You Don't Need A Gun To Shoot Me

My Love Mine All Mine — Mitski

      — Где этот негодник?! Боги, только попадись мне вновь на глаза, несносный паршивец!       Счастливый смех раздался на каменной лестнице, когда Тэхён, путаясь в юбке, стремительно скатился прямиком вниз. Мальчишка со всех ног мчался на первый этаж, чтобы ускользнуть из-под тяжёлой руки тётушки, которая так жаждала поймать одного негодника. Прыткая госпожа Кан без труда поспевала за нерадивым мальчишкой, сжимая в одной руке самый обычный веник с небольшим бантиком у самого основания ручки.       — Стой же!       Белый хлóпок высоких гольф легко скользил по деревянной поверхности пола, вынуждая Тэхёна в смехе хвататься за все предметы для собственной опоры. Бег стал быстрее, и мальчишка, ловко лавируя между постояльцами, выбежал в холл, цепляя лазурным взглядом необходимую цель в настежь раскрытых дверях. Меховые уши цели дёрнулись в копне тёмным волос, и Сокджин развернулся в изумлении, так и не отнимая телефонную трубку от уха с одобрительным мычанием на реплику собеседника.       — Я лично скручу этого паршивца в бараний рог, — прогремел женский голос неподалёку, — как только он попадётся мне в руки!       С писком зацепившись платьем за дверную ручку, румяный Тэхён расцвёл визгливым и заливистым смехом, чтобы вновь кинуться вперёд, падая на колени у растерянного оборотня. Задача была крайне проста. Без доли сомнения юноша поспешно задрал чужую длинную юбку, чтобы забраться под ту, прижимаясь к длинным ногам, притаившись. Лёгкие горели от недостатка кислорода, а щёки от яркого персикого румянца, пока взбудораженное сердце грозилось проломить рёбра. Узкая и когтистая ладонь вдруг легла поверх белоснежной ткани на взъерошенную макушку Кима в некоторой ласке, исчезнув спустя одно мгновение.       — Сокровище! — громко воскликнула тётушка на пороге пустого зала. Та, запыхавшись, в недовольстве упёрла руки в бока, на что уголки пухлых губ оборотня приподнялись в нежной улыбке. Сокджин чуть отстранил телефонную трубку. — Ты не видел здесь этого несносного мальчишку? Он точно пробегал здесь, я уверена.       — Полностью уверен, что никакая белая тень не мелькала здесь, — с кивком головы уверенно сказал Ким, задумавшись для вида на мгновение.       — Ты уверен, сокровище? Раз н—       — Конечно, уверен. Мне кажется, паршивец мелькнул в сторону выхода в сад. Там сейчас полно постояльцев, точно кто-то должен увидеть его.       — Ах! — с звонким эхом запричитала госпожа Кан, всплеснув руками, в одной из которой всё ещё оставался зажат злосчастный веник. — Вот… Маленький негодник. Знаешь, что сделал Тэхён, сокровище? Утром, когда все получили задание, ему досталась прачечная, и всё было бы прекрасно, если бы он не нашёл где-то красный платок, и, конечно же, не положил его в корзину с горой белоснежного белья! Теперь у нас целая куча розовой одежды!       Звонкий смешок слетел с ягодных губ, а медовые глаза оборотня превратились в полумесяцы.       — Тэхён должен быть в саду, тётушка. Он обязательно найдётся.       С громкими проклятиями разгневанная бета исчезла из светлого зала, оставляя на бледном лице Сокджина лёгкий румянец. Он с улыбкой охнул, стоило одному несносному мальчишке прикусить его за чувствительное местечко с внутренней стороны бедра. Телефонная витиеватая трубка вновь прижалась к уху, и мелодичный голос наполнил собой помещение, пропитанное солнечным светом, пока длинные пальцы путались в извилистом проводе.       — Сегодня в шесть вечера в моём любимом ресторанчике, — прощебетал Сокджин, бегло обласкав взлохмаченную макушку омеги сквозь белоснежную ткань. — Ты ведь услышал меня, верно?       — Сегодня в шесть, — в голосе Намджуна звенело веселье. — И парковочное место тоже забронировано, я всё слышал. Ты точно не сможешь присоединиться?       — Милый, повеселитесь за меня, а я постараюсь успеть на конец вечера после рабочей встречи. Насладитесь этим временем, для вас подготовлено нечто совершенно особенное.

*

Let The Light In — Lana Del Rey

      — Я люблю тебя, сокровище.       — Люблю те—. Ах, чёрт тебя дери, твои зубы, Тэх—       Короткий гудок растворился в прохладном салоне вместе с последними нотами голоса Сокджина, что остался по ту сторону звонка. Бросив беглый взгляд на своего пассажира, что светился изнутри необыкновенным счастьем, в уютном молчании Намджун расцвёл умиротворённой улыбкой, отщёлкивая поворотник, едва колёса успели выпрямиться. Тёмные глаза оборотня по правую руку сверкали чистой и горячей влюблённостью, с лёгкостью выдавая своего владельца с потрохами. В ярком смущении Чонгук вдруг поёжился, словно бы от холода, никак не скрывая своей улыбки и горячего румянца.       — Никогда не видел тебя настолько счастливым, волчонок.       — Я просто выспался, — протянул в неловкости Чон, сцепляя пальцы в крепкий замок, но, подумав с минуту, тот сжал ремень безопасности на своей груди. Медовые глаза оборотня метнулись к чуть запотевшему стеклу, по ту сторону которого зарождалась непогода. — На душе сразу как-то легче, вот и всё.       — Любовь тебе к лицу.       Мягкие губы вновь сложились в улыбку, и Чон излился сиянием счастья, больше не сдерживая себя. Он чуть поёрзал, взглянув на Намджуна из-под пушистых ресниц. Консильери семьи Мин являлся далеко не тем человеком, перед которым стоило что-то умалчивать или скрывать, Чонгук верил ему, любил его.       — Они такие забавные вместе, я так счастлив видеть их беззаботными, — робко начал Чон, сжимая ремень крепче. Вывернуть свою душу наизнанку казалось таким невообразимым облегчением среди происходящего хаоса, что сердце пропустило удар, замирая. — Сокджин и его… Дети. Они с Тэхёном. Я так счастлив слышать их смех, это так чудесно. Это похоже на Рождественское утро, когда ты спешишь открыть подарки, оставленные под елью, а потом насладиться вкусным и сытным завтраком из ароматными черничных блинчиков. Кажется, это всепоглощающее счастье.       — Ты прав, — с теплотой в низком голосе и нежной улыбкой согласился Намджун. — Даже если мы все будем голодны весь день, но вечером я увижу, как дорогие мне люди насладились хорошим ужином, я сразу же почувствую себя сытым.       — Да.       — Ты ведь любишь его, верно? Всем своим нутром и душой.       Тысяча блестящих звёзд на дне бездонных зрачков воззрились на Намджуна всем своим сиянием, а кадык Чонгука дёрнулся, пока оборотень за рулём едва не пропустил нужный поворот.       — Я убью за него.       Как бы этот волчонок ни выглядел безобидно, загоняя в тупик своей беспощадной невинностью, тот оставался опасным оружием, безжалостным и бесстрашным, и Намджун верил ему. Это существо выросло на глазах Кима, укутанное в заботу и любовь, становясь лучшей версией самого себя. Чонгук бережно хранил собственное доброе сердце, как бы сильно руки ни утопали в чужой и горячей крови. Намджун трепетно любил этого несносного волчонка, восхищался им и уважал его, а Чонгук навсегда оставался для Консильери всем в этом проклятом мире.       Чистая нежность и ранимость играюче легко переплетались с тёмной стороной души, где завывали холодные ветра и теплилась наивная надежда. Чонгук, словно лоскутное одеяло, состоял из множества противоречий и контрастов, оставаясь непредсказуемым и горячо любимым щенком.       А Намджун совершенно не имел понятия, как же спасти это существо от грязного мира, уберечь первую и единственную любовь того.       Массивные тучи сгущались на сером полотне неба, сбиваясь в кучи и накрывая тенью квартал, наполненный различными ароматами и множеством голосов. Это место кипело своей собственной жизнью, такой отличной от рутины за его пределами. Квартал Чёрных Фонарей представлял собой небольшой район в кипящем центре города и предназначался он лишь для гостей, чьи набитые карманы трещали по швам от хрустящих купюр. Именно здесь процветали нелегальные услуги и торговля, связанные с человеческими существами, что шли в потребление во всех сферах волчьей жизни. Множество ресторанчиков в том квартале славились своим отборным мясом, забегаловки же предлагали блюда иного вида, щедро приправленные изысканной примесью наркотических и опьяняющих веществ. Хоть подобный рацион из человеческих омег был неотъемлемой частью волчьей жизни, именно в этом месте всё выходило за рамки разумного, предлагая посетителям куда больше, чем просто стейк на керамическом блюде.       Когда чёрный и лоснящийся автомобиль остановился на одиноком парковочном месте у уютного ресторанчика на углу вычурного здания, что явно имело налёт старого Парижа, поздний вечер уже лёг на плечи оборотней, покинувших приятную атмосферу салона.

