Если

В Киме зрела ревность, которая могла стать поводом для очередной ссоры, но рациональная сторона заткнула порыв демонстративно игнорировать Чонгука, чтобы наказать его за Юсона, за то, что он скучает, он может это сказать, и Чону это важно. На этот раз Тэхён решил действовать другими методами. Если Чонгук ещё сомневается, кого выбрать, КимТэ сделает всё, чтобы выбор пал на него. Он всё-таки дружил с Чоном столько лет — он знает, что ему нравится. Знает же? Ведь всё могло измениться, да и гадкая память на это заявление не отозвалась ничем конкретным. Что любит Чонгук? Тэхён прошёл их комнату и пошёл на улицу. Для себя — Чон наверняка это поймёт и не пойдёт за ним. На воздухе думалось лучше, но ничего стоящего в голову не приходило. Чонгук любит танцы, музыку, молочные коктейли, но всё это не то. Слишком крупные детали, о которых известно всем. Нужно вспомнить что-то уникальное, такое, о чём может знать только Тэхён, тот близкий друг, которому Чонгук рассказывал о своих снах и мечтах, тот человек, которому Чон признался в запретной симпатии к парню. Не жалеет ли он теперь об этом? Вдруг именно та фраза, брошенная в первый вечер их воссоединения, и стала отправной точкой? Что любит Чонгук? Не разбирая дороги, Тэхён шагал вперёд, где-то свернул и скоро просто стал нарезать круги по самому большому круговому маршруту территории. Что же он любит? С чем прийти к нему сейчас, как показать, что несмотря на гормоны и гадкое желание тела, Тэхён хочет видеть его улыбку, хочет быть причастным к ней и знать, что Чонгук не просто принадлежит ему — он счастлив быть именно с Тэхёном. О том, будет ли счастлив сам Тэхён можно подумать потом, ведь сейчас не счастье было ему нужно, а всего лишь обладание. Огромная точка, заслонившая все прочие, и свои, и чужие. Возвращаться ни с чем отчаянно не хотелось, поэтому Тэхён ходил кругами, пока не начал мёрзнуть. И тогда идея пришла. Правда, глупая, но всё же лучше, чем никакой. — Я уж думал, ты потерялся, — пошутил Чонгук, когда Ким вошёл. Чон сидел на своей кровати. Снова с телефоном, но Чонгук его не прятал, в отличие от Тэхёна. Он не делал ничего запретного, и это сводило Кима с ума: ты портишь слишком хорошего человека, остановись, пока не поздно. Чем именно Тэхён испортит Чонгука? Точно не гомосексуальными флюидами. Тэхён просто понимал, что его поведение сделает чистую, открытую душу Чона более замкнутой и недоверчивой к злому внешнему миру, но остановиться не получалось. — Потеряешься тут, — хмыкнул Тэхён, садясь на край кровати Чона. Сделать то, что он придумал, или нет? Ничего особенного — всего лишь размять Чону плечи; когда-то давно он говорил, что ему нравится, как это делает Ким. Правда, теперь это было бы действие с намёком — более близкое, интимное, чувственное. Тэхёну просто хотелось прикоснуться к Чонгуку. Секундное сомнение решилось в пользу Чона, а не эгоистичного желания Кима. Тэхён встал. — Пора спать, пожалуй. Во сколько там подъём? Нужно выспаться. Чон, проследив за движениями Кима, поджал губы и кивнул, но ничего не сказал. Да, надо поспать, но для себя Чонгук уже предсказал бессонницу. Когда Тэхён погасил свет и лёг, Чонгук продолжал читать одну из книг для университета. Было скучно, но в сон всё равно не клонило. Разгорячённое тело, которое он, в отличие от Тэхёна, сполоснул, когда вернулся, не могло успокоиться, и подгоняло мысли. «Немедленно скажи, что ты против всех этих намёков и тактильных танцев! Ты любишь Юсона. Он замечательный, он достоин твоей любви, а не этот эгоистичный человек, который заставляет тебя только страдать». Но на каждую мысль приходил десяток других. Кого любит Чонгук? Он и сам давно перестал понимать. Просто его тянуло к Тэхёну. Тэхён уснул быстро — вечер вымотал его, — а вот Чонгуку даже хватило времени, чтобы немного подумать. Но, в отличие от Кима, он думал не о том, что всё это неправильно и приведёт их к чему-то ужасному, а о Юсоне. Об их первом поцелуе, аккуратном, трепетном, о том, как Чонгук впервые остался у Юсона на ночь. Ничего не было, кроме долгих