You Don't Need A Gun To Shoot Me

      — Ты должен поесть, дорогуша.       Но как бы тётушка ни ворковала над нахмуренным юношей, тот так и не притронулся к предложенной еде, лишь пригубил немного клубничного сока, виновато отложив столовые приборы в сторону. Подобное поведение длилось уже около суток и усугублялось ещё более скверным настроением помощника владельца белого Дома, никто не имел ни малейшего понятия о причине подобного переполоха. На удивление притихшие постояльцы не пытались создавать привычную суматоху, стараясь быть незаметными, те пугали своим примерным поведением даже тётушку. Всё в белом Доме затягивалось хмуростью дождливого неба.       — Дорогой, пожалуйста.       — Я совсем не голоден, правда, — густые брови омеги сложились жалостливым домиком, и Тэхён повёл плечами, сцепив руки на столе в крепкий замок поверх белой скатерти. В какой-то степени обманывать эту женщину Киму совершенно не хотелось, но и одаривать её ненужными заботами мальчишка не желал тоже. Ни в одной из Вселенных не существовало того, с чем бы он не смог справиться, даже если причиной его хмурости являлась чужая и звонкая пощёчина, да и собственная задетая гордость. — Могу ли я попросить просто чай, пожалуйста?       — Я заварю тебе чай, дорогой, но только если ты согласишься добавить к нему крохотную кремовую булочку, договорились? Ты должен поесть, хоть крошку.       Уголки ягодных губ дрогнули в зарождающейся улыбке, и лазурные глаза наполнились отголосками былого блеска. Со всем всегда можно было справиться в одиночку.       — Конечно, тётушка.       Но некогда излюбленная кремовая булочка теперь не имела вкуса, а сам мир стремительно терял краски, превращаясь в блёклое пятно без запаха и вкуса. Тэхён не находил причин для случившегося в холле минувшим днём, не понимал причину, которая могла бы сподвигнуть высокопоставленного омегу замахнуться на него настолько яростно. В хлёсткий удар Хосок тогда вложил всего себя, ошибочно принимая доброту голубоглазого мальчишки за слабость. Супруг вожака видел в этом человеческом создании причину всех своих бед, что вновь вернулись после стольких лет неунывающей боли.       Когда-то давно именно такие бесстыжие лазурные глаза в обрамление тёмных ресниц стали приговором для родного и единственного брата совсем юного Хосока, и теперь в светловолосом мальчишке омега никак не мог разглядеть ничего, кроме предвестника неминуемой гибели собственного сына. Мин никак не мог позволить этому случиться, не мог свободно дышать, зная, что где-то в стенах белого Дома существует настоящее яблоко раздора, способное превратить хрупкий мир в настоящее пепелище. Жизнь всегда являлась однообразным и цикличным процессом.       Тэхён не был уверен, кто из них двоих облажался в тот момент, когда на мягкой щеке вовсю расцветал всеми красками алеющий след от узкой ладони, становясь больше. Сколько бы Ким ни думал об этом случае, каждый раз всё сводилось к мысли, что ещё никто и никогда не обращался с ним подобным образом, никто и никогда не смел поднять на него руку, замахнувшись так отчаянно.       Сон не шёл, как и аппетит, не приходили и сладкие чувства, полные любви, что ещё совсем недавно переполняли сознание, они стремительно сменялись тоскливой пустотой в глубине солнечного сплетения. Прошедшей ночью белоснежная наволочка оказалась щедро пропитана горькими и солёными каплями, и Тэхён ни о чём не жалел, не смущался собственных всхлипов, насколько бы жалко те ни звучали в одинокой тишине ночной спальни.       Но Тэхён никогда не считал себя тем, кто подставил бы вторую щёку.       Белый Дом медленно, но верно наполнялся непривычно тишиной, шелестом листьев и тихим шёпотом постояльцев, никто не стремился нарушить хрупкое затишье, что предвещало сильную бурю. Кусая внутренние стороны щёк, голубоглазый мальчишка в кашемировом кардигане задумчиво мерил шагами собственную комнату, мельком поглядывая на старый, явно повидавший многие и многие годы, шкаф. Желудок неприятно тянуло голодом даже после сладкой кремовой булочки, но это казалось абсолютной мелочью, совершенно несущественной в тени реальности. Куда важней для Тэхёна были долгие часы задумчивости, что сводились к одному очевидному решению — намерению расплатиться с ненавистным омегой его же монетой. Как считал Ким, терять ему оставалось нечего. Как бы ни обстояли дела, омегу всегда могли пустить на волчий корм, или, хуже того, сразу посадить в клетку на главной площади, чтобы жители могли вдоволь насладиться такой чудесной картиной умирающего создания.       Но юный омега не знал, где и когда он смог перейти дорогу супругу Вожака, вынудить того с большим удовольствие прибегнуть к множеству вариантов расправы, но Тэхён понимал это, принимая. Главенствующий омега являлся довольно острым на язык, умным и ядовитым существом, куда хуже любого школьного задиры. Мин Хосок, чья улыбка так очаровательно походила на образ сердца, был чертовски опасен, самоуверен, и в его руках имелось слишком много власти.       И Тэхён искренне не понимал, за какие грехи всех жизней Вожак так неистово любил это дьявольское создание уже многие и многие годы.       Заламывая длинные пальцы, мальчишка несколько раз обернулся вокруг своей оси, замерев перед возвышающимся шкафом. Среди бесчисленной одежды и различных коробок скрывался уже знакомый глок, трепетно объятый тканью излюбленного платка с цветочной вышивкой и небольшим гербом. Консильери наверняка не догадывался о пропаже пистолета, но Тэхён не имел возможности расстаться с оружием, тоскуя по его приятному весу в узкой ладони. Один раз расправившись с ненавистным журналистом путём относительно точного выстрела, голубоглазый мальчишка слишком прикипел сердцем к этому оружию, на утро после случившегося у фонтана всё же забирая пистолет, припрятннный Намджуном среди вещей, обратно, подобно настоящему трофею.       Юное сердце билось о рёбра, и сладкое возбуждение лениво обнимало собой тело, стоило подушечкам коснуться холодного металла дула. Чуть порозовевший мягкими щеками Тэхён нежно улыбнулся, всё же он чувствовал себя намного лучше, когда в руке лежало нечто, благодаря чему можно было постоять за себя, за собственную любовь и справедливость.       