Если

Нет, Минхёка выбирать нельзя. То есть, конечно, можно — он отличный партнёр, он прекрасно чувствует Тэхёна, — но тогда не стоило озвучивать вопрос о человеке из другой группы. «Человек». С тем же успехом Ким мог просто назвать имя Чонгука, ведь он спрашивал именно о нём. Но теперь, встретившись с Чоном взглядом, Тэхён жалел, что поддался импульсу и задал этот вопрос. Ким медленно осмотрел танцоров группы Чонгука. Десять человек, из них Тэхён знал только двоих; остальные мерцали в памяти лишь именами, за которыми нет лиц и знаний об их способностях. И вообще Тэхён не хочет с ними танцевать. Ни с кем не хочет, даже с Чонгуком. Особенно с Чонгуком. Тэхён трус. Он сам это понимал и оттого подсознательно восхищался Чоном. Чонгук, в отличие от него, бесстрашный, рассказал про симпатию парня, лишь вскользь упомянув, что нестандартность такой привязанности его тяготит. Тэхён так не смог бы. Если бы в его жизни появилась подобная влюблённость, он бы молчал о ней даже с собой. Может, поэтому теперь Ким так хотел дружить с Чонгуком — набраться смелости? Не сказать, что без неё Тэхёну жилось плохо, но она наверняка не помешала бы. Тогда, например, было бы проще отстаивать отношения с Мунбёль. И с кем-нибудь ещё. Пока Тэхён в нерешительности топтался у стены, Чонгук не смотрел на него, но вся его фигура дышала не хрупким дружелюбием, как накануне, а откровенной злобой. В этом весь он: бунт ради бунта, а не ради результата. Когда Ким в несколько шагов оказался рядом с Чоном, уже готовясь пригласить его (кого же ещё?), Чонгук, не давая ему сделать выбор, протянул руку Юсону. «Молодец. Зато о жизни подумал», — отругал себя Тэхён и кивнул на танцевальное пространство ближайшему человеку. Кажется, Кино. Тэхён плохо запомнил, как они танцевали. Кажется, пару раз Кино пытался обратить внимание партнёра на себя, но оно было приковано к Чонгуку и Юсону. Они танцевали так хорошо, что Тэхён переставал слышать музыку. Каждое движение одного получало продолжение в пластике второго, и это вызывало зависть: с Тэхёном никто так не танцевал. Кроме Чонгука — когда-то давно, до ссоры, которая слишком затянулась. Что заставляет их так танцевать? Взметнувшаяся вверх рука Чонгука, повторённое в такт движение Юсона — и ни секунды лишней. Может, они репетировали, готовились? Но в танце были и новые движения, которые вряд ли можно было предсказать. Я чувствую себя особенным, когда он рядом. Причина в этом? В запретной симпатии, которую Чонгук с боязливой бережностью хранил в сердце? «Да и плевать!» Кое-как Тэхён всё-таки заставил себя сосредоточиться на Кино. Должно быть, гей-радар Минхёка срабатывает и на него. У Тэхёна с такими вещами всегда было сложно. Он видел только то, что на поверхности, не умея читать между строк. Его никто не учил. Жизненный опыт, из которого пропал неплохой чтец душ Чонгук, включал лишь Мунбёль, но она не давала никаких ключей к понимаю отношений. Она часто обижалась, но к следующей встрече просто делала вид, что ничего не произошло. А потом «нам надо расстаться» — и опять непонятно почему. Впрочем, даже если бы она попыталась объяснить, что не так, Тэхён вряд ли понял бы. Во всём он старался быть бесстрастным аналитиком, запрещая творческому огню гореть бесконтрольно. Вместе с похвалами всегда звучали слова про скованность. «Тебе чего-то не хватает». Но чего — никто не говорил. А сам Тэхён не видел, но верил, что однажды это изменится. Может, сегодня? Но точно не тогда, когда он смотрел не внутрь себя, а на другого, снова танцующего лучше. На обсуждениях в конце Чонгука и Юсона хвалили. Тэхён усмехнулся. Ещё бы. Он видел много танцоров, но эти двое действительно смогли отличиться. Или нет? В очередной раз Киму стало казаться, что он не на своём месте. Танцы — это не его. Детская блажь, начавшаяся случайно. До поступления в университет, Тэхён часто думал, что без Чонгука он бы давно перестал танцевать. Это друг так загорелся новым занятием, а Киму, пожалуй, было всё равно, на что тратить время. Но потом он вспоминал свой восторг от удавшегося движения, удовольствие, приносимое выполнением и даже просто наблюдением, и казаться переставало. Тэхёну захотелось с кем-нибудь поговорить. Озвучить эти