Если

Чонгуку хотелось сменить номер, университет и больше никогда не видеться с Тэхёном. Он — источник боли и разочарований, от него одни неприятности, и так было всегда. Их дружба всегда балансировала на тонкой грани между злыми шутками и абсолютным пониманием, которое злило и манило их обоих. Но, если в школе с этим было проще смириться — травмы заживают и забываются быстрее, даже эмоциональные, — то теперь всё воспринималось и проживалось иначе. Любое слово, сказанное Тэхёном, казалось чекой, вручённой Чонгуку с каким-нибудь безобразным комментарием, вроде: «Ты всё равно дёрнешь, просто выбери подходящий момент. Но должен тебя предупредить: его не существует, ты в любом случае проиграешь». Чонгук относился к проигрышам не так, как Тэхён. Да, ему было важно выиграть, в нём было здоровое чувство конкуренции, но его пугала не неудача как таковая, а то, к чему она приведёт. Злость, критика, разочарование — в первую очередь от себя, до остальных ему дела не было. Может, поэтому он не побоялся рассказать Киму о симпатии Юсона? Если ему и стыдно за эти чувства, то только потому, что он не сможет рассказать о них обществу, не сможет поделиться тем, что ему важно, с миром, ведь мир его не поймёт. Но зачем же он рассказал обо всём Тэхёну? Это было зря, ведь теперь Тэхён вёл себя так странно. Может, из-за страха потерять друга? Но эта еле уловимая двузначность — она не из-за дружбы, а из-за симпатии и нежелания иметь конкурента. Пока случались относительно безобидные вспышки борьбы, но дальше можно ждать чего-то похуже, ведь для Тэхёна главной была победа, а не состязание. Он получит удовольствие только от своего триумфа. Чем он будет для него в случае с Чонгуком? Тэхёну снился кошмар. Он куда-то бежал, пытался скрыться от невидимых преследователей, но отчётливо осознавал, что не убежит. Он лишь оттягивал кару, которая его ждёт. Что за кара и за что? Тэхён так и не понял, но утром осталось только тяжёлое ощущение чего-то безысходного и печального. В предыдущие дни он бы задумался над тем, чтобы не пойти на пробежку и, может, даже в университет — прогуляться, отдохнуть, развеяться, очистить мысли, — но в тот день он решил вернуться к постоянству, о котором и так стал забывать с возвращением Чонгука. Каким-то невообразимым образом он умудрялся менять его привычки, ничего для этого не делая, просто существуя рядом. И Тэхён впервые задумался над тем, как сильно ему это не нравится. Чонгук — причина беспокойства, человек, провоцирующий злобу и ссоры своим поведением, а ещё, ещё… А ещё всё это чушь. Тэхён просто искал что-нибудь плохое в Чоне, чтобы не признать, что всё, что он может сделать сейчас, будет для него хорошим. Если он при встрече дружески возьмёт его за руку, Тэхёну будет хорошо. Он небрежно глянет на это движение, не показав, как приятно ему тепло чужой руки (или не чужой вовсе?). Если Чонгук предложит потанцевать, Тэхён согласится без раздумий. Он отдаст Чону всю свою пылкость, чтобы потом им обоим было что вспомнить, чтобы Чонгук думал только о нём, только им интересовался, только о нём беспокоился. Но в этом сценарии всё ещё оставался другой. Конкурент, имеющий больше прав на его Чонгука. Должно быть, так поздно Чонгук написал, потому что не мог заснуть после визита к своему парню. Тэхён даже не спросил. Он в принципе молчал, не находил, что сказать, и не до конца проснулся. А можно было бы поинтересоваться, как прошла встреча с КимЮ, что они делали и вообще… Нет, Тэхён подсознательно поберёг себя и не спросил специально. Что бы они ни делали, КимТэ лучше об этом не знать. Всю следующую неделю они общались только в университете. Совместные занятия танцами каждый раз срывались. Обычно из-за учебной занятости (ещё бы, учиться-то стало сложнее) Тэхёна, но и Чонгук был не против — потому что в глубине души желал потанцевать с Кимом слишком сильно, чтобы это не вызывало тревогу. Что же происходит? Почему из головы не выходят «моментики», но не с Юсоном, который ввёл само это понятие, а с Тэхёном, старым другом, который перестал быть просто другом, а стал кем-то другим, больше и страшнее? Завис на уровне чего-то необъяснимого и до ужаса пугающего. Тэхён решил позвать Чонгука погулять на выходных. Даже придумал зачем: обсудить всё то, что они упустили за время, пока не общались. Да, о многом они уже говорили, пожалуй, ничего важного не осталось, но ведь можно просто поговорить. Можно ведь? Теперь Тэхён и сам сомневался. Он, как и Чонгук, не понимал, как себя вести, но тратил на это меньше мыслей, не пытаясь найти причины и истоки, а лишь пассивно тревожась о том, что что-то не так, что-то манит его к другу так, как не