Несмотря на то, что после того самого дня, когда рыжеволосый постоялец белого Дома лишился жизни в пруду среди водяных лилий, в растерзанных чувствах Тэхён какое-то время больше не думал о личном оружии, долго отмывая руки даже после увесистого глока и растирая грубой щёткой кожу до маленьких царапин, теперь же любая горечь сменялась слабостью, а уверенный в собственных силах Ким стремительно набирался смелости и решимости. Если того требовала ситуация, Тэхён был готов пойти по головам, но добиться своего. В некоторой степени бороться за собственную жизнь и любовь являлось крайне утомительным занятием, и мальчишка не желал прибегать к кровавым методам ещё раз, только вот обида слишком сильно клокотала в юной и безрассудной душе.       Дверцы шкафа оказались распахнуты, и несколько стопок одежды едва ли не рухнули на пол, пока омега усердно выискивал между сложенными ночными рубашками припрятанную вещицу. Когда хлопок вновь обнял мягкое бедро, прижимая пистолет, укутанный в изысканный платок, к тёплой коже, золотистая ручка начала движение, и Тэхён едва успел опустить длинную юбку перед тем, как в дверном проёме показалось знакомое женское лицо. За большими окнами вовсю шелестела изумрудная листва, танцуя под напором настойчивых порывов прохладного ветра.       — Эй, дорогуша, тебя к телефону, — мягко оповестила румяного омегу тётушка, подмигнув тому. — Кажется, это твой молодой человек.       От таких слов персиковый румянец смущения вспыхнул только ярче, пробираясь под круглый воротник платья к острым ключицам.       — У меня нет ни молодого человека, ни старого! — в чувствах воскликнул Тэхён. Боги, слышать подобные слова от кого-то казалось довольно… Смущающе. И взволнованный омега ничего не мог с этим сделать, тот завозился, поспешно поправляя одежду, чтобы сразу же засеменить к улыбающейся тётушке, что заботливо раскрыла дверь шире. — Что ты такое говоришь? Глупости.       — Ваш мужчина, господин Ким, ожидает Вашего ответа в главном зале, — нарочито официально начала женщина, пропуская Тэхёна в коридор, но и не упуская возможности щёлкнуть того по кончику носа. — Он очень, очень ждёт.       — Просто ошиблись номером.       — Конечно же.       Прикусив губу и поправив пшеничные кудри, румяный омега вдруг повернулся к тётушке, принимая на себя нежный взгляд.       — А загадочный незнакомец случайно не сказал о причине звонка? — робко поинтересовался Тэхён, стиснув длинные манжеты излюбленного кардигана. — Может, господин что-то просил передать?       — Он ведь ошибся номером, разве не так?       — Просто уточняю для того, чтобы убедиться!       С яркой улыбкой негодник ловко увернулся от очередного щелчка по кончику носа и кинулся прочь, собирая под подошвами туфель ковровую дорожку. Бесчисленные картины в тяжёлых и золотистых рамах, украшающие собой светлые стены, превращались в яркие мазки краски от стремительного бега. Ловко преодолевая ступени, под удары гулко бьющегося сердца Тэхён спрыгнул на пол первого этажа, чтобы со всех ног помчаться к старому телефону и запустить длинные пальцы в кольца витиеватого чёрного провода. От тоски по излюбленному голосу голубоглазый мальчишка не находил себе места, как бы обида и горечь ни затапливали сердце. Нетерпеливо прижав трубку к покрасневшему и горящему от румянца уху, запыхавшийся омега шумно выдохнул и привалился к столику. Дрожь под коленками сильно подкашивала ноги.       — Здравствуйте, — прочистив горло, наигранно холодно начал Тэхён, усердно пряча расцветающую улыбку. Мужчина на другом конце провода дарил необыкновенное ощущение спокойствия, будучи настоящим местом умиротворения среди безумного круговорота жизни. Чонгук являлся глотком свежего воздуха, человеком, с которым слова сами свободно слетали с языка без страха быть непонятыми, глупыми или же смешными. На мгновение Тэхён явственно ощутил, как дышать вдруг разом стало легче, даже если воображаемый капкан вонзался в ногу всё сильнее. Желание жить стремительно затмевало собой все трудности. — Господин, Чон.       — Ох.       — Мне тут сообщили, что один господин по фамилией Чон настойчиво просит меня подойти к телефону. Я не мог отказать ему в такой крохотной просьбе. Вы что-то хотели, господин?       — Я хотел уточнить, — веселье промелькнуло в словах Чонгука, из-за чего тот на секунду замолк, изо всех сил стараясь поддержать серьёзный образ. — Не будет ли один прекрасный юноша против некоторых изменений в планах на вечер?       Толкнув языком щёку, веселящийся омега всё же хихикнул и переступил с ноги на ногу, прикусывая пухлую нижнюю губу.       — Ладно, иу, — со смешком Тэхён наморщил нос, растянув тонкими пальцами скрученный провод сильнее. — Не говори так, ты звучишь странно.       — Куколка.       — Боги, всё!       Тёплый смех, словно медовая патока, так невероятно приятно обволакивал собой, из-за чего юное сердце затрепетало, а тревоги растворились, хоть и на короткий миг.       — Сегодня довольно прохладно, надень что-нибудь потеплее. Перед тем, как поехать ко мне, мы должны заглянуть в дом моих родителей, мне необходимо забрать несколько бумаг, договорились?       Лазурные глаза тотчас округлились в изумлении, наполняясь счастливым блеском.       — Ты возьмёшь меня с собой?! — почти воскликнувший Тэхён сразу же торопливо перешёл на шёпот под смешок на другой стороне провода. — Боги, Боги! Мне нужно надеть платье длиннее, какая обувь должна быть, мне стоит поискать лёгкое пальто?!       — Я возьму тебя с собой, куколка, сегодня в доме никого не будет, — шорох почти заглушил хриплые слова, что стали вдруг ближе и чётче, проникая под кожу. — Если ты будешь вести себя хорошо, конечно же.       Оглянувшись по сторонам, мальчишка, алея мягкими щеками, пылко заговорил, обхватывая большую телефонную трубку двумя руками:       — Я всегда самый хороший мальчик.       — Думаешь? — хитрая ухмылка чётко прослеживалась в низком голосе Чонгука, пробирая разгорячённого омегу до самых костей. — Тэхён.       — Я буду самым красивым и лучшим для тебя.       — Ах, конечно же, куколка. Верю.       В вспышке яркого осознания невысказанные слова вдруг вонзились в горло колючим клубком, и юноша судорожно выдохнул, поджимая ягодные губы. Приглашение Чонгука звучало как отличный шанс, чтобы пробраться к ненавистному омеге ближе, даже если Хосока не окажется на месте, экскурсия по дому позволит узнать того чуточку лучше. Чонгук безмерно любил своих родителей, и голубоглазый мальчишка не смел причинить кому-то из них боль, если только… Слегка отомстить одному оборотню за звонкую пощёчину и унижение. Всё складывалось как нельзя лучше, из-за чего Тэхён счастливо пискнул.       — Прекрасно, — на выдохе защебетал улыбающийся омега, светясь, словно яркое солнце в погожий июльский день. Он не был намерен использовать пистолет, припрятанный под длинной юбкой, по прямому назначению, омега же желал разыграть крохотную сценку, полную драмы и слёз, если, конечно же, судьба позволит тому встретиться сегодня с супругом Вожака один на один. — Это отличная новость, милый.       — Будь готов к шести, куколка, — веселящийся Чонгук разразился притворным фырчанием от звонкого смешка, пока голубоглазый возлюбленный ярко негодовал из-за подобного ласкового имени. Ох, нет, он был хуже влюблённого подростка. — Кстати говоря, если Сокджин объявится, передай ему, пожалуйста, что я искал его.       Озадаченный омега растерянно хлопнул пушистыми ресницами.       — А разве он не с вами? Я думал, раз Джинни исчез с самого утра, то он проводит время с кем-то из вас. Намджуна тоже не было сегодня, да и вчера…       — Мне ничего не сообщали об этом, крошка. Если мне что-то станет известно, я сразу позвоню снова, договорились?       Ягодные губы мальчишки превратились в пухлый и очаровательный бантик.       — А я могу позвонить тебе? Может, я сильно тоскую, Гу.       — Прости, моя любовь, но я совсем скоро уже заберу тебя, а пока выбери самый красивый наряд. Пусть тётушка поможет тебе в этом. А когда появится Со—       — Знаю, — в наигранной обиде буркнул Тэхён. — Сразу сообщить об этом тётушке.       — Всё верно, мой хороший мальчик.       Но младший господин так и не появился на пороге Дома ни через час, ни ближе к вечеру. Тётушка же сохраняла напускное спокойствие, заняв место на диване в гостиной, та усердно занималась вязанием под мерное бормотание телевизора. Сколько бы Тэхён ни слонялся лениво по Дому, поглядывая на часы тут и там, тревога скручивалась узлом всё сильнее, не оставляя и следа от недавнего счастья после разговора с возлюбленным. Тучи сгущались, и омега прекрасно понимал, происходило явно что-то не то, а душа вопила от неумолимой тревоги. Сокджин никогда не позволял себе пропадать так надолго без единой записки.       Только вот… Что могло настолько сильно терзать душу?       Без юного господина и Консильери семьи Мин в этих стенах становилось действительно пусто, понурый Тэхён явственно ощущал это, поднимаясь по лестнице на второй этаж, пока белый хлопок оказывался крепко зажат в кулаках до ярких заломов. Слишком тихо, слишком непривычно, слишком неправильно.       Ким слишком сильно привязался к своей новой семье, быстро полюбив несносных волков, тот больше не видел другой жизни, кроме как вместе с этими опасными и такими необыкновенными существами под боком. Жгучая тоска неконтролируемым цунами захлестнуло измученное сознание, и омега почти взвыл, крепко поджимая губы и уверенно направляясь к комнате Сокджина, чтобы окунуться с головой в родной аромат и угомонить внутренних обезумевших демонов. Громкий стук пятками о деревянный пол стих, и взлохмаченный юноша, деловито уперев руки в бока, замер перед большим шкафом, что всегда оставался запретным местом для изучения. Хоть обмен одеждой являлся обычной рутиной, но Тэхён часто мельком замечал некоторые вещи, что явно предназначались исключительно для возлюбленных Сокджина, а не для рабочих будней. Мальчишка слишком нуждался в спокойствии родного аромата, чтобы упустить возможность примерить на себя нечто столь чудесное, как дорогие и изысканные одеяния. Господин Ким не должен узнать о такой крохотной шалости, что непременно должна помочь отвлечься. Именно в этом убеждал себя Тэхён, спешно пряча собственное платье на дно кожаной сумки.       Сокджин даже не заметит.

*

      В происходящем водовороте событий Сокджин едва ли мог заметить собственное отражение, погрузившись в тяжёлые мысли. Полученное приглашение прошлым вечером никак не желало отпускать сознание, и оборотень разразился протяжным стоном, роняя голову на руки, сложенные на руле, под громкий и короткий гудок. Несколько перепуганных птиц сорвались с раскидистых сосновых ветвей неподалёку.       — Чёрт бы вас всех побрал, честно говоря, — оборотень резко выпрямился, с нажимом убирая упавшие пряди с лица и растирая бледную кожу до ярких пятен. Тёмные тени, что залегли под лисьими глазами, выглядели слишком удручающе, и Сокджин не мог с этим не согласиться. Нервный смех наполнил собой салон автомобиля. — Я хочу уехать. Да, всё верно! Мне необходимо отдохнуть, точно, где-нибудь далеко-далеко, где будет только покой, тишина, книги и умиротв—       Встрепенувшись, оборотень крупно вздрогнул от неожиданного и громкого шума, воззрившись в окно с абсолютным изумлением. Клыкастый оскал озарил пасмурным день ярким солнцем, сменяясь радостным возгласом, с которым дверь припаркованного автомобиля оказалась распахнута, а сам Сокджин насильно покинул салон, что ещё минуту назад являлся настоящим коконом умиротворения. Тонкие руки сжимали в объятиях так крепко, что, казалось бы, мог послышаться треск грудной клетки. Приезжая к дому Консильери, Сокджин не ожидал увидеть здесь такое количество бурлящей жизни. Привычная тоска стала ежедневной рутиной, как и постоянное решение различных проблем, бессонница и зудящие красные пятна по всему телу. Если признаваться честно самому себе, то Сокджин тосковал по близости с возлюбленными, как и по своему сияющему лепестку, беззаботным дням в белом Доме, цветущем саду. Не хватало даже присутствия одного нерадивого оборотня, который долгие годы оставался пережитком удручающего прошлого, теперь же став причиной многих и многих улыбок.       Если только существовала возможность, Сокджин бы рухнул без сил.       — Ты на поверишь, что я тебе сейчас расскажу, — с прищуром чайных глаз заговорщически зашептал Чимин, чей пушистый хвост ходил из стороны в сторону. Смеющиеся бесы, танцующие на дне бездонных зрачков, не обещали совершенно ничего хорошего. Тыльной стороной ладони Сокджин в ласке огладил мягкое лицо юноши.       Уголки пухлых губ дрогнули, а сердце обессиленного оборотня растаяло, как исчезла и сварливость, он не смел вторгаться в этот удивительный мир с собственной тоской, та могла самую малость подождать.       — Я читал утреннюю газету, крошка. Я знаю.       Местные газетенки этим утром красовались яркими заголовками на первых и измятых страницах, демонстрируя кадры совсем свежих поджогов, согревающих город прошедшей ночью. С воем промелькнувших под окнами сирен около трёх часов ночи, Сокджин, прячась за ажурным тюлем, прекрасно догадывался о причине переполоха, ведь светлое существо в его объятиях, чьи большие глаза переливались сейчас оттенками липового мёда, было совершенно не таким невинным, как могло показаться на первый взгляд. Переполняясь нежностью, Ким гордился своим крошкой, а Чимин сиял от этого лишь ярче, затмевая собой каждую звезду на бескрайнем небе. Невесомое прикосновение коснулось открытого лба юного оборотня, и пушистый хвост мелко задрожал на самом кончике.       — Я решил не ограничиваться его тоскливой квартирой на окраине города, поэтому пошёл дальше, — Чимин светился. — У него была ещё небольшая… Мастерская? Не знаю, как назвать это место, но оно не походило на рабочий кабинет или нечто такое, там было довольно много разного дерьма. Кажется, этот журналист многим хорошенько подпортил жизнь своим существованием, во всяком случае… Это легко исправилось щедрой порцией розжига и искрой зажигалки. Информации было слишком много, но я не стал пачкать руки в ней, мы не нуждаемся в этом дерьме.       — Всё верно, а что же касается ещё двух мест? Судя по статьям, ты навёл сильный шорох среди горожан, они уверены, что местная банда возобновила своё хобби, а не один крошка‐волчонок хорошенько провёл время.       Пухлые губы превратились в бантик, и озадаченный Чимин склонил голову, из-за чего его меховые уши очаровательно наклонилась в сторону следом. Узловатые пальцы с большой любовью растрепали копну пшеничных волос.       — Я старался, — клыкастый оскал озарил душу оборотня, словно долгожданное солнце после затяжного дождя. — Теперь можно быть спокойными, не осталось никаких копий шантажа этого ублюдка, как и его следов в принципе. Остальные два сгоревших места были лишь пустышкой, никто не пострадал, кроме самолюбия одной банды, видимо.       — Эти слюнявые поджигатели явно никогда не работали так чисто, как ты. Я так сильно горжусь тобой, милый.       — Вот именно, — звонкий поцелуй коснулся тёплой щеки Сокджина, и тот двинулся вперёд, ведомый мягкими движениями. — Но это ещё не всё, кажется, звёзды наконец-то на нашей стороне, поэтому у меня есть для тебя ещё один сюрприз. Мы совсем скоро сможем дышать спокойно, Джинни!       И Чимин несомненно был прав, только переступив порог дома, обессиленный Сокджин сразу же оказался окутан не только тёплыми объятиями ещё одного возлюбленного, но и совершенно счастливой атмосферой долгожданного умиротворения. Былая тревога испарилась, уступая место исключительно надежде. На нетвёрдых ногах дойдя на кресла в просторной гостиной, Сокджин со стоном рухнул в то, воззрившись на своих возлюбленных в полном непонимании. Тело отзывалось болью при каждом движении, как и душа от каждого упоминании голубоглазого мальчишки.       — Повтори-ка ещё раз свою мысль, милый, — чуть дрогнувшим голосом попросил Ким, едва ли ощущая деревянный пол под босыми ногами. Слова, сказанные Намджуном, вовсе не являлись тем, что он ожидал от этой встречи, от этой жизни.       Притянутый младшим оборотнем, неловко Консильери следом опустился на мягкий диван напротив возлюбленного, не имея возможности унять лёгкую дрожь возбуждения. Широкая улыбка обнажила ровный ряд верхних зубов и небольшие, но острые клыки.       — Этой ночью мне позвонил младший господин Чон, — старший оборотень поспешил сначала пригладить торчащие локоны, а следом сцепить пальцы на коленях в крепкий замок. Сколько бы раз Намджун ни думал о прошедшем разговоре, он все ещё не мог воспринять реальность, словно бы всё произошедшее являлось не более, чем слуховой галлюцинацией. — И он сообщил мне, что у нас есть шанс воспользоваться грузовым перевозками. Этот порт находится чуть севернее, мы мало работали с ним, но у меня нет причин не доверять Чонгуку.       — Порт? — хрипло произнёс Сокджин, растерянно хлопнув ресницами. — Боги, нет, подождите… Мы не можем так рисковать. Нам всем прекрасно знакомы совсем недавние трагические события, те люди в контейнере попросту задохнулись, Намджун. Я не смогу пережить подобное ещё раз, если такое произойдёт с лепестком, то… Давайте попробуем отыскать ещё один вариант, он ведь должен быть, верно?       — Там небольшое судно, которые явно не имеет таких масштабов, какие были в другом порту. Джинни, это просто благословение Небес. Нам нельзя упустить этот шанс.       — И для груза этого судна не используется рентген, чтобы проверить содержимое, — светловолосый мальчишка закивал, и его меховые уши покачнулись. Тот задумчиво причмокнул, продолжная: — Нам нужны только документы, которые можно подделать на раз-два, Джинни, это же потрясающая новость! Чонгук — просто великолепный парень.       Попытавшись обнять себя, чтобы подарить хоть долю спокойствия, в молчании Сокджин шумно выдохнул и забарабанил мягкими подушечками по приоткрытым губам, поглядывая то на одного возлюбленного, то на другого.       — У вас есть контакты владельца этого судна или нечто подобное?       — Есть, но я не дам их тебе. Ты сожрёшь несчастного.       — Ты несносный.       — Весь в своих любимых щенков, — ярко и беззаботно улыбнулся Намджун. Так душераздирающе непривычно. Как же, чёрт побери, Сокджин до умопомрачения любил всех этих безумцев, своих безумцев. — Так, разве это не прекрасная новость? Всё складывается просто чудесно, через полторы недели Тэхён уже сможет насытить лёгкие воздухом долгожданной свободы, больше никакой опасности.       — Полторы недели?       — Всё верно.       Измученное сердце Кима болезненно сжалось и пропустило удар, вынуждая мир перед медовыми глазами на мгновение пошатнуться. Как бы сильно оборотни ни стремились спасти своего голубоглазого мальчишку от волчьего мира, отчаянно ища пути спасения, Сокджин вовсе не желал лишаться своего лепестка настолько скоро. Он не был готов. Совершенно. Разве мир мог существовать без этого взбалмошного, очаровательного и необыкновенного человека? Уголки медовых глаз неприятно защипало, и оборотень завозился, прочистив сжавшееся горло.       — Звучит чудесно, — с дрогнувшей улыбкой пролепетал Сокджин. — Нужно помочь Тэхёну собрать вещи, что-то их у него… Стало бесчисленное количество.       — Конечно же, крошка. Боги, не могу поверить, что наш такой долгий путь наконец-то подходит к концу, — Намджун излился смешком. — В какой-то степени… Я чувствую себя довольно грустно.       Пушистые уши Чимина опустились, и тот полностью поник, прижимаясь мягкой щекой к крепкому плечу альфы.       — Если честно, я буду очень тосковать по нашему человеку, как-то уж очень сильно к нему привязался, — с долей обиды поделился тот. — Мне бы хотелось приезжать к Тэхёну как можно чаще, без него будет так пусто, словно он всегда был с нами. Этот человек — моя родственная душа, в конце концов, у нас даже есть несколько одинаковых родинок!       — Конечно, милый, но мы должны позаботиться и о его благополучии, ведь Тэхён наверняка сильно истосковался по своей семье.       — Мы тоже его семья, — засопел Чимин.       — Милый.       Откинувшись на мягкую спинку кресла, Сокджин на мгновение прикрыл дрожащие веки, делая глубокий вдох. Подобная новость действительно являлась потрясающей, даже если та имела ощутимый налёт грусти из-за предстоящей разлуки, но эти тёплые волны спокойствия вдруг легко омрачились тоскливыми воспоминаниями о приглашении, что еще день назад принёс в белый Дом курьер. Хоть безупречно выполненное письмо оказалось в объятиях пламени камина в тот же день, спокойствие не желало возвращаться, а все попытки изо всех сил избавиться от болезненных мыслей терпели крах. Иногда Сокджину казалось, что он сходил с ума.       Но Ким никогда не умел лгать ни самому себе, ни другим, с большим усилием над самим собой тот разговаривал с владельцем белого Дома этим ранним пасмурным утром, упрямо избегая любых вопросов, что могли касаться самого Тэхёна или же глупой ежедневной корреспонденции. Как бы тот ни потел от волнения и ни раздирал губы в кровь, господин Юн по ту сторону телефонного провода к большому счастью не заподозрил ничего, что могло бы потребовать его незамедлительного возвращения в Дом. Лишь чудом удержав себя от панической атаки, Сокджин смог выиграть для себя ещё одну неделю, когда господин Юн не смог бы узнать о приглашении, да и сама подготовка к казни только-только начинала свою работу. Ещё оставалось время для действия.       Иногда неведение являлось куда лучше тоскливой реальности.       Золотые звёзды продолжали щедро баловать фортуной, предлагая к удачно сложившимся обстоятельствам огромный бонус в виде шанса на спасение человеческой жизни. Казалось бы, душа должна испытать огромное облегчение от подобного, но, на удивление, та лишь сильнее начала закручиваться по спирали тревоги. Ударив по бёдрам, Сокджин вдруг пружинисто поднялся на ноги, упрямо игнорируя стойкое головокружение.       — Я хочу поговорить с младшим господином, — безапелляционно заявил тот. — Почему этот бессовестный негодник не сообщил мне об этом первым?       — Потому что ты всегда намерен отгрызть его голову и повесить ту над камином? — густые брови Консильери приподнялись. — Не кусай его, Чонгук и так сделал то, что не смог никто из нас.       — Я вовсе не хотел делать ничего подобного, только поблагодарить.       — Ты сейчас убеждаешь себя самого или нас?       Гордо задрав аккуратный нос, в бушующих чувствах Сокджин звучно фыркнул и демонстративно сложил руки на груди.       — Я лишь хотел поблагодарить его, — чуть громче повторил он. — Мы друзья.       — А мы — чёртовы анчоусы в банке.       — А я люблю анчоусы, — тихо подал голос младший оборотень.       Высокий смешок всё же сорвался с пухлых губ, но Ким, насупившись пуще прежнего, прочистил горло. Намджун явно забавлялся происходящим.       — Хорошо-хорошо, — смилостивился тот. — Как я помню, у Чонгука сегодня вечером назначен сеанс, не знаю, сколько часов он будет длиться, но мы можем заглянуть к нему для небольшой беседы, да и Тэхён будет счастлив услышать последние новости.       — Это значит, что мы можем поехать все вместе?       — Это значит, что всё обязательно будет хорошо.

*

      — Почему ты так улыбаешься? — недоверчиво поинтересовался голубоглазый мальчишка, сильнее прижимая к себе сумку. — Эй.       — Выглядишь очень мило, куколка.       Но едва сумка прижалась к тонкому телу, как омега схватил ту крепче, чтобы, замахнувшись, одарить нерадивого оборотня смазанными ударом под звонкий смех. Гордо задрав нос, Тэхён фыркнул и развернулся на низких каблуках, намереваясь самолично открыть заднюю дверь автомобиля, чтобы положить на сидение несчастную сумку. Обращать внимание на разные глупые смешки мальчишка не был намерен, тот, изящно смахнув с лица светлые пряди, оттолкнул мужчину с пути, чтобы наконец-то занять своё законное пассажирское место.       — Я поцелую каждого мужчину в радиусе трёх метров, но к тебе не притронусь, — отчётливо и горделиво проговорил омега в наигранным высокомерии, сразу же закрыв дверь с громким хлопком, который ещё долго отзывался в волчьей душе настоящим воплем.       Во внешнем виде Тэхёна не было ничего смешного, как мальчишке могло показаться на первый взгляд из-за реакции его возлюбленного, что являлась лишь полным отражением внутренней любви. Под привычной пушистой и белоснежной курткой, в одном из карманов которой оказался припрятан излюбленный глок, скрывалось нечто совершенно непривычное, но от этого не менее завораживающее. Изумлённый Чонгук не мог припомнить, чтобы кто-то из постояльцев носил именно чёрные платья, но то смотрелось на несносном омеге абсолютно очаровательно, украшая того привычным изысканным кружевом и оборками. Круглый воротник с крохотным бантиком прекрасно выделял сочный румянец на коже смущённого Тэхёна, из-за чего тот закутался в куртку сильнее, и прижал друг к другу обнажённые коленки, выглядывающие из-под ажурного края хлопкового платья. Белоснежные же сапоги с широким голенищем были тут как тут, сверкая в вечернем полумраке салона.       — Ты выглядишь изумительно в новом цвете, куколка, он так тебе к лицу. Но… тётушка знает об этом? Эта одежда не походит на ваш привычный внешний вид.       — Не соскакивай с темы, Чонгук.       