Если

Лежащий в постели Тэхён не думал о том, написал ли Чонгук Юсону, сообщил ли о своём местоположении, пожелал ли спокойной ночи. В голове властвовало соджу, провоцирующее другие мысли. Вернее, воспоминания. То, как Чон выглянул из ванной и попросил нижнее бельё («Не хотелось бы разгуливать перед тобой голышом»), как Тэхён искал для него что-нибудь не слишком заношенное, как горели щёки от слабого осознания, что его одежду наденет Чонгук. «И почему эта чепуха не даёт уснуть?» Чтобы не признаться в своей бессоннице, Тэхён старался не шевелиться. Бесполезно искать удобную позу — он даже не хотел спать. «А он?» Ким немного привстал, глядя в сторону дивана. Чонгук лежал на спине, увидеть, спит ли он, было невозможно. «С чего бы ему не спать?» Тэхён повернулся на бок, взял телефон. Успел только разблокировать, когда пришло сообщение. «Спишь?» Чонгук как будто ждал сигнала, чтобы написать. — А ты чего не спишь? — Тэхён повернулся обратно к Чону. — Ты же жаловался, что устал и хочешь завалиться спать. В неясном свете фонарей тень Чона поднялась с дивана и еле уловимо пожала плечами. «Может, я сплю?» — пронеслось в сознании. Наверное, потому что Чонгук вдруг подошёл к широкой кровати хозяина дома и лёг поверх одеяла. — Не спится, — коротко ответил он. От весёлости и лёгкости вечера не осталось и следа, как будто Чонгук на самом деле и не собирался спать, а просто искал повод остаться, а потом час размышлял над тем, зачем ему это, но так и не понял. — Написал Юсону? — Написал, — кое-как кивнул Чонгук. — Он никак не отреагировал. Наверняка выскажет мне завтра. — Или не выскажет, — Тэхён сел в постели, поворачиваясь лицом к Чону. Он подложил ладонь под голову и печально смотрел в потолок, как будто произошло что-то неприятное, но пока поправимое. — Или не выскажет, — пассивно согласился Чон. — Что-то не так? Чонгук вдруг повернул голову к Тэхёну. Что в его взгляде? Ким отдал бы многое, чтобы в комнате было светлее. — Херовый у тебя диван, — с лёгкой улыбкой, которую можно было распознать по голосу, ответил Чонгук. — Спи здесь, — согласился Тэхён, и что-то в груди неприятно, но уже знакомо шевельнулось. То же, что отреагировало на давние слова о романтическом интересе Юсона. Тогда Тэхён не мог понять, что его задело и почему, сейчас всё было, в целом, так же, но проигнорировать это чувство стало сложнее: оно усиливалось. — Уже, — с той же улыбкой ответил Чонгук. Тэхён промолчал. Встав, он перенёс с дивана покрывало Чона, но на пару мгновений замер над ним, вглядываясь в лицо. Было как никогда некомфортно не видеть эмоции, учитывая богатую мимику Чонгука, но Ким и так не всегда мог её распознать — так какая разница. Он накрыл Чона, лёг обратно в кровать, сразу поворачиваясь спиной. Было чуточку неловко спать с парнем в одной постели, но в целом — ничего особенного. Раньше они иногда ночевали вместе, и в этом не было ничего необычного. Сейчас, пожалуй, тоже не было, если бы не мысли, что Чонгук может лечь лицом к Тэхёну, а потом его приобнять. Сказать какую-нибудь глупость, вроде «я замёрз», и посмотреть на реакцию. Какой она была бы? В контексте всего этого вечера… Фантазии Тэхёна не хватало на то, чтобы представить такой сценарий в красках и придумать, что он скажет, если Чонгук так сделает. Когда он проснулся, Чонгук сладко спал. Не среагировал на будильник, на то, как Ким оделся и сел на его кровать. «Крепко же ты спишь…» Ким глянул на время, то ли подгоняя себя, то ли, напротив, давая себе ещё немного времени. У Тэхёна не было расписания. Он мог пробежать три километра, чтобы оставшееся до пар время позавтракать и посмотреть