Самый преданный поклонник

Прошла почти неделя с тех пор, как принц спасся бегством с закрытой вечеринки Хуа Чэна. Всё это время он просидел в четырех стенах, не находя в себе сил ни для учебы, ни для чего-либо еще. Он не выходил из дома, перестал отвечать на звонки, не проверял мессенджер — и практически ничего не ел. Хуже того — он снова испытывал состояние, близкое к панике, когда вспоминал обо всем, что произошло. Ему было до безумия страшно даже допустить мысль о том, что кто-то мог узнать в нем «принца Сяньлэ», не говоря уже о том, что враги его покойного отца спустя восемь лет все еще могли найти его. О том, что произошло, нужно было сообщить Цзюнь У — но Се Лянь не находил в себе смелости сделать это сразу же. Да и как он мог рассказать о произошедшем хоть кому-то, если, вспоминая ту ночь, сам не мог объяснить себе, как допустил такое?.. Каким образом он напился до полной потери контроля — и почему позволил себе так вести себя с малознакомым человеком?.. Насколько же он был пьян той ночью?!.. От Цзюнь У, впрочем, не укрылось плачевное состояние принца, и он немедленно потребовал от Се Ляня явиться к нему в офис. Се Ляню же ничего не оставалось, кроме как найти в себе силы встретиться с дядей лицом к лицу и объясниться. Вот уже несколько минут он сидел в приемной Цзюнь У, ожидая, пока тот освободится. — Проходите, — окликнула его наконец секретарь. Се Лянь вошел в рабочий кабинет дяди, невольно стараясь распрямить спину. Из-за того, что он был невысок ростом, он всегда старался держаться прямо — и сейчас его осанка была своеобразной броней перед сложным разговором. Цзюнь У окинул принца озадаченным взглядом, едва тот вошел. — Се Лянь, — поприветствовал он племянника, — Говорят, ты пропускаешь занятия. — Дядя, — принц склонил голову, выражая почтение, — Я плохо себя чувствовал. Прошу прощения, такого больше не повторится. — Ты не отвечал на звонки, — Цзюнь У чуть сощурился, но выражение его лица, впрочем, оставалось, как всегда, мягким и немного отстраненным, — Если ты болен, или тебе нужна помощь, все, что требуется — просто сказать об этом. Тебе больше не нужно справляться со всем в одиночестве. Се Лянь не знал, что на это ответить. Его дядя, казалось, искренне беспокоился о нем. Принц вздохнул, потирая растерянно точку между бровей — ему было стыдно за собственную ложь. — Дядя, — он немного помолчал, — Что, если я совершил нечто ужасное? В огромном пустом пространстве офиса Цзюнь У повисло напряженное молчание. Казалось, принц даже мог отчетливо слышать, как колотится его собственное сердце. — Например? — Цзюнь У подпер рукой голову, облокотившись на стол. — Возможно, из-за моей глупости кто-то мог узнать, что я — принц Сяньлэ, — тихо проговорил Се Лянь. Его голос не дрогнул, но он инстинктивно сжал ладонь в кулак — так сильно, что проступили вены. — Но откуда? — Цзюнь У добродушно улыбнулся, словно моментально отметая такую вероятность, — Прошло восемь лет. Никто понятия не имеет, куда подевался принц Сяньлэ — а ты… — он помедлил, — Ты очень изменился. Никто кроме самых доверенных людей, не знает, что ты мой племянник. Даже если ты в чем-то и похож на принца Сяньлэ внешне, и ваши имена немного схожи — что же в этом такого особенного? — Ничего, — кивнул принц, но на душе было все так же неспокойно. Могло ли быть так, что он сам себя накрутил? Если бы он встречал Сань Лана восемь лет назад, можно было бы говорить о том, что тот наверняка мог его узнать. Но ведь принц был уверен, что никогда не видел прежде этого юношу. Сань Лан был определенно не из тех, кого легко забудешь... — Ты все еще боишься, что тебя кто-то узнает, — вздохнул Цзюнь У, — Но ты можешь быть спокоен — прошло уже достаточно времени. Скандал прошлых лет остался позади. А что до врагов твоего отца… разве ты представляешь для них угрозу? — он усмехнулся, — Может быть, все-таки расскажешь