Ch. 22
20 декабря 2023 г., 16:19
God Knows I Tried — Lana Del Rey
— Минни! Заливистый смех вонзился в стены пустого зала с громким топотом двух пар ног. Белоснежный подол платья закружился вокруг порозовевших колен, и громкий визг вспыхнул фейверком, когда улыбающийся Чимин, стиснутый в крепких объятиях, оказался приподнят над полом. Тёплые ладони с нежностью сжали мягкие щёки омеги, и юный оборотень, едва вновь ощутив деревянный пол под босыми ногами, оставил на кончике носа Тэхёна звонкий поцелуй. Каждая встреча с этим мальчишкой становилась для Чимина всё более и более желаннее, долгожданнее, а ночи в пустой постели казались самым тоскливым временем. В этом ещё угловатом, долговязом создании оборотень находил самого себя с чётким ощущением алой шерстяной нити на собственном безымянном пальце. Невозможно нежное чувство близости и родства наполняли по самую макушку как юного оборотня, так и самого Тэхёна, чьё сердце билось в унисон сердцу своего настоящего лучшего друга. — Я так скучал, ты не представляешь! — Поэтому ты не вернулся домой ночевать? — розовощёкий Чимин с озорством прищурился и обхватил юношу в объятия вновь, стоило тому повиснуть на шее оборотня, забавляясь. — Эй, ты такой засранец, а твои красивые и голубые глаза совсем тебя не оправдывают. — У меня есть для тебя один секрет, — лукаво зашептал прищуренный Тэхён. Забавляющийся мальчишка сочился озорством, словно бы светился изнутри. — Это очень большая тайна. — Такая большая, что её видно из-под воротника твоего платья? — Эй, там ведь платок, — насупившись, светловолосый юноша в растерянности осторожно выбрался из объятий, аккуратно коснувшись собственной шеи, где не было и следа от шёлкового платка, что ещё недавно самолично и с любовью повязал Сокджин. — О, нет. Нет, не смотри! Пылкий румянец сразу же окрасил лицо омеги, и Ким вспыхнул, подобно спичке, прижав взмокшие ладони к щекам, пылающим жаром смущения. Тот мелко закивал на немой вопрос хитрого ушастого, что игриво вскинул брови и толкнул языком щёку, вынуждая мальчишку совсем погрязнуть в робости. Боги, он был для собственного лучшего друга раскрытой книгой, какой кошмар. — Ага, — пролепетал Тэхён и громко взвизгнул, стоило когтистым пальцам вновь предпринять попытку забрать его в крепкие объятия. Схватив длинную юбку в кулаки, с ярким смехом омега кинулся прочь из зала, убегая со всех ног на второй этаж с отчаянным скольжением хлопковых гольф о деревянный пол, чтобы скрыться от дерзкого преследования в своей комнате. Было неимоверным облегчением оставить весь страшный мир за пределами стен родного дома, наконец-то ощутив себя в звенящей безопасности. Даже если подобного настроения никто не разделял из оборотней, Тэхён оставался счастлив упасть в объятия своего лучшего друга, позабыв в них самого себя. Комната, встретившая юношу свежестью и ароматом новенького цветочного букета, отозвалась в глубине юного сердца приятным трепетом. Мальчишка, едва дверь закрылась за узкой спиной, с разбега ринулся вперёд, чтобы с натужным стоном пружин и собственным визгом прыгнуть на мягкую постель. Вихрь мельчайших пылинок закружился в танце в сладковатом воздухе среди солнечного света, подобно первым декабрьским снежинкам. Яркая улыбка, наполненная влюблённым блаженством, расцветала на красивом лице юноши, что со вздохом перевернулся на спину, раскидывая руки в стороны. Ещё никогда любовь не окутывала настолько сильно, не опьяняла и не окрыляла так отчаянно, словно ударяя по лицу наотмашь. Отголоски ночных ласк всё ещё блуждали на коже приятным шлейфом удовольствия. Мягкие подушечки пальцев лениво обласкали собой трепещущие закрытые веки, зацепив самыми кончиками ногтей длинные ресницы. Те щекотали собой, как и фантомные ощущения влажных поцелуев, которые ещё совсем недавно не оставляли и шанса задержаться в живых. Припухшие губы, покрытые свежими корочками укусов, послушно раскрылись под невесомым давлением, позволяя чуть надавить на себя, размазывая тонкий слой ягодного бальзама. Яркие метки, словно цветочные бутоны полевых цветов, с щедростью украшали собой тонкую шею юноши, исчезая под белоснежным воротником платья, украшенного тонким и изысканным кружевом. Тэхён был без ума от меток, как и от приятной боли, которая возникала короткими и колючими вспышками, когда на синяки приходилось любое давление. Сглотнув, румяный мальчишка нетерпеливо скользнул тонкими пальцами ниже, останавливаясь только у самых бедренных косточек, с нажимом уверенно накрывая мягкую плоть под белым хлопком. Редкие приглушённые голоса оставались прекрасно слышимыми по ту сторону комнаты, как и чужие шаги, смех и присутствие. Кончик розового языка смочил приоткрытые губы. С короткой волной дрожи зарождающегося возбуждения розовые колени прижались друг к другу, зажав между бёдрами и узкую ладонь, что накрыла собой горячий, но ещё мягкий пах. Отголоски приятного удовольствия отзывались в трепещущем теле некоторым теплом, дразня собой и соблазняя. Через сколько бы сокрушительных кругов наслаждения юноша ни проходил, голод продолжал таиться в глубине солнечного сплетения, и Тэхён оставался совершенно бессильным перед борьбой с подобным аппетитом. До боли прикушенная губа ничуть не отрезвляла сознание, стремительно утопающее в тягучем желании. Мальчишка терялся в нём, как и в собственной любви, не имея и малейшего понятия, как же заполнить ту чёртову бездну в глубине души. Новая волна колючих мурашек вынудила руки вновь раскинуться в стороны, а голубые глаза распахнуться с шумным вздохом, когда мягкие бёдра приподнялись над постелью и ноги вскинулись вверх, вытягивая носочки к потолку изысканного балдахина. Белоснежное платье собралось комом на мягком животе, вздымающемся от тяжёлого дыхания. Лёгкое дуновение ветра из приоткрытого окна приятно обожгло обнажённую кожу, оставляя за собой шлейф удовольствия для ягодиц, всё ещё покрасневших с бурной ночи. — Минни! — громкий вскрик потонул в настоящем испуге и смущении. С щелчком круглой ручки дверь внезапно распахнулась в порыве взбудораженного Чимина, что влетел в комнату, подобно вихрю, едва омега на постели