должно, так, как было… с Мунбёль? Вечность назад у них были поцелуи, прикосновения, намёки на секс. С тех пор Тэхён удовлетворял потребности тела тренировками, репетициями и лишь немного мастурбацией. Этот процесс почему-то казался ему нездоровым, но неплохо помогал, если нужно было расслабиться или, как случалось теперь, перестать думать о Чонгуке. Правда, Тэхён думал. Представлял Чона без футболки, вспоминал короткие, конечно, дружеские прикосновения и фантазировал о поцелуях. Не с Чонгуком, конечно — он извращенец, что ли? Об абстрактных поцелуях кого-то с кем-то. Но всё это было лишь самообманом, которым Ким пытался закрыться от желания поцеловать именно Чонгука. — Все выходные заняты, — ответил Чон, ничего не пояснив. Тэхён не стал уточнять, но подумал о Юсоне. Должно быть, Чонгук хочет провести время с ним, с человеком, который его целует и, должно быть, касается не так, как Тэхён. Наверняка, у них ведь отношения, а то, что происходит между Чоном и Тэхёном даже не имеет названия. Вернее, люди со стороны назвали бы это «дружбой», но Киму не хотелось называть это так. В понедельник пообщаться с Чонгуком снова не получилось. Теперь точно из-за Юсона — тот наконец вернулся в университет, и Чон не отходил от него. Тэхён даже хотел пошутить, что КимЮ ведёт себя как инвалид, но вовремя прикусил язык. Насмешливый взгляд Минхёка вынуждал помалкивать. Вряд ли Минхёк будет над ним издеваться, даже если Ким покажет свою ревность, но он точно обратит на это внимание, а это Тэхёну не нужно. Ему, если так подумать, ничего не нужно, кроме возможности дружить с Чонгуком, как раньше. Но благостное «раньше» теперь было недоступно. Ещё одна неделя прошла почти без Чона. Они пересекались, но Чонгук был сдержанным и всё время отдавал Юсону. Тэхён мог бы возмутиться, снова устроить бунт и рассориться с Чоном, но подсознательно его пугала перспектива действительно потерять Чонгука. Ким понимал, что теперь ссора будет значить конец. Прошлый Тэхён почему-то боялся этого меньше. Потому что верил, что этого никогда не случится, ведь они умудрились подружиться после крупной ссоры, разделившей их на месяцы, или потому что не осознавал, что они действительно могут перестать общаться совсем? Второй вариант казался более реальным. Тэхён прозрел и видел: Чонгук готов вытерпеть многое, если у него есть цель, но какая цель может быть, если речь идёт о Киме? Дружба? Эти бесконечные конфликты на пустом месте, страх быть преданным — зачем это нужно? А может, Тэхёну просто не хотелось ругаться, а хотелось быть рядом. Так, как Юсон. В конце недели снова было совместное занятие, снова танцевали парами, Чонгук снова выбрал не Тэхёна, Тэхён снова выбрал не Чонгука. Но смотрели они только друг на друга, словно упрекая себя в неправильном выборе. А может, танцуя друг для друга? Чон точно танцевал в тот день не для себя, но вряд ли Тэхён понимал это. — Слушай, поговорить надо. Чонгук поймал Кима, когда тот выходил из зала. Это было не обязательно: Тэхён наверняка пойдёт в их зал, ведь сегодня у него, кажется, никаких планов, и они наконец могут потанцевать вместе, но… Зачем? У Чона не было ответа. — Давай. Тэхён согласился бы на любой разговор, потому что он означал, что Чонгук будет с ним, а не с Юсоном. Что бы там ни было. — Лучше… — Чон, раздувая щёки, выдохнул. — После? Встретимся в угловом зале через час? Хочу проводить Юсона домой. Тэхён мог бы пошутить про Юсона (слишком негативно) или спросить, почему Чон выглядит таким напряжённым (а это уже слишком интимно?), словно разговор, которых их ждёт, расстроит их обоих, но ему было плевать на всё. Просто хотелось побыть с Чонгуком, который и так слишком отдалился. Из-за ночного разговора? Их чувственного танца? Совместной ночёвки? Тэхён не воспроизводил эти воспоминания в памяти, и увидел их ясно только сейчас, потому что перед ним был тот доверчивый, тянущийся к нему Чонгук, который сводил его с ума в те моменты двузначности, которые запомнились им обоим. — Договорились, — кивнул Ким, не говоря, что этот час он проведёт в страшном смятении, спасения от которого не будет, пока Чонгук не вернётся. Что хочет сказать Чонгук? Что-то важное или пустяковое? Может, Юсон ревнует и поставил условие: никаких Тэхёнов в жизни его драгоценного Чонгука? Но Чонгук ведь не его, он не может, не должен быть его. Он как минимум свой собственный. И, может, чуточку Тэхёна? Они ведь друзья и вообще… — Через пару недель танцевальный лагерь, 1Million организуют, — заговорил Чонгук, пока Тэхён потерянно бродил по залу и своим задумчивым видом отгонял желающих попрактиковаться там студентов. Их, к счастью, было не много. — Универ не против