подробнее, что так сильно выбило тебя из колеи? — Я… — Се Лянь прокашлялся, зная, что Цзюнь У будет опечален тем, что он собирался сказать, — Я выступил на сцене две недели назад, — он замолчал. — Зачем? — Цзюнь У пораженно воззрился на племянника, — Ты… — он покачал головой, не находя слов. Видимо, он действительно был разочарован. — Это вышло по случайности, — принц вздохнул, — Я совсем не собирался выступать. Знаю, насколько это опасно, и понимаю, какому риску подверг себя и… Вас, — его руки непроизвольно сжались в кулаки от напряжения. На какое-то время в кабинете Цзюнь У воцарилась тишина. Казалось, было слышно, как работают механические напольные часы в углу, отщелкивая шестеренками секунды. — Я был в гриме, и в одежде, в которой... меня было нелегко узнать, — продолжил он после паузы, пытаясь как-то помягче донести до дяди, что все-таки был осторожен. «И вправду — я ведь был в женском платье! Кто бы мог восемь лет назад вообразить, что принц Сяньлэ начнет переодеваться в барышень… А ведь, правда, меня было бы нелегко узнать!» — подумал он с горечью, но вслух этого, конечно, не сказал. — Но что-то тебя все же обеспокоило, — скорее констатировал чем спросил Цзюнь У, — Что-нибудь еще произошло помимо... этого? — После выступления я встретил ранее незнакомого мне человека, который, как мне кажется, мог что-то заподозрить, — сознался принц на одном дыхании. Вот он и рассказал о том, что его тревожит, оставив недомолвки. — Кто этот человек? — поинтересовался Цзюнь У холодно. Его лицо в одно мгновение сделалось непроницаемым. Принц помедлил. Все же он не был до конца уверен в том, что Сань Лан его действительно узнал. Что, если принц был слишком пьян, и услышанное ему померещилось?.. Этот вопрос не давал ему покоя всю неделю. Сань Лан… как он мог узнать его? Откуда? Се Лянь снова нахмурился, внезапно подумав, что, возможно, «Сань Лан» — вообще вымышленное имя, или даже псевдоним. Ведь это была костюмированная вечеринка — и парень явно был в костюме. У него даже глаз был закрыт повязкой! — Ты не желаешь мне рассказывать, — вздохнул Цзюнь У, так и не дождавшись ответа принца, — Но, если ты не расскажешь все, как есть, как я смогу тебе помочь?.. Се Лянь покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться. Вся ситуация, что произошла с ним на той вечеринке, была просто кошмарной. Если Цзюнь У узнает, что в действительности случилось, он будет не просто зол — он придет в ярость. — Я вижу, что ты напуган. Будет безопасней, если ты временно поживешь здесь и сделаешь перерыв в учебе, — предложил Цзюнь У мягко, понимая, что не добьется от Се Ляня подробностей, — И, если ты захочешь что-то обсудить со мной, я всегда готов тебя выслушать, — добавил он. — Спасибо, дядя, — кивнул Се Лянь, и, склонив в почтении голову, вышел из офиса. Он и сам не знал, зачем в итоге решил скрыть личность Сань Лана. В этом не было логики. «Но что, если Сань Лан действительно догадался о том, кто я на самом деле?.. Как он мог меня узнать?» Единственной зацепкой могло быть только выступление принца в клубе, с которого все и началось. Иного объяснения и быть не могло. Если бы кто-то, кто знал «принца Сяньлэ» достаточно хорошо восемь лет назад, увидел бы его в тот вечер на сцене, грим и платье, возможно, могли бы сбить с толку. Но все же Се Лянь обладал определенным стилем выступлений. И стиль этот был узнаваем. Однако… сколько Сань Лану было лет в то время, когда принц выступал с труппой? Десять? Не слишком ли вольным было допущение, что он мог узнать его?.. Принц тихо вздохнул. Цзюнь У ведь не раз предупреждал Се Ляня, что тому не следовало ни при каких обстоятельствах выходить на сцену, и что всё это может весьма плохо обернуться. «Что, если Сань Лан — всего лишь псевдоним, за которым стоит кто-то из врагов отца?» У покойного отца Се Ляня было немало врагов при жизни — и, узнай они, где