Если

На сборе было шумно. Чонгук в знак протеста сел с какими-то девчонками, с которыми познакомился на одном из занятий. Тэхён не уловил их имена, он смотрел на то, как Чон ненавязчиво флиртует с теми, кто его, кажется, даже не привлекает, и где-то очень глубоко завидовал, что Чонгук флиртует не с ним. Тэхён хотел бы ощутить его сжигающее обаяние на себе, прочувствовать слова, сказанные как бы между делом, но нацеленные на то, чтобы соблазнить, хотел бы ответить чем-то таким же ненавязчивым, а может, чем-то неудачным, но забавным; он хотел бы флиртовать с Чонгуком, но не думать о том, что так не должно быть. Просто оказаться в той вселенной, в которой это нормально, это не стыдно, а приятно и позволительно. Было ли что-то такое у Чона с Юсоном? Практиковал ли Чонгук способы соблазнения с ним или КимЮ был тем, кто это начал? Или всё случилось стихийно? Тэхён потоптался рядом с Чонгуком, который уже обсуждал со своими собеседницами планы на вечер, словно собирается к ним присоединиться, а потом сел на пол в более-менее свободное место недалеко от Чона. Он выскажет ему всё потом. Будь Тэхён более необщительным, ему стало бы неловко в этом, как могло казаться со стороны, бесполезном мероприятии. Продолжали знакомиться и обсуждать классы прошедшего дня. Кому-то это интересно. Чонгуку, например. Тэхён не сводил с него взгляда, а Чон игнорировал его так виртуозно, словно они не знакомы и ничего друг другу не должны. Но Тэхён был возмущён из-за убеждения в том, что Чонгук пригласил его, значит, он должен быть с ним. Но Чон (вот сюрприз!) оставался автономным человеком, уставшим от Тэхёна удивительно быстро. Или не совсем от Тэхёна, но это детали, которых они пока не касались. Десять минут спустя преподаватели предложили вспомнить самые запомнившиеся новые движения. Конечно, Чонгук был добровольцем. Он запомнил так много всего! Правда, ему казалось, что не того, что нужно, но остальные как будто не замечали бесконечные ошибки. Похвалой ему были не только слова преподавателей, но и аплодисменты таких же, как и он, будущих звёзд. Но среди десятков устремлённых на него взглядов, Чонгук чувствовал лишь один — тот, который тяготил сильнее всего. Должно быть, Тэхён злится, что Чон демонстративно сел не с ним, ревнует, что ему рукоплещут. И наверняка он выскажет всё чуть позже, но пока Чонгук был абсолютно свободен и не думал ни о чём, кроме своего танца. Пожалуй, он действительно был неплох: изящный экспромт, собранный из десятка деталей, в которые Чон ввернул и свои фирменные руки, которые отметил даже Тэхён. И это была не вершина его способностей — лишь способ освободиться от вязкого, тяжёлого ощущения, источником которого стал Ким. И зачем только он его позвал. Всё это игра. Они играют в неё не первый месяц. Сначала сближаться до того уровня, который с трудом выдерживает даже корейская дружба, а потом отдаляться. Но только для того, чтобы потом сблизиться снова — сильнее и опаснее с каждым разом. Тэхён не злился на Чонгука. Больше никакой злобы. В нём проснулся охотник. Добыча манила, но не давалась, и тогда шаг сделал Ким. Когда потребовался ещё один желающий, встал Тэхён. О да, он желает. Но ему нужен партнёр. Чонгук, увидев Кима, метнулся к своему месту, но Тэхён перехватил его. — Мне нужен ты, — тихо проговорил он, имея в виду, должно быть, то, что другие танцоры не будут чувствовать его так же хорошо, как Чонгук; да и вообще он всё ещё не сторонник новых впечатлений (если речь идёт о хореографии), но они оба услышали в этой фразе больше. Чонгук, не моргая, приоткрыл рот, а потом опустил взгляд на свою руку, взятую Тэхёном. Вселенная