Семь чувств

      Долго ли, быть может несколько веков, коротко ли, быть может несколько дней, Хозяин и Владыка бежали друг к другу, даже не подозревая об этом. В одну из ночей, где каждый расчищал себе звездное небо, лис услышал новый звук : далекий рык. Вначале Хозяин решил, что это хруст льдов и снегов, но следующим вечером все повторилось. Ему захотелось ответить на этот непривычный звук, но до этого момента лис никогда не задумывался над тем, что в его мире может быть что-то кроме хруста и скрипа. Хозяин открыл пасть, но все что ему удалось - облачко холодного сизого воздуха, который почти сразу закрыл небо новым снегопадом. Разочарование.       Ирбис в одну из ночей увидел как к звездам тянется почти прозрачная струйка чего-то белесого. Любопытство, возросшее за это время и ставшее почти неуёмным, заставило его попытаться достичь песчаным торнадо этого нового. Разочарование: как бы он не рычал, но далекое исчезало гораздо раньше, чем звездное небо затягивало красно-желтым туманом пустыни.       Четвертое чувство сталкивало их каждую ночь снова и снова, оно стало будто учителем собственных сил. Рык стал громче, быстрее, стремительным, четким, почти столь же похожим на пламя Владыки. Лис научился не выпускать туман, когда открывал пасть. Первый шаг дался ему с трудом, ведь пришлось научиться понимать где же в нем рождается холод. Каждый день рык был все слышнее, он менялся и подстегивал Хозяина до тех пор, пока ввысь не взвился первый звук из хладного мира: высокий короткий плач. Это был зов, лишенный силы холода и полный новых чувств, с которыми с трудом удавалось справляться лису. Ирбис услышал его и повернул свою огненную морду прямо на Хозяина. Не видя друг друга, они наконец нашли ориентир.       Ночи стали для них временем песен. Странных, если бы было кому услышать, лишенных мелодии, но длинных и полных историй. Они были о том, чего нет. Они были о том, чего не будет. Они были о том, чего не было. С каждой песней лис и ирбис становились ближе друг к другу, не только неустанно сокращая расстояние, но и будто бы такие разные звуки еденили их. Пятым чувством стала привязанность.       Две стихии неслись друг на друга, следуя за своим воплощением. Вскоре Хозяин и Владыка могли слышать другого и днем, сквозь завесы из снега и песка. Лис научился бежать: маленькие ледяные лапы гулко выстукивали по льду, глубоко проваливались в снег, скрипели надрывая хрустом грани сочленений до тех пор, пока они не изменились настолько, чтоб быстрые движения стали тихим шорохом. Ирбис научился бежать: после прыжков постоянная потребность двигаться столь скоро порождала жар, который пылал едва ли не столпом в небеса, заставляя подгибаться широкие лапы до тех пор, пока Владыка не понял как приглушать собственное пламя почти до угасания. Быстрее и быстрее, они неслись навстречу друг другу разгоняя силу собственных миров и самих себя…       Между ними была стена. Сплошной мощный поток ветров, которые встретились чуждыми друг другу. Яростный песок вздымался наискось в небо, перекрестьем ему жестокая вьюга бросала на землю режущий лёд. Их собственные миры не пропускали вперед, но ни Хозяин ни Владыка не понимали, что стихии отчаянно защищают их друг от друга. Сейчас лисом и ирбисом вновь овладело разочарование - столько усилий привели к новым препятствиям. Но интерес взыграл новыми красками - они видели новое, неизведанное, непонятное. Хотя сейчас оно и казалось недосягаемым, за свой путь они оба успели понять что изменить можно всё.       Несколько дней они то и делали, что смотрели друг на друга, ловя каждую деталь. Ночью рык расчищал небо для них обоих, днем два свернувшихся клубка лежали устало у самой стены, все так же не в состоянии оторвать друг от друга драгоценных глаз. Одиночество спокойно и размеренно исчезало из их пульсирующих светом сердец.