именно скрывается Се Лянь, наверняка снова начали бы травлю. Даже Цзюнь У при всем своем влиянии не смог бы защитить Се Ляня, если сам принц вел себя так безрассудно. Се Лянь снова задумался. Он не мог припомнить, был ли той ночью Сань Лан так же пьян, как он сам. Неужели юноша в красном был частью какой-то умело расставленной ловушки? Уже то, как он вел себя с Сань Ланом на вечеринке Хуа Чэна, на самом деле, могло дать повод для новой волны сплетен. Если восемь лет назад его называли «сынком мафиози» и «бездарностью», то теперь к его прозвищам могло прибавиться еще и «обрезанный рукав»... О чем он вообще думал?!! «Что, если…» Се Лянь вздохнул. Все же, предложение Цзюнь У пожить некоторое время здесь, немного его успокоило. Уже неделю он не находил себе места, мучаясь тысячами вопросов. К тому же, в последнее время вернулся его извечный страх преследования. Он и сам не хотел себе признаваться в этом, но его прогулы в университете были напрямую связаны с тем, что он уже несколько дней боялся выйти из дома. Даже спустя восемь лет он все еще приходил в ужас от мысли, что прошлое продолжает гнаться за ним по пятам. Вещей у Се Ляня было немного, так что переезд из его небольшой съемной однокомнатной квартиры в прекрасное офисное здание, принадлежащее Цзюнь У, на последних этажах которого располагались комфортные апартаменты — едва ли ни самая дорогая недвижимость в городе — было весьма заманчивым. На входе здесь денно и нощно стояла охрана, а проникнуть на верхние этажи не смог бы никто — туда можно было подняться только на отдельном приватном лифте. Но принцу все еще требовалось вернуться к себе и собрать вещи. Уже выходя из здания, все еще погруженный в невеселые мысли, он едва ни налетел на высокого мужчину в деловом костюме и белоснежной выутюженной рубашке. Вернее — он налетел бы на него, если бы тот ни успел буквально в последний момент отскочить в сторону. — Смотри, куда прёшь! — выкрикнул смутно знакомый голос. Се Лянь поднял на говорившего удивленные глаза: перед ним был повзрослевший на восемь лет Му Цин, в этом не приходилось сомневаться. Темные волосы были собраны в подобие конского хвоста на затылке, а лицо не выражало ничего кроме холода. — Му Цин? — окликнул его Се Лянь потрясенно, — Что ты здесь делаешь?.. Му Цин медленно моргнул, всматриваясь в лицо Се Ляня. На несколько секунд могло показаться, словно его и без того бледная физиономия побелела еще сильнее — как если бы он увидел призрака. — Се Лянь, — проговорил он наконец, — Не знал, что ты вернулся, — он скрестил руки на груди, хмурясь, — Я здесь работаю. Думаю, правильнее спросить, что здесь делаешь ты? — Я… проходил мимо, — уклончиво ответил принц. Он внезапно отчетливо почувствовал неловкость: Му Цин был единственным из его друзей, с кем он однажды случайно столкнулся в те восемь лет бродяжничества. Му Цин своими глазами видел, как низко принц опустился в те годы. Он тогда сделал вид, что вовсе не узнал Се Ляня, поскольку был в компании новых товарищей. Принц вздохнул, потирая переносицу. Если этот день мог стать еще более неловким — он официально только что таким стал. Пауза в их разговоре определенно затянулась. — Как Фэн Синь? — спросил Се Лянь, понимая, что не может найти лучшей темы для беседы. Восемь лет назад их троица была неразлучна. Он подумал, что, возможно, Фэн Синь и Му Цин сохранили теплые отношения — в конце концов, они были во многом схожи. — Говорят, устроился работать в полицию, — Му Цин пожал плечами, — Что мне за дело до него? Он перевел взгляд на Се Ляня, а затем закатил глаза: — Зачем ты на самом деле здесь, Сяньлэ? Разве не знаешь, что тебе небезопасно возвращаться? Тебе мало досталось восемь лет назад? — Цзюнь У настоял, — Се Лянь вздохнул, качая головой. Было глупо отрицать, что Цзюнь У был его дядей — наверняка Му Цин и так об этом знал. — Я больше нигде не выступаю. У