горячую пасть так широко, с лёгкостью прихватывая разгорячённую плоть прямиком над острой коленкой. Как бы тонкие пальцы не сжимали остервенело прутья клетки, Ким не имел и жалкой возможности вернуться в реальный мир, послушно прогибаясь и поддаваясь навстречу таким необходимым прикосновениям вновь и вновь, одаривая чуткий слух оборотня сладким и гортанным звучанием своего медового голоса. Тэхён изнывал от сжигающего нетерпения, большого и мокрого языка, что никак не мог насытиться густыми и душистыми каплями, от пронзающего ощущения острых когтей огромных лап на своей коже. Желание застилало собой сияющую в наслаждении лазурь.       — Ах.       Беспрекословно позволяя волку поднимать ставшую ненужной ткань платья всё выше, что оставлял мокрые собственнические метки на коже от своего носа и гладкого языка, потерянный в диких ощущениях Ким лишь приподнимался на носочки от удовольствия, стремительно охватывающего тело, когда очередной горячий мазок касался внутренней стороны бедра, так щедро покрытой душистой влагой. Звучание собственного голоса в тихих и сладостных стонах казалось совершенно чужим, таким необыкновенно бесстыдным, откровенным и грязным. Вновь поднявшись на носочки с тихим хрустом, тонкое тело пронзила собой крупная дрожь под несдержанный и высокий стон, стоило пасти волка оказаться непозволительно ближе. Раскрываясь с растягивающимися ниточками слюны, та сомкнулась на мягкой и розоватой оголённой ягодице, впиваясь в ту остриями опасных зубов. Обнажённую кожу из-под задранного белого платья нестерпимо приятно ласкал собой прохладный, едва ощутимый, воздух, сменяясь обжигающим звериным дыханием.

*

      Тэхёну казалось, что этот мир состоит из белого цвета. С тихим стоном затёкших мышц юноша перевернулся на бок, зарываясь носом в комок пухового одеяла в своих руках. Эта ночь ощущалась самой лучшей за долгие дни, за всё время сна омега даже не изменил своей позы, полностью утопая в постели старшего оборотня, что так ярко хранила его терпкий и успокаивающий аромат. Если ощущения не лгали, то сейчас было не более девяти утра — отличное время, чтобы привести своё бушующее сердце в порядок. Лицо нещадно заливал собой, словно свежая лава, бесстыдный румянец, а отрывки ярких воспоминаний вынуждали Кима зажать часть одеяла между ног в тщетных попытках скрыть последствия бурных фантазий. Боже. Желание хорошенько зевнуть спугнула собой большая ладонь, что легла на лохматую светлую макушку, приглаживая пшеничные пряди. Слегка покрасневшие голубые глаза распахнулись, одаривая своим блеском сидящего на свободной стороне большой постели оборотня, который улыбался так тепло.       Намджун.       — Доброе утро, щенок, — на коленях мужчины лежала раскрытая книга и, если судить по виду оборотня в простой белой футболке, то тот точно не собирался никуда спешить. Он был таким домашним псом сейчас. — Ты можешь закрывать свои красивые глаза, ещё слишком рано для пробуждения.       Юноша на это лишь замычал, устраиваясь в своём гнезде поудобнее. Засыпать вновь не было никакого желания, только если самую чуточку.       — А где все? — спросил тот тихо.       — Сегодня получилась незапланированная встреча, — на губах оборотня вновь взыграла мягкая улыбка, и тот без единого возражения позволил тёплому комочку обосноваться совсем рядом с собой, что сразу же забрал большую руку под щёку, горячую после сна. — Она проводится на первом этаже в одном из залов, тебе совершенно не о чем беспокоиться, щенок, отдохни как следует.       — А как же ты? — перевернувшись со скрипом пружин на спину, Тэхён потёрся макушкой о белую подушку, с озорством смотря на красивый профиль оборотня. У Чимина явно был безупречный вкус, ещё одна воображаемая галочка в его воображаемом резюме. Широкая и слегка мозолистая ладонь не покидала плена юношеских рук.       — А сейчас я — твой сторожевой пёс. И, раз уж мы перешли так стремительно на «ты», то у тебя ведь не возникнет проблем с тем, как называть меня, верно?       — Красавчик?       — Ох, щенок, твои манеры, — бархатный смешок заставил уголки омежьих губ приподняться. — Давай-ка мы ещё немного подумаем об этом. Встреча, кстати говоря, должна скоро уже закончиться, и мы наконец-то сможем позавтракать.       Взлохмаченный Ким, слегка алея кончиками ушей, пожал длинные пальцы оборотня в приветствии.       — А я — Тэ, — со всей радостью для раннего утра сказал юноша с ещё сонной улыбкой. — Не красавчик, как ты, конечно, но могу быть милашкой.       — Милашка Тэ, — новая порция такого приятного и низкого смеха вновь обласкала собой слух омеги. — Хорошо, щенок.       Прикрывая чуть припухшие ото сна веки, юноша шумно выдохнул, с большим удовольствием утопая в спокойствии утра. Даже от мысли о том, что скоро предстояло вновь вернуться в собственную клетку, сердце не пропускало удары, пока лёгкие наполнял собой родной аромат.       — А зачем семьям встречаться здесь? — сонливо пробормотал комок из пухового одеяла. — Разве такое не должно проходить где-то… Далеко.       Книга с глухим хлопком закрылась.       — Знаешь, иногда не всё идёт по правилам. Так и некоторые встречи — просто дружеское чаепитие, обсуждение последних новостей и сплетни.       — И кто же друг для Сокджина?       — Он, щенок, к сожалению, далеко не владелец встречи. В этих стенах он выступает лишь правой рукой Господина Юна.       Аккуратные брови омеги насупились, шестерёнки начинали своё движение в такое время очень туго.       — Тогда кто друзья господину?       — Семья Мин, — оборотень с мягкой улыбкой кивнул растерянному взгляду распахнувшихся голубых глаз. — Да, представляешь, они тоже любят чай и сплетни.       Хотевшего уже выскочить из постели омегу ловко уложили назад, вынуждая вновь утонуть в мягких подушках. Юношеское сердце отбивало свой безумный ритм где-то в горле.       — Тише, — бархатистый голос коснулся слуха. — Всё в полном порядке, тебе не о чем волноваться. Тебя никто не заберёт.       — Но господин Мин…       — Я знаю, щенок. Но не в этот раз. Пожалуйста, угомони своё сердце, его можно слышать во всём доме.       С минуту Тэхён лишь недовольно сопел, пока тонкое тело не наполнилось умиротворением, которым так щедро одаривал собой оборотень, что лёг рядом, легко приобнимая юношу. Но, чем сильнее Ким таял под напором заботы, тем больше разум терял бдительность. Юноша не успел уловить и юркий хвост заданного вопроса.       — А его сын тоже здесь? Тот самый… Чонгук.       — Конечно же.       Хорошо ли это?       Пожевав в задумчивости губу, Тэхён вскинул взгляд из-под пушистых ресниц на расслабленное лицо Намджуна, укладываясь удобнее рядом.       — А какой он… — тихо подал голос омега. — А какой он человек?       — Крохотный, — в тон юноше оборотень издал добрый смешок, в успокаивающем жесте легко похлопывая по чужому боку. — Знаешь, есть такая вещь, как быть заложником сложившегося в обществе образа. Предрассудков. Чонгук именно такой. Никто не поймёт его, если в один прекрасный день он начнёт порхать, как бабочка, над луговыми цветами, прислушиваясь к их аромату. Но он и есть именной такой, ещё ребёнок в своей душе, какие бы мышцы тело того не имело. Тебе не стоит боятся его, как и его отца. Гу явно пошёл в Юнги своим нравом.       — Но как же…       — Есть вещи, которые мы вынуждены делать, чтобы это большое колесо жизни продолжало крутиться. Псы не рождаются бойцовскими, верно?       — У вас есть друзья? — без единого стеснения спросил нахмуренный Ким.       — Конечно же. Мы тоже заслуживаем быть любимыми, щенок, — заприметив стремительно накатывающие на красивое лицо растерянность и стыд, Намджун, одарив щенка ямочками от ласковой улыбки, поспешил успокоить того. — Не смущайся, ты не спросил ничего плохого. Это нормально. Мы любим, влюбляемся, ссоримся. Мы ничем не отличаемся от вас. А Чон… Он хороший малый, но, знаешь, с дружбой у него не задалось. Но, даже мы, как просто друзья, всё ещё присматриваем за ним. Знакомые в наших жизнях тоже нужны. Зато ему чертовски повезло с родителями.       — Ещё бы, — буркнул светловолосый юноша.       — Щенок, как бы это странно ни звучало, но они — действительно замечательные родители, а сам Чон любит их невероятно сильно. Настолько же сильно, как и они его. Если бы не эти оборотни, вряд ли мир увидел этого чудесного волка.       — Ты словно говоришь о ком-то другом. Подожди, — Тэхён встрепенулся. — Чон? Но он ведь—       — Он неродной их сын, — мягко произнёс оборотень. — И в этом нет тайны, его взяли на воспитание совсем крошечные щенком. Не думаю, что Чонгук помнит свою жизнь без четы Мин, да и для Города он — родной.       — Звучит так, словно он любимчик Города, но я-то знаю!       — Если ты на мгновение спрятал бы свои клыки рядом с ним, то увидел то, о чём я говорю.       — У меня нет никаких клыков!       — О, ребёнок, ты скалишься на него так, словно ты самолично превзошёл Главу в величии и силе.

*

      Встреча, как и говорил Намджун, действительно длилась бесконечно долго, чтобы там ни происходило, это просто невыносимо. Тэхён несколько раз искренне порадовался за самого себя, что не состоял ни в какой подобной семье, иначе он бы взвыл настоящим волком от подобных посиделок. Но, пока тянулись бесконечные минуты, Ким, уютно устроившись в тёплом гнезде, наслаждался бархатистым звучанием нескольких сказок, что так прекрасно рассказывал оборотень. Совершенно обычные, простые и добрые. Только вот кое-что непреодолимо смущало собой.       Что ещё за чёртов поцелуй истинной любви?       И с чего это он такой могущественный?       Уже после, лениво бредя по длинному коридору со сцепленными за спиной в замок руками, всё ещё лохматый после сна омега перекатывал в разуме этот вопрос, разжёвывая. Рукава кашемирового кардигана, один из которых протягивался через плечо, а второй тянулся под другой рукой, свободным узлом оказались повязаны на груди, позволяя вещи свободно свисать со спины. Сегодня было жарковато, но Тэхён никак не хотел расставаться с вещью, но зато он имел твёрдое желание привести себя в порядок. Так, с помощью оборотня и туалетного столика Сокджина на лице юноши теперь играл яркий румянец, а губы оказались слегка подчёркнуты цветным бальзамом. Пшеничные локоны, завивающиеся на концах, красовались с одной стороны золотистой заколкой с раскидистым бутон розового пиона. Оборотень заверил, что ни один Ким Сокджин не будет против такой аренды его вещей, а лишь наоборот. Как пообещал Намджун, его возлюбленный, умело и игриво пользовавшийся этими вещицами красоты, обязательно обучит этому мастерству и юного омегу.       Подцепив носком туфли край бесконечного ковра с длинными кисточками, Тэхён удручённо вздохнул, делая широкий шаг вперёд. На самом деле выскользнуть из спальни никто не разрешал, но любопытство взяло верх над здравым смыслом.       О чём только можно было настолько долго беседовать?       