Семь чувств

      Мир льда и мир песка не были разными мирами: они жили в одном. Но об этом некому было сказать Хозяину и Владыке на их бесконечном пути. Каждый из них начал свой шаг в пустом мире лишь затем, чтобы познать одиночество. Следующим новым чувством для них стал интерес.       Однажды лис решил узнать: что же будет, если одним днем остановиться? Мир льда ответил ему молчанием и снегом. Хозяин сидел и наблюдал за тем, как его тело все сильнее и сильнее погружается в белое покрывало, которое плотно укладывается слой за слоем. Ещё немного и лис сам бы стал похож на соседний сугроб. Это удивило его, особенно когда сквозь снег прорывалось волнами голубое сияние - Хозяин был другим. Раньше он осознавал себя лишь частью пейзажа, но в этот день понял, что сам может его создавать. С этой мыслью, лис стряхнул с себя весь снег новым движением, которое начиналось от самого кончика морды, хрустело ледяным мехом и заставляло отступать сизую дымку вокруг тела. Хозяин закрутился волчком, поднимая столбы снега, до тех пор пока не не расчистил довольно большую поляну. Под его лапами оказался слой прозрачного льда, под которым явно было что-то еще, но добраться никак не удавалось. Он поскреб когтями, оставляя непривычные следы, но существенных результатов добиться не удалось. Любопытство терзало новыми ощущениями, которые некуда было применить, а потому после еще нескольких попыток добраться до сокрытого, лис решил вернуться к своему пути. Его шаг стал быстрее, а пульсирующее голубизной сияние - ярче.       Однажды ирбис решил попробовать сильнее нагреть своим же огнем подушечки лап. Он с интересом наблюдал как песок сплавлялся в прозрачно-мутные отпечатки. Владыка провел за этим занятием не один день, прежде чем любопытство привело его к новым формам. Здесь больше огня, здесь пламя слабее, здесь оно вовсе излишне… Ирбис несся через пустыню новым движением - прыжками - следуя за созданным им шаром. Язычки пламени отрывались от огненного тела, чтобы погаснуть лишь спустя секунду, словно не понимая как оказались вне привычного жара. След от борозды на песчаных дюнах исчезал так же быстро, как и все остальные до этого, но в этот раз оборачиваться на назойливые вихри не было времени, да и нужды тоже не было - они не успевали нагнать.       Еще несколько раз лис пробовал пробиться сквозь лёд, расчищая все от снега. Неудачи не останавливали его, а наоборот подстегивали стараться усерднее. Новый темный цвет подо льдом неумолимо манил к себе, будто скрывал какую-то величайшую тайну. В одну из ночей, когда Хозяин оторвал взгляд от недосягаемого под лапами, он с удивлением обнаружил что вокруг него не рождаются новые хлопья. Поплотнее сжав прозрачную пасть, лис оглядывался на мир, залитый его собственным светом. Небосвод не сразу привлек его внимание: темнота перебивалась голубым сиянием, а потому пока танзанитовые глаза не исследовали все на уровне морды, Хозяин не пытался рассмотреть что-то над собой. А затем он увидел звезды. Новые оттенки, от белого до мерцающего красного, поразили его куда сильнее, чем недосягаемое под лапами. Лис сидел с задранной головой, не в силах оторваться от разноцветных точек на темном полотне, пока вдалеке не забрезжил рассвет.       Удивление - их третье чувство, погнало лиса и ирбиса навстречу друг друг. Один шел за сиянием солнца в попытках познать тепло, другой же бежал прочь от него, стараясь уловить новые вихри прохлады. Дни для них стали другими: они научились считать закаты, останавливаясь в своих мирах, и встречать рассветы, вновь начиная свой путь. Всего три чувства: одиночество, любопытство и удивление - изменили Владыку и Хозяина так, что они стали ножами собственных миров. Если бы кто-то мог посмотреть на них сейчас, он бы увидел как лис спорым шагом пересекает спокойную белую пустыню, а следом треугольником расходится сизый туман и беснуются бури. Он бы увидел, как ирбис, не забывая о шаре, прыгает через дюны убавив свой жар настолько, что новые песчаные торнадо почти не рождались, а сплетались в один большой клубящийся шторм.