«L’Air du Temps»

      Краткая вывеска над полосатым козырьком у входа плавно переливалась тёплыми огнями, заманивая в объятия стеклянных дверей посетителей, словно мотыльков на яркий свет. Подошва классических туфель была слишком скользкой для нещадно мокрого асфальта, и оборотни, подняв воротники строгих пиджаков, поспешили покинуть компанию назревающего ливня.       Этот небольшой ресторанчик на углу всегда занимал отдельное место в сердце Сокджина. Может, всему виной были наивкуснейшие десерты, а, может, сама атмосфера, что ещё долго не могла отпустить собой, согревая и после наивкуснейшего ужина. Сейчас же излюбленный круглый столик в уединённой нише и объятиях бархатного диванчика с одной стороны заняли лишь двое мужчин. Полупустое помещение, погрязнув в полумраке и тягучей живой музыке, имело бесчисленные точки пламени высоких свечей в золотых подсвечниках на светлых льняных скатертях. Отблески пламени игрались тут и там в отражениях множества больших зеркал, обрамлённых позолоченными и массивными рамами.       Мягкий диванчик, что всегда занимали двое любимых Намджуном омег, теперь выглядел донельзя одиноким, пока деревянные стулья тихо скрипнули под весом двух мужчин. Высокая свеча в самом центре стола щёлкнула пламенем, и Чон потянулся к салфетке, чтобы разложить ту на своих бёдрах.       — Мы уже больше месяца никуда с тобой не выбирались, волчонок.       — Одна птичка напела мне, что ты в это время сбегал на свидания с двумя прелестными возлюбленными. Так что, да, мы давненько никуда не выбрались, — без тени укоризны пожурил мужчину Чонгук, приподняв уголки губ. — Но ты явно хорошо проводил время.       — И это мне говорит тот, чья история первой любви ничем не хуже историй самого Шекспира?       — Он нудный, — сразу же засопел в недовольстве Чон. — Но мне нравилось, как ты читал мне его в детстве. На разные голоса. — Кажется, я воспитал большого интеллигента.       На подобное Чон лишь фыркнул, старательно скрывая хитрую улыбку. Конечно же, подобные вечера с любимым членом маленькой семьи оставались прекрасными из года в год, они всегда позволяли исчезнуть из этого мира хоть на несколько жалких часов, позабыть про все тревоги. И этот раз не стал исключением, бурная жизнь по ту сторону тихого ресторанчика вдруг притупилась, смешиваясь с дождём, а тяжесть с плеч — спала.       — Что для нас подготовил твой возлюбленный? — любопытным щенком Чон поддался вперёд, мазнув взглядом по полумраку зала в поисках фигуры белоснежного официанта. Медовые глаза прищурились. — Да и с чего бы, а?       — Сокджин и твой друг тоже, волчонок, вы на пути к сотрудничеству. А налаживание связей — приоритет в нашей ситуации. Мы ведь работаем, как команда, не так ли?       С теплотой Намджун наблюдал, как юный оборотень перед ним надулся совершенно по-детски, неосознанно выпячивая губы бантиком в недовольстве. За одно мгновение от большого и взрослого мужчины не осталось и следа. Чонгук послушно угукнул, принимая правоту старшего.       — Ты хороший мальчик, волчонок. Особенно очаровательный, когда спишь своими острыми зубами к стенке.       — Прошу, — мягко произнёс подошедший официант в белоснежной форме, через чью руку была перекинута ткань в цвет. — Ваш стейк. Господин Ким также выбрал и вино для вашего ужина, одно мгновение.       — Стейк? — одними губами спросил Чонгук, хмурясь на лукавую улыбку старшего.       На иссиня-чёрном фарфоре блюд, что оказались перед мужчинами, не было ничего, кроме как сочного куска слабо обжаренного мяса, соблазнительно переливающегося в тусклом освещении зала. Одинокие пучки зелени украшали собой стейки среди незатейливых мазков ягодного соуса и выступающей крови. Слюна приютилась под языком, и Чонгук сглотнул, вновь бросая удивлённый взгляд на оборотня напротив.       — Специальное блюдо, любопытно, правда? — лукаво протянул Намджун.       — Ваше вино, господа, — наполненные бокалы с глухим стуком опустились на льняную скатерть. — Красное сухое, используемые сорта винограда: корвина веронезе, рондинелла и молинара. Италия, Венето. Прошу.       — Благодарю.       Как только мир вновь погряз в тихой инструментальной мелодии, а кусочек сочного стейка опустился на язык, Чон и не подумал сдержать себя, чтобы не закатить глаза от яркого удовольствия. За растекающимся сладковатым послевкусием потерялись все ощущения, даже звук ножа о керамику не был заметен вовсе, пока яркий вкус поглощал разум всё больше и больше, обжигая горло, словно бы хороший и крепкий алкоголь. Чонгук шумно выдохнул, приоткрывая затуманенные глаза, чьи радужки яростно поглощала собой темнота широких зрачков, чтобы поднести к губам, припухшим от специй, тонкое стекло бокала.       — Как же хорошо, что я сейчас сижу, чёрт возьми, — смешком излился младший оборотень, на мгновение запрокидывая темноволосую голову, крепко зажмурившись. Тёмные радужки драконьих глаз напротив, казалось, притаились за опьяняющей дымкой, владелец тех расцвёл смешком от направленного на себя лезвия ножа. — Чертовски хорошо.       Мало какой кусок мяса из самого обычного маркета мог сравниться с товаром маленьких и изысканных заведений, превращающих, казалось бы, обычное блюдо в настоящее искусство. И сейчас, жмурясь от удовольствия, расцветающего на языка фейерверками вкусов, потерявшийся во времени Чон едва уловил момент, когда на его плечо легла узкая ладонь.       — Пришёлся ли подарок по вкусу моим мальчикам? — с улыбкой произнёс явно запыхавшийся Сокджин, что опустился на диванчик рядом, смахнув с лица упавшие пряди. Два абсолютно довольных волка воззрились на неожиданного гостя с ленивым любопытством, клацая зубами с последним кусочком мяса. — Думал, работа никогда не отпустит меня, Боги!       Тряхнув головой, Намджун замычал в удовольствии, припадая к обжигающему вину, как и волчонок, который грузно упёрся локтями в край стола, заламывая брови. Сокджин выглядел крайне возбуждённым и довольным собой, тот слегка заёрзал на тёмно-зелёном бархате мебели, забираясь тонкими пальцами под белоснежный воротник рубашки.       — Что ты туда добавил? — выдавил из себя Чон, запивая вопрос щедрым глотком вина.       — Превосходное качество, не так ли? — Сокджин сиял, вспыхнув улыбкой лишь ярче, стоило старшему оборотню податься чуть ближе, указывая на омегу острием ножа.       — Что ты добавил, сокровище?       — Кого.       Глоток красного вина задержался в горле Чонгука дольше, чем следовало. Глаза того вдруг округлились в изумлении, а следом и вовсе от яркого испуга, что молнией возник на дне зрачков. Но Сокджин лишь хитро прищурился, закидывая стройные ноги одну на другую, и медленно поправляя свой расстёгнутый пиджак. Игривое хихиканье слетело с омежьих губ.       — Только не говор—       — Нет, господин Ким, — притворно деловито начал омега. — Это не то, что Вы подумали.       — Сокджин, — повысил голос Чонгук, но Ким лишь поднял ладони вверх, вновь широко улыбаясь.       — Насколько я помню, один волчонок как-то хорошенько пристрастился к одному работнику нашего Дома, — елейный голос растекался патокой, сплетаясь с тихой мелодией, и Сокджин вскинул на альф указательные пальцы, усмиряя нетерпеливый пыл тех. — Правда, Чон? Ты частенько к нам заглядывал, а Минджэ… Согласитесь, что у меня прекрасные условия для работников, а какой идеальный уход. Вы распробовали это нежнейшее мясо? Оно просто тает на языке. А вкус!       — Минджэ?..       — Он утонул, — резко ответил Сокджин, поддаваясь вперёд и округляя глаза. Оборотень выглядел чертовски пугающим в своём обличье из невинности. — Нелепо, правда? Я решил, что подобному добру пропадать не стоит, и поэтому обошёлся без похорон. Господин Юн не был против, а дети на настаивали на прощании и процессии. Мы лишь сделали прощальный обед. Минджэ, какой бы нрав не имел, всё ещё оказался сладковат на вкус, вы так не считаете?       Кадык Намджуна дёрнулся.       — Мне жаль, — выдавил из себя Чонгук, сжимая края салфетки на своих бедрах.       — Всё в порядке, — вновь засияв лучезарной улыбкой, Сокджин вскинул руку в незатейлевом жесте для официанта, сразу же выхватывая высокий бокал одного из оборотней, где оставались капли вина, чтобы уронить те на язык. Как только бокал со стуком оказался отставлен, Ким хлопнул по краю стола, не позволяя растерянным волкам произнести и слова. — А теперь, раз уж вы оба довольны сыты и добры, я хочу, чтобы вы выслушали меня.       — У тебя есть предложение, от которого мы не сможем отказаться?       — Безусловно, оно отличное, хоть вам оно и не понравится. Я узнал Тэхёна, как никто из вас, и с каждым днём во мне всё больше уверенности, что этот ребёнок слишком обосновался здесь, он начинает считать нас — своим домом. Чем больше лепесток привязывается к нам, тем быстрее он теряет остатки желания возвращаться домой. Он говорит со мной о своём будущем здесь, в этом проклятом мире. Так нельзя, так не должно быть.       — Что ты предлагаешь? — в унисон спросили хриплые голоса, стихнув, стоило официанту вновь появиться у столика, чтобы поставить перед омегой уже знакомое блюдо с сочным куском мяса, рядом с которым виднелась тёмная кровь. Кончик розового языка скользнул по пухлым губам, и Сокджин с радостью принялся за свой поздний ужин, довольно мыча.       — Ох, Боги…       — Сокджин.       — Но хуже всего то, что его имя внесено в список на зачистку. Вероятно. А это означает, что у нас остаётся чертовски мало времени, чтобы вытащить его из этого гиблого мира. Это не дело пяти минут, я пытаюсь найти варианты действия каждую проклятую секунду. Когда я спасал брата Сальвадора, всё действительно было проще. Сейчас же… Это проклятый замкнутый круг из тупиков. Моё сердце попросту разрывается, — продолжил Ким, причмокнув губами в ягодном соусе. — Я подёргал за определённые ниточки и выяснил, что брат Сальвадора сможет забрать к себе Тэхёна на время, когда тот покинет границу волчьего мира, чтобы спрятать, пока всё не уляжется. Брат Сальвадора бежал и выбрался, а, значит, знает всё о беглецах. Как только шумиха уляжется, а поиски Тэхёна, как беглеца, в этом городе окончатся, он сможет вернуться к родителям. Я считаю, это всё, конечно же, отлично. Но осталось решить вопрос о способе его побега. Вариант с грузовыми перевозками больше не подходят для нас, на пограничных пунктах, где пропускают транспорт, начали досматривать слишком досконально. Безумие. Но не это волнует меня сейчас.       Волки послушно кивнули.       — Нам необходимо заставить Тэхёна поменять своё мнение об этом мире, заставить возжелать вернуться домой ещё больше. Чем больше он этого хочет, тем быстрее шестерёнки нашего плана будут крутиться, а, значит, работать. Покажите ему изнанку нашего мира, напугайте его, как бы то ни звучало ужасно, — в молчании Чон воззрился на Намджуна, что смотрел на него нечитаемым взглядом в ответ. Промокнув пухлые губы салфеткой, Сокджин с тяжёлым вздохом обратился к младшему альфе, отправляя последний кусочек мяса в рот. — Здесь именно ты должен выйти на сцену, волчонок. И у меня для тебя есть прекрасное предложение: если наш план сработает, и Тэхён окажется в безопасности за пределами этих границ, то у нас будет возможность беспрепятственно навещать лепестка в человеческом мире, ты сможешь любить его, как прежде, слышишь, Чонгук? Но для начала мы должны спасти шкуру лепестка, как и свои.       — Зачем вызывать у мальчишки отвращение к нашему миру?       — Чем больше ты что-то ненавидишь, тем сильнее жаждешь, чтобы это прекратилось. Всё просто, он должен спасти себя сам, ведь из рая никто не желает выбираться, верно?       — Что я должен сделать? — хрипло проговорил оборотень, из всех сил сдерживая чувство тошноты.       Закопошившись во внутренних карманах пиджака, Сокджин зафырчал, подобно лисице, чтобы спустя мгновение бросить на середину стола около высокой свечи связку ключей и собственную карту-пропуск. Двое мужчин на деревянных стульях вцепились взглядами в вещицы, замирая.       — Начни с простого. Завтра в половине двенадцатого ночи у тебя назначен сеанс, устрой лепестку что-то романтичное для начала, а после отправляйся в главный Аукционный Дом. Тэхён — любопытный мальчишка, он с радостью составит компанию, чтобы прогуляться на твою работу, да ещё и перебрать какие-то бумаги, погладить местных кошек. Это моя карта-пропуск и ключи от противоположного крыла, от того, что служит отстойником.       — Но у меня есть пропуск.       — Я знаю, но ты обычно не появляешься в подобное время в офисах, а я — да. Никто не будет удивлён тому, что моя персона явилась на работу в такой час, кто знает, что могло понадобиться или случиться. Камеры будут отключены на следующую ночь, а охрана — отсутствовать. Просто воспользуйся моим щедрым предложением.       — Н—       — Недавно завезли новую партию, кстати говоря, в ней оказался большой процент брака, что сейчас находится в отстойнике в клетках, конечно же. Один чёрт знает, где таких омег могли найти, но они в паршивом состоянии. Пробы ещё не готовы, но они не должны быть опасны, хоть и агрессивны. В случае чего, ты ведь помнишь, верно? Стреляй на поражение, — Сокджин покачал головой без единого намёка на некогда нежную улыбку. Тот выглядел совершенно разбитым, хоть и собранным. — Устрой Тэхёну экскурсию, покажи как всё работает здесь на самом деле. Он должен возжелать убраться из этого мира как никогда.

