Если

Когда Тэхён размышлял о том, что они с Чонгуком когда-нибудь снова подружатся, он слабо представлял, как это должно произойти. Они просто притворятся, что ничего не было? Или будут долго и занудно пытаться вернуть доверие? Пожалуй, в стиле Чона первый вариант, но Киму казалось, что он вряд ли сможет принять Чонгука, как будто ничего не произошло. Казалось. А потом волшебство лучшего друга, который знал Тэхёна лучше, чем он знал себя сам, стёрло все неприятные моменты, оставив в центре лишь то, что они скучали друг по другу. За пределами университета Тэхён и Чонгук всё ещё почти не общались (редкие переписки в общем чате, в котором они теперь отвечали оба, не в счёт), зато общение в университете компенсировало всё. Если бы только не Юсон, который, скромно смотря в пол, всегда крутился рядом. Тэхён и сам не мог понять, почему Юсон так раздражает его. Объективных причин не было, но ревность это не останавливало. Правда, Ким это так не называл. Никак не называл. Он просто жил свою обычную жизнь, общался с Минхёком и Чонгуком, совершал утренние пробежки, учился и иногда пытался общаться с Мунбёль. Для Тэхёна она всё ещё была занята, но это не вызывало ревности, как в случае с Чонгуком. Только тихую, но пассивную печаль: Тэхёну было одиноко. Он разучился быть не в отношениях и просто не знал, на что тратить время. Пробовал на Минхёка. Они обсуждали комиксы и сериалы, но Тэхён не особо в этом разбирался, поэтому обсуждения были короткими и чаще всего односторонними. Почему же они вообще подружились? Тэхён и сам задавал себе этот вопрос, неожиданно заинтересовавшись истоками дружбы в принципе. С Чонгуком, например, он дружил, потому что они близко жили и оба увлекались танцами. Это уже потом выяснилось, что им нравится одинаковая музыка и не нравятся затяжные дожди. С Минхёком их сблизили экзамены и общая тревога по поводу поступления. А потом оказалось, что им в принципе комфортно вместе — обсуждать еду, преподавателей и танцевальные стили. Но с Чонгуком было не так. Видимо, потому что они были знакомы дольше и впервые встретились в детстве — в юном возрасте люди, события и вещи видятся иначе, часто более ярко. Правда, теперь всё воспринималось более вдумчиво. Например, совместные с Чонгуком лекции, на которых они сидели вместе. Конечно же, в нагрузку шёл Юсон, но Тэхёну нравилось сидеть между Минхёком и Чонгуком, нравилось, что Чон пишет на его полях свои комментарии относительно преподавателя или лекции, нравилось, что он просто рядом. Правда, то, что они потом расходились, ему нравилось тоже. Потому что с горизонта наконец пропадал Юсон (если ты не видишь проблему, можно притвориться, что её не существует — Тэхёну такой подход был по душе) и потому что тогда он расставался с Чонгуком, скучал, чтобы потом встретиться на перемене, обеде или после занятий и что-нибудь обсудить. Это состояние ожидания было сладостным ещё и потому что ни с чем подобным Ким прежде не сталкивался. Ожидание Мунбёль было мучительным. Теперь не осталось конфликтов, которые нужно было бы обсудить, поэтому они часто танцевали вместе. Просто танцевали. На совместных уроках, за их пределами. Первое время Тэхёну было непривычно не только показывать кому-то свои, как ему казалось, самые смелые движения, но и не испытывать неловкости, встречая что-то подобное со стороны другого человека. В отличие от Кима Чонгук был раскрепощённым, не страшился критики и был готов к любым обсуждениям. Особенно с Тэхёном. Они как будто заново узнавали друг друга, но с каждым днём Чон всё меньше рассказывал о Юсоне. Подсознательно берёг чувства Тэхёна, а ещё не желался признаваться в том, что рассказать просто нечего. Провокации со стороны Юсона встали на месте, а Чонгук никак не решался дать им (или себе) ход и проявить инициативу. Боялся показаться дураком или потерять дружбу. Да и отношений тоже боялся. В то время как все его знакомые уже целовались с девочками, он оставался привязанным только к танцам девственником; и вообще не рассматривал интерес к женскому полу. Впрочем, и к мужскому, пожалуй, тоже — это всё Юсон со своими моментиками. Как любой здоровый парень, Чонгук испытывал влечение, смотрел порно (обычно гетеросексуальное), но не стремился к тому, чтобы повторить что-то из видео в жизни. Если речь не шла о танцах, но в порно обычно не танцуют. Другой проблемой мелькала в сознании реакция Тэхёна. Вежливое, но стойкое неудовольствие, которое невозможно было не уловить. Он хотя бы старался скрыть отвращение («Алло, это всё ещё ненормально, в некоторых странах за это могут убить», — думал про себя Чон), но, если Чонгук вступит в такие отношения