Если

Он растерянно отполз, не слыша, играет ли музыка теперь. В голове звучали лишь слова, сумевшие перекричать всё. Чонгук и Юсон поцеловались. Но почему перед глазами пошли бензиновые пятна, а голова стала кружиться так, словно Тэхён пьян? — И какое мне дело? — рыкнул Ким, вставая и идя к своей куртке. Хотелось бежать от ответа, от Чонгука, но самое главное — от себя. Почему ему не всё равно? Почему он не радуется за друга, который, кажется, хотел этого поцелуя и наверняка очень взволнован из-за него? Кажется, Чонгук ни с кем не целовался прежде. Если только он не успел найти себе кого-то, пока они не общались, но то, что о Чоне знал Тэхён, говорило, что Чонгук не особенно интересовался такими вещами. Гормоны гормонами, но Чонгук любил тактильные вечера, ласковые слова и громкие поступки. Чёрт знает, откуда Тэхён об этом знал, но он отлично представлял, как счастлив был бы Чон, если бы его пригласили с чашечкой горячего шоколада посмотреть на звёзды, а не засосали где-нибудь под лестницей. Он любил делать и получать такие вещи. И Юсон, видимо, мог дать ему это. А Тэхён — нет. Но с чего бы ему, правда? Все эти романтические штучки для парочек, а у них даже понятие дружбы — и то хрупкое и плавающее. — Ты же хотел быть моим другом, — Чонгук встал и свирепо зашагал к Тэхёну. Чон даже сжал руки в кулаки, но защищал он не тело, а душу, а ей ударами по чужому лицу не поможешь. — А потом творил и говорил всю эту дичь. Но вот тебе возможность показать, на моей ли ты стороне, — он сделал паузу и отвернулся. — Мы в отношениях теперь. Что ты на это скажешь? Стоило бы обернуться за ответом, но Чонгук стоял к Тэхёну спиной. Боялся услышать не то, что ему нужно, найти не поддержку, а агрессию, с которой обычно реагируют на такие новости. А Тэхёну вдруг захотелось обнять Чонгука со спины, положить голову ему на плечо и сказать что-нибудь приятное. Голова ответила на это белым шумом. Одна мысль о прикосновении всколыхнула только начавшую утихать ярость. — Рад за тебя, — выплюнул Тэхён, хватая куртку и свою сумку и направляясь к выходу. — Не похоже, — крикнул ему вдогонку Чонгук, но Ким не остановился, чтобы согласиться, поспорить, выяснить подробности. Он всё-таки сбежал. Шагая быстро и яростно, Тэхён прошёл весь маршрут до дома пешком. Больше полутора часов, которые он обычно жалел, предпочитая потратить время на… на что угодно. От дома до университета можно было без пересадок добраться на метро, так зачем устраивать себе лишние проблемы? Но в этот вечер Тэхён был так увлечён жгущей грудь ревностью, что просто забыл о метро, забыл обо всём на свете, кроме Чонгука. Что делать с его признанием? Он, очевидно, всё ещё ждёт поддержки, но Тэхёну хочется обозвать его как-нибудь гадко и некрасиво, а потом растрепать всем о красавчике Чонгуке, мечте старшекурсниц, который на самом деле оказался геем. Ким относился к нетрадиционной ориентации нейтрально, но ему не хватало всего одной ступени, чтобы равнодушие превратилось в ненависть и гонения. Он станет тем, кто не поддержит, а уничтожит Чонгука за его интерес к Юсону. А что, если когда-то влечение было и к нему, к Тэхёну? Щёки вспыхнули, внутри бился конфликт. Это гадко и неправильно, но вместе с тем почему-то лестно, что такой человек, как Чонгук, заинтересовался бы Тэхёном настолько, чтобы влюбиться. В этом контексте не было понятия традиционного и нетрадиционного, не существовало общества и семьи, которые могут осудить за такие отношения. Но короткое мгновение вернуло закостенелый разум, привыкший жить по стереотипным устоям, на путь отрицания и гнева. Тэхён устроит Чонгуку ад. Знать бы только, откуда эта злость и к кому вообще Ким её испытывает. Вряд ли к Чону, скорее к самому факту: Чонгук увлечён кем-то, забыв старого друга и их священную дружбу, сделав то, в чём когда-то обвинял его. Тэхён просто не видел, что сейчас всё было совсем иначе и от дружбы отказывался совсем не Чонгук. Но Чон впервые не защищался ответной агрессией. Когда Тэхён дошёл до дома, у подъезда стоял Чонгук. Неожиданно курил. Тэхён никогда не видел его с сигаретой и теперь вид человека, которого он, как ему казалось, знает от и до, несчастного, потерянного и смущённого настолько, чтобы обратиться к табаку, вызвал сожаление и раскаяние. Даже если Чонгук гей, даже если он влюблён в другого и забудет о дружбе с Тэхёном — сейчас он нуждается в Киме. И он знает, что может обратиться к Тэхёну — иначе не пришёл бы. Перед глазами вспыхнуло яркое воспоминание. Им, кажется, двенадцать или тринадцать, они сидят на берегу, наблюдая за тем, как волны ласкают камни и песок уединённого пляжа, на который редко приходили случайные люди — идти к нему было неудобно. — Давай пообещаем, что будем помогать друг другу, что бы ни случилось? — спросил Чонгук. — Даже если будет что-то странное. Ты хороший человек, и я тоже. Но каждому нужен тот, кто всегда будет на его стороне. Давай