*

      Прошедший ужин гремел в черепной коробке Чонгука всю последующую ночь. Сон никак не желал забирать в свои объятия сознание, сдаваясь под напором вездесущих мыслей. В словах Сокджина явно имелась доля рационального звена, он был прав. Его слова не только оказались приняты, но и не имели ни единого возражения, даже Консильери сохранял напряжённую тишину. Казалось, это действительно походило на некоторый выход из ситуации, позволяя любви продолжать быть. Любые расстояния, что впоследствии должны разъединить влюблённых, теперь ощущались оборотнем совершенной глупостью. Ничего не могло стать важнее, чем сохранённая человеческая жизнь. Находить в предложении Сокджина подводные камни Чон совершенно не желал, решая слепо ухватиться за предоставленную возможность, а Ким прекрасно понимал, как вынудить этот треклятые шестерёнки его команды крутиться.       Урвав лишь полчаса робкого сна, Чон, прикусив зубную щётку, слепо воззрился на собственное отражение в запотевшем зеркале. Хоть такие разительные перемены оборотней в отношении к неправильной любви казались крайне странными, Чон не спешил придавать им большое значение, с головой уходя в осознание, что больше не существовало необходимости ломать себя, ломать собственные чувства. Его приняли. После злополучного разговора среди наказания одной ночью, Чонгук твёрдо решил, даже если не существовало возможности покончить с этой любовью, то хотя бы было необходимо попытаться искоренить в себе эти чувства, принимая правоту двух старших мужчин. Но на деле всё оказалось куда глубже, чем простые фразы с признанием в любви.       С каждой новой попыткой отпустить светловолосое существо, чьи глаза так ярко сияли необыкновенной лазурью, Чон все глубже падал в пропасть, позволяя окутать свой разум излюбленному сливочному аромату. Слова любви, о которых неустанно твердили старшие, оказались здесь попросту не к чему, а поступки — куда громче.       Оставляя за собой разобранную постель и пятна зубной пасты на полу, растрёпанный и потерянный Чонгук явился на порог белого Дома в назначенное время, с силой вдавив несчастную кнопку дверного звонка. Переливчатая трель, подобная пению голосистой птицы, исчезла сразу же, стоило белоснежной двери распахнуться, явив удивлённого оборотня в привычном белом одеянии, который, смерив гостя тяжёлым взглядом, мягко отстранил руку того от кнопки звонка. Округлые глаза Сокджина сделались неожиданно ещё больше, а пухлые губы приоткрылись от изумления, но, взяв над собой контроль, Ким пропустил гостя в холл с шахматным полом. Чонгук выглядел измученным, а Сокджин и вовсе не лучше.       — С тобой всё в порядке? — с звенящим беспокойством тихо поинтересовался тот, отпуская позолоченную дверную ручку. Под натиском собственных тяжёлых мыслей Чонгук и не заметил такую невообразимую перемену в лучшем друге детства, замирая посреди холла. — Эй, волчонок.       Задумчивый оборотень и правда выглядел совершенно иначе в этот раз: привычный тёмный образ из грубой строгости вдруг сменился на нечто совершенно мягкое, домашнее. В вороте свободного серого свитшота виднелась измятая белая футболка, чей край торчал из‐под широкой резинки на бёдрах. На свободных джинсах же тут и там красовались забытые мазки красок, что остались от длинных художественных кистей. Не получив ответа, Сокджин лишь шумно вздохнул, направляясь к гостю, чтобы, поправив длинную юбку, опуститься перед ним на колени. Длинные шнурки кроссовок, истерзанных жизнью, напрашивались на заботливые бантики. Когда медовый взгляд без единой ноты укоризны воззрился на притихшего Чонгука, тот выглядел ещё более растерянным, готовый сорваться на побег в любую секунду.       — Вот так.       — Почему ты заботишься обо мне? — сипло и чуточку испуганно произнёс он. Это не был тот самый бесстрашный волк клана Мин, сейчас это всего напросто маленький волчонок. — Ты разговариваешь со мной?       — А должен был убить тебя, ты так думаешь?       — Да, — на выдохе выпалил оборотень. — Да, определённо.       С улыбкой Сокджин лишь хмыкнул, ещё раз крепко затягивая узлы шнурков. С шорохом белоснежной ткани тот поднялся на ноги, так и не отпуская изумлённого взгляда оленьих глаз, Ким в нерешительности всё же сжал крепкое плечо мужчины, слегка огладив ткань большим пальцем.       — Я бы подарил тебе поцелуй, как прежде, но не хочу испачкать твой лоб остатками губной помады, — с нежной улыбкой проговорил омега. — Поэтому просто позволь мне позаботиться о тебе, как раньше.       — Но… Почему? Зачем тебе это?       — Ты совсем не изменился, всё такой же хороший мальчик, Гу.       