Такая деловая встреча могла перейти не только во второй завтрак, но и в целый обед. И это настоящее безумие. Поэтому, оставив задремавшего оборотня в ворохе одеяла, изнывающий от безделья Тэхён направился на прогулку по Дому, по которому так сильно истосковался. На удивление тот оказался одиноким, даже тётушки Кан совершенно не было слышно, что уж говорить о маленьком существе. Сделав шаг в сторону, юноша на мгновение прижался пылающим лбом к холодной стене. Ни сон, ни сам Чонгук никак не хотели покидать мыслей. Если приложить ладони к щекам, то они всё ещё хранили жар после безумного сна, и юноша уже начинал сомневаться, был ли сочный клубничный оттенок его кожи только виной румян.       Внезапно Тэхён застопорился посреди длинного и светлого коридора, замирая, как маленький перепуганный зверёк. Тяжёлые двери одного из залов, что находились в этом крыле, неожиданно пришли в движение, скрипя своими старыми петлями.       — О, нет-нет…       Бросившись в каждую из сторон, растерянный Ким заметался, то забегая за раскидистую монстеру, дабы спрятаться за её широкими листьями, то прибегая к попытке спрятаться под узкий столик у стены с неизменным витиеватым телефоном на нём, чей круглый циферблат поблёскивал в лучах солнца. Но время едва не щёлкнуло Тэхёна по кончику носа, когда тот чудом успел притулиться за резко распахнувшейся дверью, осторожно придерживая ту ладонями, чтобы не быть ударенным прямиком в лицо. Шумный вздох слетел с розовых губ.       — Боже, — едва слышно произнёс он, краем глаза наблюдая за спинами людей, что появлялись из зала и стремительно исчезали вдалеке бесконечного коридора. Чья-то когтистая рука легла на край двери почти у самого лица юноши.       — …мы уже говорили о том, чтобы отказаться от услуг той курьерской службы. Это невыносимо, мне осточертело расхлёбывать их дерьмо каждый грёбанный раз, — пробурчал в раздражении низкий голос. — Почему нельзя остановить свой выбор на той, что я предлагал? Да потому что этими разбирательствами занимаюсь только я, всем плевать.       — Господин обещал рассмотреть этот вопрос, не нужно так пыхтеть.       — Но пыхтеть будем мы, когда с очередной поставкой окажется очередное дерьмо. Что там в прошлый раз было… Не только все бумаги были чёрт знает как оформлены, так ещё и с конечным адресом была путаница. Бочки оказались с рыбой на деле. С грёбанной рыбой!       Прозвучал звонкий смешок.       — Представляю лицо того, кому досталась наша поставка.       — Лучше бы ты вспомнил лицо господина.       Возмущённые голоса становились всё дальше и дальше, превращаясь лишь в нечто отдалённое. Осторожно выглянув из-за двери, юноша с облегчением выдохнул, аккуратно заправляя выбившуюся пшеничную прядку за ухо. Но стоило золотистой заколке с глухим стуком упасть к ногам, как юное сердце сжалось в страхе, а сам Тэхён прижался к холодной стене, отчаянно пытаясь слиться с той. Тяжёлые шаги раздались с тихим лязгом по ту сторону двери, которая, покачнувшись, пришла в движение, являя перед омегой, перепутанным до потери чувств, возвышающуюся в угрозе фигуру оборотня, чьи глаза сияли кроваво-красными отблесками. Колени предательски норовили подкоситься, когда рука, испещрённая узорами вен, легла на тугой узел узкого галстука, принимаясь резкими движениями расслаблять тот, позволяя чёрной ткани просто свисать, обнимая расстёгнутый воротник рубашки. Перед голубым взглядом стоял больше далеко не парень, а настоящий мужчина. И это было не только из-за строгого чёрного костюма, но и нечто иное теперь плескалось на самом дне глубоких омутов зрачков, делая из этого существа нечто необъяснимо властное.       Кажется, здесь больше не было того щенка, о котором с таким теплом рассказывал Намджун.       