меня новая жизнь, и я изменился, — добавил он тихо. Му Цин неожиданно нахмурился. — Тебя нашел Цзюнь У? — переспросил он. Его голос звучал странно, как если бы он пытался задать вопрос словно бы между делом, но ответ его в действительности беспокоил. — Да — говорю же, прошло уже восемь лет. Не о чем беспокоиться, — Се Лянь пожал плечами, улыбаясь, но Му Цин не спускал с него глаз. — Раз уж ты куда-то летишь, сбивая людей с ног, значит, куда-то торопишься? — неожиданно спросил он, — Я могу тебя подвезти? Его предложение звучало странно — Му Цин был определенно не из тех, кто бескорыстно приходит на помощь. Но, хорошенько подумав, Се Лянь решил, что не будет ничего дурного в том, чтобы воспользоваться предложением. В конце концов, он ведь собирался идти на автобусную остановку чтобы добраться домой. — Вообще-то это было бы отлично, — принц добродушно улыбнулся, — Я как раз собрался ехать домой чтобы собрать вещи, — он заметил, как странно на него продолжает смотреть Му Цин, и потому поспешно добавил, — Я переезжаю. Цзюнь У временно предложил мне пожить тут. Му Цин, казалось, и бровью не повел. — Идем, — только и сказал он, и Се Лянь последовал за ним в сторону подземной парковки. Они молча сели в компактный спортивный седан, и в следующее мгновение выехали в город. Ночь опускалась на улицы сиреневыми сумерками. Они ехали уже полчаса, приближаясь к густо застроенному спальному району. Се Лянь снимал здесь жилье из соображений удобства — его квартира находилась всего в десяти минутах ходьбы от университета. Сейчас же он отчетливо ощутил, каким унылым казался его район в сравнении и сияющими огнями небоскребов, которые они только что проехали. Принц перевел взгляд на Му Цина, который время от времени уточнял у Се Ляня, куда поворачивать — но в основном молчал. Их глаза неожиданно встретились в зеркале заднего вида. — Я думаю, ты напрасно вернулся, — сказал Му Цин, — Цзюнь У… он не сможет защитить тебя. В последнее время очень многое изменилось, и твое присутствие… может всё усложнить. — О чем ты? — Се Лянь подался вперед, его тонкие выразительные брови сошлись на переносице. — Ты хорошо помнишь, что произошло восемь лет назад? — спросил его внезапно Му Цин, меняя тему. Се Лянь невольно вздрогнул, но кивнул в ответ. — Конечно, помню. Такое сложно забыть.. — Тогда ты, наверное, также помнишь, как журналисты объявили на тебя травлю, и к чему все это привело? — продолжил Му Цин холодно. На это принц не знал уже что ответить. Разумеется, он помнил, как стал вместе со своим отцом самым ненавистным в стране человеком. Казалось, о нем говорили все — а заголовки о нем с каждым днем становились все похабнее и злее. А затем случилось то, что поставило окончательный крест на его творчестве и на нем как личности. То, чего Се Лянь стыдился до сих пор. Воспоминания из прошлого накатили на него удушающей волной ужаса... *** ...Тогда прошло всего несколько месяцев после инцидента с пропавшим ребенком и больницей — но за это время жизнь принца изменилась до неузнаваемости. Иногда ему казалось, что он видит кошмар, и вот-вот должен проснуться — вот только все это происходило с ним наяву. Бесчисленные отмененные выступления, сорванные репортерами, которые преследовали его словно гончие, учуявшие запах подбитой дичи; бесконечные попытки спрятаться ото всех в трейлере на территории кэмпинга — и постоянный животный страх выйти на улицу, с которым принц учился теперь жить. Когда же это всё началось, и почему всё это происходило именно с ним?.. ...