ты будешь для меня таким человеком, а я буду таким для тебя? В устах ребёнка эта серьёзная речь была неестественной и странной — может, поэтому Тэхён так легко её забыл? Зато вспомнил теперь — в самое правильное вовремя. — Давно стоишь? — спросил Тэхён, подходя. Заметивший его Чонгук пожал плечами, отводя взгляд. — Я думал, ты дома. «Но не решался войти. Ох, Чонгуки…» — Захотелось прогуляться. — А мне вот, — Чон приподнял сигарету, демонстрируя, — покурить. — Не знал, что ты куришь. — Это так, баловство, — хмыкнул Чонгук. — Я… — он низко-низко опустил голову, делая глубокую затяжку. — Можно зайду? Тэхён вернулся на полтора часа назад, в тот момент, когда Чонгук точно так же задавал вопрос, но не хотел знать ответ на него. Только в этот раз Ким не посмеет его расстроить, не оттолкнёт, ведь Чонгуку впервые одиноко настолько, что он признаётся в том, что ему нужна чужая помощь. Или как раз не чужая, а помощь именно Тэхёна. — Устроим пижамную вечеринку? — с улыбкой спросил Ким, проходя вперёд и вводя код, чтобы открыть. — Пижаму не захватил, но, если согласишься, чтобы я разгуливал в трусах — легко, — так же с улыбкой ответил Чон. Он поспешно затушил сигарету и скользнул за Тэхёном в подъезд. — Юсон не заревнует? — на автомате спросил Тэхён и только потом подумал, что это имя сейчас было совсем некстати, ведь их очередная ссора началась именно с него. Чонгуку стоило бы проигнорировать этот вопрос или как-нибудь отшутиться, чтобы не усугублять, но он ответил. Правда, не сразу. Только когда они поднялись и вошли в квартиру, когда Тэхён, как гостеприимный хозяин просторной квартиры-студии указал на ванную, Чон заговорил. — Он сойдёт с ума, если узнает, что я у тебя в гостях в такое время. Чонгук педантично мыл руки, пока Тэхён стоял, прислонившись к дверному косяку и наблюдал за тем, как длинные пальцы избавляются от мыльной пены. Обычно Чон любил смущать собеседника громкими или неловкими заявлениями, но сейчас дискомфорт, похоже, испытывал он сам. И всё равно не смог промолчать. — Почему же? «Ты мне скажи — с чего бы ему ревновать меня к тебе?» — ответил взгляд через зеркало. Тэхён опустил глаза и пошёл в кухонную часть, чтобы помыть руки там. Прямого ответа на вопрос так и не прозвучало. У Тэхёна очень кстати нашлась лишняя бутылочка соджу; порядок, который Чонгук парой небрежных движений превратил в творческий беспорядок (всего-то стоило снять кофту и положить телефон с проводными наушниками не там, где их хранил Тэхён), был нарушен — для общего комфорта, — и они, сидя на полу рядом со столиком, стали смотреть в плазменный экран, который Тэхён использовал для просмотра хореографий. Они больше не поднимали тему отношений, не говорили о Юсоне, Минхёке или о ком-нибудь ещё, сосредоточившись на относительно нейтральных танцах. Это получалось неплохо. Если бы не стучащий в сознании вопрос, который Тэхён сдерживал с трудом. «Почему же ты здесь, если твой, прости-господи, парень будет недоволен этим? Почему ты со мной, а не с ним, с тем, кто уже тебя принял?» Около одиннадцати соджу вошло в свои права окончательно. Две опустошённые бутылки аккуратно стояли рядом, а Чонгук, задевая Кима, неаккуратно жестикулировал, жалуясь, как его раздражает хозяйка квартиры, которая является домой, когда его нет. — Не удивлюсь, если старая ведьма и сейчас рыскает в поисках нарушений. С неё станется, — фыркнул Чон, попытавшись встать. — Пойду наведаюсь и дам ей пинка, если окажусь прав. В договоре написано, что она не имеет права являться без спроса. Он качнулся и сел обратно, едва не завалившись на Тэхёна. Ким сонно и расслабленно улыбался, глядя на новую попытку Чона встать. Было хорошо, по-настоящему приятно в этом вечере, наполненным болтовнёй, Чонгуком, его голосом, запахом… Тэхён на мгновение протрезвел. Странная мысль дёрнулась в сознании, но не дала себя поймать. — Ты мог бы остаться, — предложил Ким, кивая назад, где стоял гостевой диванчик. — Он удобный. Да и тебе не мотаться на другой конец города. Чонгук притворился, что раздумывает, но ответил уже через секунду. — Слава богу ты предложил. Я что-то так напился, что никуда не хочу. Завалиться бы и уснуть скорее. Только ополоснусь и пожелаю Юсону спокойной ночи. Чон всё-таки встал, но задержался. Опираясь на стену, он вдруг посмотрел на Тэхёна удивительно трезво. — Стоит ли говорить, где я, как думаешь? — Почему нет, — Ким встал тоже. Он смотрел дерзко и самоуверенно. Ответ на этот вопрос был в голове весь вечер, но Тэхён в него не верил. Озвучил, чтобы это подчеркнуть. — Мы ведь просто друзья, верно? — Точно, — серьёзность исчезла с лица Чона так же резко, как появилась. — Порадую его тем, что мы снова дружим. Он улыбнулся и медленно пошёл в ванную, не попросив полотенце или сменное белье, потому что теперь и в его голове был вопрос, который никому не хотелось слышать. «Только будет ли он счастлив из-за нашей дружбы так, как мы?»