таких прогулов, поэтому проблем не должно возникнуть. Тэхён посмотрел на Чона. Сначала ему показалось, что он запыхался — так торопился к нему, — но потом Ким понял, что вовсе нет. Он глянул на часы. Прошло полтора часа. Может, Чонгук даже не собирался приходить? — И зачем ты говоришь это мне? Тэхён слышал про этот лагерь, но решил, что ему это не нужно. Интенсивные тренировки, возможные перспективы в студии — если зарекомендовать себя перед преподавателями. Амбиции Тэхёна просыпались только тогда, когда у него был шанс выиграть, а в таких состязаниях, когда на место была сотня претендентов, шансов было недостаточно для его старания. — Мы с Юсоном купили путёвки, но он… — Чонгук, до этого стоявший в дверях, зашёл, но не подошёл к Тэхёну. Вот она, причина, по которой Чон хотел и боялся этого разговора. — Он говорит, что лучше поехать кому-то другому. Он плохо себя чувствует, не хочет рисковать. Сказал, предложить тебе. Не бесплатно, конечно — нужно будет оплатить стоимость путёвки, — но туда давно нет мест, так что… — обрывисто сообщил Чонгук, проходя к зеркалам и смотря на Тэхёна через отражение. — Я пытался его отговорить — он давно хотел, да и… — Чонгук замялся и опустил взгляд. — Мы должны были побыть наедине. Ничего такого, — Чон поднял глаза. — Просто мы покупали одну комнату с двумя кроватями. Всяко лучше, чем обниматься на людях, боясь, что вот сейчас кто-то психанёт. За те полминуты, что говорил Чонгук, Тэхён сменил несколько состояний. Непонимание, отрицание, радость, снова отрицание и наконец гнев. Как смеет Чонгук предлагать ему тот сценарий, в котором он должен был быть с Юсоном? Как смеет он говорить ему все эти вещи о том, что они хотели побыть наедине? — Деньги отбить хотите? — хмыкнул Тэхён, становясь перед с Чоном. — Очень мило, что подумали обо мне. Чонгук усмехнулся, и его ранимая версия, которую он (зачем только!) ненароком показал Киму, исчезла, сменившись той, которая находила самый болезненный и откровенный ответ, способный заткнуть любого, особенно Тэхёна. — Ну да, а ты что подумал? Что я захочу провести время именно с тобой? Вместо него, да? Хах. С какой стати, скажи-ка? — зло выговорил он, но потом голос всё-таки стал тише, слабее. — Я умолял его поехать — хотя бы просто побыть со мной, но он упёрся, что тебе это нужнее. Нам это нужнее, понимаешь? — Ага, типа я настолько бесталанный, что только лагерь ваш грёбаный мне и поможет? — вспыхнул Тэхён. Он не слушал Чона, не слышал его обиду, не разделял его обоснованный страх за то, что они натворят наедине, и просто злился — по инерции. — Ты… — Чон плотно сжал губы и, на мгновение закрыв глаза, мотнул головой. — Почему ты такой? Почему ты говоришь со мной, только когда танцуешь? Что такого страшного в твоей голове, что ты боишься это озвучить? — Ого, какой анализ! — всплеснул руками Тэхён, чувствуя головокружение от того, насколько прав Чонгук. — Давно психологом заделался? — Хватит! — Чонгук сильно толкнул Кима в грудь. — Не петушись, тут никого, кроме меня, а мне этот цирк не нужен. Я просто… — он, выдохнув, сделал шаг назад. Пару лет назад он затеял бы полноценную драку, но сейчас внутренней энергии не хватало ни на что, кроме разговора. Да и тот давался с трудом. — Я подумал, что это хорошая идея. Теперь вижу, что нет. Уйти? Да, определённо стоило не дать Тэхёну даже шанса что-то добавить, но Чонгук задержался всего на секунду, которой Киму хватило. — Прости, — Тэхён вдруг взял Чона за предплечье. Не осталось агрессии, которой он ещё мгновение назад был готов бить зеркала и лица, только взявшаяся непонятно откуда печаль. Действительно, зачем он ведёт себя так, когда на душе совсем другие слова и действия? — Звучало просто дурно как-то. Стоило бы отпустить Чонгука — тем более он так внимательно смотрел на схватившее его запястье, — но Тэхён не убрал руку. Напротив, поднял её чуть выше, теперь держа плечо. Пальцы стремились к шее, прекрасной чоновской шее, но от этого Тэхён воздержался. — Я не должен был так реагировать. — Пожалуй, — выдохнул Чонгук, опуская голову ниже. Нельзя допускать эти кричащие прикосновения, нужно немедленно отойти и велеть Тэхёну больше никогда так не делать. Надо. Сейчас же. Чон отступил, Ким, словно пойманный преступник, одёрнул руку. — Я перешлю тебе информацию вечером. Чонгук шагнул к выходу. — Опять уходишь? К Юсону? — остановил его Тэхён. Теперь без претензии, лишь с тоской ещё более отчаянной, чем прежде. — Хочу прогуляться, проветрить голову, — бросил Чонгук и, рвано махнув на прощанье, поспешно вышел. Что случится с ними в этом лагере? Что-то непременно должно произойти. Но так будет лучше, Юсон прав: им это нужно.