Но в бурном потоке вспыхнувшей любви Чонгук настолько сильно утопал в собственных чувствах, что даже не посмел упрекнуть человеческое существом в явном пренебрежении правилами Дома. Оставшись один на один с собственными воздушными мыслями и без присмотра юного господина, Тэхён теперь красовался образом, собранным из припрятанных вещей Сокджина, из-за чего сливочный аромат теперь же утопал в отголосках цветочного сада, переливаясь нотами отборных майских роз. В некоторой степени Чонгук совсем не желал, чтобы возлюбленному пришлось воспользоваться привычной сменной одеждой из кожаной сумки.       Красный свет светофора, у которого остановился чёрный автомобиль, имел такой же оттенок, как радужка волчьих глаз. Сжав пушистые манжеты куртки, Тэхён, бегло взглянув на сосредоточенного возлюбленного, с трудом протолкнул слюну в сжавшееся горло.       — Так… Ты действительно позволишь мне пойти с тобой? — несмело начал мальчишка, растеряв былую дерзость. Всё же юный господин правящей семьи позволял возлюбленному в свой адрес слишком многое, что иногда сильно удивляло самого омегу и приструняло его лучше всякого замечания. Тэхён старался быть хорошим мальчиком.       — А ты действительно поцелуешь каждого мужчину в радиусе трёх метров?       — Ох, — мальчишка в задумчивости замычал. — Не думаю.       — Действительно?       — Да, полагаю, что поцелую в радиусе десяти, а то в трёх метрах очень маленький выбор.       То, насколько быстро острый взгляд пронзительных алых глаз впился в душу, вызвало в юном теле ощутимое чувство тошноты. Шумно вздохнув, в некоторой панике Тэхён принялся обмахивать себя взмокшими ладонями, унимая пылкий жар, выступивший на побледневшем лице. Видимо, шутки с этими волчьими существами были действительно плохи. На мгновение идея остаться в своей обычной одежде, а не искать приключения на свою очаровательное мягкое место, показалась Киму довольно неплохой.       — Боги! — в чувствах воскликнул Тэхён. — Ради всего святого, Чонгук, не делай так больше. Я почти проглотил собственное сердце.       Алые глаза опасно прищурились, мелькая отблесками зарождающегося пламени.       — Когда мы приедем, то я с большим удовольствием покажу тебе свою комнату, куколка.       — Ещё никто и никогда не предлагал мне подобным образом осквернить свою детскую постель.       Рот оборотня забавно приоткрылся, и омега излился звонким хихиканьем, весело подмигнув возлюбленному, что усердно прочищал горло от застрявших под кадыком невысказанных слов.       — Ох, милый, твоё горло болит? — наигранно взволнованно поинтересовался мальчишка. — Что случилось?       — Немного.       — Чем-то натёр, милый?       О, этот чертовски острый язык.       Звон от тяжёлого шлепка по мягкому бедру ещё долго звучал отголосками эха в светловолосой голове Тэхёна среди бесконечного любовного сада распустившихся дамасских роз.       Мир проносится мимо по ту сторону стёкол, легко унося с собой и тяжёлые мысли, позволяя сознанию наполниться звенящей тишиной. Чем больше дорога простиралась на север, тем меньше автомобилей мелькало на встречной полосе, в один момент те исчезли вовсе, сменяясь редкими золотыми листьями, танцующими в потоке воздуха на самой обочине. Несмотря на то, что это место, как и дом самого младшего господина, располагалось не так далеко от самого белого Дома, да и города в целом, здесь же всё казалось совершенно иным, новым и неизведанным миром.       Утопающий в объятиях величественных сосен довольно скромный дом, что принадлежал правящей семье, показался Тэхёну совершенно удивительным, совсем не таким, каким тот множество раз представлялся в мыслях. Здесь не восседали у главного входа гордые каменные львы, не шелестели лазурной водой мраморные фонтаны, не сидели на выступах у самой крыши различные воинственные фигуры. Ничего не напоминало собой об истинном предназначении семьи, проживающей в этих стенах. Добротный дом в несколько этажей с черепичной крышей больше походил на самое обычное семейное гнёздышко, где не держат большое количество прислуги, не прибегают к помощи водителей или же поваров, где самолично весной обрезают розы. Судорожный вздох сорвался с ягодных губ, и омега в изумлении хлопнул ресницами, не смея оторвать лазурного взгляда от лаконичного, сдержанного, но всё же величественного особняка. Казалось, увидеть подобное собственными глаза было сродни чему-то совершенно нереальному. Это место хранило в себе чужое счастье, горькие слёзы и целую жизнь. В некоторой степени Тэхён испытал некий укол лёгкой зависти, как бы мальчишка ни пытался вспомнить, воспоминания о собственной семье расплывались с каждым днём всё больше.       Семья.       С силой прикусив пухлую губу, омега поспешил выбраться из тёплого салона без благородной помощи возлюбленного, и, едва дверь приоткрылась, как бойкий порыв прохладного ветра сразу же обласкал собой румяное лицо мальчишки.       — С ума сойти, — в неверии пролепетал он. — Я никогда не видел ничего подобного в своей жизни, просто удивительно. И ты жил тут с самого детства? Господи, да я бы даже на улицу не выходил на твоём месте!       — Мы не переезжали, — большая и тёплая ладонь, пробравшись под белоснежную куртку, легла на тонкую талию юноши, чтобы коротко приобнять. — Думаю, что не могу разделить твоего восхищения. Довольно одиноко быть одному в стенах даже такого места. Но… Спасибо?       — Так когда-то здесь бегал совсем крохотный будущий правитель, — приподнявшись на носочки, с тёплой улыбкой Тэхён, преисполненный жгучей любовью, оставил на лбу возлюбленного нежный и долгий поцелуй, обхватив узкими ладонями мужское лицо. Едва вновь коснувшись подошвами мелкого гравия, сияющий омега поспешил принять предложенный локоть, позволяя проводить себя дальше. Это место действительно выглядело домом, явственно ощущалось им. — Звучит очень трогательно. Надеюсь, когда мы вступим на путь спокойствия, то я смогу насладиться твоими детскими фотографиями и историями сполна. Попрошу вашего Консильери рассказать все забавные моменты с крохотным тобой, очень настойчиво попрошу, а он явно не сможет мне отказать.       Меховые уши, появившиеся в копне взлохмаченных волос, дрогнули.       — Путь спокойствия? — в непонимании переспросил оборотень.       Задумчивый омега с силой прикусил щёку изнутри. Рассказывать возлюбленному о произошедшем в холле белого Дома вовсе не хотелось, как и о собственных намерениях. Конечно, он доверял Чонгуку, как и всегда беспокоился за него. Не существовало того, с чем бы Тэхён не справился в одиночку, ведь он — хороший мальчик.       — Да, — улыбающийся юноша легко пожал плечами, с особым трепетом переступая порог. — Я долго думал об этом, и очень хочу подобное для нас, то время, когда у нас всё будет хорошо. Когда мы будем… В безопасности.       — Разве рядом со мной и другими волками ты сейчас чувствуешь себя несчастным? — меховые уши очаровательно опустились, вынуждая Тэхёна едва ли не заскулить.       — Нет, вовсе нет. Я имел в виду… Знаешь, милый, я думал о нашем месте, понимаешь? Место, в которым были бы только мы и никаких сеансов, где существовала бы только наша маленькая семья.       — Семья?       — Да, только ты и я, мой большой и бесстрашный волк.       — Звучит, словно ты предлагаешь мне выйти за тебя, — мягко улыбнулся оборотень, смутившись собственного нежного румянца, то поспешил скинуть собственную обувь и помочь возлюбленному расправиться со своей, не упустив возможность одарить поцелуем виднеющееся местечко на внутренней стороне мягкого бедра.       — А разве ты не хотел бы быть со мной вместе в счастье и в горе?       — Милый.       Шаг за шагом, укутанный в сладкие мысли Тэхён озадаченно замер на верхней ступени широкой лестницы, так и не заполучив ответ на свой вопрос. Наполнив лёгкие приятным ароматом юноша обернулся на пятках, с лукавым любопытством воззрившись на оборотня, стоящего на ступеньку ниже, на чьих манящих губах Тэхён поспешил оставить лёгкий и любовный поцелуй.       — Отвечай, дорогуша, такие предложения не находятся на дороге.       — Я хочу, конечно же, и буду.       — Ах, вот так. А как же подумать?       — Не вижу причин для раздумий, я полностью уверен в своих намерениях.       — Может, это мне нужно подумать, милый.       Взвизгнувший омега разразился заливистым смехом и кинулся прочь, ловко уходя от хватки когтистых рук. Несмотря на волчью скорость и ловкость, мальчишка без труда ускользнул из поля зрения возлюбленного, прячась за раскидистыми растениями и многочисленными поворотами, так и не заметив, что хвост в виде слежки больше не мельтешил позади.       Растерянно оглянувшись по сторонам, Тэхён потерянно замер посреди коридора, в неловкости потоптавшись на месте. Казалось, вездесущая тишина превращалась в звон, не позволяя расслышать даже собственное дыхание. Обхватив себя руками и крупно вздрогнул, в испуге мальчишка охнул, сразу же сходя с уголка явно дорогого ковра, чтобы поочерёдно взглянуть на ноги, обтянутые белым хлопком гольф. Страх испортить что-то в чужом доме стремительно нарастал, почти вытесняя любые мысли и задумки, за которые омега так отчаянно цеплялся весь чёртов день.       Вновь воровато осмотревшись по сторонам, Ким медленно, едва ли на на цыпочках, направился дальше по просторному коридору, с большим любопытством осматривая каждую мелочь. Светлый интерьер казался до боли знакомым, задевая внутренние струны забытого страха. Именно так выглядело изнутри то самое здание из множества клеток, где за золотыми прутьями какое-то время назад тосковал и сам Тэхён, словно преданный пёс, изо дня в день ожидая появление лучшего друга или же одного хмурого оборотня. Даже по прошествии многих дней пребывание в золотой клетке оставалось для светловолосого юноши большой загадкой, как и причина душераздирающих криков по ту сторону прутьев каждую ночь.       Сколько бы Тэхён ни проворачивал золотистые ручки, массивные двери не желали поддаваться, за исключением резных и двустворчатых, что распахнулись для мальчишки слишком неожиданно, вынудив того рухнуть от неожиданности на деревянный пол. Удар разлился по телу болезненным жжением, и Тэхён излился едким шипением, растерянно сев, чтобы осмотреть содранные ладони. Крохотные царапины самую мелочь кровоточили, но это не помешало фыркнувшему омеге с тяжёлым вздохом подняться на ноги. Казалось, хоть звёзды и имели скверный характер, но те явно пребывали в радушно расположении духа, позволяя Киму открывать всё новые и новые возможности. Так, единственная открытая комната на деле оказалась явно чьим-то рабочим кабинетом, довольно просторным и баснословно дорогим. Завистливо осмотрев бесчисленные книжные стеллажи и панорамные окна, мальчишка присвистнул, упирая руки в бока. По сравнению с этим местом кабинет младшего господина казался очаровательной детской комнатой. Это было мило. Нахмуренный Тэхён, деловито обойдя по периметру большое помещение, с любопытством стремительно направился к массивному столу, чтобы спешно изучить каждый дюйм и ящичек, пролистнуть каждый забытый документ. В доме действительно не было ни единой живой души.       Подхваченный с золотистой подставки увесистый канцелярский нож для открытия писем ловко прокрутился в длинных пальцах. Вездесущая мелочь, расположившаяся в кабинете тут и там, не имела и следа личности владельца, даже ни единой фотографии не украшало собой тёмную поверхность стола. Довольно скудно и тоскливо. С тяжёлым вздохом омега подхватил стопку документов, быстро перебирая те. Счета, заметки, пустые листы и различные письма. Посредственность не являлась тем, на что Тэхён намеревался наткнуться в этом месте, но в одно мгновение весь мир вдруг замер и задребезжал звоном разбивающегося стекла. Обезумевшее сердце пропустило удар, в одно мгновение набирая безудержный темп, а лёгкие испустили из себя последний глоток кислорода. Тошнота подступила к сжавшемуся горлу, и омега с большим трудом сдержал резкий позыв, закрывая ладонью дрожащие губы и с силой зажимая те. Металл тупого ножа неприятно холодил собой кожу.       Любезно оставленный черновик приглашения выворачивал душу омеги наизнанку, как и его собственное имя на листке, написанное аккуратным и витиеватым почерком. Ноги сразу же подвели, вынуждая Тэхёна грузо повалиться на край стола, пока злые слёзы мешали увидеть злосчастный кусок бумаги. С глухим воем, спрятанным в согнутой руке, мальчишка громко всхлипнул. Как бы он ни готовился к этому, сколько бы раз ни прокручивал подобный исход в мыслях, омега оставался совершенно не готов к реальности, ощущая её, словно несущийся навстречу многотонный грузовик.       За дребезжанием редких предметов на столе из-за сильного удара кулака по тому юноша не услышал тяжёлых шагов, как и голоса, что явно не походил на возлюбленного:       — Какого чёрта здесь происходит?!       