Вид склонившегося к его ногам Чонгука, вынудил юношу в панике вскинуть большие лазурные глаза к белому потолку, едва не начиная молиться прямо в тот же момент. Крепко зажмурившись, Тэхён ярко ощутил, как волк оказался непозволительно близко, мягко касаясь алеющей скулы грубыми костяшками, тот скользнул подушечками пальцев чуть выше, чтобы пропустить между ними пшеничные пряди мягких волос. Как только заколка оказалась на своём прежнем месте, Ким едва не лишился чувств, стоило сухим губам коснуться пушистой чёлки, прижимаясь лёгким и коротким поцелуем ко лбу. Позволяя себе наполнить изнывающие лёгкие кислородом только тогда, когда мир вокруг наконец-то встал на своё место, ошарашенный юноша вскинулся в испуге, не находя перед собой ничего кроме пустоты и большой картины на белой стене.       Даже если походка оборотня сочилась непреодолимой усталостью, но его плечи все ещё оставались гордо расправлены. Догнав свою цель, Тэхён непременно схватился за них, удерживая себя от стремительного падения из-за быстрого бега и бесконечного подола. Громкое и сдавленное «ох» вынудило оборотня обернуться, кажется, именно в этот момент раскрасневшийся Ким окончательно понял, как безнадёжно пропал в этой алеющей дымке глаз напротив. Как же…       — Спасибо, — выпалил он, нехотя отстраняя прикосновение, юноша прижал руки к своей груди, улыбаясь так непривычно застенчиво. Чонгук выглядел неожиданно совершенно иначе, взрослее. Его бледное, обрамлённое влажными и тёмными прядями, лицо оставалось безэмоциональным. — Большое спасибо, что помог мне.       С едва заметной улыбкой Чон лишь покачал головой, вызывая в клетке из рёбер напротив настоящую бурю.       — Тебе очень идёт, — с долей мягкости произнёс Чонгук, кивая. — Пожалуйста.       Впериться растерянным взглядом в тёмный затылок никак не входило в планы настырного омеги. Тот вновь поспешил вперёд, чтобы взять уходящего оборотня за локоть, оттенки обиды зарождались в глубине души Кима. Что всё это означало? Почему же, как только он спрятал собственные зубы, к нему сразу же изменилось отношение.       Этому псу нравилось лишь то, что сопротивлялось?       Или же…       И это существо Намджун называл крохотным?       — Подожди, — воскликнул Ким, едва не врезаясь в оборотня от резкой остановки того. Щёки предательски насыщались горячим румянцем, когда разум услужливо припоминал не только яркие картинки мокрого сна, на и яркие ассоциации, ведь этот мужчина пах точно также, как и та комната из жаркого сновидения, как тот обезумевший и скулящий волк.       — Не подслушивай в следующий раз, договорились? Последним мог оказаться вовсе не я. Разве ты хотел бы оказаться сегодняшним ужином для своих же друзей? Или для меня. Не думаю, детка.       — Пойдём в наш сад, Гу, — выпалил Тэхён, из-за чего волчьи глаза округлились, становясь до забавного большими. — Я хотел сказать… Я хотел сказать, что ты выглядит паршиво, Чон. Посмотри на себя, какой кошмар. Мне был слышал хруст твоих коленей, когда ты опустился передо мной.       — Конечно, слышал, ты ведь стоял совсем рядом.       — Чон, я имел в виду совсем друг–       — Не подслушивай так больше, хорошо? — широкая ладонь легла на светлую копну волос, взлохмачивая ту. — Здесь совсем не любят плохих мальчиков, да и ты ведь паинька, верно?       — А ты так хорошо ознакомлен с правилами этого Дома, как я смотрю, — с долей обиды клацнул своими белоснежными зубами юноша, совершенно не пугаясь промелькнувших рядом с лицом острых, как лезвия клинков, когтей.       Мягкая улыбка Чона исчезла, стоило тому вновь развернуться на каблуках, широко шагая вперед и вынуждая панику взвиться в юном теле. Тэхён едва не подскочил на месте, вновь быстро направляясь следом, сразу же беря Чона за локоть. Любой контакт с этим человеком неожиданно стал необходимым. Одна только подобная мысль закрадывалась страхом в черепную коробку, определённо Ким сходил с ума. Яркие кадры сна возникали перед лазурным взглядом, вынуждая юношу сжимать чужое предплечье всё крепче, впиваясь в него длинными пальцами. С тяжёлым вздохом Чон обернулся, смотря на мальчишку через плечо, тёмные волчьи глаза заволокла собой дымка бессилия. Тэхён отчаянно хотел, чтобы даже такая жалкая и пустая беседа никогда не заканчивалась.       