смог опустить свою юбку. Яркий смех давно стал чем-то совершенно привычным в этих стенах, наполняя те настоящей жизнью. Комок из тел крепко сплёлся в объятиях в ворохе одеяла, изливаясь взбудораженным щебетом и хихиканьем. Если за подобную жизнь приходилось бороться, то Тэхён принимал такие условия без капли сомнений. Сочный поцелуй расцвёл на мягкой щеке Чимина, и меховые уши того дёрнулись, а хвост хлёстко ударил по лоскутному одеялу. — Я больше никогда не оставлю тебя так надолго, — в чувствах пылко выпалил мальчишка, снова сжимая лучшего друга в медвежьих объятиях. — К чёрту секс, когда есть это. — Ты мне льстишь, дорогуша. Чуть отстранившись, но так и не выпуская тонкое тело из когтистых рук, юный оборотень лукаво прищурился на сияющего омегу. — Ты куда лучше, Минни, чем эти пять минут секса. — Так… Нашего популярного мужчину, похитителя юных сердец, хватает лишь на жалких пять минут? Игриво шлёпнув друга по плечу, Ким резко сел, фыркая от рвущегося смеха. — Я не это имел в виду! — Так слухи врут… — Минни! — Ах, никому нельзя верить в этом проклятом мире! — ловко соскользнув с постели, взъерошенный Чимин с улыбкой покружился, из-за чего длинный и пушистый хвост мягко обнял его, обвивая. Со звонким щелчком языка ушастый ловко увернулся от цепких человеческих рук и вприпрыжку направился к большим окнам, чтобы раскрыть те настежь. — Давай же впустим в эту комнату немного жизни, иначе мы так и погрязнем в этих глупых слухах. — Я ничего такого не говорил, — щелчок, что пришёлся на кончик мехового уха, застал юного оборотня врасплох, и тот резко обернулся на виновника пропущенного удара сердца. Тэхён сиял ярче июльского солнца. — Это были прекрасные бесчисленные минуты. Множество минут! — Часы, да? — Вся ночь. — Напролёт. До рассвета. Ах, смотри, там Намджун! Оказавшись настойчиво развёрнутым к раскрытому окну, изумлённый Чимин едва поймал реальность за длинный кончик хвоста, сжав деревянную оконную раму, чтобы удержать напор мальчишки, который вот-вот был готов перевалиться через край от чрезмерного счастья. Узкая ладонь то и дело мелькала перед лицом оборотня, и тот хлопнул ресницами, воззрившись на мужчин посреди сада на узкой каменной тропинке. Сокджин явно остался в Доме, пока остальные оборотни намеревались покинуть территорию далеко не через главные ворота. От тёплого и абсолютно влюблённого взгляда Консильери, светлое лицо расцвело сочными бутонами румянца, и ушастый смутился, словно бы в самый первый раз. Бойкий мальчишка по правую руку же ничуть не смущался пылких проявлений чувств, утопая в собственной любви, как и сам Чонгук, замерший посреди сада, не смея отвести опьянённого взгляда от строптивого возлюбленного. — Эй! Стоило только поманить пальцем, как Чон, на мгновение обернувшись к Консильери, чтобы получить отмашку, широким шагом уверенно направился к стене дома в поисках любой возможности забраться наверх. — Спасёшь свою прекрасную принцессу из высокой башни? — упираясь руками в нижний край рамы и закрывая собой возмущённого мальчишку, с лукавством поинтересовался Чимин. Старая деревянная решётка для цветов и плюща, что обнимала собой угол эркера, подошла как нельзя лучше. Несмотря на всю хлипкость конструкции, та легко позволила с долей неловкости взобраться по себе, лишившись лишь одного крохотного участка решётки. Бесконечный плющ путался под крепкой хваткой, дразня кожу, тот словно бы пробирался под одежду и в саму душу, как и пылающий взгляд одного светлого создания. Со сцепленными зубами Чонгук схватился за подоконник под отчётливый треск дерева. Родной сливочный аромат сразу же окутал опьянённое сознание, а любимые объятия обхватили напряжённое тело мужчины, пока длинные пальцы отчаянно сжимали в кулаках грубую кожу куртки, подтягивая оборотня всё ближе для самого сладкого поцелуя. Медленная, изнывающая в неспешном наслаждении ласка казалась намного более приятной, чем глубокие и короткие поцелуи, та неторопливо сминала истерзанные губы вновь и вновь без возможности насытиться. Румяный мальчишка чётко ощущал, как колючая дрожь зарождалась под коленками, а тело слабело от переполняющей его любви. Звонкий поцелуй коснулся кончика носа оборотня прямиком в то время, когда круглая дверная ручка вновь пришла в движение, являя на пороге разъярённого Сокджина. — Вы — чёртовы паршивцы! Немедленно все прочь отсюда! — громогласно воскликнул оборотень. — Все прочь, чёрт вас подери! Как бы Чонгук, веселясь, ни стремился быстро спуститься, решётка, как на зло, не желала поддаваться крепкой хватке, а плющ путался между пальцами, пока ноги соскальзывали с очередного переплетения конструкции. Пылающая наигранным гневом фигура внезапно оказалась перед хихикающими омегами, оставив тех позади. Перегнувшись через край окна, Сокджин настойчиво отцепил левую руку Чонгука от решётки, вынуждая того с глухим ругательствами рухнуть вниз прямиком на пышные цветущие кусты. Сочные бутоны обняли собой крепкое тело оборотня, который явно оказался полностью потерян в реальности, так и не сводя с белоснежного вороха осоловелого взгляда с шумным вздохом и абсолютно пьяной улыбкой. Боли не чувствовалось вовсе, да и высота не была так страшна, только душа изнемогала от любовного дурмана лазурных глаз. Стрельнув хмурым взглядом в улыбающегося Консильери, с кокетливо прикушенной нижней губой Сокджин расцвёл робким румянцем и хмуро взглянул вниз, громогласно цокнув. Деревянные рамы вдруг закрылись, оставляя для игры ветра лишь часть лёгкой гардины, случайно оставленной между частями большого окна. Стоило только уже после перебраться через ограду белого Дома на заднем дворе, а ногам — коснуться примятой травы, как измученная душа сразу же рухнула в пропасть, и Чонгук тяжело вздохнул, нехотя отпуская холодные прутья. Принятое утром решение отправиться в Дом раздельно, прибегая к разным путям, сыграло на руку, оставляя оборотней незамеченными как для постояльцев, так и простых зевак. Воспользоваться услугами такси для Сокджина не было чем-то необычным, особенно в целях сопровождения одного из своих птенцов. Таким образом, разделившись у сквера