Едва череда вопросов сорвалась с языка удивлённого Чонгука, как дыхание того замерло, а тёмный взгляд вцепился в фигуру на пороге чёрно-белого пола. Оборотень никак не мог взять в толк, почему же именно сейчас этот голубоглазый мальчишка казался чем-то совершенно нереальным, чёртовой иллюзий. Чонгук растерянно хлопнул ресницами, раскрывая свои объятия, чтобы сразу же поймать в них того, кто благополучно забрал себе любой намёк на душу самого Чона.       — Ах, — пролепетал Тэхён, без раздумий роняя сумку к ногам с тихим и добродушным замечанием Сокджина, что словно бы растворился, оставляя пару наедине друг с другом и их тоской. Не думая ни секунды, мальчишка, обхватывая крепкую шею в объятиях, пружинисто подскочил, теперь уже обвивая тело оборотнями конечности без шанса того на спасение. Ким счастливо затараторил. — Я так тосковал! Не знаю, что у вас всех здесь происходит, но это попросту нечестно, пока я должен томиться в четырёх стенах, у вас какие-то дела! То вы исчезаете на несколько часов, то приходите уже на рассвете, разве так мо—. Гу?.       Крепкая хватка когтистых пальцев на узкой талии ощущалась необыкновенно правильной, уютной. Чуть отстранившись, чтобы в волнении заглянуть в бледное лицо молчаливого оборотня, со вздохом Тэхён закусил нижнюю губу, укладывая тёплые ладони на острые скулы. Взгляд тёмных глаз оставался совершенно нечитаемым, загоняя в тупик.       — Гу? — вновь подал тихий голос Ким. — Гу…       Поддавшись вперёд, оборотень клюнул сухим поцелуем подбородок омеги, замирая на мгновение. Приглушённый свет в одиноком холле окутывал собой, а сумеречное синее небо виднелось за стёклами около белой двери. Большой и страшный мир сузился до одного человека, и Чонгук рвано выдохнул, прикрывая трепещущие веки. Нежные подушечки длинных пальцев очертили чёткую линию челюсти, скользнув вверх по щекам, чтобы накрыть собой длинные ресницы. Робкий поцелуй коснулся самого кончика носа, рассыпаясь лаской по всему излюбленному лицу оборотня.       — Я люблю тебя, — едва слышно с улыбкой проговорил Тэхён, с трепетом обхватывая лицо мужчины, чтобы одарить приоткрытые губы того ещё одним сладким поцелуем. — Так люблю.       — Я в бегах с тобой, любовь моя, — хриплый голос объял собой юношу, вызывая ещё одну нежную улыбку. Давно заживший шрам под подушечкой большого пальца всё ещё ощущался слишком отчётливо. — Давай сделаем это.       — В бегах? — с тихим смешком поинтересовался Тэхён, трепетно зачёсывая длинную и тёмную чёлку назад, пропуская мягкие, чуть спутанные на самых кончиках, пряди между пальцев. — Куда же ты собрался сбежать от меня, дорогой?       Алый отблеск, что мелькнул из-под пушистых ресниц, не предвещал ничего хорошего, совершенно.       — Кто сказал, что я отпущу тебя?       — Ах, — расплылся в любовной улыбке Тэхён. — Как же тебе повезло, что именно я — твой личный ночной кошмар в обличье мечты. Такой кошмар я был бы не прочь переживать каждую чёртову ночь.       Острые и длинноватые когти никогда не причиняли вреда, сейчас же впиваясь в мягкое тело до приятной боли, вынуждая чуть прогнуться навстречу резкому и удушающему порыву. Неловкое соприкосновение зубами в порыве вызвало лишь тихий смешок, что сразу же исчез, стоило поцелую расцвести яркой и пылкой вспышкой неизвестной страсти. Тэхён часто задумывался об этом ответвлении любви, перекатывая колючее слово на языке, подобно спелой ягоде голубики. Страсть заставляла быть смелым, пылким и отчаянным, а новые чувства так приятно ласкали собой изнутри, из-за чего мальчишка без раздумий обхватил голову оборотня, в беспрекословном послушании раскрывая блестящие губы для нового и глубокого поцелуя, отдавая розовый и блестящий язык на растерзание. С тихим стоном Ким прильнул к мужскому телу совершенно обессиленно на одно долгое мгновение, чтобы, скользнув к иссиня-чёрному загривку, требовательно запрокинуть голову оборотня, одаряя гладкий подбородок того ощутимым укусом. Исчезнувшая с волос сильная хватка оказалась на предплечьях, оттягивая когтистые руки на талии всё ниже, с большим удовольствием позволяя широким ладоням опуститься под ягодицы на белоснежную ткань, что с лёгкостью поддерживали тонкое тело и не упускали возможности наградить остротой когтей.       Небо по ту сторону окон стремительно темнело, неожиданно врезаясь в лазурь больших глаз яркой резью, когда дверная ручка позади юноши пришла в движение, оглушительно и продолжительно звонко создавая шум. Мутное стекло в тонкой двери явно скрывало за собой силуэт одного оборотня, что старательно осыпал смеющуюся парочку намёками, но так и не спешил войти в маленький мир, рассчитанный исключительно на двоих.