не самые глубокие, но важные для себя мысли, сосредоточенные в простом «Я живу танцами, но что-то мне мешает», и встретить безусловное понимание. Наверное, Минхёк, мог бы его дать, но говорить хотелось не с ним. Это всё одиночество — оно напомнило, насколько близкими друзьями они были с Чонгуком. — На пару слов, — со звонком Чонгук пошёл не к выходу, а к Тэхёну, которого он, грубо схватив за запястье, потащил за собой. — Какого хера? Что это за клоунада? — начал Чон, пихнув Кима под лестницу. — От клоуна слышу, — не растерялся Ким. — Очевидно же было, что я хочу танцевать с тобой, а ты выбрал Юсона. Я, конечно, понимаю, что он более близкий друг, чем я… — Он не друг, — жёстко проговорил Чонгук. — Во-первых. И во-вторых, это учебное занятие, а мы с тобой трепались бы, а не танцевали. «Но ты даже не смотрел на меня!» — с детской обидой заметил внутренний голос. — Не друг?.. — вместо этого произнёс Тэхён. Чонгук смущённо опустил глаза. Старался сдержать улыбку, но не получилось. Лёгкая, таящая опасность, она мгновенно развеяла суровость Чона. «Не друг?..» — отозвалось эхом внутри. — Что опять начинается-то? — Чонгук устало сгорбился и вздохнул. — Вчера же всё было нормально. Юсон даже упрекнул меня, что половину нашей встречи я рассказываю про тебя и то, какой ты классный друг и танцор. И что в итоге? Тэхён сдвинул брови, внимательно осматривая лицо Чонгука. Те же глаза, ещё недавно казавшиеся насмешливыми, тот же крупный нос, которого Чон так стеснялся в детстве, те же пухлые губы. На них складка между бровей стала глубже. — Я друг? А он нет? — спутанно спросил он, поднимая глаза. — Я же говорил, — Чон дёрнул плечом. — Мне кажется, я ему нравлюсь. Казалось… Вчера ничего не было. Он вообще… Я… — Чонгук осёкся и недовольно выдохнул, переводя тему. — Чего ты? Почему так вёл себя сегодня? — Ты не ответил на звонок, я разозлился, — признал Ким. — Глупая причина, знаю. Но мне стало обидно: почему кто-то важнее меня. И я мигом забыл, сколько раз поступал так с тобой из-за Мунбёль. Ким немного сгорбился. Над ним навис невидимый меч, которым Чонгук мог бы лишить его головы, но он не наказал Тэхёна за это откровение. Подошёл ближе и приобнял за плечи. — Вот дуралей. Я был занят — что с того? Подумал, если срочно, ты перезвонишь. — Я перезвонил! — воскликнул Ким. — Было несложно догадаться, что тебя просто мучает любопытство. Мы год не общались, я тебе не был нужен, а тут резко понадобился. — Ты был мне нужен, — вдруг сказал Тэхён, и сердце незнакомо ёкнуло. «Это ещё что значит? Почему прозвучало так... странно?» Чонгук тоже услышал эту интонацию. Взгляд глубоких карих глазах застыл, будто его хозяина озарила какая-то неприятная догадка. Чон отстранился. — Ты мне тоже. Но давай договоримся: не устраивать всего этого, ладно? Я не Мунбёль — не буду замалчивать и делать вид, что мне всё нравится. Если не нравится, ты узнаешь об этом первым. — А мы расстались. Тоже вырвалось. Тэхён не хотел это говорить, не хотел, чтобы кто-то знал — он ведь ещё всё исправит! — не хотел, чтобы это вышло так хрипло и как-то жалко. — М… — отреагировал Чонгук, издав такой звук, будто его больно ударили под рёбра. Почему? Больно должно быть не ему. — Давно? — Вчера. Поэтому я пришёл — было больше не на что потратить вечер. — М… — повторил Чон, но теперь иначе. Тэхён не уловил, в чём разница. — И как ты? Расстроен? — Видимо, — хмыкнул Тэхён. Расстроен? Это могло бы объяснить его поведение и такую отчаянную жажду подружиться с Чонгуком снова — это всего лишь попытка заменить утраченные отношения. Логично? Пожалуй. Но Тэхён отказывался замечать, что весь день думал не о Мунбёль. — Хочешь сходить в кафе? — неожиданно предложил Чонгук. Тэхён почти согласился, но Чон добавил: — Со мной и Юсоном. «Быть третьим лишним? Нет, спасибо». — Лучше попрактикуюсь. Чонгук поджал губы, понимающе кивнул и ушёл. Тэхён несколько минут стоял. Было стыдно за всё, что он сказал Чонгуку. Пришло сообщение. «Я буду в боулинге с Кихом, присоединяйся, если заскучаешь», — написал Минхёк. «Спасибо», — коротко ответил Ким, а потом открыл чат с Мунбёль, но тут же закрыл. Не она была нужна Тэхёну. Никто не нужен. Только музыка и его тело, способное с ней говорить.