безобидных ласк и разговоров, но это важнее близости, которой так жаждал Тэхён. Всё в Юсоне именно такое, какое описывают, говоря об идеальных отношениях. Но натуре Чонгука Эдем быстро наскучивал. Ему была нужна та самая борьба, разгоняющая кровь и провоцирующая мысли. Когда-то её мог дать Юсон — когда Чон боялся, что его могут отвергнуть или затравить, — но не сейчас. И не потом. Живительное противостояние существовало только с Тэхёном, и так было всегда. Утро. Чонгук проснулся без будильника и, продолжая лежать в постели, долго смотрел в сторону кровати Тэхёна. Наблюдал его умиротворённое лицо и злился: как он может так спокойной спать? Вывод о том, что его совсем не тревожит происходящее, вызывал физическую боль в груди, как после долгой тренировки, когда не хватает воздуха, но ты знаешь, что пара минут отдыха поможет восстановиться и приведёт дыхание в норму. А тут утешиться было нечем. Тэхён просто играет Чонгуком, они оба это понимают, но не хотят остановить. Даже Чон. Когда зазвенел будильник Тэхёна, Чон закрыл глаза и притворился спящим. Ему не хотелось разговаривать с Кимом, и он просто надеялся, что его тактичности хватит хотя бы сейчас. Он не станет его будить, молча пойдёт в душ, не трогая Чонгука. И он не трогал. Минуту спустя тихие шаги замерли у кровати Чонгука, но Тэхён даже не наклонился. Постояв несколько секунд, пошёл в ванную. Дождавшись звука воды, Чонгук встал тоже, быстро оделся и выскользнул из комнаты. Снова побег, в котором он мог бы себя упрекнуть, но для него всё было иначе. Он не пытался никого наказать или проучить — просто действительно не хотел разговаривать с Тэхёном и оказываться во всех этих липких намёках снова. Потом придётся (и ему это будет нравиться), но утро после почти бессонной ночи хотелось провести наедине с собой. Насколько это вообще возможно в лагере, набитом юношами и девушками, желающими пообщаться. Кое-как умывшись в общем туалете, Чонгук сел за свободный стол ещё пустой столовой и стал читать новости, чтобы отвлечься. Помогло, но ненадолго. Всего десять минут спустя жизнерадостный Тэхён плюхнулся рядом с Чонгуком, рассказал, что по пути в столовую встретил вчерашних девушек, имена которых не запомнил, и Чону пришлось включиться в разговор, выключая свою ранимую и несчастную версию, которая с каждым вздохом вырывалась наружу всё отчаяннее. Однажды Чонгук не сможет скрывать её и поговорить придётся, но у них для этого ещё целых восемь дней. Не стоить всё портить, чтобы не оказаться запертым с человеком, который может (и непременно это сделает) отвергнуть тебя. День. Информация, практика, приятная усталость и взгляд Тэхёна, который следовал за Чонгуком, что бы он ни делал. Всё внимание только ему, как будто всё остальное не имеет никакого значения. Может, так и было? Хотя бы в эти несколько часов, когда для Тэхёна не существовало других людей, только Чонгук, который коротко, но всё же упивался неполноценным — Киму было нужно от Чона не всё, что он мог дать, — поклонением этого непостоянного человека. Ужин. Всё те же девушки, видимо, решившие не сдаваться после одного отказа, подсели к ним снова, а через пять минут пустой болтовни, задали вопрос, от которого у Тэхёна ёкнуло сердце. — Может, ты так сопротивляешься, потому что у тебя кто-то есть? Ты только скажи, мы девочки порядочные и семьи рушить не будем. Сердцеед Чонгук, улыбавшийся весь разговор, стал серьёзнее, но от улыбки не избавился. В глазах мелькнула тоска, но её смог уловить только Тэхён, знавший, что за ней: стыд. Чонгук не такой порядочный, как, возможно, они, ведь он предал Юсона одними лишь размышлениями о Тэхёне, и это было только начало. — Девочки, простите, какими очаровательными вы бы ни были, у вас нет шансов: я гей. Вот так просто. Они что-то, смеясь, ответили, Чонгук, кажется, посмеялся тоже, а Тэхён продолжал непонимающе смотреть на Чона. Как он может так легко говорить кому-то о таких важных вещах? Почему они все могут говорить, о чём думают, а Тэхён страдает от косноязычия? Как они этому научились? Сможет ли научиться и