*

constellation (slowed, reverb) — L0WS

      Старательно выстроенные планы медленно, но верно терпели сильные изменения, пока ключи в кармане, не так давно отданные Сокджином за ужином, грозили прожечь всё до самых костей. Запланированное свидание терпело крах, пока Чон старательно впивался взглядом в белую разделительную полосу.       Почему всё вдруг стало совершенно не так.       С каждым часом Чон, казалось бы, всё больше утопал в смятении, теряясь. Долгожданные слова, сказанные счастливым омегой в пылу, не стали облегчением, ложась на сердце настоящим грузом. Если оборотень переступал порог дома с некоторой лёгкостью и верой в светлое будущее собственных чувств, то теперь же неизвестный страх сжимался грузом на дне желудка.       Чонгук был отчаянно потерян в своей собственной любви.       — Стой! — вдруг воскликнул Тэхён, в любопытстве приникая к стеклу. — Там яблочный сад! Мы можешь сходить туда прямо сейчас? Там так чертовски красиво!       — Яблоневый. Яблоневый сад.       То, насколько быстро мальчишка оказался вновь лицом к лицу к оборотню, вынудило того не только крепче сжать руль, но и не заметить появление собственных меховых ушей, что сразу же прижались к голове. Чонгук боязно покосился на своего пассажира, прикусывая щёку изнутри. Он бескрайне нежно любил этого человека, но почему же сейчас было в груди так невыносимо.       Что же это было?       — Сейчас ночь, детка, — поспешил добавить оборотень. — Хозяин сада не будет рад гостям, да и разве ты не хотел насладиться поздним ужином?       — Хозяин… Его недовольство звучит, как только его проблема, не так ли?       — Тэхён.       — Милый, — лазурные глаза округлились, становясь ещё более очаровательными, полными безграничной невинности. Мальчишка поддался чуть-чуть ближе, робко укладывая узкую ладонь на мужское предплечье. Конечно, этот обманчивый вид волка в овечьей шкуре работал безукоризненно. Чонгук понимал это. — Я буду хорошим мальчиком для тебя.       С прищуром оборотень бегло взглянув на мальчишку, сверкнул алой дымкой, что в мгновение заполонила радужку.       — Хороший мальчик? — с весельем сказал он, расплываясь в улыбке лишь ярче, стоило получить игривый и слабый удар прямиком в плечо.       — Эй! — воскликнул Тэхён. — Я стараюсь как могу!       Всё же послушно припарковавшись под тяжёлыми сосновыми ветками на обочине гравийной дорожки, пара покинула тёплый салон, пока в глубине души оборотня всё больше завывала необъяснимая тревога. Этот совсем не те чувства, которыми Чон хотел наполнить этот действительно приятный вечер. Но сейчас, ловко завязывая бант алой накидки поверх белого платья, Чонгук не мог не утонуть в переполняющей любви к этому своенравному, открытому и необыкновенному мальчишке. Когда сумка омеги оказалась вновь на сиденье, дверь с хлопком закрылась, и тихий писк сигнализации спугнул сонную птицу неподалёку.       — Это накидка такая неудобная, — в недовольстве пробормотал Тэхён, обхватывая пальцами благородно предложенный локоть. Гравий был слишком крупным для такой тонкой подошвы, и Ким пожалел, что оставил белоснежные сапоги томиться в багажнике. — Не понимаю, зачем Джинни так настаивает на этом. Он не хотел меня отпускать без этого!       — Ночами становится холоднее, никому не охота кормить тебя потом микстурами, детка.       — Я не болею. Вообще, никогда.       Знакомый алый отблеск сверкнул в ночной темноте.       — Безусловно, — с улыбкой согласился Чонгук. — Ты не только не болеешь, но и ведёшь себя, как поистине хороший мальчик. И господин Ким никогда не сетует на твоё поведение, например, как на днях.       В испуге замерев на месте, ошарашенный Тэхён воззрился огромными глазами на мужчину, что успел сделать несколько шагов вперёд. Тошнота скопилась комом под самым кадыком.       Минджэ.       — Чего ты? — улыбка на лице Чонгука померкла, стоило тому обернуться. — Детка?       — Я ничего не сделал, — рвано выдохнул Ким, до боли сжимая кулаки. Его голос вдруг подскочил вверх, дрогнув. — Я ни в чём не виноват.       — Никто и не утверждает это, что случилось?       — Я ни в чём не виноват.       Густые брови альфы сошлись на переносице, и Чонгук в беспокойстве поддался вперёд, вновь протягивая раскрытую ладонь мальчишке, что едва дышал.       — Твой Джинни лишь посетовал на то, что ты добавил красок в стирку тётушки, и теперь у вас есть целая корзина розовых платьев. Он посчитал это забавным, а не безобразным, — Чонгук с любовной улыбкой прищурился. — Или ты что-то скрываешь, сокровище? Никто и не подумает злиться на тебя.       — Нет, я ничего не делал! — Тэхён вдруг взвился, едва не подпрыгивая, чтобы из всех сил вцепиться в предложенную руку и направиться широким шагом вперёд, утягивая улыбающегося оборотня за собой. Холодный пот обжигал спину под хлопковой тканью. — Ничего подобного! Всё, забудь немедленно!       Яркая вспышка смеха на мгновение сделала сознание необыкновенно невесомым, полным пушистых облаков. Длинный и лоснящийся хвост заходил из стороны в сторону, и Чон, поддавшись вперёд, порывисто обнял юношу в алой накидке, оставляя звонкий поцелуй на горячей от румянца щеке того.       — Я так люблю тебя, детка, — на выдохе произнёс он в переполняющей нежности. — Как же я чертовски люблю тебя.       До сада вела колейная дорога, щебень которой звонко хрустел под ногами. Луна мягким светом окутывала редкие звёзды, играясь отблесками в тёмных глазах и путаясь в пшеничных локонах. Когда длинные пальцы пробрались в мозолистую ладонь, Чонгук вдруг испытал яркий прилив чего-то странного, словно бы вихрь бабочек наполнил его изнутри до самого предела. Сердце пропустило удар, и Чон поспешил сжать мягкие пальцы чуть сильнее, из всех сил сдерживая порыв любовно прикусить чистую шею болтающего без умолку мальчишки, что виднелась из-под края большого капюшона. За воздушными мыслями и бескрайне влюблёнными взглядами, оборотень едва заметил, как его настойчиво потянули за рукав, а щебет голоса стих.       — Кажется, ты таешь на глазах, — лёгкий поцелуй коснулся лба мужчины, стоило омеге приподняться на носочках. Тот, покачнувшись, прижался лбом к чужому, потираясь кончиком носа об лицо оборотня с яркой улыбкой. Тэхён хихикнул.       — Самую малость, — со вздохом Чонгук чуть попятился назад, хватаясь за грубые доски ограждения сада. Звонкий поцелуй обжёг собой переносицу, омега светился в лунном свете, словно бы извне. — Ох, Боги.       — Нам надо поторопиться, ужин никто не отменял, — прытко выпалил Тэхён, ускользая из когтистых рук, но так и продолжая сиять широкой и белозубой улыбкой. — Эй, волчонок, не поможешь ли Красной Шапочке добраться до яблоневого сада?       С мысленной благодарностью к хозяину небольшого сада Чон, стиснув зубы, перебрался через хлипкий деревянный забор, поспешно сложив упавшие камни обратно на явно старинные столбики. Тихие ругательства вызвали у Кима смешок, который, к большому волчьему удивлению, прошёл чуть дальше, без труда открывая такую же старинную и хлипкую калитку.       — Та-да, — нараспев протянул омега, вскинув в воздух руки. — Всегда найдётся путь легче.       