You Don't Need A Gun To Shoot Me

Cruel World — Lana Del Rey

      Колени неприятно саднили после произошедшего, несмотря на всю обработку, явно выполненную с любовью. Взъерошенный после тяжёлого утра, Тэхён неловко пробрался в рукава кашемирового кардигана, закутавшись в тот, словно в кокон. Насупленный юноша переступил порог своей комнаты, намереваясь отправиться в сад, чтобы успокоить бушующее сердце. После произошедшего сил не осталось и вовсе, мальчишка чувствовал себя крайне скверно, к негодованию господина и тётушки даже отказавшись от завтрака.       Прошедшем вечером за ужином Тэхён, не выдержав гнетущего напряжения, поддался первой же появившейся мысли. Мальчишка, вскочив со своего места и вцепившись в край ажурной скатерти, без сил рухнул вниз, из-за чего всё содержимое стола пришло в движение, падая и разбиваясь в дребезги. На мгновение Киму показалось, что он действительно лишился чувств, а не разыграл обморок на глазах у десятка постояльцев и господина. Но абсурдный план удался: необходимые тарелки, наполненные ужином, оказались опрокинуты на пол, разлетаясь на осколки. Пока едва дышащий Тэхён, безвольно раскинув руки в стороны, утопал в взволнованном щебетании, тот отчётливо ощутил, как один Минджэ, пользуясь суматохой, больной уткнулся носом туфли в бок. Ужин так и не был возобновлён, позже все получили лишь несчастную глазунью, пока светловолосый виновник хаоса, утопая в постели больничного крыла, подслушивал тихий разговор двоих людей, скрывающихся за белоснежной ширмой.       Тётушка Кан тогда сетовала на маленькие порезы на подушечках пальцев после уборки осколков посуды с пола, а Сокджин лишь хмурился и задумчиво слушал, поглядывая на собственные руки, что чуть пощипывало от маленьких ранок, стоило только собрать остатки своего ужина с пола, не имея перчаток. Юный оборотень никак не мог взять в толк, что же такое могло находиться в тыквенном супе, впивающееся в плоть до крохотных ранок.       Уже на рассвете, когда Тэхён, укутанный в белоснежное одеяло, едва задремал, Сокджин спустил босые ноги с соседней больничной кровати, где провёл тоскливую ночь, присматривая за невозможным омегой. Мотивы подобного поступка, что случился во время ужина, оставались для оборотня совершенно неизвестны, как и разгневанный Минджэ, который так громко хлопал дверью собственной комнаты. Подозрения на недомолвки и внутренние ссоры с каждым днём росли всё больше, как исчезало и терпение по отношению к Минджэ, ставшего совершенно неуправляемым. Поведение рыжеволосого омеги стремительно ухудшилось, а жалоб от клиентов становилось всё больше. Несколькими днями ранее Минджэ и вовсе укусил клиента, оставив след от зубов на возбуждённной плоти.       Терпение Сокджина иссякало.       Как бы то ни было, Ким не имел право оставлять всё подобным образом, особенно прошедший ужин, поэтому, подняв виновника хаоса с тёплой постели, оборотень отправился с тем на мучительное время исправительных работ.       Пока робкое рассветное солнце ласкало собой ещё спящий дом, наполняя тот рассеянным светом и теплом, Тэхён прижался лбом к холодной стене, заполучив ощутимый тычок между лопатками. В большом зале, где обычно постояльцы проводили время на бархатных подушках, омега теперь оказался стоящим в самом углу на коленях, под которыми на деревянном полу рассыпалась горсть сухих бобов, до боли впиваясь в плоть. Узкие кисти юноши за спиной крепко обхватывала одинокая и алая лента, вызывая очередной судорожный вздох. Сокджин же, расположившись неподалёку в мягком кресле, держал в руках длинный ивовый прут, которым изредка поправлял провинившегося мальчишку, но так и не обрушивая на того ни единого удара. Хоть подобные исправительные работы и длились не так долго, но всё же оставляли после себя болезненное послевкусие, из-за которого Тэхён потом тихо охал на каждой каменной ступени.       Если направиться мимо цветущего и душистого сада, то, не доходя до Дома Бабочек, можно было заприметить небольшой искусственный пруд среди высоких плакучих ив и раскидистых кустов китайского мискантуса в объятиях изумрудной травы. Чистый пруд с точками водяных лилий имел и полоску песчаного берега с большими, редкими камнями. В этом месте некоторые постояльцы частенько оставались на отдых, довольствуясь уединением на клетчатых пледах с излюбленной книгой. С малой гостиной подобный оазис просматривался лишь наполовину, позволяя Тэхёну наконец-то опустить напряжённые плечи, без сил рухнув прямиком на песок. С тяжёлым вздохом омега принялся стаскивать туфли и аккуратно скатывать длинные гольфы, чтобы, скрутив те, спрятать кульком в карман кардигана, легко спадающего с острых плеч на песок. Короткое платье не ластилось к обнажённым ногам, едва доходя до середины мягких бёдер, то легко дразнило кожу кромкой кружева, точно таким, каким были украшены и свободные рукава-фонарики, застёгивающиеся на пуговицу-жемчужину. На мгновение зарывшись босыми ступнями в тёплый песок, Тэхён шумно выдохнул, прикрыв покрасневшие глаза.       Горсть мелких камней в руке Минджэ звучала в тишине сада раскатами июльского грома, когда мальчишка добавлял к той новый камень, встряхивая свою коллекцию. С самого прошлого вечера сердце омеги было не на месте, мальчишка, воспылав ещё большей ненавистью, намеревался воплотить свои слова и угрозы в жизнь как можно скорее, расправившись с источником своих проблем, не дожидаясь казни того. Идея избавиться от господина Кима, что был любимчиком всех и вся, с треском провалилась, благодаря одному светловолосому созданию, чья макушка сейчас мелькала среди сочной листвы. Если не удалось избавиться от Сокджина за ужином, то Минджэ возжелал убить голубоглазого мальчишку, не только избавив себя от соперника, но и лишив белый Дом его очередного любимца. Минджэ свято верил, что сердце Чонгука почти вновь было в его руках. С каждым шагом к пруду, омега всё больше питал уверенность в звёздах, которые, казалось, самолично вели того к нужной цели, ведь несносный Ким находился у пруда так вовремя, чтобы оказаться очередным утопленником. Всё работало в пользу Минджэ.       — Всё ради тебя, Чонгук, — шёпот сорвался с губ рыжеволосого омеги, и тот, сильнее сжав один камень, хорошенько замахнулся. Громкий вскрик за листвой оповестил о точном попадании в цель. — Всё для тебя.       Когда горстка камней в руках опустела, с яркой и довольной ухмылкой мальчишка вышел на песчаный берег, в удовольствии наблюдая, как Тэхён, без того промокший от падений, вновь плюхнулся в воду с громким всплеском, потирая ушибленные от ударов места. Белая ткань платья забавно походила на оживших медуз.       — Эй, — позвал Минджэ, делая шаг вперёд. — Шлюха.       — Какого чёрта ты делаешь?! — воскликнул Тэхён, ощущая, как пальцы утопали в песчаном дне пруда. Подняться на ноги совершенно не было сил, как не было и страха, лишь жгучее чувство ненависти и яркое желание мести. Ким поджал губы, дёрнувшись, стоило омеге на берегу брезгливо толкнуть ногой стопку вещей. Места на теле, куда попадали камни, тянуло противной болью. — Эй, Минджэ, я знаю, что всё вчерашнее представление — твоих рук дело! Какой же ты жалкий. Это ведь ты срезал те усы, чтобы приправить ими ужин, верно?       — Заткнись!       Новый камень попал прямиком в воду около правой руки, сразу же уходя на самое дно. Тэхён нахмурился, предприняв новую попытку приподняться.       — Боги, — в чувствах вскрикнул Минджэ, вновь пиная чужие вещи, подняв в воздух песчаную пыль. Тот, дёрганно поправив сползающее с плеча платье, подхватил ещё несколько камней, стремительно направляясь к своей цели. — Какого чёрта ты вообще появился здесь, не лучше бы тебе было сгнить где-нибудь в подворотне? Почему ты вечно всё портишь, бросаешься под ноги и мешаешься, как же мне жаль, что этот проклятый господин Ублюдок спас тебя той ночью, притащив в Дом, словно блохастую шавку. Ублюдок наткнулся на себе подобного.       — Закрой свой грязный рот!       — Если бы только он вчера умер, всё стало бы намного проще, а следом и ты, а я стал бы свободен. Моя любовь стала бы свободной. Боги, но ты вновь всё испортил!       Громкий вскрик сорвался с ягодных губ, когда очередной камень снова вонзился в тело, и Ким, закусив губу, поспешно принялся подниматься. Но мальчишка никак не ожидал резкий толчок от бросившегося на него разъярённого омеги, что легко опрокинул в мутную в воду, придавливая своим весом. Минджэ был безумен в своём гневе, тот обхватил чужую шею в удушении, придавливая из всех сил ко дну, не обращая и доли внимания на смазанные удары в ответ. Только когда чужие мокрые пальцы легли на зажмуренные от брызг глаза, надавливая на глазные яблоки, Минджэ взревел диким зверем, упуская жертву из ослабевшей хватки. Тэхён рывком сел, сгибаясь в жадных попытках насытить горящие лёгкие сквозь надрывный кашель. Тяжёлая и мокрая ткань платья на спине того вдруг оказалась сжата в кулак, что с силой дёрнул светловолосого юношу назад, сменяясь прикосновением на истерзанной шее. Задыхающийся Ким, крепко зажмурившись, стремительно шёл ко дну, с ужасом ощущая чужое прикосновение, пробирающееся под одежду. Ягодные губы распахнулись в немом крике, стоило ненавистному прикосновению сомкнуться вокруг мягкой плоти, впиваясь в ту ногтями.       — Нравится, когда тебя трогают там, маленькая шлюха? — разглядеть улыбающееся лицо над собой светловолосый омега не имел ни одной возможности, тщетно пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Ах, маленький ублюдок, только посмотри на себя!       От смазанного удара в скулу Минджэ зашипел разъярённой кошкой, хватаясь за лицо, где под подушечками пальцев стремительно расцветали первые капли крови с ещё свежих корок ссадин. Едва проклятия вырвались из глотки с булькающим звуком, как Минджэ получил ещё один удар, а затем и вовсе оказался на лопатках. Перекинув ногу через отчаянно дергающееся тело, Тэхён не без труда оседлал то, вцепившись в чужое горло сильной хваткой. Поверхность воды слабо окрашивалась красноватыми разводами, мешая увидеть ненавистное, искажённое яростной ненавистью и болью, лицо. Звонкий удар пришёлся Киму в подбородок, и светловолосый юноша взвизгнул, позволяя омеге под собой приподняться для смазанного и неожиданного удара камнем, зажатым в кулаке.       Неловко завалившись на бок прямиком, чуть не повредив кисть, Тэхён зажмурился от сильных брызг, ударивших в лицо от промаха. Раскрасневшийся Минджэ, чьи ноздри широко раздувались от гнева, разразился оглушительным возгласом и проклятиями, неожиданно заполучив сжатым кулаком в челюсть. Тот завалился, надрывно застонав, подобно раненому зверю, упуская камень. С новым и сильным ударом Минджэ оказался прижат ко дну весом чужого тела, выпуская из раскрытого рта на поверхность воды множество пузырей. Тонкие пальцы с силой впились в шею того, и Ким сжал зубы до боли, перенося весь свой вес на руки, не обращая и капли внимания на наносимые по себе удары, сменившиеся встречной хваткой на собственной шее, где большой палец так отчаянно вжимался в ярёмную вену. Лазурный взгляд стремительно наполнялся мутной поволокой, а жар опалил собой лицо тяжело дышащего Тэхёна, что захрипел, отнимая руку и выхватывая со дня тяжёлый камень, с широким замахом обрушив тот на рыжеволосую голову. С каждым новым и более остервенелым ударом поверхность пруда всё больше окрашивалась алыми разводами, а пузырей воздуха становилось всё меньше.       Обрушив камень в последний раз, Ким, пошатнувшись от бессилия, завалился на бок, уходя под воду с головой, стоило чужим ненавистным прикосновениям исчезнуть с кожи. Только когда алая дымка свежей крови рассеялась, светлая макушка появилась над поверхностью пруда рядом с кувшинками, а следом рывком сел и Тэхён, жмурясь от воды, струящейся по бледному лицу. Тот, подрагивая от переполняющих ощущений, с трудом поднялся на ватные ноги, чтобы выбраться на песчаный берег, роняя за собой розовые капли, окрашенные кровью. Светловолосая голова, наполненная исключительно вакуумом, не имела ни одной мысли, едва удерживая своего владельца в реальности. Некогда белоснежное платье теперь оказалось более красноватым, обнимая узкое тело с особым отчаянием, сковывая движения. Обернувшись на пруд, Тэхён отбросил с глаз светлые пряди, дёрнув плечом. Яростное отвращение медленно превращалось в тяжесть на дне желудка, стоило телу Минджэ в объятиях белого платья показаться на поверхности воды, касаясь кромки круглых и зелёных листьев лилий.       — Ублюдок, — с отвращением сплюнул себе под ноги Тэхён.       Разбросанные на берегу вещи оказались с трепетом собраны и прижаты к груди, когда абсолютно мокрый мальчишка, слегка прихрамывая, направился к Дому, теряя на своём пути большие капли. Трава неприятно колола босые ступни, а ткань платья липла к озябшему телу. Пересекая крохотное поле, щедро усыпанное ромашками, Ким прокручивал на языке невысказанные мысли о том, был ли прав Намджун в тот вечер, рассказывая про чувства убийц?       Когда жгучая волна совести и отчаяния должна захлестнуть светловолосую голову?       Задняя дверь белого Дома приоткрылась, и на пороге показалась высокая фигура, сложив на груди руки. Фурин затрепетал от дуновения тёплого ветра над головой оборотня, задевая кончики меховых ушей. Не было причин причитать или же сокрушаться о произошедшем, где-то глубоко в душе Сокджин знал и понимал лепестка, принимал его поступок, считая его правильным. Было нетрудно догадаться, что ожидало Минджэ в ближайшем будущем из-за его поведения, в каком-то смысле Тэхён даже спас мальчишку от участи товара на мясном прилавке в Квартале Чёрных Фонарей. Оборотень лишь сетовал, яро обвиняя самого себя в бездействии, совершенно не понимая, как он только мог упустить подобное, происходящее прямиком в родных стенах. Хмурая и белая тень появилась на пороге неожиданно, и Сокджин, вздрогнув, отступил, пропуская мокрое существо в дом, чтобы следом исчезнуть из прихожей тенью в своей комнате, закрывая дверь на один оборот ключа. Сейчас Тэхёну требовалось время, а Сокджину — вернуться в холодную реальность.       