и признается в них, будут и те, кто не побоится обозвать или даже избить за то, что в этом Чонгук отличается от других. Не от всех, правда. На вечеринках, куда Чонгука пару раз приглашал Юсон, была разношёрстная аудитория, и среди них были геи и бисексуалы. Точно такие же люди, как все! Но в обществе принято считать иначе. Как бы там ни было, когда Тэхён заводил разговор о Юсоне и спрашивал, как у них дела, Чонгук был категоричен. Никаких дел. Дружба, крепкая мужская дружба. А то, что Чону хотелось большего — только его тайна, о которой никому не надо знать. Даже Тэхёну. Особенно Тэхёну. Почему-то казалось, что Ким может использоваться это знание против Чонгука. Скрытый страх предательства, на которое Тэхён, если хорошенько подумать, не способен. Но Чон не хотел рисковать и свои стыдные мысли держал при себе. Как Тэхён настоящую свободу в танце, которая была заперта ещё очень глубоко внутри. Закончился апрель, май, наступил июнь и первые промежуточные экзамены. Тэхён, как добросовестный зубрила, сдавал всё на высшие отметки, Чонгук — получал разные оценки, но они позволяли ему не вылететь, и это было главным. А потом группам Чона и Кима дали совместный проект, и в раю случились неприятности. — Думаю, я буду танцевать с Юсоном. Он… — Чонгук прочистил горло. В голову пришла неожиданная, но логичная мысль: КимЮ испугался конкурента («какой же он конкурент, вот дурачьё!») — поэтому он отдалился. — Он и так обижается, что я всё время с тобой. А мы ведь тоже друзья. — Ты говорил, с ним вы не друзья, — припомнил Тэхён. Его обидело не то, что Чонгук выбрал не его, а то, что он выбрал чёртового Юсона. — Да когда это было, — махнул рукой Чон. — Не так уж и давно. А потом ты перестал о нём говорить, хотя когда-то «все мысли были только о нём». — Не было такого, — возмутился Чон. — Прошла любовь? — Ты злорадствуешь, что ли? Мне тоже можно? Как там твоя подружка? Ах, точно — бросила тебя. — Твой дружок тебя тоже бросил — поэтому ты столько времени проводишь со мной? — Я провожу с тобой время, потому что забыл, что ты мудак. Спасибо, что напомнил, — зло выговорил Чонгук, смотря на Тэхёна. Тот тоже смотрел, не отводя взгляда. Это даже немного смутило. Тот Тэхён, к которому привык Чонгук, против разногласий и старается сглаживать зарождающиеся конфликты. Да, он может ответить, если его задеть, но обычно это происходит спонтанно — под влиянием момента, за который Ким потом непременно извинится. Но сейчас было не так. Эту ссору затеял Тэхён; и он не собирался просить прощения. — Не понимаю, как мы могли дружить так долго, — Чон покачал головой, схватил свой рюкзак, который, как бывало, во время репетиций лежал у стены напротив зеркала, и вышел. Первая серьёзная стычка с тех пор, как они снова начали общаться. Но в этом не было ничего удивительного, ведь обычно они не обсуждали вещи, которые могли бы привести к спорам или сарказму, направленному друг против друга. Фильмы, книги, лекции. Они избегали разговоров о личном и прошлом, потому что именно они и приводили к перепалкам. Тэхён продолжил танцевать. Он действительно немного злорадствовал, но главной эмоцией вечера была самоуверенность. У него как будто выросли крылья, делающие обычно скованные движения свободнее. Тэхён чувствовал своё превосходство над Чонгуком. Он не стал избегать конфликта и заставил противника ретироваться. Только почему Чон снова стал противником? Впрочем, и Чонгук, уходя, уже думал не о Тэхёне. Может, Юсон решил, что у него нет шансов с Чоном и кого-нибудь себе нашёл? Парня или девушку. А Чонгук действительно лишь друг. И всегда им был. — Почему бы не позвонить и не уточнить… — пробурчал Чонгук себе под нос, на ходу набирая Юсона из последних звонков. И, только когда раздался первый гудок, Чон как будто протрезвел. Зачем он звонит? Что он скажет? Чонгук сбросил и на всякий случай выключил телефон — вдруг Юсон решит перезвонить. Чону ни с кем не хотелось общаться. Возможно, никогда. (Чонгук иногда драматизировал.) Так же легко, как сошлись, Чонгук и Тэхён снова перестали общаться. На следующий день Чон демонстративно отсел и на обеде, и на лекциях. Минхёк усмехнулся. Стоит ли пытаться узнать, в чём дело? Эти двое часто нелогичны — вряд ли он что-то поймёт. — Что на этот раз? — всё-таки поинтересовался Ли, когда в конце дня вместо зала для практики Тэхён пошёл с ним на выход. Ким немного затормозил, Минхёк остановился и посмотрел на него с любопытством. Это становилось даже забавно. — Да как-то… повздорили, — ответил Тэхён, понимая, что он не помнит, о чём конкретно они говорили. То есть кто-то кого-то обидел, второй среагировал в ответ, и