неподалёку от дома самого Чонгука, каждая пара прибегла к своему пути, договорившись о встрече у ворот белого Дома в два часа пополудни. Теперь же Намджун и его нерадивый щенок должны были хорошенько прогуляться, чтобы добраться до своего автомобиля, оставленного на перехватывающей парковке. Подобные меры предосторожности обещали свести нежелательные последствия к минимуму, как и контакты двух совершенно разных кругов волчьего мира. Настроение медленно, но верно портилось. На короткое мгновение позволив слабости взять вверх, притихший Чон коснулся тяжёлой головой крепкого плеча Консильери, пока шаг оставался ленивым и неспешным. Когтистые пальцы сжали угловатое плечо щенка, а на пухлых губах Намджуна расцвела добрая и мягкая улыбка. Вид родных и излюбленных ямочек приносил лёгкую боль в солнечном сплетении. Ещё никогда в жизни Чонгук не чувствовал себя настолько виноватым перед этим человеком. Если бы только он был более осмотрительным, трезвым в собственных размышлениях и чувствах… — Ну, что же, ты попал в ту ещё передрягу, малыш, — остановившись посреди тропинки, Чонгук вдруг оказался в крепких объятиях, ничуть не противясь этому. Прохладный ветер, наполненный отдалёнными цветочными нотами, ласкал собой взъерошенные локоны. Слабость являлась неотъемлемой частью души каждого из живых существ, и Чон не знал никого, кто стыдился бы подобного. Намджун прижался щекой к уху щенка, мягко поглаживая того по острым лопаткам. — Ты устал, Гу, я знаю. — Чертовски устал, — невнятное бормотание потонуло в плече. С тяжёлым вздохом веки младшего оборотня затрепетали и закрылись. Колючий комок раздирал горло непролитыми слезами. — Почему всё происходит именно так? Это довольно нечестно по отношению ко всем нам, почему другие… Другие просто живут. Я тоже хочу просто жить. — Это адская жизнь для всех нас, щенок. — Иногда ко мне приходит мысль, что это всё какое-то безумие, — с едва слышным всхлипом Чонгук вжался в крепкое тело сильнее. Мягкая ткань джемпера Консильери оказалась с яростью стиснута в кулаках до побелевших костяшек. — Пока другие наслаждаются чувствами друг к другу, бьют посуду в ссорах и выбирают будущий дом для совместной жизни, мы же должны прятаться по углам, словно кто-то всегда и везде стоит над нашими душами. Это больше, чем адская жизнь, это и не жизнь вовсе. — Не существует ничего, чего бы нельзя было исправить, — широкая ладонь легла в нежности на тёмную макушку, поглаживая. — Никто не исправил ситуацию дяди, его растерзали на площади перед веселящейся толпой, словно он был никем. А за что? За проклятую любовь! — Другое время и другие нравы. Безусловно, это было ужасно, но он — не ты, вы — две совершенно разные души и судьбы. Я верю, что ты пришёл в нашу семью совершенно не случайно. Верю и верил. Разве корзинка с крошечным тобой, оставленная на пороге одним дождливым вечером, могла оказаться лишь корзинкой? Ничего не делается просто так в наших жизнях, Чонгук. Робкая улыбка коснулась дрогнувших губ младшего оборотня, и тот чуть отстранился, всё ещё оставаясь в объятиях. Скопившиеся за всё это время эмоции наконец-то нашли выход, освобождая душу Чонгука от одного груза. Даже если дышать от подобных тяжёлых мыслей всё ещё оставалось трудно, нечто в глубине души не желало терять надежду под натиском совершенно дерьмовых обстоятельств. Если кто-то несколько месяцев назад сказал бы наследнику семьи Мин, что здесь и сейчас тот окажется на подобном перепутье событий, Чонгук просто бы сожрал умника с потрохами, не побрезговав. — Я лишь не хочу бояться собственного счастья, — почти неслышно проговорил он. — Каково целовать своих возлюбленных у всех на виду, прикасаться к ним и не бояться потерять? Намджун сжал предплечья своего щенка, заглядывая в его лицо, слегка покрасневшее от невыплаканных слёз. — Мы — не другие, Чонгук. Наша любовь не отличается от твоей, любовь и есть любовь. Она везде и во всех нас, в каждом чёртовом сердце, но если кто-то остаётся к этому слеп, то это лишь его проблемы. Твои чувства — правильные. — Я… Если бы я н— — Поверь, твой дрожащий возлюбленный способен постоять за себя и без твоей помощи. Он — сильный молодой человек с острыми зубами и великолепным умом. Бежать от чувств к этому созданию абсолютно глупо. Да, мы с твоим отцом когда-то говорили совершенно обратное, уверяли тебя в глупости происходящего, но единственными глупцами были лишь мы. Мы с твоим отцом желали защитить тебя, подарить счастливую жизнь. Но твоя жизнь уже самая лучшая, а любовь — самая чистая. — Вы были так огорчены. — Мы не были готовы, малыш. В один день ты рисуешь ладонями на белых стенах рабочего кабинета, в другой же день ты во всю борешься за свою любовь. Дети действительно чертовски быстро растут. Бегло утерев манжетами влажные глаза, поникший Чонгук чуть приободрился, а меховые уши того дёрнулись, приподнимаясь. — Ты не один в этом проклятом мире, Гу, и никогда не будешь. Мы всегда рядом с тобой, готовые бороться плечом к плечу. — Верно, — сиплый шёпот вынудил брови Намджуна подняться очаровательным домиком. Оборотень вновь притянул нерадивого щенка в крепкие объятия, насыщая лёгкие родным ароматом. — Не существует того, с чем бы мы не справились. Нам нечего страшиться, всё подвластно для нас, даже совершенно глупые оборотни, жаждущие наживы. — Ох, они явно будут гореть в Аду. — Но, Гу, кое-что всё же остаётся для нас некоторой опасностью, — лукавый отблеск коснулся чайных глазах Консильери. — Настоятельно советую тебе несколько дней не попадаться на глаза господину Киму. Дружеский совет. Меховые уши пристыженного младшего оборотня дёрнулись и опасливо прижались к тёмной макушке вновь под мягкий смешок. Большие и тёплые ладони обхватили горячее от румянца лицо Чонгука, огладив большими пальцами скупые влажные дорожки. — В следующий раз просто воспользуйтесь подушками между изголовьем и стеной, и, пожалуйста, не украшай шею этого мальчишки такими яркими бутонами следов. Сокджин долго засыпает, а ещё имеет отличное зрение и невыносимый характер, так что… Прошедшей ночью ты и твой возлюбленный собрали целое неосмотрительное бинго. Несмелый смех вырвался из горла Чонгука, вызывая в душе Намджуна необыкновенное облегчение, плечи того сразу расслабленно опустились, а прикосновения наполнились ещё большей нежностью. Когтистые пальцы щёлкнули щенка по кончику влажного носа, из-за чего Чонгук в смущении поспешил утереть тот, расцветая всё более уверенной и яркой улыбкой. — Мы старались. Всю свою жизнь Намджун оставался уверен, что если плохой парень не был способен на чистые и постыдные, как вокруг твердили ненавистные голоса, эмоции, то он попросту был никем иным, как трупом. — Пойдем-ка, щенок, нам следует хорошенько привести себя в чувства.*