за секунду до хлопка. Мурашки. Совсем как с Юсоном. Нет, в триллион раз хуже. Когда-то он говорил, что они возникают от голоса Юсона, но теперь Тэхён проник и в эту часть чувственного. Чон плотно зажмурился из-за ненависти к себе и своему телу. Гадкое, слабое! Оно реагировало на неправильного человека. Однако Чонгук, раскрыв глаза, гордо поднял подбородок и вернулся в центр полукруга. Он станцует и расскажет Тэхёну обо всех своих сомнениях, заставит прочувствовать всю ту душевную боль, которая не отпускает его ни на секунду. Но услышит ли его Ким, или весь трепет смятенного влюблённого сердца прочитают только случайные зрители? — Дуэт? — заметив заминку, улыбнулся Чхве Санёп, один из преподавателей. — Чудесно, чудесно! Заиграла какая-то музыка. Она ведь и до этого должна была играть, но Тэхён услышал её только сейчас. Сначала взволнованно огляделся. Зачем он только вызвался? Он ведь не любит выступать при других и вряд ли сможет хорошо сымпровизировать — у него никогда не получалось. Разве что… Он глянул на Чона. Страдание, отрицание и надежда. Тэхён зацепился за последнюю, к чему бы она ни призывала. Раз уж он дёрнул Чонгука, он как минимум не испортит его триумф. Всё в голове, главное — не думать. Тэхён отлично это знал, но не выходило. Тем более Чонгук не помогал: он танцевал свой танец. Следил за ритмом и был сфокусирован только на себе. «Ну же, давай, соберись», — повторял про себя Тэхён, понимая, что на фоне пластичного Чонгука он выглядит абсолютным бревном. Никто не станет смеяться в лицо, но за спиной за ними наверняка закрепится какое-нибудь лестное для Чонгука и обидное для Тэхёна прозвище. Секунды ускользали, вдохновение никак не приходило. Чем дольше Тэхён обходился базовыми движениями, тем сложнее было начать. «Слабак, ничего не можешь без него», — коротко пронеслось в сознании, но и эту энергию Тэхён не превратил в топливо для Музы. Видимо, Чону стало жалко его, потому что протянутая рука — как в тот самый вечер, когда они начали говорить, танцуя — всё-таки пришла на помощь. Думай обо мне, — безмолвно велел Чонгук, забывший свои ларвы и без сожаления (хоть в чём-то) отдающий их Тэхёну. — Ты хочешь этого. Позволь всему происходить. Думать о тебе? Тэхён, словно зеркало, повторил движения Чонгука, отразил их на себя, и музыка наконец по-настоящему зазвучала и для него. Это был разговор без слов. Никаких реплик, за которые они потом могли извиниться, только чувства. Обнажённые, искренние, болезненные. Всё самое потаённое, раскрытое на те несколько минут, которые они посвятили мелодии и друг другу. Ким опять вёл. Сначала неуверенно пытался забрать инициативу у Чонгука, но, встретив безропотное послушание, взял всё на себя. В каждом движении проявлялся не просто призыв, а приказ, который Тэхён давал Чонгуку, словно он был его марионеткой. Рука, словно вспышка, яркий фейерверк, устремляется наверх, когда руки Чона падают вниз; идеальная синергия, сводящая с ума даже их самих. И дразнящая, нетерпеливая и нервная близость без прикосновений — финальный аккорд именно для этой истории. Тэхён слышал эту песню и прежде, но не пытался разложить её на элементы. Однако сейчас всё получалось настолько чисто и гармонично, что, когда музыка прекратилась, их встретили не овации, а потрясённая тишина. Всего несколько секунд. Чонгук посмотрел на Тэхёна с неописуемой горечью, выдохнул и опустил глаза. Лучше бы мы молчали. — Весьма недурно! — похвалил их Санёп, не дав Тэхёну времени понять, что Чонгук добавил взглядом. — На этом и завершим наш уютный вечерок. Зато теперь вы знаете, чего от нас ждать — Йечан делает это с