он? Практика. Время только для них двоих. Тот же дальний зал, хоть были свободны и другие, более подходящие, тот же плейлист, который им не подошёл накануне. Нужно было найти новую песню, раз старые не зацепили, но вместо этого они просто ждали ту единственную, от которой их сердца замирали. Сегодня получился совершенно новый танец. Близкий, нежный, чувственный. Больше никакой борьбы. Чонгук наслаждался Тэхёном, который не ставил никаких преград, не прятался и не закрывался. Он показывал все свои чувства, потому что знал, что Чонгук не станет переводить их с языка танца на что-то очевидное. Не сегодня. Но однажды. Ты такой красивый. Хочу прикасаться к тебе. Хочу видеть, как футболка обнажает твои ключицы. Хочу оставить тебя без одежды. Хочу. Хочу тебя. Чонгук не отвечал, лишь безмолвно внимал каждой реплике. Внешность, одежда, похоть. Если так пойдёт и дальше, они переживут эту неделю. На трусости Тэхёна можно замолчать всё. Но он хотел поговорить — это его движения говорили тоже. Он выскажет всё, чем горит его душа, как только разберётся, что говорит разум, а что гормоны. Ему это почему-то тоже стало важно. Вечер. После душа Чонгук с ногами залез на свою кровать и привычно взял в руки телефон. Но для Тэхёна настало время голоса. Немного смелости ему предало то, что он избавился от напряжения, вызванного Чонгуком, пока был в душе, и на этот раз даже не стыдил себя. В этом нет ничего особенного. Просто влечение. У миллионов людей оно есть, и никто его не стесняется. А что до деталей — на то они и детали, чтобы при желании можно было их проигнорировать. — Так ты гей? — спросил Тэхён, сидевший на краю своей кровати. Хотелось пересесть к Чону, но этого дня, наполненного прикосновениями, было достаточно. Они не сдерживались, ведь это просто дружба, близкая корейская дружба, хоть и выглядит она на грани. А во время практики — всего лишь хореография. Такой уж она у них получается — тактильной. Но их никто не заметит. Они всего лишь «одни из». Обыкновенные подростки, которые экспериментируют и ищут свои пределы. Таких перед глазами преподавателей были и будут ещё сотни. Кого им бояться? Даже друг перед другом страх уже отошёл на второй план, уступив место любопытству у Тэхёна и тревожному ожиданию у Чонгука. — Тебе я вроде об этом уже говорил, — хмыкнул Чон. — Или ты думаешь, что ориентация меняется в течение дня? — Я об этом не думаю, — покачал головой Тэхён, и Чонгук едва не назвал Кима лжецом. Не думает, как же. — А о чём думаешь? — спросил Чон, откладывая телефон и смотря вызывающе. — О ком? Может, и у тебя есть какое-нибудь запретное влечение, о котором лучше никому не знать? Тэхён обескураженно приоткрыл рот. Тебя подловили, и вы оба это понимаете. Перед глазами всё поплыло. Чонгук смелее, умнее, мудрее. А ещё он провокатор, манипуляции которого однажды взорвут гранату в руках Кима, если сам он так и не сможет выдернуть чеку. — Может, — всё-таки не испугался ответа Ким, не сомневаясь, что Чон не станет спрашивать, кто именно этот неподходящий для влечения человек, потому что и так это знает. — И как? — не сменил тему Чонгук. Он мог бы. Например, сказать про новую песню, которая недавно вышла и наверняка им подойдёт, или вспомнить что-нибудь из этого дня. В конце концов, Чонгук мог бы даже рассказать про Юсона, который сегодня не звонил. Кажется, писал, но Тэхён этим не интересовался, а Чон не говорил. Как? В моменты в душе, когда удовольствие казалось в миллион раз ярче, чем в похожей ситуации с Мунбёль, Тэхён обожал Чона и не считал своё влечение запретным, но, едва сознание возвращалось на путь рациональности и морали, ему становилось мерзко от себя. Может ли он сказать именно это? Вдруг Чонгук чувствует всё точно так же — ему мерзко, что он застрял в лагере с Тэхёном, и он с трудом терпит каждую минуту, проведённую с ним, а все эти намёки и объятия, которым он никогда не отказывал — это притворство, розыгрыш, закончив который, Чонгук будет зло и долго хохотать. — Сложно, — дёрнул плечами Ким, продолжая смотреть на Чона. Хватит ли ему этого слова или