Отсутствие сторожевых псов позволило чуть расслабиться и отпустить себя, принимая восторги сияющего омеги с полным пониманием. Сонный яблоневый сад, погружённый в робкий туман и густую пелену ночи, казался действительно сказочным местом из раскидистых деревьев, влажной травы, длинных дорожек и горсти рассыпанных краснобоких яблок. Узкая фигура, чей подол хлопкового платья, скрываясь за тяжёлой тканью накидки, едва касался розоватых колен, та как нельзя идеально вписывалась в этот идеальный ночной кошмар. Встрепенувшись от бесконечной череды мыслей, альфа, насытившись глотком прохладного воздуха, поспешил за возлюбленным, что лишь восторженно вздыхал, теряя любой счёт времени.       Но, взглянув вниз, Чонгук замер посреди тропинки между примятой травы, медленно переступая с ноги на ногу. Рассыпанные повсюду яблоки цепляли собой взгляд, привнося в волчью душу сомнения.       — Красная Шапочка? — одними губами произнёс Чонгук, растерянно хлопнув ресницами, а мгновение спустя запрокинув голову, чтобы воззриться на яркую и округлую луну. — Ах.       Спелые яблоки среди влажной травы вовсе не были краснобокими для вольчего взгляда во времена полной луны, а зрение и вовсе теряло восприятия красок, оставляя мир блёклым с желтоватыми и серыми пятнами. Хоть слабые оттенки и оставались видны оборотням в человеческом обличье в подобное время, но каждый раз это всё ещё становилось настоящей неожиданностью. Моргнув, Чон вновь опустил взгляд на рассыпанные в траве яблоки. Этот яблоневый сад был знаком альфе с самого детства, и Чонгук без сомнений оставался уверен в насыщенном алом цвете плодов, что сейчас оставались лишь серыми фруктами, сливающимися с миром, несмотря на прекрасное волчье зрение.       Из горла альфы вырвался смешок, и тот зажмурился, изо всех пытаясь не рассмеяться. Всё же Сокджин всегда находился далеко на шаг впереди. Подаренная мальчишке алая накидка являлась не только изысканной вещью, но и отличным способом скрыть несносного омегу от всего мира в дни полной луны. Надев ту на себя, Тэхён действительно растворился в пространстве, оставляя лишь робкий сливочный оттенок своего аромата, слишком притуплённый. Именно поэтому Чонгук так и не смог признать в возлюбленном свою привычную Красную Шапочку, хоть и белые одеяния всё ещё оставались отлично видимыми, сияющими. Но, как бы то ни было, сейчас Тэхён исчез для этого мира, растворяясь в ночи полной луны.       — Боги, — воскликнул Чонгук, заозиравшись по сторонам в поиске свой пропажи. Яркая паника на мгновение охватила тело мужчины с игривой лёгкостью, вынуждая мышцы напрягаться до острой боли. Только мелькнувшее вдалеке белое пятно позволило зарождающейся дрожи страха утихнуть. — Боги!       Среди ряда раскидистых яблонь Тэхён, схватившись за ветку, подтянул себя выше, теперь уже твёрдо становясь на нижнюю ветвь. Юноша стремительно забирался всё выше с прикушенным кончиком языка от пылкого усердия, чтобы урвать несколько яблок, которые никак не желали отпускать его внимание. Те слишком соблазнительно переливались в синеватом отблеске неба и свете яркого месяца на самой верхушке дерева среди сочной зелени. Тэхён вдруг громко охнул, цепляясь за твёрдую кору крепче, стоило когтистым пальцам удержать юношу от падения из-за соскользнувшей босой ноги.       — Я ведь просил тебя быть осторожнее, — посетовал оборотень, запыхавшись от быстрого бега. — Да и я могу сделать это для тебя, как ты…       — Но это я хочу сделать тебе подарок. Если тебе нравятся эти яблоки, — я получу их. А ты сам мне рассказывал о своём любимом яблочном пироге, — приподнявшись на носочках, юноша из всех сил потянулся, сразу же пошатнувшись. — Ох, чёрт!       — Но не ценой своего здоровья, детка, слезай.       — Нет, даже не подумаю.       — Тэхён.       — Лучше держи меня крепче, дорогуша.       Розовая пятка с силой упёрлась альфе в плечо, и Чон вскинул голову, отчётливо ощущая яркие пятна румянца. Меховые уши, дёрнувшись, опустились в смущении. Мальчишка забрался достаточно высоко, чтобы край белоснежного платья оказался слишком коротким, открывая вид на тонкое и обнажённое тело, что ничуть не смущало самого Тэхёна. Прочистив горло, с алыми скулами Чонгук, отворачивая отчаянно голову, сжал ноги омеги крепче. С полным восторга возгласом Ким подтянулся ещё выше, без труда срывая нужные яблоки, что пахли так необыкновенно хорошо. Омега с широкой улыбкой взглянул вниз, твёрдо стоя на раскидистой ветви и прижимая к груди свою добычу, даже не удосужившись схватиться за ветку.       — Эй, — лукаво протянул он. — Ты когда-нибудь видел падающую звезду, дорогуша?       Изумлённый оборотень порывисто воскликнул, так и не успев излиться громким недовольством, как мальчишеское тело рухнуло в когтистые руки с звонким и счастливым смехом.       — Видимо, мне удалось даже поймать одну из них.       Бесконечная ткань, казалось бы, была повсюду, путаясь в прикосновениях, и Чонгук насупился, с визгом омеги перехватывая свою ношу удобнее. Но улыбающийся мальчишка, клюнув мужчину поцелуем в уголок губ, ловко спрыгнул с сильных рук, чтобы увернуться и не быть вновь пойманным. Чем ближе приближался Чонгук в попытках поймать убегающего омегу, тем больше Ким расцветал хихиканьем, с трудом удерживая накинутый капюшон и спелые яблоки. Лишь на середине тропинки Тэхён замер и резко обернулся, вскидывая руку вперёд.       — Мои туфли! — в искреннем ужасе воскликнул он, наблюдая, как оборотень сразу же застопорился, навострив свои меховые уши. — Мои туфли остались у того дерева, Господи!       Без единого слова возражения и вопроса Чонгук, развернувшись на пятках, направился вглубь яблоневого сада, пока Тэхён, ярко улыбнувшись, вновь кинулся по тропинке прочь к деревянной ограде. Яркий лунный свет ласкал собой верхушки деревьев, переливаясь росой в тёмной траве. Мальчишка громко охнул, всё же зацепившись за подол накидки, запутавшейся между тонких ног, тот едва не рухнул вниз, роняя в траву только краснобокие яблоки.       С прищуром лазурных глаз Тэхён всё же вновь отыскал свою добычу, с недовольным бурчанием складывая ту в первый слой юбки, словно в корзинку, приподняв ткань. Когда вздох растворился в ночном воздухе, табун неприятных мурашек коснулся тела из-за непривычной и звонкой тишины, вынуждая поёжиться и в страхе оглянуться в тщетных поисках Чонгука. Но нечто иное зацепило взгляд мальчишки, что боязно прошёл по тропинке чуть дальше. Вдалеке на уже знакомый дороге стоял одинокой фигурой самый обычный фургон, чья дверь оказалась распахнута. Страх сковал собой сознание и тело, не позволяя двинуться. Единственный островок безопасности в виде чёрного автомобиля во мраке под сосновыми ветвями оставался недосягаем, может, это было и к лучшему. Группа мужчин высыпалась из открытого фургона, воззрившись в одном единственном направлении, вынуждая Кима похолодеть от устремлённых на него взглядов с полыхающей алой дымкой. Крик застрял колючим комом прямиком в горле, не позволяя вдохнуть. Тэхён не знал, сколько прошло времени, когда воздух наконец-то насытил горящие лёгкие, а фургон исчез, сменяясь абсолютно реальным теплом чужой ладони.       — Пойдём скорее, — тихо сказал Чонгук, стремительно увлекая за собой к единственной старой калитке, удержав найденные туфли в свободной руке. — Пойдём же, детка.

