Если

Зачем Тэхён предложил выбрать музыку? В голове при этих мыслях не играло ничего конкретного. Вспомнился Шон Мэндес, Камила Кабельо, Чарли Пут — всё то, под что часто танцевали на ютубе; потом — почему-то Тэян со своей старой «Eyes, Nose, Lips». Всё не то. Им нужно что-то особенное, но в голову ничего не приходило. Ким пролистал сборник с музыкой для разминки или фристайлов, а потом обратился к другому сборнику. «Когда грустно». Сейчас ему было не грустно, но музыка из этого списка больше подходила настроению, которое он хотел донести до Чона, которое он хотел разделить с ним. Faded In My Last Song. Тэхён проиграл в голове начало. Не то. Но он вспомнил осень и эту песню в своих наушниках. Знает ли её Чонгук? Кроме танцев, они когда-то делились друг с другом музыкой, и сейчас Ким скучал по этому особенно сильно. Hypnotized. I tried to run. Even when the leaves change, I’m in the same place. Плейлист, издеваясь, подкидывал те песни, которые могли бы рассказать о том, как на самом деле Тэхён переживал расставание с Чоном. Пассивно — так даже ему самому казалось. Но музыка спорила. Каждая из песен в этом списке появилась после размышлений о Чонгуке, когда-то близком, но утерянном друге. Stealer. It was you, stealer, stealer. Painful healer, healer me. The pain is ripped and torn. Если так и дальше пойдёт, Тэхён просто останется стоять и думать о том, что сердце уже давно пыталось подсказать ему, что Чонгук не просто друг. Ким сделал глубокий вдох и включил следующую песню, идущую за этими тремя. Call. Ту, которая подходила и текстом — когда-то давно, в том времени, о котором они старались не помнить, — и мотивом. Тэхёну хотелось станцевать с Чонгуком что-то именно такое — трепетное и печальное. Тэхён начал не сразу. Отошёл от стены, но не посмотрел на Чона, не попытался уловить на его лице, как он слышит этот мотив. Он должен о чём-то рассказать, раз из десятков песен выбрал именно эту. Но о чём? Расслабься и не думай. Тэхён закрыл глаза, пытаясь расслышать себя и передать сознание музыке. Не смог, не успел. Его снова опередил Чонгук. Привычно протянул руку, вовлекая Тэхёна в диалог. Что-то происходит между нами, — начал Ким. Я знаю. Что это? Нельзя думать, иначе станет хуже. Но мы ведь думаем. И это зря. Если перестанем, будет лучше. Все беды от того, что мы слишком много думаем. Точно. Не будем? Не будем. Касайся меня, но не думай об этом. Прикосновения ни к одному человеку не приносили Тэхёну столько эмоций. Мунбёль не танцевала — может, дело в этом? Правда, танцевал Минхёк, но он ведь просто друг, танцевальный партнёр, который никогда не отказывается от совместных заданий на практических занятиях. И Чонгук друг. Но легко может выбрать кого-то другого, проигнорировав желание Кима танцевать с ним. Но сегодня он выбрал его. Видимо, из-за этого сердце выпрыгивает из груди. Они не задумывались, как звучат их реплики — потому что не произнесли ни одной в слух. Всё происходило на неосязаемом уровне, на котором не страшно признаться в чём угодно. Касайся меня, касайся! — повторял Тэхён, и Чонгук касался. Всегда легко, не давая танцевальному поцелую стать слишком глубоким и показать, почему Тэхён так жаждет прикосновений, а Чонгуку стыдно за то, что он их даёт. Стыдно перед Юсоном, потому что дружба с Тэхёном трещала по швам от этого призыва и чоновского согласия. Когда они закончили, Ким заставил себя вспомнить о Мунбёль. Тэхёна не интересовали её дела, и сама она, честно говоря, превратилась в собирательный образ чего-то неопределённого и давнишнего, некая запятая, которая едва не прекратила общение с Чоном. Конечно, когда-то Ким её любил (или как минимум ей симпатизировал), но с тех пор он думал о ней только для фона или, как сейчас, для оправдания непростительного возбуждения, возникавшего при общении ни с тем человеком. — Может… — Чонгук прочистил горло и отвернулся. Ему тоже нестерпимо хотелось что-то сказать, произнести вслух хоть что-то из того, что они сказали друг другу в танце, но он понимал, что это всё испортит. Прекратится дружба, исчезнут прикосновения, которые так будоражат фантазию и разогревают тело. Чон вспомнил Юсона и то, что он вызывал похожие эмоции, но с ним всё было иначе. Юсон мог злиться или ругаться, но он не скрывался и всегда предпочитал разбираться со всем сразу, не давая любой обиде укрепить. Он был рад вступить в отношения и тянул только из-за страха быть отвергнутым, а Тэхён… Что происходит в его голове, непонятно. Что-то. Может, даже такое же, как у Чонгука, но он никогда об этом не скажет. — Может… — повторил Чон, отходя к стене и беря телефон. — Сходим куда-нибудь? — он поднял взгляд на Кима, в глазах которого была мрачная пустота. Что-то внутри их обоих боролось, но Чонгук давал мыслям развиваться, желал найти ответы, в отличие от Тэхёна. — Перекусить… — он