он спросит что-нибудь ещё? — Мне тоже, — вздохнул Чонгук, ложась на спину и закрывая глаза. Всё это было намного тяжелее, чем он ожидал. Когда-то проблемой казался Юсон. Не он сам, а ситуация: отказ, возможные оскорбления, запятнанная репутация. Но с последней Чонгук теперь боролся сам — без стеснения признавался в своей ориентации, — а отказ превратился в согласие и райские отношения. А сейчас был Тэхён, с которым он пытался сдружиться, но не мог. Если так подумать, они ссорились и ругались всегда, просто раньше это не так задевало, потому что фразы были менее меткими, а замечания легко забывались за чем-нибудь новым. Теперь же изменилась сама суть их взаимодействия. Дружба? Да пошла она к чёрту. Им обоим была нужна не она. — Как это было? Несколько секунд спустя зашуршало покрывало кровати Кима — он встал. Чонгук невольно нахмурился и сглотнул, не желая видеть, что Тэхён действительно собирается подойти. Однако он подошёл к кровати Чона и сел, но не слишком близко — не касаясь. Он легко мог бы это сделать, сделать что угодно, но Ким впервые выбрал говорить, а не решать (и ставить) вопросы при помощи прикосновений. — Ты и Юсон. Ваш поцелуй. Чон, открыв глаза, привстал на локтях. — Действительно хочешь знать? Тэхён вдумчиво кивнул, и от решительности в его взгляде у Чона заныло в груди. Это не просто вопрос — это алгоритм действия, который Ким использует так, как Чонгук его опишет; может, немного переделает под себя, но всё ради одной цели: поцелуя. Лишь бы не сейчас, не так скоро, они ещё не готовы. — Мы были у него, — Чонгук лёг и снова закрыл глаза, восстанавливая в памяти тот вечер. Воспоминания были свежи, к тому же Чон прокручивал их в голове не раз — любовался тем, как всё произошло, — но ему в голову не приходило, что однажды он озвучит эту историю и слушателем окажется Тэхён. — Смотрели сериал, и там была романтическая сцена, — Чонгук сделал паузу и открыл глаза, чтобы убедиться, что Тэхён слушает, что они затеяли этот вечер откровений не зря. Но это было зря. Однако он продолжил. — Герой, парень, говорил другому, тоже парню, что он очень им дорожит и готов на отношения без секса. Там долгая история, суть не в ней. Просто в конце сцены они поцеловались, и Юсон нажал на паузу, — Чонгук вздохнул. Не хотелось пускать Тэхёна в это воспоминание, но было уже поздно. — Сказал, что… — Готов на отношения без секса? — посмеялся Тэхён, но Чонгук посмотрел на него с искренним раскаянием. Не стоило даже начинать. — Прости… — немедленно извинился Ким. Всё это, как часто бывает, от нервов, но эту мысль он оставил при себе. — Сказал, что в сериалах редко показывают однополые отношения, и подробностей не хватает. Я спросил «почему», и тогда он поцеловал меня. Словно отвечая: «потому что я не понимаю, как сделать правильно, ведь об этом обычно не говорят». Чонгук вглядывался в лицо Кима, смотрящего перед собой пустым взглядом, и искал что-нибудь, кроме ревности. Кажется, на долю секунды мелькнуло отвращение, вызванное тем, что Чон осквернён поцелуем с другим, но больше ничего. Ни нежности, ни желания поцеловать — лишь поцеловать — тоже. Только неудовлетворённое эго, которое не успело забрать первый поцелуй Чонгука себе. — И что было потом? — спросил Тэхён минуту спустя. Между бровями Чона пролегла глубокая складка, сделавшая его лицо неузнаваемо несчастным. Сказать правду и посмотреть, как Тэхён ответит на провокацию или дать им ещё немного времени? — Он признался, что я ему нравлюсь… — Чонгук сел на кровати и посмотрел на Кима с измученной ожиданием доверчивой надеждой. — А ты… ты признаешься? Пустой взгляд расширившихся от ужаса глаз Тэхёна переместился на Чонгука. Надежда болезненно стукнулась о рёбра, провалившись в пустоту. Этот Тэхён не признается тебе ни в чём. Но ты хотя бы избавился от неопределённости. Печальный Чонгук проследил за Тэхёном, который молча встал, щёлкнул выключателем и вернулся к себе, залезая под одеяло и ложась к Чону спиной. Всё именно так, как Чонгук, боясь, предсказывал. Оставалось только надеяться, что завтра не станет хуже.