Боже, может, это и был стокгольмский синдром?       — Что-то ещё? — бархатистый голос обволакивал цветочным мёдом. — Тэхён?       — Да.       Но, как назло, все мысли испарились перелётными птицами, оставляя лишь один единственный вопрос, который обещал остаться без ответа. Но юноша не мог разорвать прикосновение, сжимая ткань пиджака всё крепче, словно от этого зависела его человеческая жизнь.       — Как ты узнал?       — О чём ты?       — О твоих подарках тем утром. О хлопьях, то обезб–       Мрачное лицо оборотня вдруг озарилось светлой улыбкой.       — Случайность, — легко произнёс Чон. — Не бери это в свою очаровательную голову, детка.       — Случайность?       Оборотень кивнул, осторожно избавляясь от прикосновения, чтобы стремительно направиться к первому же повороту, совершенно не заботясь о том, что тот мог оказаться очередным тупиком с полукруглым эркером. Единственной случайностью в тот день было лишь стечение обстоятельств, из-за которых именно в нужный момент Чонгук оказался рядом с золотой клеткой, из которой и доносились сокрушённые ругательства. Не было ничего трудного добраться до кухни через медицинское крыло, выхватывая в конечном пункте бумажный пакет и несколько пачек хлопьев из большой коробки. Но почему же Чон ощущал такую потребность отстраниться?       Шуточная фраза о том, что с едой никогда не играют, вдруг оказалась из уст отца слишком необходимой.

*

      — Ты что такой хмурый, дорогуша? — пряный аромат Сокджина приятно ласкал собой, словно морской бриз в душный и знойный день. — Ты видел сегодняшнюю погоду? Так солнечно, а ты темнее грозовой тучи.       — Всё в порядке, правда.       — Детка! — вдруг воскликнул Сокджин, протягивая руки по направлению к своему возлюбленному, что с сочным хрустом откусив краснобокое яблоко, проходил мимо сидящей на полу в многочисленных подушках парочки. Спальня Кима была просторной и уютной, отлично отражая его самого. Здесь каждый находил местечко для себя, даже не будучи хозяином. Например, разморенный после лёгких поцелуев и долгой семейной встречи, Чимин уже во всю развалился в плетённом кресле, нежась под тёплыми лучами солнца в лёгкой дрёме. — Присядь-ка к нам, нечего разводить тут суматоху.       — Но я только закончил свои дела на сегодня, — с незнакомыми для Тэхёна капризными нотками протянул Намджун, его пухлые губы вдруг превратились в бантик. — Позвольте мне хотя бы размяться, господин Мин вытряс из меня душу.       — Твоя душа на месте, садись к нам скорее.       — Но я голоден, молодой господин Ким.       — Не переживай, детка, я вскоре хорошенько и щедро накормлю тебя.       Почему-то от такой простой фразы кончики ушей омеги заалели, выглядывая из-за пшеничных прядей. Тело оборотня вдруг грузно опустилась позади него на подушки, позволяя Тэхёну утонуть в своих неимоверно приятных объятиях. Как бы кончики ушей отчаянно не краснели, Ким не мог не согласиться с собственным сердцем, что здесь ему было невероятно комфортно, словно это и являлось настоящим домом. Только одна вещь горчила на языке.       — Я просто совсем не хочу уезжать, — честно признался Ким. — Совсем. Не хочу, чтобы наступал вечер.       — Разве Намджун плохо за тобой присматривает, дорогой, или, может, Минни? Только скажи, и я надеру их шерстяные задницы до блеска.       Что связывало этих троих?       На удивление никто и правда не относился к нему плохо. Каждый день в его комнате были свежие цветы, вкусная еда и чистая вода. Если бы не охранники, то это походило бы всё едва не на президентский люкс.       