Злость бурлила в юном теле, закипала и давила невообразимым грузом. Сжав крепче нож в дрожащих пальцах, Тэхён вскинулся, совершенно не ощущая и толику былого страха. Терять было уже абсолютно нечего даже перед лицом главы этого проклятого места, перед самим господином Мином.       — Зачем вы так поступаете со мной?! — ничуть не стесняясь дрожащего голоса и задыхаясь, сбивчиво пролепетал мальчишка, сразу же вскинув руку с тупым ножом на вошедшего мужчину. Тот не имел при себе ни оружия, ни злых намерений. — Что я вам всем здесь сделал, Боги?!       Но вошедший мужчина не отступил, тот сделал короткий шаг вперёд, получая в ответ лишь большее отчаяние.       — Эй, тише. Не стоит угрожать мне ножом для корреспонденции, парень.       — Вы меня никто даже не знаете!       — Тэхён, пожалуйста, давай поговорим.       — Господи, как же был прав мой отец, называя вас кончеными ублюдками, — Ким прекрасно понимал, что эти слова принадлежали ярости, никак не ему самому, но весь гнев был настолько ослепительным, как и невообразимая обида, что хватило бы на уничтожение всего этого проклятого мира. Знал ли об этом Чонгук, знал ли об этом хоть кто-нибудь? — Грёбаное безумие. Вы что… откармливали меня, словно свинью на убой?!       Выставив вперёд раскрытые ладони, Юнги пытался усмирить бушующее пламя яростного омеги, едва ли понимая происходящее. Вернуться за забытым бумажником показалось ошибкой, но, может, всё было и совсем наоборот. Разговор с собственным сыном прошлым вечером расставил многие точки над «i», как для самого Вожака, так и для его любимого щенка. Чонгук всегда знал, к кому можно обратиться за помощью, сколько бы лет тому ни было. Отец мог легко исцелить разбитые коленки и спасти сердце, израненное отчаянной любовью.       — Тэхён, послушай, я не сделаю тебе ничего плохого. Я не враг для тебя. Слышишь меня?       — Да отправляйтесь вы ко всем чертям! — всхлипнувший омега со злостью вытер манжетами мокрое лицо. — Не смейте даже притрагиваться ко мне, никто из вас!       Но Тэхён мало что мог сделать в подобном водовороте чувств, тот, обойдя стол так, чтобы Вожак медленно, но верно отошёл от дверей как можно дальше, кинулся из кабинета прочь, со всех ног ринувшись на первый этаж, игнорируя любые возгласы за своей спиной. Если бы Чонгук знал о случившемся в кабинете, он бы тотчас оказался бы там, но Дом имел слишком много комнат и поворотов, чтобы исказить нахождение истинного источника звука. Сотканный из множества нот, аромат омеги путался в воздухе, смешиваясь все с новыми и новыми акцентами, позволяя потерять мальчишку из поля зрения.       Тэхён мчался вперёд, не разбирая дороги, путаясь в ногах и бессмысленных поворотах, чтобы наконец-то выбежать на прохладный улицу, позабыв про собственную обувь. Мелкий гравий причинял боль, а воздух обжигал и без того горящие от стремительного бега лёгкие. Неимоверно хотелось разразиться криком и едкими, такими горькими слезами, но больше всего мальчишка желал бежать, куда угодно и как угодно далеко, лишь бы никто не смог коснуться. Буря разрасталась за хрупкими рёбрами, и Тэхён вновь всхлипнул, услышав вдалеке родной голос, не имея ни малейшего понятия в каких же растерзанных чувствах оставил самого Вожака, что едва ли мог кинуться следом из-за сильной и давней боли.       Тэхён был полностью уверен в своём взгляде на произошедшее, и он считал его истиной.       Костяшки отчаянно белели от давления, с которым сжимались кулаки, пока запыхавшийся омега спешно направлялся к приоткрытым воротам, ощущая тяжесть тошноты всё больше от оседающего на слизистых родного аромата, оставшегося на теперь уже ненавистной одежде. Тэхён не желал мыслить рационально, эмоции подхватили его, унося в обезумевшую бурю, и мальчишка совершенно не был против, позволяя чувствам поглощать себя, как наивкуснейший ужин. Когда гравий сменился рыхлым и влажным песком, Тэхён наконец-то сбавил темп, ступая на длинную ленту обочины пустой трассы в окружении высоких сосен. Дом четы Мин располагался совсем недалеко от дома самого Чонгука, и раскрасневшийся Тэхён быстро принял решение развеяться, прогулявшись до того самостоятельно.       Идти оставалось не так далеко, особенно после того, как омега срезал целый угол массива деревьев, несколько раз получая ощутимый удар тонкими ветвями в лицо, пока пробирался через тот. Зная нрав своего возлюбленного, Ким был абсолютно уверен, что тот обязательно появится с минуту на минуту, не выдержав происходящего. С судорожным вздохом Тэхён поёжился, принимаясь со злостью растирать влажное лицо грубыми манжетами, чтобы следом обхватить себя руками. Израненные ступни изнывали от мелких порезов, окрашивая белый хлопок гольф алыми разводами, но даже это не вынудило своенравного мальчишку остановиться. От неожиданного озноба после горьких слёз тонкое тело резко вздрогнуло, а зубы застучали друг об друга, мешая расслышать далёкий шорох стремительно приближающихся колёс, что заставил робкий огонёк надежды затмить собой долю горечи. Взвившийся юноша уже хотел было обернуться, как нечто тяжёлое обрушилось на его затылок, а сырая земля оказалась слишком близко. Солёная влага стремительно заволокла яркую лазурь от ослепительной боли, не позволяя Тэхёну рассмотреть возникшие перед ним лица, что резко исчезли в совершенно непроглядной тьме.

*

      — Никогда не видел здесь подобных фургонов, — озадаченно проговорил Намджун, проследив взглядом проносящийся мимо автомобиль. — Господин Мин не говорил мне о доставках на сегодня.       — Может, это Сокси что-то заказал? — тихо поинтересовался Сокджин, в беспокойстве перебирая в пальцах ткань одежды. Весь вечер омега ощущал, как душа не находила места, словно ту подменили, а притихший Чимин, сидящий на задних местах, теперь нагонял ещё бóльшую тревогу. Подобная тишина была совершенно не свойственна младшему оборотню.       — Чёрт его знает, довольно странно.       — Всё может быть.       — Стойте, подождите, — в звенящем напряжении звонкий голос младшего показался настоящим раскатом грома среди ясного неба. Завозившись на своём месте, Чимин вдруг порывисто поддался вперёд, вскидывая руку вперёд между двух передних кресел. — Разве там мелькнула не фигура господина Мина? Он единственный белый волк, которого я знаю.