каждым лагерем! — так что завтра, надеюсь, энтузиастов будет побольше. Люди стали расходиться. Чонгук ушёл одним из первых. Не оборачиваясь, попробовал (пожалуй, успешно) затеряться в толпе и сбежал. Тэхён хотел броситься за ним, но ватные ноги, ненадолго давшие передышку от паники, не позволили двигаться. Вежливо поблагодарив пару человек, которые хвалили их выступление, он кое-как дошёл до комнаты и упал на кровать. Это были лучшие и худшие в его жизни три минуты. Нетрудно догадаться, что дало краскам яркие цвета, а что омрачило их беспросветным чёрным. Запретность и говорящая душа. Что же они делают? Почему они не остановились раньше, когда ещё можно было сдержаться? В какой момент это ещё было возможно? Или его просто не существовало, и они шли к этому мгновению с первой встречи? Тэхёну было бы по-настоящему хорошо, если бы Чонгук оказался сейчас рядом. Просто рядом. Тот же талантливый, вкусно пахнущий, красивый Чонгук, который называл себя его другом, когда вокруг были десятки других людей, которым наверняка хотелось бы с ним подружиться. Но это был бы только его Чонгук. Они бы лежали вместе и молчали. Но, видимо, нежелание что-то выяснять и погнало Чонгука подальше от Кима. Пятнадцать минут спустя Чонгук так и не вернулся. А вдруг с ним что-то случилось? Или он решил развлечься с теми девчонками? То есть поболтать, пофлиртовать — отвлечься. Ким сделал глубокий вдох, призванный помочь увидеть. Нет, Чонгук пошёл на улицу — «проветрить голову». Наверняка он нарезает круги по территории лагеря и ждёт, когда ему станет лучше. Но лучше не становится и вряд ли станет, ведь он заперт со своим кошмаром на долгие десять дней, двух из которых им уже хватило, чтобы уничтожить любую двузначность. Что лучше: последовать за ним или оставить его одного? Ким думал не слишком долго. Собрав себя и свои мысли в кучу, он встал, но выйти не успел. За окном прозвучал негромкий рокот начинающегося дождя; дверь открылась, вошёл Чонгук. Всё так же не глядя на Тэхёна, он подошёл к своей кровати, а потом всё-таки повернулся к Киму, встретился с ним взглядом и… сел к нему. Какие выводы он сделал в одиночестве? Быть или не быть — вот в чём вопрос. Быть предателем и получить удовольствие, за которое потом придётся раскаиваться, или не быть. Пора было решить для себя, что делать дальше, и либо игнорировать Тэхёна, либо… Чонгук повернул голову к Киму и посмотрел на губы. Как же хочется его поцеловать... Чон отвернулся. Да, он выбрал. Лишь бы Тэхён не стал говорить ничего лишнего. — Мы хорошо станцевали, спасибо, что вытащил меня, — проговорил Ким негромко. — Так, как друг с другом, мы не будем танцевать ни с кем, — печально ответил Чон. Ты ведь понимаешь, правда? Приступ нежности, смешанной с жалостью, прокатился по всему телу. Тэхён мучает Чонгука и мучается сам, но в ту секунду ему было жаль только Чона. Перед глазами возникал улыбающийся Чон, который встретил его после их совместной ночёвки недавно. Почему он был таким воодушевлённым тогда и таким несчастным сейчас? — Пожалуй, — согласился Тэхён, разглядывая профиль Чонгука. Красивый, неописуемо красивый. Он всегда был таким или стал только сейчас? Когда именно? Залюбовавшись, Ким машинально поднял руку — хотел дотронуться до щеки, — но раскат грома за окном привёл его в себя. — Это… здорово? — неловко продолжил он, понадеявшись, что Чонгук ничего не заметил. — Ага, — улыбнувшись, кивнул Чон, а затем встал. — Пошли в холл, ужин скоро. Он заметил. Замечал все взгляды в свою сторону, чувствовал все непроизошедшие прикосновения, но для себя он решил притворяться. Так проще. А там будь что будет.