— Пожалуйста, Ваш личный идентификационный номер, господин. Раздосадованно фыркнув, Чимин перекинул добротную кожаную сумку-почтальонку вперёд, закопошившись в той в поисках своей личной карточки. Ненавистный кусок пластика имел злостную привычку забываться в различных самых неожиданных местах. — Ох, чёрт, — пробормотал он, тщетно разгребая абсолютно ненужные мелочи. Бесчисленные фантики от фруктовых леденцов, забытые бумажные салфетки, монеты, блокнотные листы и целая горсть совершенной несуразицы. — Но я ведь бываю здесь почти каждый день, Филл, неужели ты не можешь пропустить меня без этого идиотского куска пластика? — Таковы правила, господин. — Пусть пройдёт по моему, — тонкий писк вонзился в слух, и кончик светлого хвоста заходил из стороны в сторону под длинным и тонким тренчем. Счастливая улыбка расцвела на пухлых губах от одного только вида статного и улыбающегося Намджуна, что так обезоруживающе пользовался своими очаровательными ямочками. — Всё в порядке, Филл, этого господина я беру на себя. В следующий раз он непременно не оставит свой пропуск на комоде в прихожей. — Ох, я ведь н— — Ключи от верхних кабинетов, пожалуйста, Филл. Ловко выцепив когтистыми пальцами предложенную ручку, Намджун оставил в увесистой и потрёпанной книге несколько размашистых подписей. Бесцветным пятном Филл, будучи кадровым работником за стеклом крохотного кабинета на первом этаже, наблюдал за яркой переменой эмоций на лице Пака. Уголок губ мужчины дёрнулся, и он смущённо потупил взгляд. Множество мониторов с разнообразными картинками мелькали за спиной, обтянутой тканью форменного пиджака. — Благодарю, господин Ким и госп— — Хорошего дня, Филл. Едва завернув за угол холла, чтобы направиться к лифтам, как взбудораженный Чимин едва ли не подскочил на месте, стремясь поспеть за широким шагом забавляющегося оборотня. Нерадивый ушастый юноша, чьи округлые глаза имели цвет липового мёда, всегда представлял собой некий суматошный вихрь, приправленный растерянностью и крайней упёртостью в своих убеждениях. Он был обладателем чистого и доброго сердца. Никто из его двух возлюбленных, сколько бы они всё вместе ни прожили лет под одной крышей, так и не смогли понять, как в этом небольшом тельце могли уживаться столько противоречий. Меховой хвост дёрнулся под тренчем, и Чимин взвился на месте, стоило только в своём собственном хаосе почти что наступить возлюбленному на начищенные ботинки. Блестящие сталью двери лифта медленно закрылись, небольшое пространство сразу же наполнилось навязчивой мелодией. Маленький хаос, имеющий два светлых меховых уха и чайные глаза, вдруг затих и обмяк, стоило сильной руке обвить талию того, прижимая к крепкому телу и успокаивая. — Дыши, моя радость. Всё в полном порядке. — Я правда снова забыл свою карточку на комоде в прихожей? — поникший ушастый воззрился на Консильери из-за плеча, сейчас же больше походя на трёхцветного котёнка, чем на большого и грозного волка. — Утро было бурным, Минни, всё хорошо. — Значит, забыл. — Для этого всего у тебя и Джинни есть я. — Вот бы ты мог ещё и посещать дантистов за нас, — мечтательно произнёс мальчишка, запрокинув светлую голову на мужское плечо, зажмурившись. — И ходил бы за нас в супермаркеты по воскресеньям… — А как же вы? — мерный рокот родного голоса убаюкивал. Когтистые пальцы невесомым грузом легли на обнажённую и чистую шею, легко огладив ту и щёлкнув по острому кадыку. — А мы, — на выдохе проговорил юный оборотень, выпорхнув из открытых дверей лифта словно бы бабочка из золотистой клетки. — Будем любить тебя ещё сильнее, дорогуша. Оказавшись вновь в сильных руках возлюбленного, улыбающийся Чимин заполучил ласковый щелчок по кончику носа. — Я счастлив видеть вас с Тэхёном вместе, — в искренности поделился Намджун. В это утро мало кто обитал в тоскливых офисных коридорах, заполучив выходной день в своё распоряжение и оставив шумную парочку наедине с мыслями. Жёлтый конверт, спрятанный во внутреннем кармане куртки, казалось, мог бы оставить ожог на коже и через плотную ткань одежды. Изо всех сил Намджун старался сиять улыбкой ярче для своих возлюбленных и мира по ту сторону его черепной коробки. — Друзья — это изумительно, сокровище. Думаю, вы отлично дополняете друг друга, в любом случае вчера, когда наш щенок карабкался за поцелуем по цветочной решётке, вы с Тэ-Тэ действовали одной командой. Это прекрасно. — Я люблю этот Дом и люблю этого мальчишку. Мне кажется, есть нечто в этом месте такое… Странное, заставляющее расцветать тебя самого и цветы в саду как никогда ярко. Пробирает до мурашек, правда? Медовые глаза в обрамлении тёмных ресниц на мгновение превратились в полумесяцы от яркой улыбки. — Это всё Джинни. — Конечно, во всём этом есть и его безграничная заслуга. Такого не было до его появления. Знаешь, милый, — небольшая ладонь накрыла когтистые пальцы, что сжимали дверную ручку. В нерешительности ушастый мальчишка замялся, терзая мягкую губу кромкой острых зубов. — Раз мы говорим о Джинни, то я действительно очень долго думал над его словами, они правильные, но совершенно не работают для нас. Что бы ни происходило вокруг Тэхёна, кажется, мы абсолютно бессильны в изменении его восприятия этого мира. Он нашёл здесь свой приют. Прошедшим поздним вечером, когда после ужина мы отправились в сад, Сокджин разжёг большой костёр на поляне. Мы пили фруктовое вино, плели цветочные венки и танцевали всю ночь напролёт. — Вы целовались, верно? — лукаво поинтересовался Намджун, чуть