Чёртова клетка смертников.       — Нет, просто… Я правда вынужден находиться там? Неужели я не могу вернуться, Боги, я обещаю, что буду выходить даже в сад только в сопровождении! Я буду хорошим!       Мягкая ладонь легла на горячую щёку Тэхёна, вынуждая умолкнуть.       — Лепесток, — в ласке протянул Сокджин. — К сожалению, за всё всегда мы должны платить свою цену. Почему было так необходимо идти наперекор мне и быть несносным мальчишкой? Таким непослушным.       — У меня были причины, — пробубнил он.       — Причины? Приму только тот вариант, в котором говорится, как ты бесповоротно влюбился в супруга господина Мина, лишь одним глазком увидев того по новостям. Ты так воспылал любовью, что непременно решил найти причину своего взволнованного сердца и покорить её. Но господин Мин нашёл тебя быстрее, и ты, поверив в волшебство первой любви, решил, что этот человек — твоя судьба, поэтому в твоей прекрасной головке сейчас строятся великие планы о том, как занять место нашего милого Юнги, ведь только так ты сможешь быть вместе со своим возлюбленным.       Намджун за спиной ошарашенного Кима звонко присвистнул.       — Что-то вроде, — проблеял тонким голосом Тэхён.       — Вы все просто убиваете меня, щенки, — поправив своё белое платье, со вздохом усталости сказал Сокджин. Он и правда выглядел подавленным весь этот день, особенно после встречи, выделяясь кричащим пятном в толпе чёрных костюмов. Неожиданно в возникшей тишине раздался нерешительный голос. — Послушайте…       — Детка, не надо, — но озорной блеск в глазах Сокджина едва можно было как-то унять. Тот явно что-то замышлял.       — А что, если… Если я предложу господину Юну сделку? Нам всё ещё необходимо время для того, чтобы хорошенько обдумать план действий для спасения лепестка, а моя новая идея отлично поможет отсрочить конечную точку. Я слышал сегодня, что господин Мин намеревался растянуть зачистку на более долгий срок, он сказал, что в этот раз урожай потеряшек слишком большой. Ещё не все найдены, но основные списки уже готовы. Так что мы можем вполне выйгр–       — Основные списки?       — Тебе не о чем переживать, щенок, — более грубый и низкий, чем у облачённого в платье оборотня, голос Намджуна раздавался раскатами июльского грома. — Послушай.       Тэхён рвано выдохнул, устремив взгляд на свои подрагивающие от волнения руки, что накрыла собой мягкая ладонь.       — Пожалуйста, послушай меня, лепесток. Я могу поговорить с господином Юном, договориться с ним. Он без ума от денег, но ещё сильнее этот негодяй без ума от меня, — Намджун поморщился, словно тот полакомился отвратительным куском любимого мяса. — Господин любит красивые лодыжки, а я без труда сделаю ему соблазнительное предложение в виде заманчивой сделки: ты покидаешь свою золотую клетку и возвращаешься сюда уже легально.       — Он не будет работать здесь.       — Не будет, — кивнул в согласии оборотень. — На всех бумагах он будет только для частного использования. Я настою на том, чтобы нашего лепестка закрепили только за одним клиентом. Если тот не согласится покрывать финансово проведённые сеансы, то это буду делать я. В любом случае, у меня на примете есть один паршивец, который должен мне. Да и господин Юн никогда не упустит выгоду, а Сокси просто сменит одну клетку на другую. Не знаю, что супруг Главы затеял, но, чем дальше будет от него лепесток, тем лучше.       — Кто этот паршивец? — сипло проговорил Ким.       — Сын четы Мин.       — Что? Нет! — юноша взвился, порываясь вскочить на ноги, но тот был ловко схвачен за длинный рукав, вновь будучи усаженным обратно. Большие руки забрали тонкое тело в успокаивающие объятия. Лазурные глаза жгло солёной влагой от детской обиды. — Нет, я не согласен! И не хочу этого!       