Теперь же молчаливого оборотня интересовала лишь небольшая резная шкатулка на туалетном столике, чьи золотистые детали ластились под дневным светом. Изысканная вещица была выполнена из дерева с ручной росписью в виде изящных цветов и нескольких ажурных, тонких деталей. В ней никогда не прятались украшения или же другие аксессуары, шкатулка всегда хранила в себе лишь роскошный и серебристый револьвер с блестящим барабаном. Небольшое оружие с деревянной рукояткой было невероятно дорого волчьему сердцу. Осторожно отодвинув плетёное кресло, Сокджин ловко разобрался с небольшим замком, подцепляя крышку шкатулки острым когтем. Увесистый револьвер ощущался в ладони приятной прохладой и тяжестью, уголки пухлых губ приподнялись, и оборотень поспешил спрятать тот в карман длинный юбки.       Всё же часто таким красавчиком пользоваться не приходилось.       Никто не проронил ни единого вопроса или же слова, смотря в спину удаляющегося Сокджина с явным любопытством и толикой страха. Тот, выскользнув в сад через заднюю дверь, сохраняя молчание, направился прямиком к пруду, чтобы остановиться лишь у самой кромки алой воды. От дуновения тёплого ветра крохотные волны набегали на носы туфель. С тяжёлым вздохом оборотень вскинул беглый взгляд на тело, объятое водными линиями, вцепившись алым пламенем в изуродованное лицо.       — Ты заслужил это, щенок, — тихо произнёс Сокджин, принимаясь закатывать широкие рукава платья. — Мне жаль.       Когда тонкие ноги оказались в мутной воде, Ким потянулся с некоторой брезгливостью вперёд, чтобы схватить тело омеги за ногу, подтягивая всё ближе к себе. Как только Минджэ оказался на песке, омываемый мутной водой, Сокджин выпрямился, звонко цокнув языком, потирая ноющую поясницу. Револьвер вновь оказался в когтистой руке, нежась под любовными прикосновениями. Сокджин всегда любил холодное оружие с особым трепетом и восхищением.       — Я должен произнести речь, — голос оборотня звучал совершенно отрешённо, исчезая в хрипотце. — Но, дорогой, мне ничего не приходит в голову. Может, когда-то я действительно любил тебя, такого чудесного и звонкого. Может, когда-то ты был дорог всем нам. Мы будем тосковать по тебе прежнему. Пожалуйста, обрети любовь вновь. Спасибо, Минджэ.       Большим пальцем Сокджин возвёл курок, а затем спустил его, нажав на спусковой крючок. Блестящий револьвер разразился громким выстрелом, и его обжигающая пуля украсила собой розовую ткань платья омеги, проникая меж рёбер, но так и не проходя навылет. Прищурив один глаз и переступив с ноги на ногу, оборотень выстрелил вновь, теперь же оставляя зияющую дыру в ладони юноши.       Как-то раз, когда Сокджин ещё был едва сформировавшимся подростком, тот со всей невинностью поинтересовался у господина Юна, друга его собственной семьи, почему же вторая пуля обязательно должна пройти сквозь правую ладонь. Господин же Юн тогда, начищая и без того блестящий револьвер, лишь выпустил струю сизого дыма, хмыкнув. Всё дело было в том, что подобное действие являлось своеобразной меткой для принадлежащих белому Дому, так метили постояльцев, которые лишились защиты договора. Подобные меченные тела никто не имел возможности подделать, выдавая чужого убитого человеческого омегу за бывшего постояльца. Патроны в золотистых гильзах имели гравировку отличия в виде герба белого Дома, оставаясь в теле, те служили меткой принадлежности. Но и ровная зияющая дыра в правой ладони от необычного калибра, могла принадлежать исключительно одному револьверу из изящной резной шкатулки на туалетном столике в комнате Сокджина.

*

a Little Death — the Neighbourhood

      — Намджун?       Подошва классических ботинок скрипнула о холодный камень пола, когда владелец тех остановился посреди светлого коридора, стены которого были украшены картинами в массивных рамках. Перехватив планшет, Намджун обернулся, устремляя взгляд в приоткрытые двустворчатые двери кабинета, принадлежащего Главе, только вот голос сейчас принадлежал далеко не Юнги.       — Джунни? — так всегда звучал Сокси: чуточку капризно, властно и нежно. Развернувшись на низких каблуках, Ким поспешил к рабочему кабинету. — Будь так добр!       Непривычно светлое пространство кабинета ударило по глазам яркими дневными лучами солнца, проникающих сквозь большие окна. Глава имел привычку находиться в полумраке, тот был большим любителем тусклого и уютного освещения, пока его супруг упрямо сетовал, из раза в раз стараясь впустить в дом как можно больше солнца. Несмотря на образ и некоторые черты характера, Хосок всегда оставался мягким человеком с большим и добрым сердцем, но всё же имея в своей прекрасной голове некоторую горстку бесов, никогда и никому не подвластных.       — Ах, Намджун! — воскликнул Хосок, взмахнув рукой на вошедшего оборотня. Омега засуетился, откладывая стопку бумаг на край рабочего стола, тщетно пытаясь удержать сползающую блузу со своих острых плеч. — Как хорошо, что ты здесь. Я думал, что Юнги окажется здесь, но он просто исчез! Боже, такой несносный засранец. Ты не мог бы помочь застегнуть мою одежду? Мне никак не дотянуться до замка, будь он неладен.       — Конечно же.       — Ты чудесный!       Когда планшет остался на небольшом низком столике у кожаных кресел, Намджун, засучив рукава водолазки, встал прямиком за узкую спину. Маленький замок оказался той ещё задачкой для когтистых пальцев, но, повозившись с минуту, Намджун ловко управился с ним. Острый кадык дёрнулся, стоило оборотню проглотить вязкую слюну с шумным вздохом, тот с осторожностью уложил широкие ладони на острые плечи, ощущая прохладное прикосновение шёлка. Табун мурашек вонзился в позвоночник, стоило Хосоку коснуться пальцев Консильери, слегка сжав те, не отпуская. С самого утра чувство тревоги клокотало в душе Кима, пробираясь ледяными ветрами в самое сердце.       — Большое спасибо, дорогой, чтобы я только делал без такого замечательного мужчины, — подал голос омега, но так и не оборачиваясь, лишь продолжая наблюдать за собственным отражением в стёклах стеллажей у дальней стены. — Ты такой хороший.       — Спасибо, господин. Я думаю, Ваш супруг отправился на прогулку по территории, он как-то сказал мне утром, что его мигрень вновь вернулась.       — Мой бедный щенок, — посетовал Сокси, всё же поворачиваясь в больших руках, чтобы положить узкие ладони поверх острых ключиц мужчины. — У вас очень много работы сейчас, верно?       Уголки пухлых губы Намджуна приподнялись в робкой улыбке.       — Чуточку больше, чем обычно, — мягко сказал тот. — Но нет ничего, что было бы достойно вашего волнения, господин.       — Нам нужно сделать совместный ужин! Обязательно. Ах, было так всегда прекрасно.       — Для вас — всё что угодно.       Слегка порозовев от улыбки, Хосок вдруг расцвёл, а счастье заискрилось на дне янтарных глаз. Омега, чуть помедлив, всё же направил чужие руки на собственную талию, продлевая приятный тактильный контакт, в котором тот так нуждался. Тёмные и меховые уши возникли в копне волос альфы совершенно неожиданно, срывая с губ Хосока лёгкий смешок.       — Вы… Вы куда-то направляетесь сейчас? — учтиво поинтересовался Намджун, из всех пытаясь унять румянец, расползающийся под высоким воротником водолазки. Хосок часто проделывал такие трюки, никак не смущаясь подобного. — Господин?       — У меня назначена встреча, но Юнни осведомлён об этом.       — Водитель уже ожидает Вас?       — Почти, — сочные губы преобразились в поистине красивую улыбку, а горячей щеки Намджуна коснулась собой тыльная сторона ладони, обжигая холодом когтистых кончиков пальцев. Прикосновение, наполненное нежной лаской, ощущалось совершенно невесомым и трепетным, пробираясь холодом глубоко в душу. Замерший альфа сильнее надавил большими пальцами на мягкие бока омеги. Чувство безумной тяжести сковывало собой желудок. — Я никогда не встречал настолько верных волков. Каково это, мой дорогой, так преданно служить одной семье? Разве… тебе не хочется немного свободны?       — Я не понимаю, господин, — едва слышно произнёс Намджун, тот с трудом удержался, чтобы не сделать шаг назад. Что-то в этом существе было невероятно пугающее, вынуждая замерать в оцепенении. За все года службы Ким так и не смог понять хоть на одну маленькую долю, что же происходило в этой чудесной голове. Новый виток тревоги взвился в теле мужчины.       — Такой верный и послушный. Каково это не иметь тайн, дорогой?       Оборотень лишь растерянно хлопнул ресницами, вовсе не обращая внимания на тепло ладони, лежащей на собственной щеке.       — Я всегда был и буду верен вам, — твёрдо произнёс тот. — Нет ни одной причины для сомнений.       — Ни единой? — брови омеги на мгновение сложились домиком. — Ты такой хороший мальчик, Джунни?       — Я принадлежу вам.       — Ах, — только и выдохнул Хосок, вновь расплываясь в яркой улыбке, чтобы выскользнуть из чужих рук, с некоторым неудовольствием взглянув вниз. Омега поспешил переступить с ноги на ноги, тихо охнув. — Эти туфли такие неудобные, просто ужасно. Думаю, мне стоит от них избавиться. Совершенно невыносимые.       Рассыпав в тишине кабинета горстку проклятий, Хосок оставил на щеке Консильери лёгкий поцелуй, чтобы сразу выпорхнуть за двустворчатые двери, оставляя после себя лишь сладко-кислый аромат в виде робких нот. Тёмные глаза вдруг вспыхнули алыми отблесками, сразу погаснув, оставляя после себя только тлеющие угли. Намджун толкнул языком щёку, стремительно развернувшись на каблуках в тщетных попытках усмирить кричащее сердце. Бумаги на рабочем столе выглядели весьма любопытно, и Ким в яркой надежде отвлечься резко схватил их со стола, бегло скользя по ровным столбцам коротких строк.       Белоснежные листы в увесистой папке шуршали в когтистых пальцах, выбивая из лёгких оборотня всё больше воздуха. Вдруг взгляд янтарных глаз зацепился за нечто до боли знакомое, и те округлились в изумлении, причиняя в самых уголках острую боль. Остервенело Намджун впился в строку с именем, стиснув документ крепче, едва дыша от всепоглощающего страха. Рядом с каждым именем тут и там красовались пометки, выполненные карандашом, но это же имя было подчёркнуто, сжимая волчье сердце в тиски.       — Тэхён, Ким Тэхён, — сдавленно пробормотал Намджун, с глухим хлопком закрывая папку, чтобы вновь положить ту на прежнее место. Кровь гудела в ушах, и Ким, мазнув взглядом по пустоту дверному проёму, тяжело облокотился о край стола, крепко зажмурившись от накатившего бессилия. — Блядь.       Намджун не имел ни малейшего понятия, как же подобное могло произойти, что же послужило причиной, почему же звёзды были настолько жестоки.       Лишь позже, стоя на пороге белого Дома и вдавливая несчастный дверной замок до упора, Намджун отчётливо ощутил, как дрожь от страха пронизывала тело с каждым часом всё сильнее. Мерные и привычные будни стремительно ускользнули из-под ног, вынуждая рухнуть на острые пики реальности.       — Господин Ким? — омежьи голоса звонко защебетали, стоило двери приоткрыться, являя любопытные лица постояльцев. Те послушно расступились под напором большого оборотня, никак не препятствуя. — Господин, тётушка сейчас в сад—       — Где ваш господин?       Белоснежные создания переглянулись между собой, жмясь сильнее к тёплым бокам друг друга.       — На кухне, — протянул один омега, едва успев договорить, стоило оборотню широкий шагом кинуться мимо. — Господин, он попросил никого не беспокоить! Господин!       — Сокджин!       Была ли каждая секунда на счету, может, всё уже давно оказалось окончено? Намджун никак не мог смириться с мыслями о светловолосом мальчишке, который так отчаянно желал свободы, что вновь и вновь ускользала прямо из рук.       На дне металлической раковины пепел медленно, но верно утопал в каплях воды. Стукнув пальцем по телу сигареты, Сокджин вновь зажал ту меж пухлых губ, со злостью срывая с шеи ненавистный галстук. День выдался невероятно тяжким, словно мир вокруг сжимал тело и сознание в крепкие тиски. Сокджин мечтал в этот момент лишь о сладких сновидениях и об отсутствии головной боли. Едва мысли сдвинулись с мёртвой точки в голове оборотня, как белоснежные двери резко распахнулись, ударяясь о стены из-за сильного удара. Появившегося на пороге оборотня Ким смерил донельзя усталым взглядом, облокотившись о край раковины, наполняя рот горьковатым дымом.       — Ты врываешься в мой дом, — тихо произнёс Сокджин, покачав головой. Затянутый в тесный брючный костюм, юный оборотень, без единого намёка на белые и кружевные одеяния, мало походил на самого себя, представляясь кем-то совершенно иным, чужим. — Тётушка украсит твоей шкурой гостиную.       — Сокджин.       Вскинув руку вперёд, юный оборотень поманил гостя к себе указательным пальцем, следом указывая на место у своих ног в лаковых ботинках. Стоило мужчине в послушании оказаться рядом, как Сокджин, облокотившись позади на руки, выпустил в хмурое лицо гостя облако сигаретного дыма. Острые клыки блеснули в кривой ухмылке.       — Джинни, — вновь повторил Намджун, потянувшись вперёд, чтобы крепко сжать узкую талию. — Джинни.       — Зачем ты пришёл сюда посреди дня? Дети наверняка теперь напуганы.       С глубоким вдохом оборотень вскинул взволнованный взгляд на возлюбленного, стискивая тёплое тело всё крепче. Слова едва выходили горла, скапливаясь колючим комом у кадыка.       — Тебе необходимо сойтись с Чоном, — на одном дыхании произнёс Намджун низким и рычащим голосом. — Это не обговаривается.       — Что ты несёшь?       — Он — умный парень с нужными связями и большими возможностями. Ты обязан затащить его в нашу лодку, я не вижу ни одного иного выхода из нашей ситуации.       Слабый удар пришёлся Киму в плечо.       — Да о чём ты? Достаточно говорить загадками, я не понимаю тебя! — вдруг воскликнул Сокджин. — Чёрт тебя дери, Намджун, мы в состоянии сами справиться со всем, что ты такое говоришь? Сальвадор поможет мне, я смог связаться с тем самым человеком из контейнерных перевозок, а он—       — Его имя в списке. Имя твоего излюбленного лепестка предположительно находится в списке, и я не имею ни одной догадки, как такое дерьмо могло произойти.       Тлеющая сигарета выскользнула из ослабевших пальцев, падая на холодную плитку.       — Что ты сказал?       — Какой у Тэхёна его личный номер? Боги, плевать на этот номер, его проклятое имя в этом дерьме, Сокджин! — вскипел Намджун, встряхнув стремительно белеющего Сокджина в своих руках. — Наше время бежит, как песок сквозь пальцы.       — Это официальный список на зачистку? — сипло поинтересовался юный оборотень, с хрипом разворачиваясь в крепкой хватке, чтобы взглянуть на причину громких возгласов. По ту сторону открытого окна среди цветущих кустов резвились омеги, а обладатель светлой макушки сиял ярче, чем тысяча ззвёзд. Голос Кима предательски дрогнул. — Какого чёрта, Намджун?!       — Это было в вещах Хосока.       — Ты рылся в его вещах?       — Джи—       — Ох-х-х, — застонал Сокджин, вцепившись в собственные волосы, сжимая тёмные пряди в кулаки. Тот стремительно начал оседать, с трудом оставаясь в вертикальном положении в чужих руках. — Боги, ты уверен в этом дерьме? Я не понимаю, я ничего не понимаю. Этот мальчишка всегда был под крылом, Боги, я никуда его не отпускал от себя! Этот больной ублюдок… Это проклятая правящая семья! Что Тэхён мог сделать этому мерзавцу, что, Намджун?!       — Никто не должен узнать об этом: ни лепесток, ни сам Чонгук, ты слышишь меня? Ради их же блага.       — Что нам теперь делать? — со всхлипом выдавил из себя Сокджин.       Счастливые возгласы в цветущем саду вдруг стихли, и мужчины крупно вздрогнули от резкого звучания дверного звонка. Растерянно хлопнув пушистыми ресницами, Сокджин встрепенулся, утирая рукавом пиджака влажные глаза.       — Это Чон, — пролепетал он. — Сегодня сеанс, и я попросил его появиться чуть раньше что—       — Отлично.       Взяв поникшего оборотня под локоть, уверенным шагом Намджун направился с тем к входной двери, по пути злобно фыркая на каждого постояльца, что норовил путаться под ногами. С вошедшим Чонгуком ворвался в дом и тёплый порыв ветра, опаляя покрытое румянцем лицо Сокджина, спрятавшегося за широкой спиной возлюбленного.       — Что зд—       Оказавшись в крепкой хватке старшего оборотня, Чонгук издал высокий и удивлённый звук, в послушании не оказывая ни малейшего сопротивления, лишь изредка ловя на себе странные и нечитаемые взгляды своего старого друга. Несколько поворотов спустя в пустом коридоре Намджун, отпустив свою ношу, распахнул белую дверь, чтобы втиснуть парочку в тёмное помещение кладовки, а следом и зайти самому, закрывшись изнутри на щеколду. Кладовка оказалась довольно просторная для трёх мужчин, чтобы не тыкаться носами друг другу в лица. Вскинув когтистую руку, Сокджин дёрнул небольшую цепочку, зажигая тусклый и жёлтый свет от небольшого светильника, что озарил отблесками редкие стеклянные банки на деревянных стеллажах и хмурые лица.       — Какого чёрта? — в унисон зашипели два голоса, пока в Намджуна яростно вцепились две пары алых и светящихся глаз.       — Нам нужно поговорить, но больше всего это нужно вам двоим. Здесь мы в безопасности.       — Существуют рабочие кабинеты! — процедил Сокджин, вдруг разом растеряв весь свой пыл, стоило только зацепиться боковым зрением за поникшего оборотня. Пойдя против всех ожиданий, Чонгук не намеревался нападать.       — О чём ты хотел поговорить? — бесцветно проговорил Чон, а алая дымка исчезла, демонстрируя острые тени под тёмными глазами. Этот мальчишка выглядел крайне истощённым, Сокджин едва сдержал порыв потянуться к тому.       — Нам нужна твоя помощь.       Свет в кладовке мигнул, и Намджун заговорил вновь:       — Я знаю, что ты, Чонгук, уже хорошенько продвинулся в этом направлении — в спасении нашего лепестка. Это ведь не секрет, верно? Мне ли не знать. Ты вед—       — Так, подаренный цветок в письме твоих рук дело? — сипло поинтересовался Сокджин без капли былой злости. Тот всё же сжал кончиками пальцев чужой рукав куртки, поддавшись вперёд, чтобы заглянуть в тусклое и спокойное лицо Чонгука. Это так было на него не похоже. — Это ты нашёл его отца и виделся с ним, но как?       Чонгук покачал головой, приподнимая уголки губ.       — Нет, — со смешком сказал тот. — Я не выезжал за пределы города, но письмо действительно было моим подарком Тэхёну. Я не могу просто смотреть на то, как мучается несчастный мальчишка в обстоятельствах, что не подвластны ему.       — Но это был почерк его отца, так сказал Тэхён!       — Конечно. В тот день, когда ты накинулся на меня, — Чонгук отёрнул руку из чужой хватки, так и не взглянув на своего друга детства. — Ты ведь помнишь тот день, Джинни? Именно тогда мной и была найдена коробка с его личными вещами, там были мелочи из его рюкзака: личные безделушки и школьные принадлежности. В одном из учебников оказался вложен лист со списком покупок и небольшой заметкой, примера почерка хватило, чтобы я написал Тэхёну письмо от лица его отца. Ничего необыкновенного, просто слова, в которых он так нуждался.       — Но он был найден уже в форме, разве нет? — в задумчивости поинтересовался Намджун. — В платье.       — Верно, но я связался с фирмой по перевозкам, где мне любезно дали адрес сортировочного пункта. Я знал, что они обязаны хранить личные вещи людей, с которыми их ловят волки, кажется, полгода. Соответственно, вещи Тэхёна остались в целости и сохранности.       — Потрясающе, — на выдохе произнёс Сокджин.       — Я предлагаю нам работать вместе, — сказал Намджун. — Сообща мы сможем добиться намного большего в более короткий срок.       — Чушь! — издал громкий смешок Чонгук, пряча руки в карманы куртки. — На кой чёрт вам понадобилась моя шкура? Меня и так сейчас в Доме терпят куда дольше, чем нужно.       — Я никогда так не говорил, — робко подал голос Сокджин.       — Работая вместе, мы добьёмся лучших результатов. Самое главное — всё пойдёт активнее. Мальчишку нужно вытащить из этого дерьма как можно быстрее. До начала зачистки. Никому из нас не хочется, чтобы Тэхён застал этот хаос. Он должен начать новую жизнь.       — И это более безопасно для всех нас, — сказал Сокджин. — Никто не должен рисковать в одиночку своей шкурой.       — Группировки тоже казнят, — легко пожал плечами Чонгук. — Мы все равны.       — Мы слишком разные, никто и никогда не подумает, что мы работаем вместе.       — Вы прикрываетесь моей шкурой, не так ли?       — Ты такой самоуверенный, что сумеешь спасти человеческую жизнь в одиночку? — в чувствах воскликнул Сокджин. — Хватит этой самонадеянности! Мы лишь хотим работать вместе для того, чтобы все остались в безопасности, как и Тэхён в первую очередь.       Тёмные глаза Чона прищурились, на мгновение разгораясь обжигающим алым пламенем.       — Или ты хочешь избавиться от меня, Джинни, прикрыться мной, чтобы спасти себя?       — Ты такой мерзавец.       — Хватит! — низкое и утробное рычание Намджуна стихло в одно мгновение, стоило свету погаснуть, а дверной ручке прийти в движение. Три пары удивлённых вонзились в ту с ярким испугом.       С несколькими толчками хлипкая щеколда рухнула к ногам оборотней, и те замерли, стоило двери рывком распахнуться, являя взъерошенное и явно разозлённое существо. Тэхён в негодовании упёрся руками в бока, с нехорошим прищуром воззрившись на три пары алых и светящихся глаз в полумраке кладовки.       — Здравствуйте, — преувеличенно важно сказал Тэхён, хмыкнув. — Пока я не уехал, тётушка попросила помочь ей с пирогом и принести начинку. Ведь её помощник куда-то испарился.       Подобное зрелище в виде трёх больших и страшных оборотней было способно напугать кого угодно, но Ким лишь вновь хмыкнул, делая шаг вперёд, чтобы бесцеремонно раздвинуть мужчин, проникая между ними в поисках нужной вещицы. Когда заветная банка абрикосового джема оказалась прижата груди, Тэхён вновь цокнул языком, выходя на свет с гордо поднятым носом. Мальчишка поспешил захлопнуть дверь перед носами совершенно ошарашенных мужчин, прежде чем раздался бы хоть один звук.