Тем злосчастным вечером он узнал, что его отец покончил с собой. Ему позвонила мать — но она только рыдала в трубку, не находя в себе слов. Се Лянь еще не понимал что произошло, но в то же время часть его уже как будто знала, в чем причина. Он не мог найти в себе слова утешения — казалось, все, что бы он ни сказал, прозвучит неуместно и бессмысленно. Спустя несколько часов он все еще продолжал сидеть в трейлере, глядя прямо перед собой, словно в нем не осталось больше ни капли света. Он знал, что его друзья не придут к нему с утешениями: Ши Цинсюань, Фэн Синь и Му Цин в последнее время тоже опасались покидать свои вагончики. Все они жили в тревожном ожидании и постоянном страхе столкнуться с журналистами. Внезапно он услышал, как что-то ударило в окно его трейлера. Стекло не разбилось — но пошло мелкими трещинами. Се Лянь вздрогнул. Кто мог такое сотворить? На подкашивающихся от слабости ногах он подошел к окну и, к своему ужасу, увидел десятки камер, направленных в сторону его трейлера. Репортеры обступили его вагончик словно стая диких зверей, готовых разорвать свою жертву. Сердце принца рухнуло куда-то в бездну. Он понимал, что стекло не выдержит еще одного удара — и, так или иначе, либо он сам выйдет на улицу, либо его вытащат наружу через окно. Он ясно осознавал, чего они от него хотели — и знал, что они пришли, чтобы сделать деньги на его горе. Новость о смерти его отца разнеслась по миру за считанные часы. Но что он мог противопоставить десяткам собравшихся газетчиков? Понимая безвыходность ситуации, он все-таки решил выйти сам. Его моментально ослепили вспышки камер — так, что перед глазами поплыли пестрые круги. Принц невольно отшатнулся — но его моментально обступили со всех сторон, не давая вернуться обратно. «Принц Сяньлэ, вам известно, что послужило причиной самоубийства вашего отца?» «Знали ли вы о том, что ваш отец связан с криминальными боссами?» «Ваш отец расправлялся с политическими оппонентами, используя связи в криминальном мире?» «Вы унаследуете теневой бизнес?.. » Десятки вопросов звучали одновременно, буквально оглушая Се Ляня своей несуразностью и жестокостью, сливаясь в его ушах в единый гул до тех пор, пока слышать их не стало абсолютно невыносимо. — Хватит! — выкрикнул он, чувствуя, как морозный воздух царапает легкие, — Хватит! Хватит! Хватит!!! — он сжал голову руками, многократно повторяя лишь одно-единственное слово будто защитную мантру. Се Лянь и сам не понял, когда по его щекам покатились слезы, и в какой момент он перестал что-либо различать вокруг себя. Вопросы продолжали сыпаться на него, и никто не слышал, что он пытался сказать в ответ. — Принц Сяньлэ… — начал кто-то, а затем Се Лянь получил жесткий толчок в плечо — такой силы, что потерял равновесие и рухнул на четвереньки. Его руки судорожно сжались, хватаясь за воздух в беспомощной попытке подняться — но в этот момент кто-то снова пнул его. От боли у Се Ляня закружилась голова, а от удара об землю носом пошла кровь. В висках болезненно застучало. — Хватит!!! — выкрикнул он из последних сил, должно быть, уже в сотый раз, задыхаясь. Но, как бы он ни старался, он не мог перекричать гул окружающих его голосов. Вспышки все еще продолжали слепить его воспаленные от слез глаза. Бессильная ярость медленно обволакивала его разум темной пеленой. Рассудок помутнился: Се Лянь больше не понимал, где он находится, и кто вокруг него. Все, что он знал: он должен противостоять. Его тело вошло в состояние загнанного в угол зверя, затравленного, но готового сражаться с противником до смерти. Вслепую каким-то образом он вцепился в человека, стоявшего подле него, а затем со всей силы ударил его кулаком в живот. Теперь они оба упали на землю. Се Лянь продолжал наносить удары, практически ничего не видя перед собой. Казалось, никогда в жизни еще он не чувствовал такого внутреннего опустошения, смешанного с болью и отчаянием. Вспышки фотокамер, казалось, на мгновение замедлились — чтобы затем с новой силой возобновиться, превращая глухую ночь в ясный день. Кто-то схватил его сзади за плечи, пытаясь отшвырнуть в сторону — но Се Лянь словно одержимый накинулся на человека, попытавшегося его остановить. В следующую секунду он снова оказался лежащим на земле — на этот раз на спине. «Так ему и нужно!» А затем последовал пинок в живот. «Весь в отца пошел! Но теперь-то папаша не заступится за своего сыночка!»