склонившись ближе к зардевшему оборотню. — Немного, — проблеял тот. — Но не это венец моих мыслей. Когда ночь стала совсем непроглядной, мы зажгли фонари, а Джинни развёл большой костёр, вокруг которого было так потрясающе танцевать, крепко держа за руки друг друга. Колючая трава щекотала босые ступни, а вино согревало изнутри. Мы прыгали через огонь, смеялись так счастливо, преодолевая костёр вновь и вновь. Я никогда не видел столько света в голубых глазах этого мальчишки, столько беспечной и сладкой любви, надежды и наслаждения. Он был таким живым, Джунни, держа нас за руки. — Тэхён не желает покидать этот мир, я знаю это. — А я не могу его отпустить, как Джинни, как и… Мы все. Я не могу вызывать негативные мысли у того, кто не видит ничего, кроме своей цели. Намджун, никто из нас не может броситься под мчащийся поезд, чтобы остановить его. От неожиданного горячего дыхания у своего лица, юный оборотень прикрыл веки, затрепетав. Тело Чимина напряглось, словно натянутая струна. Хриплый шёпот коснулся ушной раковины: — Если мы не можем подействовать на какого-то нерадивого мальчишку, ты предлагаешь переключиться на супруга Вожака — второе зло в нашей истории, да, детка? Если исчезнет Хосок, исчезнет и сама проблема, все будут спасены, не так ли? — А кто… К-кто тогда первое зло? — Любовь, конечно же, сам Тэхён. Или же ты предлагаешь убить двух зайцев чем-то одним, сокровище, раз мальчишка не желает поддаваться? Избавиться от Тэхён и Хосока одним точным выстрелом. Бам. — У нас нет возможностей насильно спрятать его в синей бочке на одном из рейсов в человеческий мир! — Поэтому ты решил убить супруга нашего Вожака, избавиться от него? — Нет! — в испуге воскликнул Чимин. — Н-нет, я… Крупно вздрогнув от алого блеска в родных глазах, испуганный юный оборотень ввалился в небольшой кабинет, полный мониторов, но не имеющий ни единого окна. Сердце пропустило удар от волны жгучего адреналина, а ладони взмокли, стоило только горячему дыханию вновь коснуться бледного лица, сменяясь любовным поцелуем на мягкой щеке. Безусловно, Чимин доверял свою жизнь каждому из возлюбленных, не страшась острых зубов и животных обличий тех, он любил их, как любят только отчаянные безумцы. Лишь иногда холодная волна страха всё же окутывала собой, стоило вспомнить всю рокочущую опасность в этих существах, но как бы медовая радужка Намджуна ни сияла яркой алой дымкой, тот никогда бы не причинил боли. Как Чонгук никогда бы не стал причиной горьких слёз своего возлюбленного. Откинув сумку на стол, Чимин грузно опустился в соседнее от старшего оборотня кресло, оставляя на плече того прикосновение сухих губ. Свет погас, а экраны вспыхнули картинками содержимого злосчастного жёлтого конверта, вынуждая глаза оборотней округлиться в ужасе. Квон оказался прав, а мир — тем ещё дерьмовым местом. Как и говорил журналист, все материалы имели место быть, и в них чётко прослеживались две до боли знакомые фигуры в различных обстоятельствах и локациях. Даже если изображение имело большую зернистость и отвратительное качество сьёмки, силуэты оставались с трудом узнаваемы для взгляда близких людей, но это ничуть не уменьшало страха, что любой глупец мог бы воспылать фантазией, доведя картинку до полного абсурда. Мягкие пальцы крепко сжали широкую ладонь. В недоумении Чимин не смел отвести от изображений изумлённого взгляда. Старательно выстроенный воздушный замок из розовых облаков рушился на глазах, но никто не был в силах противодействовать этому. Так ощущалось абсолютное бессилие, сколько бы власти ни находилось в руках. — Кто-нибудь ещё видел это дерьмо? — сипло спросил мальчишка. — Нет, — голос оборотня дрогнул. — Но мы ни черта не знаем о количестве копий этого абсурда. Если судить по информации, которую мне удалось найти, то журналист жил в однокомнатной квартире на окраине и перебивался редкими статьями в захудалых изданиях. Жил на сбережения. Ничего больше, но… — со стоном Намджун откинулся на спинку кресла, с силой растирая руками лицо. Утробный рык наполнил собой небольшую комнату. — Ох, Боги, я так надеялся, что это всё просто глупая фальшь. Как этот ублюдок только смог подобраться настолько близко?! — Главное сейчас то, что он больше не будет нам докучать, — тяжёлый вздох выскользнул из грудной клетки. — Это его квартира или же съёмная? — Квартира находится в его собственности, как и машина. Банковские счета почти пусты, долгов нет, семьи тоже. Может, имеется внебрачный ребёнок, но это никак к нам не относится. — Прекрасно. Гудящая голова Намджуна, наполненная тяжёлыми мыслями, медленно повернулась в сторону юного оборотня. — Что? Не смотри на меня так, — с ярким алым отблеском в темноте помещения Чимин насупился, притворно возмущаясь, слегка пощекотав тыльную сторону чужой ладони кончиками когтей. — Мне было бы довольно грустно портить имущество какой-нибудь милой старушки, владелицы дома, знаешь ли. Оставь этот лакомый кусочек и для меня, я тоже хочу повеселиться. Трезвая мысль о наличии копий подобных абсурдных доказательств связи наследника семьи Мин и человеческой омеги никак не желала оставлять душу Намджуна в покое, нечто холодное ютилось под рёбрами, медленно наполняя сознание тревогой. Консильери не мог поверить собственным глазам, как и вновь ощутить землю под ногами. Реальность стремительно смазывалась в сюрреалистичное пятно, и Намджун не желал ничего больше, как исчезнуть из этого проклятого мира хоть на несколько часов. Несколько незатейливых манипуляций и доказательства превратились только в чёрно-белый шум, больше не имея ни картинки, ни звука. Дисковод лениво выплюнул серебристый диск, и тяжёлый вздох сорвался с сухих губ. Намджун с силой сжал переносицу, растирая ту подушечками пальцев. Чем больше решалось проблем, тем, казалось, их становилось лишь больше. Консильери, как помощник семьи и самого Вожака, не мог преподнести Хосоку поддельный вариант материалов, переданных журналистом. И дело было вовсе не в доверии, а в тонких нотах аромата самого Квона, которые хранили на себе его вещи. Волчье обоняние и в человеческом теле работало прекрасно, даже слишком, принося довольно много проблем.*