сглотнул и уткнулся в пол. — Выпить, может… М? Ким коротко кивнул, хоть и знал, что Чонгук не увидит его ответ. Потом зачем-то закивал чаще и кашлянул. Было одновременно приятно и неловко от этой сцены. — Да, давай, — собравшись, сказал Тэхён. Он смотрел серьёзно, выжидательно и немного испуганно. Боялся, что Чонгук даст этому вечеру какое-нибудь страшное название, с которым он не сможет смириться. — Знаешь хорошее место? — Сейчас найдём, — Чон выдавил улыбку и обратился к поисковику. Кафе, работающие после десяти вечера. И когда успело пройти столько времени… Чонгук быстро перебирал варианты, ориентируясь на адрес, оценку, отзывы. Но, когда ему на плечо вдруг легла голова Тэхёна, замер. Лишь на мгновение — побоялся спугнуть, хоть и понимал, что Ким и так вот-вот услышит, как колотится его сердце. Услышит, всё поймёт, скажет какую-нибудь гадость, и все оскорбления за ориентацию Чонгук получит не от случайного человека, а от любимо… Чон нервно дёрнулся. — Кажется, нашёл, — соврал он, выскользнул из этих недообъятий, схватил рюкзак и поспешил на выход. Тэхён догнал его на первом этаже. Пытался придумать какую-нибудь шутку про то, что Чон так торопится в какое-то кафе, потому что… Нет, он не смог ничего придумать и просто молча следовал за Чонгуком, который тоже молчал, шёл и иногда сверялся с картой. Идея куда-то пойти уже не казалась хорошей. Чон отведёт Тэхёна в ближайший бар. Или нет — в кафе, подальше от алкоголя, чтобы не было соблазна продолжить измену вдали от стирающей всё плохое музыки. Святой Юсон не душил Чонгука контролем, но Чон видел, что КимЮ ревнует. Часто и без повода — поэтому оставляет свои возмущения при себе. Но тут повод был. «Ничего не происходит. Это дружба — такой она у нас всегда, кажется, и была. А то, что я воспринимаю это иначе — чепуха». Хотелось спросить у Тэхёна: «Ты тоже это видишь?» Задать прямой вопрос, получить какой-то ответ. Скорее всего, лживый, агрессивный или размытый. Тэхён не умел отвечать на такие вещи честно. — Кажется, у меня пропал аппетит, — Чонгук резко остановился, так совпало, что рядом с каким-то кафе, но и Чону, и Тэхёну было понятно, что они никуда не пойдут. — Надо проведать Юсона, — Чонгук опустил взгляд, словно ему было стыдно, а Тэхён, напротив, смотрел прямо ему в лицо, пытаясь понять, почему от этой фразы так неприятно сжимается сердце. — Он наверняка выскажет мне за то, что время с ним я променял на… — Тренировку, — не дал договорить Ким, подсознательно побоявшись того, как интимно прозвучит «время с тобой». — Он высказал что-нибудь из-за нашей пижамной вечеринки? Чонгук и прежде использовал именно это слово — «выскажет». Будет недоволен, но как-то по-особенному, как могут быть недовольны только люди в отношениях. — Ну так… — Чон качнул головой. Отвечать не хотелось. Юсон ничего не сказал, но по тому, как вёл себя, можно было понять, что он в этой ночёвке видит больше. На его восприятие не накладывается интерес. Бесстрастным наблюдателем его тоже не назвать — как минимум примешивалась ревность, — но он мог видеть то, что Ким и Чон старались не замечать. — Поздно уже, — медленно проговорил Тэхён, переводя тему. — Переночую у него, если что. — Мм… И часто вы так? — Да нет… — И вы м… спите? Ну, то есть… Он замялся и болезненно нахмурился. Зачем спросил? А если Чонгук ответит «да»? Тэхён не хотел знать. Просто надеялся, что Чонгук скажет «нет». — Нет, но… — Ты хотел бы? — попробовал закончить за него Тэхён. Возникло непреодолимое желание кого-нибудь больно ударить. Чонгука жалко, но, наверное, его, ведь именно он, его слова вызвали эту потребность. — Не знаю, — Чонгук пожал плечами, выпрямился и посмотрел куда-то вдаль. — Должен, наверное, он же мой парень. — Никому ты ничего не должен, — горячо заспорил Тэхён, не осознавая, что защищает не Чонгука как такового, а Чонгука для себя. Прикасайся ко мне, а не к нему. — Наверное, — Чон взглянул Тэхёну в глаза, — я хотел бы попробовать. — С ним? — держа зрительный контакт, спросил Ким. Сердце пропустило удар. Зачем спросил?.. — Не знаю, — кусая губы, ответил Чонгук. Как на улице может быть так душно? Но воздуха не хватало из-за этого диалога, в котором они, отказавшись от музыки, использовали речь, неспособную сгладить углы. — Может, с ним, может… с кем-то другим. С кем? Нет, нельзя. — Ясно, — кивнул Тэхён. — Ладно, до завтра. — Ага, — тоже кивнул Чон. Ким повернулся к нему спиной и заторопился в противоположную сторону, к университету. Или в какое-то другое место. Чонгуку хотелось догнать его и что-нибудь спросить. Ты тоже это чувствуешь, правда? Нет, нельзя. — Потанцуем завтра? — прокричал Чон, но Тэхён даже не обернулся. — Видимо, не потанцуем… — вздохнул Чонгук и направился к метро, домой. Вряд ли Юсон обидится за то, что Чон использовал его как предлог, чтобы закончить этот странный вечер.