вот они негласно решили не общаться. Но эта ссора была из тех, которые вылетают из головы через неделю, оставляя после себя лишь мерзкое послевкусие. — Без повода. — Похоже, у вас не случается иначе, — заметил Минхёк. И Тэхёну пришлось признать, что, похоже, он прав. В жизни часто бывают моменты недопонимания, вопрос лишь в том, насколько критичными они станут и надолго ли затянутся. Не так уж и сложно поговорить и всё прояснить, но тысячи, миллионы людей перестают общаться из-за чепухи. Из-за эго, которое не смогла заткнуть дружба или хотя бы уважение. Больше Чонгук и Тэхён не встречались во время перерывов и после занятий. Чон, видимо, выбрал для тренировок другой зал, потому что Ким, приходя в их старую уютную аудиторию, не встречал там Чонгука. Были другие люди, которые мешали и раздражали, но теперь Ким помалкивал. Если бы они остались наедине, Тэхён непременно извинился бы. Он вспылил, и это было зря. Всегда зря, но Ким пока только учился быть чьим-то другом. С Минхёком было удобно — он редко что-то требовал. Тэхён для него тоже был скорее запасным вариантом. Подходящим и комфортным, но и без него Ли бы не слишком страдал. Он легко подстраивался, потому что не боялся потерять Тэхёна. Он был готов, что когда-нибудь и они вот так поссорятся «без повода». Но они не ссорились — именно потому что не достаточно дорожили друг другом. Тэхён и Чонгук не общались почти месяц. Несколько раз Ким пытался подойти к Чону, но тот всегда был с Юсоном, и это отталкивало. И пускай они дружат. А Тэхёну хорошо и с Минхёком. И даже без Минхёка — тоже хорошо. Просто отлично! Но потом случилось экзаменационное выступление и вечер, когда Чонгук позволил с собой заговорить — он пришёл в их старый зал. Увидев его, Ким хотел поздороваться, но побоялся спугнуть. Как будто что-то помешает Чонгуку уйти, когда он его заметит. Но даже тогда Чон не ушёл. Продолжил разогреваться, следя за своим отражением. — Вы правда хорошо станцевали, — начал Тэхён. Это не было ложью или прелюдией. Юсон и Чонгук действительно превзошли всех и заслуженно получили похвалы Тэмина и Пьёнгона, а ещё восторг обеих групп. Было в их танце неведанное до этого единение, истоки которого Тэхён чувствовал на подсознательном уровне — но вслух ни за что не осмелился бы назвать. — Мы много репетировали, — сухо ответил Чонгук. Тэхён кивнул. Они с Минхёком репетировали тоже, но без фанатизма. Обычно у Минхёка (дома у мистера богача была своя танцевальная комната) или где-нибудь в парке. Им обоим нравилось, но идеальными партнёрами с огоньком взаимной неромантической симпатии они не становились. — Дуешься на меня? Ким сел рядом с рюкзаком Чона. Тот коротко глянул на Тэхёна, потом на рюкзак — словно испугался, что Ким собирается его украсть. — Я воздушный шарик, что ли? Тэхён грустно усмехнулся. Сначала хотел спросить, зачем же Чонгук пришёл, раз не настроен на диалог, а потом понял: потому что до этого он занимался с Юсоном и они танцевали где-то в другом месте. А теперь он был один. И хотел побыть в одиночестве, судя по тому, что уже взял с пола телефон и выбирал песню для танца. Тэхён порывисто встал. — Я не хочу с тобой танцевать, — остановил его Чонгук. — И ладно. Ты же мастер, да? Танцуй так, чтобы не казалось, что мы танцуем вместе. Впервые за последние недели Чон посмотрел прямо на Тэхёна. В глазах блеснул азарт. Ответом стали движения. Шаг в сторону — от Кима. Затем — назад. Чон наблюдал за стоящим Тэхёном и с нетерпением ждал его хода. Язык танца всё ещё тяжело давался Киму, но он очень старался провести разговор по правилам Чонгука. Шаг навстречу, брошенная к нему рука — «давай поговорим». Чонгук снова отступил, руками дал себе вектор и повернулся к Киму спиной. Тут расшифровка не требовалась. Снова шаг Тэхёна, снова побег Чонгука. Он отбивался красиво, виртуозно. Ким едва не сдался, увидев особенно изящный изгиб тела и неожиданный партер, но что-то подгоняло, и он стал напирать, пытаться предсказывать движения партнёра, чтобы начать доминировать. Чонгук послушно отвечал, и в его движениях появилась злоба. Он по-настоящему отбивался, как будто от того, как он станцует, зависит его жизнь. Любое прикосновение он грубо скидывал, вдогонку отправляя Тэхёну что-нибудь от себя. Через несколько минут сменилась песня, но они слышали лишь ритм, но не настроение. «Ещё немного, и танец просто превратится в драку», — думали оба. А потом Тэхён подловил Чонгука и уложил на спину. «Смотри на меня!» — вопил этот жест. — Мы поцеловались, — сказал вдруг Чон. Ким часто заморгал и отпустил его, не успев насладиться своей победой. — Я и Юсон. И свет в зале для Тэхёна погас.