Сокджин хлопнул ресницами в растерянности.       — Он вовсе не тронет тебя, лепесток. Разве ты не хотел выбраться?       Почему такие странные чувства сжимали сердце настолько невыносимо больно?       — Я обещаю тебе, сокровище, что он не прикоснётся к тебе. Знаешь, мы можем забрать твоего куратора сюда же. Думаю, Минни будет так даже удобнее добираться до работы из дома. Дыши, щенок, нам просто необходимо выиграть время.       Со злостью утерев взмокший кончик носа белоснежным рукавом, Тэхён обмяк в чужих руках, позволяя Сокджину щедро одаривать его оголённые ноги из-за приподнятого подола приятной лаской. Когда подушечки пальцев коснулись горячей кожи под коленкой, юноша вдруг шумно выдохнул, с удивлением обнаруживая, что его собственное сердце больше не норовит выскочить из горла. Длинные и когтистые пальцы, что трепетно приподнимали гольфы, вновь возвращали те на их законное место. Прикосновения не причиняли боль, как могло показаться на первый взгляд. Они были нежными.       — Что было в тех синих бочках? — вопрос сам стремительно слетел с губ. — В тех…       — Жёлтый горбыль, — увидев плещущиеся непонимание на дне голубых глаз, Сокджин лишь приподнял уголки пухлых губ в робкой улыбке, сжимая острую коленку. — А о другом ты не захочешь знать, лепесток.

*

      Облокотившись плечом о край дверного проёма, омега в задумчивости безжалостно срывал сухие корочки с истерзанных губ. В голове мысли роились разгневанными осами. Сегодня в доме было действительно одиноко, все постояльцы находились либо в своих комнатах, либо в саду, превращаясь в робкие тени, те не попадались на глаза высоких оборотней. Только светловолосый омега растерял остатки страха, разглядывая одинокую фигуру мужчины, что твёрдо стоял ногами на чёрно-белой плитке, вонзаясь острыми когтями в израненную кожу на больших пальцев. Тот не смел отвести тёмного взгляда от яркой лазури, а сам Ким не смел и отвернуться.       Интересно, каковы эти губы были на вкус?       Нечто так и тянуло к этому опасному существу, стремительно и сильно, но никак не позволяло приблизиться, разрешая лишь дотянуться самыми кончиками пальцев. Но почему тогда пламя где-то глубоко-глубоко внутри в любой момент норовило стать необузданной катастрофой? Приглушённые голоса раздавались мерным эхом в глубине дома. С силой закусив губу, Тэхён с шумом втянул носом воздух, скрещивая ноги, чтобы унять тяжесть внизу живота, стоило чёрному галстуку вновь ослабнуть при помощи когтистых пальцев, повиснув расслабленным узлом на крепкой груди, обтянутой хлопком белой рубашки.       Какого чёрта.       Омега встрепенулся, крепко стискивая зубы. Эта неопределённость в собственных чувствах и ощущениях сводила с ума. Что-то подсказывало Киму, что этот оборотень напротив никогда не ладил с понятием стабильности. Эти бесстыжие глаза… Боже, если бы Чон сейчас выпустил свой чёртов хвост, он бы вилял, как сумасшедший, Тэхён был уверен.       Под пристальным взглядом тёмных глаз юноша мягко коснулся своих приоткрытых губ подушечками пальцев, чтобы с нежностью огладить их, демонстративно проникнув дальше, туда, где жар был особенно невыносимым. Щедро пройдясь по языку, собирая влагу, Тэхён выпустил пальцы из плена рта со звонким и непристойным звуком, тихим эхом отразившийся от высоких стен. Только вот сладкая улыбка влажных губ, что причмокнули в разыгрываемом удовольствии, не обещала ничего хорошего. Блестящий, от проникающих в большие окна закатных лучей солнца, тонкий и мокрый средний палец оказался гордо продемонстрирован оборотню в непристойном жесте, на что Чон лишь улыбнулся так нестерпимо мягко и влюблённо, принимая любые правила этой глупой игры.