сериал, а мог — десять, и сразу после душа побежать в университет. А мог вообще никуда не бежать и просто остаться рядом с Чонгуком. «Ты же не притворяешься? Нет, ты всегда крепко спал». Сердце ёкнуло. «Всегда». Может и нет. Но того Чонгука, которого Тэхён знал, действительно было сложно разбудить. «Теперь, должно быть, и он об этом знает. Или скоро узнает?» Тэхён поджал губы и глубоко вздохнул, медленно выдыхая. «Я должен быть рад за тебя, но почему-то как-то не радуется». Рассказывал ли Чонгук кому-то о своих отношениях с Юсоном? Ориентация — не то, о чём стоит трепаться, если она отличается от общепринятой, так что это, вероятно, секрет. Скорее всего. Иначе почему Тэхён решил, что он может устроить Чону ад из-за такого признания? За вечерние мысли о беспочвенной мести стало стыдно. Чонгук не заслужил этой злобы. Тэхён снова глянул на часы. Ну же, уходи, чего ты сидишь? Ответ мерцал в подсознании, дразнил, но не давался. Ким закрыл глаза и попробовал прислушаться к себе. Тревога делала дыхание неровным, а ресницы заставляла дрожать. Почему он остаётся, если ему некомфортно рядом с Чонгуком? «Потому что хочется — что за глупый вопрос?» — возмутился внутренний голос, и Тэхён более настойчиво услышал зов тела. Ким положил руку на плечо Чону и медленно провёл вниз, до согнутого локтя. Чонгук не шевельнулся. Дышал всё так же ровно и спокойно, в отличие от Кима. Тэхёну казалось, что Чонгук вот-вот услышит, как колотится его сердце, проснётся, спросит, что за фигня. Но он был недвижим, и тогда Ким коснулся его волос. Невесомо — просто чтобы ощутить хотя бы кончиками пальцев, что он действительно тут. Взгляд опустился на губы, и Тэхён тяжело сглотнул, приоткрывая рот. Мысль затрепетала в сознании, но не оформилась. Хмурясь, Ким убрал руку. «Наслушался, блин», — пожурил он себя, аккуратно вставая, чтобы не побеспокоить Чона. Разве мог он догадаться, что прекрасный актёр Чонгук и так давно не спит. Чон не смотрел на время, когда проснулся. Вообще он спал хорошо — кровать действительно оказалась удобнее дивана, — но его разбудил ощутимый пинок локтя в бок. Кровать Тэхёна была довольно большой, но он явно не привык её с кем-то делить, поэтому спал почти в позе звёздочки. Чон едва не разбудил его в отместку, но предрассветные сумерки показали невинное лицо Кима, который вдруг показался Чонгуку незнакомым, но отчего-то родным. Будить его перехотелось. Возникло желание дождаться момента, когда Тэхён раскроет глаза, увидит внимательный взгляд на себе, ласково улыбнётся и скажет что-нибудь… Мысль ускользнула. Что-нибудь хорошее, должно быть. В детстве они, как часто бывает с мальчишками, подружились стихийно. Познакомились и уже на следующий день могли поделиться любыми тайнами. Чону легко давались признания, у Тэхёна они получались непонятными и сложными, но они оба видели друг в друге родных людей. И даже глупая ссора не изменила этого. Когда они попытались сойти снова, Чонгук подумал, что лучше всего с этим поможет его новый секрет. Что, если не доверие, покажет его желание снова общаться? Ревность была неожиданной, но вполне понятной: Чон тоже немного ревновал Тэхёна к Минхёку. Не так резко и заметно, как Ким, но они всегда были разными, когда дело касалось эмоций. А вот то, что происходило теперь, было совершенно непонятным. Чонгуку не хотелось искать в себе ответ на вопрос, почему ему хочется прикоснуться к Тэхёну так, как он прикасался к Юсону. Просто хочется. Разве должны быть какие-то причины? Это, наверное, тоже часть дружбы. Юсон не только его парень, но и друг. Как и Тэхён. Поэтому Чон вполне может коснуться согнутым пальцем