*

      — Пересаживайся.       — Что?       Тэхён крупно вздрогнул, стоило громкому щелчку дверного замка ворваться в тёплый салон автомобиля. После затяжного дождя вечер был щедро напитан духотой и закатными лучами солнца. С ещё одним щелчком ремень безопасности оказался отстёгнут, а оборотень покинул водительское место, сверкая лукавой улыбкой. Тот поманил своего испуганного пассажира пальцем.       — Выходи, принцесса, мы будем навёрстывать твоё подростковое бунтарство. Такой чудесный вечер нельзя упустить в четырёх стенах. Мы разнообразим наш сеанс, ты не против?       — Но я не подросток, — медленно проговорил Тэхён, с ужасом разглядывая приборную панель. Ким всегда мечтал сесть за руль и обзавестись своей четырёхколёсной красоткой, всю жизнь питая к автомобилям особый трепет, но отец так и не дал даже парочки уроков, обещая наверстать всё позже. А теперь же мальчишка оказался слишком далеко за пределами родного дома и родного мира, чтобы отец смог наконец-то наверстать упущенное. — Я не могу! Чон!       — Выходи.       Схватив воздух раскрытым ртом, Ким, глотая возмущение, закопошился в послушании, всё же выбираясь из салона. Тэхён не знал причину, но этому существу хотелось подчиняться, быть послушным для этого мужчины. Хорошим мальчиком. Это было необычно, но строптивого юношу более чем всё устраивало.       — А если я что-то сломаю?       Всё же любопытства оказалось куда больше, чем страха, поэтому, расправив платье, Ким направился к оборотню уже более смело. Каким бы пылким ни был интерес, мальчишку пугала собой неизвестность, как и бесконечные, совершенно непонятные, элементы на приборной панели. Боязнь сделать что-то не так в большой и явно очень дорогой вещи собиралась комом на дне желудка.       В приглашающем жесте дверь распахнулась, пропуская юношу, сияющего смущённой улыбкой, вновь в душистый салон. Тэхён тихо охнул, стоило только оказаться на водительском месте, ощутив себя вдруг совершенно нереально. Осмотревшись по сторонам, юноша на пробу коснулся приятной и кожаной поверхности руля, с горячим смущением переводя взгляд на собственные ноги, которые предательски не доставали до педалей. Под тёплый смешок мужчины Ким зацепился носками туфель за края тех, едва нажимая.       — Эй! — в возмущении воскликнул Тэхён.       Как только Чон обосновался на пассажирском месте, а стопы оказались ровно на педалях, Тэхён позволил себе выдохнуть, лишь чуточку затрепетав, стоило волку прильнуть ближе, ловко обхватив юное тело ремнём безопасности. С громким щелчком замка бабочки защекотали своими крыльями клетку из рёбер, пока омега жадно насыщался таким вкусным ароматом. Чонгук пах так замечательно. Робко обхватив пальцами руль, Ким затих в ожидании указаний, ощущая себя необыкновенно крохотным на подобном месте, тот кинул робкий взгляд на оборотня, приоткрывая ягодные губы.       — Если ты больше не хочешь этого, мы можем прекратить здесь и сейч—       — Нет!       Меховые уши в ворохе тёмных волос заинтересовано дёрнулись, и Чонгук мягко улыбнулся, с осторожностью обхватывая узкую кисть, проходясь большим пальцем по порозовевшим костяшкам. Белый комок среди тёмного и страшного салона завозился, в нервозности оттягивая край ремня чуть ниже, чтобы тот не касался шеи.       — Моргни два раза, если тебя держат в заложниках.       — Гу, — уголки пухлых губ приподнялись. — Глупый.       Закатные лучи солнца с удовольствием ласкали собой счастливые лица, обжигая ягодный румянец и забираясь в радужки сочным переливами такого яркого янтаря. Высокие сосны обнимали одинокую пригородную парковку, укрывая от всего мира. Сейчас не был страшен ни гнев Сокджина из-за подобных вольностей, ни далёкое местонахождение от самого Дома. С тихим вздохом, Тэхён вздрогнул от резкого ощущения прохладного кондиционированного воздуха, ещё больше содрогаясь от уверенного прикосновения, с которым собственная узкая ладонь легла на рукоятку коробки передач.       — Этой мой первый раз, — тихо протянул Тэхён. — Пожалуйста, будь со мной нежнее.       — Звучит провокационно, — от хитрого блеска в лазурных глазах на лице мужчины расцвела нежная улыбка. — Я постараюсь, детка.       Новая волна колючего возбуждения легко вытеснила из светловолосой головы любые недовольства слишком длинной юбкой, широкими рукавами и гулким биение сердца, от которого шум в ушах казался оглушительным. Тепло покинуло ладонь, и Ким вдруг крупно вздрогнул, стоило когтистым пальцам лечь на бедро, безжалостно приподнимая юбку всё выше. Мальчишка поспешил вцепиться от волнения в руль свободной рукой, другой же сжав рычаг.       — Смотри вниз, — сказал Чон, указав когтём на педали. — Ты знаком с этими тремя дружками?       — Да, господин.       — О, брось, детка, — бросив беглый взгляд на рычаг, Чон вновь прильнул ближе, облокотившись локтем, обтянутым кожей куртки, на панель между сиденьями. — Коснись газа.       — На газ? — взволнованно поинтересовался мальчишка, в нервозности заёрзав. — А разв—       — Жми.       Под робким прикосновением к педали автомобиль вдруг разразился довольным урчанием, подобно сытому коту, становясь всё громче и громче, приводя омегу в неописуемый восторг. Страх быстро сменился восхищением, а лазурь засияла ещё ярче, вынуждая сердце оборотня сжиматься только больше. Лёгкий смешок сорвался с губ Чона, и тот легко похлопал по чужому бедру.       — Достаточно.       — Ах!       Послушно замерев, Ким воззрился на мир вокруг большими омутами глаз, смотря так необыкновенно восхищённо, тот поспешил вытереть взмокшие ладони о платье, возвращая вновь на места. Вникая в каждое слово и каждый звук, Тэхён в серьёзным видом кивал, впитывая каждую мелочь, в глубине души непременно наслаждаясь мелодичным голосом оборотня, что словно бы был стаканом ароматного глинтвейна в Рождество, такой согревающий и уносящий мысли куда-то далеко в объятия розовых облаков. В растерянности Ким хлопнул пушистыми ресницами, стоило оборотню ловко щёлкнуть мальчишку по кончику носа, из-за чего тот встрепенулся.       — Ты слышишь меня, детка? Вернись ко мне, — лёгкая ласка по чистой шее вверх к мягкой скуле вынудила омегу лишь шумно выдохнуть, вновь осоловело хлопнув ресницами, на секунду прикрывая глаза. Всё происходящее настолько не вписывалось в прежнюю реальность, но что земля сама уходила из-под ног. — Детка, что я только что сказал?       — Что у тебя никогда не было такого потрясающего ученика с такими красивыми глазами, такими очаров—       — Выжми сцепление и не отпускай до тех пор, пока я не разрешу тебе этого, — Тэхён замешкался, путаясь в собственных ногах под серьёзным волчьим взглядом. Узкая ладонь на рычаге вновь оказалась в объятиях когтистых пальцев, и Ким, вздрогнув, вонзился ногой в педаль, едва не соскользнув с той. Холодок стремительного пробежал вдоль позвонков. — Не бросай его и выжимай до упора.       — Это до упора!       — Хочешь, ты окажешься ещё ближе к рулю, крошка?       Тэхён запыхтел, вызывая на губах оборотня ласковую улыбку. Ноги у этого существа действительно были неприлично длинными, и Ким отчётливо ощутил это на собственной шкуре, когда руль так и просился в объятия из-за такого нелепого и близкого расположения. Что-то подсказывало омеге, что он не выглядел так расслабленно и круто, как один волк на этом же месте. Рука пришла в движение, и та, ведомая другой большой и тёплой, переключила скорость. Клокочущее возбуждение задребезжало глубоко внутри, и Ким встрепенулся, вытягивая шею, чтобы разглядеть конец капота на мгновение. Несколько щелчков опускаемого рычага ручника коснулись слуха.       — Правая нога на газ, замри.       — Мне страшно, — звонкое хихиканье вырвалось из горла омеги, и тот сжал руль крепче, их всех сил стараясь совладать с собственными ногами. Слишком многое происходило одновременно, сбивая с толку, даже больше, чем восхитительный аромат и прекрасный мужчины под самым боком. Меховые уши того дёрнулись. — Ох, Боги, почему всё так трудно! Почему ты не пристёгнут? Гу, так не пойдёт! Разве тебе вообще может быть удобно в таком положении: одна рука на этой штуковине, друга на… Ах!       Когтистые пальцы, скользнув по бедру выше, собирая ткань платья, впились в мягкую кожу с внутренней стороны, вынуждая ногу омеги всё же на мгновение соскочить с педали.       — Выжимай, детка.       Насупившись, Ким выполнил просьбу, гордо задрав кончик носа с тихим волчьим вздохом.       — Теперь, — продолжил Чон, — слушай меня и только меня, делай только то, о чём я буду просить тебя.       Низкий голос с лёгкой хрипотцой легко пробирался в душу, крепко сжимая ту, тот поглощал собой разум и сердце юноши, вынуждая вновь упасть в большое и пушистое облако жгучей влюблённости. Мягкое лицо Кима окрашивалось ягодным румянцем, расцветая ярче от лёгкой ласки когтистых пальцев на бедре. С замиранием сердца Тэхён принялся, едва дыша, отпускать педаль, пока автомобиль не соизволил грузно двинуться вперёд, вынуждая в испуге надавить на газ под яростный рёв автомобиля и нежный мужской смех.       — Боги, тише, — с мягкостью проговорил Чон, огладив большим пальцем чужие костяшки. — Нет ни единого момента в этом мире, где бы ты не проявлял свой колючий нрав. Что в поцелуях, что в вождении, не так ли?       — Я отлично целуюсь, — с долей возмущения воскликнул Тэхён, медленно катясь вперёд среди белых полос парковочных линий. Ким отчётливо ощущал дикое напряжение в ногах, от которого те готовы были вот-вот задрожать.       — Лучше всех, детка. Что насчёт поцелуев за каждое маленькое достижение? — когтистые пальцы в одно мгновение исчезли с рычага, играюче и легко обхватывая руль, чтобы выпрямить тот в правильное положение. — А за каждый раз, когда автомобиль заглохнет, я буду лишать тебя поцелуя до полуночи. Выжимай до упора сцепление и нажимай на тормоз у той линии.       Не успев раскрыть и рта, чтобы возмутиться такими нечестными правилами игры, как Ким в испуге замер, стоило миру вокруг содрогнуться и замереть, а автомобилю предательски заглохнуть. Омега поспешил вжать несчастную педаль тормоза в пол, тихо взвизгнув, когда замки дверей щёлкнули, а сигнализации ударила по перепонкам. Тёплый и бархатистый смех разлился по салону, забирая всё напряжение и страх. Стоило только взглянуть на светлое лицо Чона, как юное сердце пропустило удар. Чонгук выглядел донельзя счастливым, таким необыкновенным, разбивая юношу на тысячу осколков. Ключ исчез и возник вновь, вынуждая сигнализацию замолкнуть, преображая приборную панель огнями. Чон, прильнув чуть ближе, переплёл пальцы с чужими и тонкими, поднося узкую ладонь мальчишки к своим губам, чтобы оставить на костяшках сухой поцелуй. Тёмная радужка искрилась алыми отблесками и любовью, из-за чего лазурные глаза Кима стремительно начинали наполняться солёной влагой. На него никто и никогда не смотрел именно так.       — Милый, — на выдохе произнёс Тэхён, поддавшись чуть ближе. Ягодные губы, что обжигало собой горячее дыхание, приоткрылись, а длинные ресницы затрепетали.       — Не бросай сцепление, — нижняя и пухлая губа оказалась легко прикушена острой кромкой зубов, вырывая из Кима судорожный вздох. Лицо оборотня окрасилось широкой и довольной улыбкой. — Детка.       Верхушки раскидистых сосен ластились под теплом закатных лучей, отбрасывая длинные тени. Чёрный автомобиль медленно кружил по пустой парковке, пока Тэхён, чьи щёки начинали болеть от яркой улыбки, без сопротивления позволил большой волне переполняющих чувств утащить себя на самое песчаное дно. Любовь пылала в юном теле, делая юношу невероятно живым. Выворачивая на двухполосную и пустую дорогу, Ким больше не касался мыслями разгневанного Сокджина или же тётушки, весело повизгивая с каждым переключением передачи и с каждой резкой хваткой когтистых пальцев на руле, стоило автомобилю наехать колёсами на разделительную полосу. Небольшая скорость казалась немыслимой, а ветер, что врывался в приоткрытые окна и люк, вовсе обжигающим. Ещё никогда Тэхён не чувствовал себя настолько живым, влюблённым и сумасшедшим, а ощущения безопасности, защиты и чужого контроля сводили с ума, проникая в бурлящую кровь настоящим дурманом.       С громким визгом колёс и звонким смехом, автомобиль, несколько раз заглохнув, грузно завернул в очередной поворот, въезжая на едва ли пустую заправку, остановившись у линии парковки. Весёлый смех застилал глаза солёной влагой, размывая пространство. Тэхён вдруг икнул, вызывая у оборотня звонкий смешок. Тот, обернувшись, ловко поставил рычаг в заднюю передачу.       — Давай-ка, — игриво протянул Чонгук. — Осторожно катись назад так, чтобы ты уместился между припаркованной машиной и мусорными баками.       — Ты с ума сошёл?!       