По какой-то причине появиться на пороге белого Дома без букета свежайших цветов Юнги считал абсолютно невозможным. Узловатые пальцы Вожака путались в длинных лентах пудрового банта, обнимающего собой охапку нежных цветов, пока сам Юнги почти не мог найти себе место перед резной и белой дверью. Звонок наполнил прихожую звонким звучанием птичьих песен, пока собственное отражение оборотня то и дело мелькало в узких окнах по обе стороны от двери. Светлые, словно пшено, волосы оказались поправлены, и в настоящем волнении Вожак переступил с ноги на ногу, обернувшись с беглым взглядом на пустую улицу. Волна незатейливой мелодии фурина ласково коснулась слуха. — Господин Мин? — едва сдерживая рвущееся изумление, на выдохе произнёс Сокджин, стоящий на пороге, поспешно одаривая неожиданного гостя коротким поклоном и прикрывая ладонью так некстати оставленное пятно от морковного сока. В Доме царила подготовка к обеду, и никто не ожидал здесь гостей. На мгновение юный оборотень почти лишился дара речи под напором собственных страхов и липких мыслей. — Боги, я… Мы совсем не ожидали Вашего визита сегодня, господин, но мы счастливы принять Вас в нашем Доме. Полагаю, Вам нужен господин Юн, давайте я сообщу ему о— — Нет. Тяжело сглотнув, омега хлопнул ресницами в растерянности. Подобные встречи с Главой всегда были редкими и короткими, но это больше зависело от графика самого Вожака, чем от его неприязни к обычным жителям. Юнги любил свой город, сына и супруга, стараясь превратить этот проклятый мир в место куда более счастливое, чем пережитки ужасающего прошлого. Толкнув языком щёку, в один широкий шаг оборотень оказался на шахматной плитке, осторожно укладывая цветочный букет в руки замершего омеги, покрытые пятнами от сока овощей и фруктов. — Господин. В захлёстывающей панике Сокджин находил себя абсолютно бледным в отражении стёкол очков Вожака в чёрной оправе. Мысли отчаянно путались, мешая сосредоточиться на происходящем. Ужасающие догадки врезались в сознание. — Мне не нужен господин Юн, Сокджин, я пришёл к тебе и только. Надеюсь, эти цветы смогут украсить ваш вечер, они довольно красивы, не так ли? — Господин Мин, что произошло? — ноги стремительно слабели от тревоги, сковывающей тело с каждым вдохом всё больше и крепче. — Вы никогд— Алый отблеск, сверкнувший поверх очков в тёмных глазах незваного гостя, выбил из тела омеги все мысли и слова. — Д-да, — хрипло выдавил из себя Сокджин. — Мы можем поговорить в зале для гостей. Казалось, удары обезумевшего сердца могли быть прекрасно слышны для всех в этом Доме и без обострённого животного слуха. На секунду, едва закрыв за собой двустворчатые двери зала, побледневший омега попытался наполнить воздухом горящие лёгкие, унимая злостную тошноту. Подаренный букет действительно прекрасно смотрелся на обеденном столе, но Вожак же в этих стенах выглядел совершенно чужим и инородным. Ладони взмокли, а желание выпустить колючий комок в горле наружу, дав волю горьким слезам, становилось всё более невыносимым. Сокджин чертовски устал. Он обернулся к гостю на низких каблуках форменных туфель. — Я слушаю Вас, господин Мин. Прошу прощения, вся прислуга распущена на сегодня, но я могу лично приготовить для Вас чай. — Ты ведь встречался с моим сыном позавчера, верно? Ты проводил с ним какое-то время. С робким шагом юный оборотень отступил назад, сжимая во влажных ладонях белоснежную ткань длинной юбки. Медовые глаза того округлились, и взгляд потупился, вонзаясь в круглые носы туфель. Сокджин ощущал себя загнанным в угол больше собственной нарастающей паникой перед этим человеком, чем самим Юнги, который и не подумал опуститься в предложенное кресло, оставаясь стоять напряжённой фигурой с бумажным конвертом, прижатым локтём к боку. Жёлтым конвертом. — Я приезжал к нему домой, чтобы передать некоторые вещи для моего постояльца. Сеанс был продлён на сутки самим младшим господином. — Ох, благородство. — Иногда постояльцам требуется смена одежды, господин Мин. По какой-то причине. Это не против правил, мы заботимся о своих работниках. — Какое удивительное место, наполненное любовью и заботой. — Для нас большая честь иметь в спонсорах такого уважаемого человека, как Вы, господин, — с новым поклоном младший оборотень всё же позволил себе взглянуть в тёмные глаза напротив. Неприятный табун мурашек скользнул по позвоночнику, стоило когтистой руке Юнги исчезнуть во внутреннем кармане чёрного тренча. — Сокджин. На длинный стол, усеянный по периметру одинаковыми стульями, вдруг рухнула довольно увесистая кипа листов, представляющая собой газету, сложенную в несколько раз. Та имела желтоватый цвет страниц и явно паршивое качество печати, на подобную корреспонденцию мало кто обращал внимание, чаще всего забирая такие газеты для хозяйственных нужд. Тётушка использовала такие же для хранения овощей или же работы в саду. Глупости. Дрогнувшие пальцы коснулись измятых листков, и юный оборотень несмело развернул газету первой страницей к себе, холодея в самой глубине души. Звонкие заголовки о беспорядках красовались на первой полосе Богом забытого издания, как и размытые, чёрно-белые снимки. — Где сейчас находится мой сын, Сокджин? — хрипловатый голос, наполненный рокотом зарождающегося рычания, проник в сознание выпущенной стрелой. С дрожащим вздохом омега подхватил следующую газету такого же качества, разглядывая очередную статью, на фотографиях которой мелькало очевидное белое пятно. Это могло оказаться абсолютной глупостью, смазанным образом белобокой машины или же частью ночной жизни в виде случайного прохожего, но почему-то сердце болезненно сжалось, а Ким не смел поднять на Вожака свои глаза. Это был Тэхён, как и все они в тот самый злополучный вечер у старого фонтана. Чёрт побери. — Я не видел его целые сутки, — едва слышно пролепетал юный оборотень. — Сутки? Да какого блядского чёрта, Сокджин! — знакомый жёлтый и осточертевшей конверт показался в длинных пальцах, падая на стол с оглушительным грохотом, вынуждая выпустить из рук измятые газетные листы и отстраниться. Юный оборотень