его щеки, чтобы ощутить, как камень в груди двигается наверх, мешая дышать. Чонгук рвано вздохнул, но руку не убрал. Хорошо, что Ким спит крепко, иначе Чон бы не нашёл, как оправдаться, и они наверняка снова поругались бы. Чонгук предпочитал ссоры честным разговорам. По крайней мере, так было с Тэхёном. До будильника Кима Чон боролся с бессонницей. Он даже думал сбежать, а потом соврать про потоп в съёмной квартире или что-нибудь ещё. Врать Чонгук умел, но безумно не хотелось вплетать в их отношения ложь. Впрочем, и правду не скажешь. Что говорить? «Я думал о тебе полночи, и это как-то нездорово, мы же друзья?» Тэхён точно отправит его на голгофу за такое, у него ведь все эти неприятные гомофобные флюиды — он, должно быть, и так сдерживается с трудом. А потом Тэхён сел на кровать с его стороны, долго о чём-то размышлял и почти повторил его прикосновение. Чонгук окончательно запутался. Когда Тэхён вернулся, Чонгук уже хозяйничал на кухне. Выглядел бледным и уставшим, но Ким выглядел не лучше, поэтому не обратил на это внимания. Он поздоровался с Чоном, взял сменную одежду, пошёл в ванную. Во время бега он старался отпускать мысли и по возможности не думать ни о чём. Пробежка — время, свободное от всего. Зато в душе вспомнилась ночь в одной постели и спонтанное желание прикоснуться. Чтобы как-то оправдаться перед собой, Тэхён подумал о Мунбёль. Должно быть, так совпало, что эрекция возникла вместе с мыслями о ней. Не на Чонгука же среагировала его плоть, в самом деле. Ким включил воду похолоднее, отвлёк себя расписанием на сегодня, вечерней практикой, сложными движениями, над которыми стоит поработать. Ещё более диким, чем эрекция, было желание её удовлетворить, но делать это при Чоне, Тэхён не станет. Не совсем при нём, но всё-таки… Плоть пугающе отреагировала снова, но быстро упала — из-за тревоги, которая шла в комплекте. «Похоже, я переволновался из-за этой нашей дружбы», — кое-как успокоил себя Тэхён, не вдаваясь в подробности и не спрашивая себя, почему «дружба» в его устах звучала так саркастически, как будто речь совсем не о ней. Они позавтракали приготовленным Чоном супом с кимчи и рисом (и где он только всё это нашёл — Тэхёна не было не так уж и долго), вместе добрались до университета, болтая в основном о занятиях, преподавателях и хореографиях и избегая упоминаний вечера и ночи. Это оказалось табу для них обоих. У университета Чона уже ждал Юсон. Тэхён не сдержал победоносный тон, когда здоровался с ним. В чём причина этого злорадства? Они ведь не соревновались — Юсон не друг, в отличие от Тэхёна. Но святой Юсон даже не ответил торжествующему взгляду Тэхёна. Он дружелюбно улыбнулся и махнул ему. КимЮ не видел в КимТэ конкурента и, кажется, действительно был рад их дружбе. «Но почему же Чон сказал, что он ревнует ко мне?» Игнорируя непонимающий взгляд Минхёка, они все вместе обедали, общались на переменах, а потом даже собирались пойти попрактиковаться после занятий. Но Чон сказал, что у них другие планы, и Тэхёну резко перехотелось танцевать. В груди опять заныло. Минхёк подлил масла в огонь. — Помнишь, я говорил, что мой гей-радар срабатывает на эту парочку? — негромко сказал он. — Сейчас к их дуэту добавился третий. — На меня намекаешь? — удивился Ким. — Просто говорю, ничего личного, — невинно пожал плечами Ли. — Чушь несёшь, придурок, — посмеялся Тэхён. Сначала хотел поругаться, оскорбить пожёстче и найти в поведении безупречного Минхёка изъян, которым можно будет отбить неожиданный комментарий, но решил, что лучше будет отшутиться — чтобы не было так очевидно: Тэхён злится, потому что Минхёк, кажется, прав.