... Удары посыпались со всех сторон — теперь уже никто не сдерживал себя. Се Лянь же даже не пытался подняться или закрыться. Теперь он лежал в грязи, словно тряпичная кукла, практически ничего не видя перед собой, и только слезы продолжали катиться по его щекам. Он подумал, что, должно быть, умереть прямо сейчас — не такая уж дурная идея, и отчего-то эта мысль заставила его горько рассмеяться сквозь слезы. Похоже, он окочательно сошел с ума? Как кто-то вообще мог плакать и смеяться одновременно?.. Все еще задыхаясь от приступов смеха, смешанных с рыданиями, в полуобморочном состоянии он отдаленно различил пронзительный крик, который трудно было назвать человеческим — настолько он был переполнен яростью. И этот крик, как ни странно, на какое-то мгновение остановил толпу атакующих, словно отрезвив их... ...Дрейфуя в океане боли, балансируя на грани безумия, через какое-то время Се Лянь почувствовал прохладное прикосновение маленьких ладошек к своему лицу. Вокруг было темно и тихо. Что только что произошло?.. Принц усилием воли заставил себя разлепить глаза. Мир вокруг плыл — но, моргнув, он смог различить черный силуэт ребенка в потрепанном свитере, низко склонившийся над ним, словно заслоняя собой ночное небо и на мгновение вынырнувшую из-за облаков зимнюю луну. — Гэгэ очнулся? — окликнул Се Ляня малыш. Ледяные пальцы осторожно убрали спутавшиеся волосы со лба принца. Его прикосновение было мимолетным и пугающе холодным. Се Лянь попытался пошевелиться, но не смог. Как этот маленький ребенок смог прогнать десяток взрослых? Ему ведь было не больше десяти… Это ведь был тот самый мальчик, который сбежал из больницы? Теперь принц узнал его. — Ты… — прохрипел он, задыхаясь — говорить было мучительно больно, — Тебе не стоит здесь быть. Они могут вернуться в любой момент. Уходи… — Они не вернутся, — проговорил мальчишка странно спокойным голосом. — Уходи, — повторил принц, чувствуя волну паники. Этот ребенок и так слишком многое пережил — не хватало еще, чтобы он пострадал из-за Се Ляня, попавшись кому-то под горячую руку. — Нет, — ребенок посмотрел на принца странным взглядом. В свете луны его единственный зрячий глаз казался черным словно сама тьма. Если бы Се Лянь был суеверным, он бы решил, что перед ним находится демон. В этом взгляде чувствовалась странная, почти нечеловеческая одержимость. — Я не оставлю гэгэ, — проговорил ребенок тихо. — Ты знаешь, что обо мне… говорят? — прохрипел Се Лянь, — Знаешь… кто… мой отец?.. Знаешь… кто... я? — ..., — мальчишка лишь смотрел на Се Ляня, не мигая. Вдали раздался вой сирен. Неужели полиция?.. — Уходи, — повторил принц в третий раз мальчишке, — Убирайся!!!… — из последних сил он пытался прогнать его. Но мальчик продолжал склоняться над ним, словно защищая собой от всего мира. Вот только он был всего лишь ребенком. Обыкновенным бездомным ребенком, который ничего не мог противопоставить жестокости жизни… ...Ребенком, который нашел в себе мужество закрыть собой Се Ляня, когда тот находился на грани гибели. Се Лянь больше не был в состоянии бороться со слабостью. Он, казалось, не мог и пальцем пошевелить — его тело буквально сковало. Веки плавно опустились. И, все же, перед тем, как сознание покинуло его, он успел услышать отдаленные голоса: — Что это за... ребенок?.. — кажется, это был голос Фэн Синя, и он был чем-то до смерти напуган. — Это… он? Почему… он на нас… так... смотрит?.. — на этот раз голос принадлежал Му Цину. Се Лянь больше ничего не слышал и не чувствовал — было лишь странное ощущение спокойствия, которое не приходило к нему уже несколько месяцев. Странный холод, исходящий от рук мальчишки, больше не пугал — и как будто даже облегчал боль...