*

Pretty When You Cry — Lana Del Rey

      Холодный страх так и не желал отпускать юный разум, даже когда Тэхён, всегда жаждущий предложений, от которых невозможно отказаться, переступил порог офиса Аукционного Дома. Предложение Чонгука проскользнуть на его же собственную работу было невероятно заманчивым после стольких дней в белых и высоких стенах. Хоть тот момент, сравнимый с ночным кошмаром, когда судьба свела Кима с самим господином Мином и холодным стволом его увесистого глока, всё ещё отзывался в душе ярким страхом, мальчишка оставался слишком любопытным. Настоятельно сменив туфли на удобные и высокие сапоги, омега облачился в предложенный свитшот поверх платья, оставляя оборотня лишь в измятой футболке. Но подобный расклад нисколько не смущал собой Чонгука, что в приглашающем жесте распахнул перед омегой тяжёлую и обшарпанную дверь подвального этажа.       — Мне необходимо забрать только несколько бумаг, ты ведь будешь хорошим мальчиком для меня, верно, детка? Давай утолим твоё любопытство.       Противоположное крыло выглядело совершенно иначе и ещё более удручающе, из-за чего Тэхён, мелко закивав в согласии, поспешил за широким шагом оборотня, даже не думая отойти прочь. Лазурные глаза омеги в удивлении округлились, когда после нескольких арочных проёмов, скрытых прозрачными полосками плёнки, словно шторами, Чонгук неожиданно завернул за угол к небольшому сейфу, за несколько секунд раскрывая тот.       — Зачем нам это? — тихо спросил мальчишка, прижимаясь к широкой спине мужчины и смотря на пистолет в когтистой руке с ярким страхом, на что Чонгук лишь хмыкнул.       — Это не лучшее место для тебя, а, значит, нам необходимо иметь гарантию твоей безопасности, не так ли?       — Безопасности?       — Пойдём.       — Вы что… Без всего этого сюда не заходите?       — Не отставай.       С визуальной стороны планировка этого крыла Аукционного Дома совершенно не отличалась от другого, за исключением звуков, что становились всё громче. Это не были крики или просьбы о помощи, это звучало куда более пугающе, пронизывая животным страхом до самых костей. Громкие стоны, высокие завывания и вездесущие голоса ударили по перепонкам, стоило переступить порог большого и холодного помещения. Тэхён крупно вздрогнул, когда одна из полос плёнки, закрывающих вход, коснулась его взмокшего лица, прилипая. Здесь было холодно, влажно и абсолютно невыносимо, воздух наполнялся сладковатым и тяжёлым запахом, от которого стремительно набегала тошнота. Решётки клеток, казалось, находились повсюду, стены же состояли исключительно из камер, набитых существами, которых язык не поворачивался назвать людьми. Всё былое любопытство исчезло, сменяясь страхом и холодным потом вдоль позвоночника, Тэхён шумно вздохнул, задерживая дыхание и зажмуриваясь, позволив взять себя за руки, чтобы увести в самое пекло на растерзание собственных страхов.       — Это безумие, — шептал он. — Безумие, безумие, безумие.       Звуки наполняли собой помещение ужасающими громкими волнами, вынуждая время от времени зажимать ладонями уши. Грязный и бетонный пол имел вездесущие решётки, лишь посередине протягивалась полоса шириной с клетку для перемещения. В противоположном же конце этого замкнутого ада действительно стоял самый настоящий рабочий стол, заваленный многочисленными бумагами и различными папками, именно к нему и направлялся Чонгук, так и не выпуская длинных и мягких пальцев. Но по какой-то причине юный разум никак не желало покидать ощущение, словно бы оборотень был так недосягаемо далеко. Крепко сжав кулак свободной руки, в дрожи Ким сделал широкий шаг вперёд, ступая на бетонную полосу, с двух сторон от которой блестели в тусклом свете прутья клеток и дикие глаза пленников у самых омежьих ног в белоснежных сапогах.       Уже на середине пути, когда лёгкие обожгло от нехватки кислорода, Тэхён неожиданно издал громкий и пронзительный вскрик, из-за чего запертые омеги излились воплями только громче. Цепкие руки, внезапно появившиеся сквозь нижние прутья, яростно вцепились в белоснежные сапоги, одичало утаскивая мальчишку за собой и вынуждая того рухнуть грудью на грязный бетон. Липких прикосновений становилось всё больше, те стремительно поднимались по обнажённой ноге вверх, пока солёные слёзы жгучего страха заволокли собой бушующую лазурь, и Тэхён взвизгнул, впиваясь аккуратными ногтями в грязный пол. Всё происходящее длилось не более нескольких секунд, но Ким ясно ощутил, как реальность стремилась покинуть сознание, пока не раздался оглушающий выстрел, с которым исчезло всё на долгие и тёмные минуты.       Лишь позже мальчишка, крупно дрожа и кутаясь в большой и тёплый свитшот, без единого возражения принимал мягкую и нежную заботу, позволяя обработать каждую ссадину, даже в слишком смущающих местах без намёка на румянец. Тэхён икнул, сводя колени вместе, как только влажный ватный шарик исчез с кожи, так толком и не пригодившись. К необыкновенному счастью для Чонгука произошедшее обошлось без капли крови, но с ярким и звучным страхом внутри сознания для притихшего омеги, как и для самого оборотня. Взъерошенный Тэхён глухо стучал зубами, утопая в родных и крепких объятиях.       — Я здесь, — ушную раковину коснулся собой тихий шёпот, сменяясь лёгким и долгим поцелуем в ворох пшеничных локонов. — Я рядом.       Всю дорогу до своего же дома Чонгук проклинал весь мир, самого себя и чёртову судьбу, что никак не желала позволить просто сделать вдох. Насколько бы ни был чётко продуман план, тот обязательно шёл под откос, а звёзды и не думали показывать верный путь, уберегая от напастей. Вместо спокойного и размеренного вечера, всё обернулось едва ли не бедствием. Чонгук винил себя, терзал и испепелял изнутри, не имея ни единого сожаления об пули, что всадил меж блестящих глаз обезумевшего омеги по ту сторону решётки. Подобное являлось обыденной ситуацией, именно поэтому каждый входящий в это крыло обязательно имел при себе оружие. Но ничего не считалось нормальным, когда дело касалось любимого человека. Если бы только он не посмел отвернуться и на секунду, если бы только…       — Милый, — подал тихий голос Тэхён, мягко сжимая руку оборотня на рычаге коробки передач. — Кажется, к нам гости.       Неожиданный гость действительно оказался прямиком у подъездной дорожки, Консильери выглядел дружелюбно и тепло, несмотря на рассветное небо и такой ранний час. Аккуратно припарковавшись неподалёку от автомобиля Консильери, Чонгук уже хотел выскочить на прохладный утренний воздух, чтобы узнать о причине внезапного появления того, как замер, в неверии впиваясь в отражение зеркала заднего вида. В открытые ворота вальяжно въехал ещё один автомобиль, а Намджун подобрался, полностью растеряв былую мягкость во взгляде. Желваки заходили на лице того, и Ким крепко сжал челюсти, делая шаг навстречу действительно нежданному гостю. Вцепившись взглядом в отражение разворачивающейся картины, Тэхён с ужасом осознал, что теперь в салоне находился совершенно один, хоть происходящее по ту сторону оставалось прекрасно слышным, благодаря приоткрытым окнам.       — С кем я имею честь вести беседу? — холодно поинтересовался Намджун у мужчины, выпорхнувшего из салона с яркой улыбкой, который, вытерев руки о пиджак, протянул ладонь хмурым оборотням, но так и оставаясь проигнорированным. Кончики пальцев Консильери скользнули за край куртки, обласкав грубую кожу кобуры. — Полагаю, Вы недопустимо находитесь на частной территории, а в подобный час… Видимо, Вы довольно бессмертный, господин?       — Господин Квон, господа! Позвольте мне представиться, — как ни в чем не бывало гость вытащил из внутреннего кармана пиджака узкую полоску визитной карточки, вновь протягивая ту мужчинами. — Я — журналист Квон Сон, наверняка вы были наслышаны обо мне, я работаю на парочку громких издательств. Большая удача, что мне удалось поговорить с вами вот так с глазу на глаз. Потрясающе! Мне хотелось бы встретиться с представителем семьи Мин, а лучше с самим членом семьи. И, как можно видеть, сегодня явно мой день.       — Что Вам нужно, господин Квон?       — Я владею информацией, которая точно придётся по вкусу такой семье, как ваша.       С рваным и сиплым вздохом Тэхён дёрнулся всем телом, с ужасом опуская взгляд на собственную юбку, край ткани которой разошёлся в стороны из-за слишком сильной хватки длинных пальцев.