цепко схватился за спинку стула, позволяя Юнги наступать всё ближе, пока острый коготь того не коснулся отчаянно вздымающейся грудной клетки. Рокот низкого голоса сводил с ума. — Я пришёл сюда не для того, чтобы разодрать тебя ко всем чертям на глазах у всех твоих детей, у меня нет причин причинять тебе боль. Прекрати так дрожать, когда я говорю с тобой. Сокджин. — Господин Мин, — тёмные ресницы трепетали, играясь длинными тенями на бледных щеках. Ломкие слова дрожали на самых окончаниях, пропадая в хрипотце ломкого голоса. — Пожалуйста, Ваш сын ни в чём не виноват, он не сделал абсолютно ничего, это я, эт— — Если рухнут небеса, ты будешь обвинять себя и в этом. Пухлые губы сжались в тонкую линию. — Он не сделал ничего дурного, господин, — почти неслышно проговорил юный оборотень. — Успокой своё сердце, прошу, я могу слышать его в своей черепной коробке. Я пришёл сюда не за этим, Сокджин, послушай же меня и посмотри в мои глаза. Даже если я прихожусь сыном своему отцу, это не означает, что его нрав передался и мне, — с мелкими кивками темноволосой головы Юнги накрыл белый хлопок платья прохладной ладонью, растирая неприятные ощущения от острых когтей. — Посмотри же на меня. В том, что рассказал мне мой супруг, нет и не может быть твоей вины. Я пришёл сюда за твоими словами и твоей правдой. Мой любимый супруг не находит себе места, собственный Консильери — заперт в своих же мыслях, а сын попросту растворился среди происходящего дерьма. Мне нужна моя семья, Сокджин, мне нужен мой сын. В нервозности взмокший омега вновь вцепился в собственное платье, сжимая до ярких заломов ткани. Не было ни одной догадки, какую именно версию реальности держал в своей голове Юнги, и какую версию событий возможно рассказать тому. В звенящих эмоциях и чувствах Ким лишь желал утонуть в объятиях любимых людей и ничего более. Он чертовски хотел домой. — Позавчера он позвонил мне и сказал, что требуется дополнительная одежда для нашего постояльца. Платье порвалось внизу по шву, совсем некрасиво, да и подобной починкой занимается здесь исключительно тётушка. Негласное правило. Я приехал с вещами примерно после обеда, как только мне удалось закончить все дела в Доме. — Камеры были отключены в доме Чонгука после того, как свет во всех окнах погас. Хосок проезжал мимо в тот вечер, когда возвращался с совещания. Он хотел зайти, но свет погас довольно рано во всём доме. — Чонгук жаловался на головную боль, поэтому, наверное, лёг раньше. — Продлил сеанс и лёг пораньше спать с головной болью? — Полагаю, что да, — стиснув платье, Сокджин несмело поднял медовые глаза на Вожака, находя в отражении стёкол очков того своё измученное отражение. — Я пробыл там некоторое время, а потом направился назад. На следующий день лично забрал Тэхёна из дома Вашего сына. Вы можете сами отследить мой маршрут. Несмотря на то, что камеры в тот день оказались предусмотрительны выключены, и всё шло согласно придуманной легенде, Тэхён тогда всё же благополучно отказался возвращаться в Дом ни под каким предлогом, вычёркивая этот пункт из складного плана. Автомобиль Сокджина прятался в гараже всё время с момента прибытия молодого оборотня в дом наследника, покинув территорию только ночью следующего дня. Это являлось сильным промахом сейчас и абсолютной мелочью на тот момент. В тот вечер только два автомобиля покидали территорию дома Чона: самого Чонгука и Консильери его семьи. — Тэхён? — Младший господин является постоянным клиентом Тэхёна, а в ту ночь, кстати говоря, с ними был господин Ким. Он не покидал дома и провёл там всю ночь. — Мой Консильери? Сокджин мелко закивал, тяжело проталкивая слюну в горло. — Всю ночь они были втроём, — от части чистейшей правды на душе становилось так невообразимо спокойнее. — Он может сам подтвердить это. — Тот самый Тэхён, про которого мне рассказывал мой супруг, верно? Блондин с лазурными глазами, — с всполохом страха в чайных глазах напротив Юнги разразился едким смешком. — О, чёрт возьми, всё действительно находится у нас под носом, изумительно! Вдруг мягкое прикосновение прохладных ладоней сменилось крепкой хваткой, а белоснежный хлопок оказался зажат в кулаках. В страхе Сокджин пискнул, касаясь кончиком носа чужого. Ещё никогда ему не хотелось провалиться сквозь землю настолько сильно. — Избавься от него любыми методами, которыми ты только хочешь воспользоваться. Убери его с глаз Хосока, Сокджин, и это далеко не предупреждение, ты слышишь меня? — Господин… — Это грёбанная угроза, чёрт тебя подери, — сквозь крепко сжатые зубы процедил Юнги, встряхнув оборотня в своих руках. — Сделай так, чтобы он исчез и больше никогда и ни при каких обстоятельствах Хосок не смог встретиться с ним, увидеть и услышать его имя. Ты понял меня?! Со звоном браслета дорогостоящих часов запястья Вожака оказались обхвачены узловатыми пальцами. — Если Вашего супруга донимает какой-то мальчишка из белого Дома, то он вправе разобраться со своими проблемами самостоятельно! — вдруг воскликнул Сокджин, клацнув зубами. — Какого чёрта я должен рушить чужие жизни, которые так далеки от Вашего супруга, Господи, это полный абсурд! Это просто человеческий мальчишка, который приносит доход прежде всего вам. — Потому что мой супруг принесёт в эти стены блядский ночной кошмар, Сокджин. Едва хлопковая ткань, украшенная заломами, выскользнула из когтистых пальцев, как двери приоткрылись с робким стуком, являя взволнованного постояльца, что в беспокойстве терзал пухлую нижнюю губу. Мальчишка, погрязнув в настоящей панике от одного только вида Юнги, сразу же спешно поклонился, путаясь в собственных конечностях от кипящего волнения. Мягкие губы раскрылись, но ни единого звука так и не вырвалось из горла, и Сокджин расцвёл мягкой улыбкой, складывая руки на груди, чтобы скрыть предательскую дрожь от кипящего в крови адреналина. — Что ты хотел, сокровище? — в нежности позвал напуганное создание юный оборотень, сделав к тому широкий шаг. — Что произошло, ты потерял меня? — Господин Мин! — мальчишка вновь склонился в поклоне, резко выпрямляясь от явственного головокружения. Тот пошатнулся, и Ким бросился