Звонкий шлепок одарил бедро ярким следом ладони, вынуждая юношу послушно приняться за выполнение просьбы. Хоть страх и затапливал разум, но яркое веселье бурлило где-то глубоко внутри, вырывая смешки прямиком из горла. Медленно отнимая ногу, та вдруг в испуге соскочила с педали из-за внезапного звука, и в одно мгновение задний бампер с глухим стуком уткнулся в мусорные баки. Один из них, хлопнув крышкой, рухнул на бок, а оборотень на пассажирском месте издал хихиканье, пугая омегу только больше. Едва дотянувшись до чужого плеча смеющегося мужчины, как Ким вздрогнул, устремляя перепуганный взгляд на мелькнувшего оборотня, что со звоном колокольчиков исчез в небольшом магазинчике. Тэхён с силой пихнул оборотня в плечо.       — Гу! — звук включённой передачи сменился клацаньем острых зубов, вынудив мальчишку вцепиться в руль двумя руками.       — Вперёд.       Но автомобиль, повинуясь вывернутым колёсам и неправильной передаче, резко дёрнулся вперёд, с неприятным звуком вонзаясь в серый бок соседней машины, чей хозяин исчез за стеклянными дверьми магазинчика. Тэхён пронзительно вскрикнул с новым всплеском заливистого смеха, от которого алые глаза наполнились влагой. Чон поспешил утереть те ребром ладони, вновь проделывая все нужные манипуляции. Оборотень приобрёл розовый оттенок и выглядел крайне счастливо, пока Ким, белея, едва мог пошевелиться от страха.       — Сцепление, — со смешком скомандовал Чонгук. — Газ.       — Боже, тот мужчина сейчас вернётся и убьёт нас, Гу! — взвизгнул мальчишка. — Чонгук!       — Не убьёт.       — Тогда я сам тебя убью!       Новая порция заливистого смеха наполнила собой салон. Вновь заглохнув, Ким с трудом удержался от того, чтобы удариться лбом об руль от собственного негодования, ноги едва слушались его, становясь ватными и тяжёлыми. Только когда автомобиль тяжко выкатился с парковочного места, стеклянные двери выпустил мужчину на тёплую улицу, от которого все внутренности Кима заледенели. Мир вдруг закрутился и замер, Тэхён отдалённо осознал, что вновь стоит без единого движения под раскидистой ветвью, пока Чонгук, отщёлкнув ремень безопасности того, выпорхнул на улицу с небольшой бумажкой в когтистой руке. Та на деле оказалась номером телефона и щедрой компенсаций за причинённый ущерб, чему незнакомец был крайне рад, совершенно не держа зла на очаровательного щенка, что так ярко сиял лучезарной улыбкой.       Кажется, дело вовсе не в том, что это щенок был ребёнком правящей семьи, а в самом Чонгуке, перед которым просто невозможно устоять.       Осоловевший Тэхён пришёл в себя лишь чуточку позже, когда дождь уже во всю накрапывал на лобовое стекло. Двухполосная загородная дорога была абсолютно пуста в объятиях высоких сосен, изредка озаряясь встречным светом фар. С очередным поворотом Ким вдруг встрепенулся, поёрзав на пассажирском месте и оттянув от шеи ремень. Полоса ровного ряда сосен была крайне заманчива, и бесконечные разноцветные от посадок поля привлекали собой особую романтику, пробуждая давно забытые мысли. В светловолосой голове с самого детства была одна глупая мечта, которую мальчишка непременно желал воплотить в жизнь. Именно поэтому чёрный автомобиль послушно съехал на небольшую примыкающую дорожку, чтобы оказаться на вновь одинокой площадке. Большие дождевые капли разбивались о стекло всё яростнее.       Горячо любимые Тэхёном романтические фильмы часто могли похвастаться сценами, что мальчишка всегда смотрел на повторе, в которых главная пара счастливо танцевала под проливным дождём. Но сейчас, сжав в кулаки влажную ткань белой футболки оборотня, Тэхён несмело заглядывал в глубокие и растерянные глаза напротив, утягивая за собой мужчину всё дальше. Слова никак не хотели слетать с губ, а прикосновений и жгучего пламени на дне зрачков казалось более, чем просто достаточно. Чонгук без сопротивления следовал за мальчишкой, куда бы тот ни пошёл, чтобы ни придумал в своей прекрасной голове. Без единой ноты неприязни волк стремительно осознавал, как легко превращался в ручную собачонку у этих длинных ног с редкими царапинами. Даже сейчас, не задавая ни единого вопроса, Чон повиновался, обхватывая тонкое тело в тёплые и крепкие объятия. С любовным прикосновением влажных пальцев к своему лицу, мужчина склонился ближе к улыбающемуся омеге, прижимаясь лбом к чужому, сминая светлые локоны.       Медленно и плавно покачиваясь в подобие танца, Ким приподнялся на самые носочки, чтобы запечатлеть в уголке губ робкий поцелуй, что сразу же расцвёл счастливой улыбкой. Тонкие пальцы вновь нашли приют в когтистой руке, что обхватила те с неимоверным трепетом, приподнимая всё выше. Тепло тела исчезло, и Чон отстранился на шаг, поддаваясь незамысловатой игре. Белый и влажный подол платья закрутился вокруг ног, стоило юноше обернуться вокруг своей оси, крепко держась за большую ладонь, не выпуская ту ни на мгновение, даже когда движений становилось всё больше, а ноги путались в юбке всё сильнее.       Счастливая улыбка расцветала на губах, оказываясь вновь и вновь смазанной новым поцелуем, коротким или же более глубоким и напористым, от которого мокрые ресницы трепетали, а на лице проступал яркий и горячий румянец. Закружившись посреди пустой площадки, Тэхён, щурясь от крупных капель дождя, издал громкий звук удивления, стоило сильным рукам обхватить юное тело, и, развернув, позволить упасть в свои объятия, нависнув спиной над мокрым асфальтом. Большие и округлые глаза воззрились яркой лазурью на оборотня, и Тэхён шумно выдохнул, обхватывая подрагивающими пальцами излюбленное лицо, притягивая мужчину всё ближе. Дождь разбивался о широкую спину, укрывая белое и изнывающее существо от крупных капель, что так уязвимо трепетало в руках, отчаянно и жадно принимая каждый подаренный поцелуй без возможности насытиться.       — Прикоснись же ко мне, — иссиня-чёрные локоны, мокрые и слегка запутанные на концах, с трудом скользили сквозь пальцы. С придыханием поддавшись вперёд, Тэхён крепко сжал пряди на затылке, обжигая болью. — Я так хочу, чтобы ты прикасался ко мне, милый.       Острия когтей отчётливо ощущались на коже, стоило только хватке усилиться, возвращая юношу в вертикальное положение. Новый и глубокий поцелуй терзал собой раскрасневшиеся губы, пробираясь мелкой дрожью под мокрой тканью одежды глубоко под кожу, пробирая до самых костей. Тихий стон, смешанный с едва слышным рычанием, вырвался из горла Чонгука, который, повинуясь юноше, запрокинул голову на жалкое мгновение, позволив наградить себя укусом под острым кадыком.       — Дай мне почувствовать, что я дышу, — с ломкой хрипотцой проговорил он, ощущая горячее дыхание у самой ярёмной вены. — Дай мне почувствовать, что я человек.