вперёд, мягко забирая существо в свои объятия. — Тише, — тёмные волосы оказались в ласке взъерошены, отгоняя любые тревоги. — Я рядом, всё хорошо. Никакой плохой волк и не подумает причинить тебе боль. — Я не— — К нам пришёл гость, господин Ким, — затараторил мальчишка, перебивая Юнги без доли вины. — Мы хотели позвать тётушку, но она в саду и не слышит нас, а звонок совсем не хочет утихать. Гость очень настойчивый, господин, поэтому мы решили открыть сами, пока Вы заняты. Я направился на поиски Вас и сказал остальным подождать, но уже некоторое время не слышу дверного звонка. — Гость? Но никого не должно быть до позднего вечера, — внутренняя часть щёки оказалась прикушена от волнения, и Сокджин нахмурился в непонимании. Только беглый взгляд на замершего Юнги, чей вид стремительно превращался в нечто абсолютно потерянное, привнёс в происходящее очевидные догадки. В одно мгновение Сокджин встрепенулся, со всех ног кинувшись в холл на негнущихся ногах. — Чёрт… Чёрт! Громкий возглас, вонзившийся эхом в высокие и светлые стены, переплетался с топотом трёх пар ног. Который раз за чёртовы часы сердце стремилось проломить собой рёбра, а горло сжималось в очередном сильном спазме. В горящих лёгких не осталось и следа такого необходимого сейчас кислорода, когда Сокджин почувствовал сильный толчок в спину, сбивающий с ног, стоило остановиться у кромки шахматного пола пустого холла. Лишь две фигуры замерли посреди пространства в звонкой тишине, почти не дыша. Тонкие руки тяжело дышащего Сокси, увитые дорогими украшениями, мелко подрагивали, омега прижимал их к своей вздымающейся груди, держась стойко и гордо, несмотря на опасный блеск в тёмных и чуть припухших глазах. Оборотень дёрнулся по левую руку Сокджина, но замер, ощутив цепкую хватку на собственном предплечье. Белоснежная и поникшая фигура, сгорбившись, тихо всхлипнула, крупно вздрогнув и медленно обернувшись через плечо. Вид влажных лазурных глаз раздирал душу Сокджина в клочья, как абсолютная беспомощность и глубокая вина. Поникший Тэхён походил на нечто совершенно крошечное, держась за алую щёку с горящим следом чужой ладони, тот поджал дрожащие губы, но вдруг выпрямился, гордо расправляя плечи, словно бы ничего не случилось. Мальчишка всё ещё чётко слышал эхо оглушающего звона пощёчины. — Эй, эй. Вырвавшись из крепкой хватки, Юнги кинулся вперёд мимо белоснежной фигуры, чтобы сразу забрать в своих объятия притихшего возлюбленного. Приглушённые слова скапливаливались жужжащим ульем разгневанных ос в небольшом пространстве холла, только лёгкий звон фурина разом вернул мир на его законное место, как следует встряхнув реальность и кидая ту к ногам. Белая дверь закрылась с тихим щелчком, и мелодия фурина стихла, позволяя солёным дорожкам окропить собой кожу, обожжённую хлёстким ударом.*
— Проклятый день, проклятый мир, Боги! Чёрт бы вас всех побрал! Не разбирая дороги, Сокджин мчался со второго этажа, наполняя дом громкими и едкими ругательствами и вынуждая перепуганных постояльцев прятаться по комнатам, углам, дабы случайно не попасть под горячую руку. Ещё никогда это место не видел настолько чистой ярости, жгучего гнева и пылкого отчаяния. Чуть не упав на каменной лестнице, разъярённый омега пронзительно вскрикнул, рывком поднимая длинную юбку. Позолоченная ручка входной двери жалостливо заскрипела под напором когтистых пальцев, и в гневе Сокджин рывком раскрыл дверь, пока фурин чудом удержался на своём месте. — Кого проклятого чёрта теперь принесло и Вас, господин?! От пронзительного голоса омеги курьер в ярком испуге отскочил назад, прижимая к груди стопку конвертов. Бегло взглянув на те, он рывком протянул корреспонденцию опешевшему Сокджину, сразу же доставая из сумки планшет и ручку. — Вы — господин Юн? — прочистив горло, пролепетал курьер. Краска сошла с лица омеги, и тот сник, с извиняющейся улыбкой принимая предложенную ручку. — Нет, — мягко и медленно произнёс он, поправляя упавшую прядь волос с глаз. — Нет, конечно же, простите меня. Но я его доверенное лицо. — Ох, тогда прекрасно! В стопке корреспонденции присутствует заказное письмо на его имя, а тут, — юноша указал на планшет, — нужна Ваша подпись, господин. Рядом с размашистой подписью оказалась поставлена точка, и молодой курьер исчез с порога дома, оставляя после себя лишь слабый аромат дешёвого парфюма. С щелчком закрывающейся двери горькая тишина вонзилась в истерзанную душу. Сделав несколько шагов вперёд, оборотень всё же расправил письма веером, внимательно просматривая каждое. Один из конвертов по ощущением был плотнее прочих, явно выполненный из дорогой бумаги, тот сразу привлёк внимание, и Ким, с сердцем, что отчаянно сжималось от паршивого предчувствия, положил нужный конверт поверх остальных, ловко вскрывая тот острым когтём. Белоснежная бумага, походившая на акварельную, имела позолоченное тиснение и ровные чернильные строчки, с каждой из которых Сокджин терял связь с реальным миром всё больше, даже не замечая, как остальные конверты рухнули к его босым ногам, украшенным тонкими и свежими порезами.«Многоуважаемый господин Юн, Мы, семья Мин, желаем пригласить Вас и Вашего помощника на ежегодное большое торжество справедливости и чести в нашем прекрасном городе! Этот запоминающийся момент я и мой супруг хотим разделить с Вами. Спешим Вас уведомить, один из работников Вашего заведения тоже приглашён на торжество! Пожалуйста, заполните сопроводительные банки, приложенные к письму, как владелец приглашённого человеческого омеги, и отправьте их по указанному адресу ниже. Работник белого Дома — Ким Тэхён — с личным идентификационный номером «KRLOTx–17X23–03–21OM» должен быть доставлен для подготовки по тому же адресу за двое суток до самого торжества. Денежная компенсация за работника с идентификационным номером «KRLOTx–17X23–03–21OM» будет рассчитана в установленные сроки после проверки всех предоставленных документов и свидетельства, полученного после завершения процесса. С нетерпением ждём Вас и Вашего помощника на главном торжестве этого года! С уважением, семья Мин»
Примечания:
● https://t.me/+wIWFf2M1q0Y3ODYy
