Самый преданный поклонник

Хуа Чэн сел за столик, не спуская глаз с принца. Казалось, он молчит, раздумывая, что ответить. После небольшой паузы он наконец заговорил: — Почему гэгэ не захотел пить чай? — …, — Се Лянь оторопел. Сань Лан и вправду был мастером уклоняться от ответов на прямые вопросы. «Он, что, правда, только что спросил про… чай, что ли?!» Однако, если учесть тот факт, что друзья Се Ляня так внезапно уснули, он тут же предположил, что, вполне вероятно, именно в напитках было снотворное. Неужели… неужели в его чае тоже что-то было подмешано?! — Гэгэ, — Сань Лан улыбнулся, и принц внезапно ощутил, как буквально загипнотизирован обаянием юноши. Хоть часть его беззвучно кричала внутри об опасности, другая же часть — внезапно оказалась бесповоротно очарованной. — Сладкий…, — принц прикусил губу, не в состоянии оторвать глаз от человека, находившегося напротив него. — А? — Хуа Чэн невольно повел бровью. Се Ляню даже на мгновение показалось, что он смутился. Но что же могло его так смутить?.. — Я говорю, чай сладкий, — поспешно пояснил он, — Я привык пить чай без сахара, так что… — когда двусмысленность предыдущей фразы наконец дошла до него, его лицо запылало словно сигнальный фонарь. «Он, что, действительно решил, что я его назвал сладким?!» Се Ляню внезапно захотелось провалиться сквозь землю. — О, вот оно что, — Хуа Чэн, казалось, наконец пришел в себя, а затем, как ни в чем ни бывало продолжил, — Гэгэ, послушай, вчера, когда ты спросил меня, почему я искал с тобой встречи, я не ответил. Я знаю, что у тебя мало причин мне верить, и понимаю, что в данной ситуации ты можешь не понять моих действий. Но у меня есть веские основания считать, что ты в опасности. И потому у меня нет иного выбора, кроме как просить тебя поехать со мной. Я обещаю все объяснить по дороге. — Сань Лан, — Се Лянь вздохнул, намеренно пытаясь увеличить расстояние между собой и Хуа Чэном дабы разрушить странный эффект, который на него производил этот юноша. Казалось, его мозг плавился, не желая принимать реальность происходящего. — Это ты подмешал им что-то в чай? — спросил напрямую принц. — Нет, — Хуа Чэн скрестил руки на груди, а затем добавил, — Я попросил это сделать одного человека. — Вот оно что, — Се Лянь снова прикусил губу, опуская глаза, а затем снова встретился взглядом с Хуа Чэном, и, собравшись с духом, спросил, — А что насчет вчера? Что произошло в моем подъезде? Тебе заплатили чтобы навредить мне? — Нет, — лицо Сань Лана, казалось, превратилось в камень, — Но тот, кто нанял тех людей, является и моим врагом. «Что случилось с теми людьми?» — хотел спросить принц, но не задал этого вопроса. Он боялся услышать ответ, потому, опустив глаза, лишь медленно кивнул. До сих пор он не хотел верить, что Сань Лан — наемник. Многое попросту не сходилось. Теперь же картина как будто медленно прояснялась: если Хуа Чэн не лгал, скорее всего, он собирался каким-то образом использовать Се Ляня в борьбе против их общего врага. Конечно, это легко объяснило бы то, зачем Хуа Чэн искал с ним встречи. Но вот только от мысли о том, что он лишь разменная фигура в планах Хуа Чэна, принцу стало тошно. Как Се Лянь ни старался скрыть свои чувства, а, видимо, на его лице отразилось разочарование. — Я не позволю ничему плохому случиться с тобой, гэгэ, — словно прочитав невысказанный вопрос принца, продолжил увещевать Хуа Чэн. Вот только эта фраза впилась в сердце Се Ляня словно лезвие ножа. Сань Лан как будто снова подтверждал правильность догадок принца: он собирается использовать его в своих целях, и он нужен ему зачем-то в целости и здравии. Се Лянь отвернулся, чувствуя, как сердце падает куда-то в бездну и разбивается на тысячи осколков. Впрочем, он и сам бы не мог ответить на вопрос, на что он рассчитывал. — Пока ты находишься с Цзюнь У, ты все еще в опасности, — Хуа Чэн вздохнул, истолковав молчание Се Ляня как приглашение продолжить разговор, — Если же ты будешь со мной, у меня тебя никто не станет искать. Подумай об этом... Се Лянь вздрогнул. «Если ты будешь со мной…» — Сань Лан, казалось, бросил эту фразу случайно, но щеки принца запылали еще ярче прежнего. — Ты обещаешь дать ответы на все мои вопросы, что бы я ни спросил, так? — после затянувшегося молчания уточнил принц. — Обещаю, — кивнул Хуа Чэн, — Я буду рад ответить на любые вопросы, и лишь прошу тебя поехать со мной. — Ты — «Собиратель цветов под кровавым дождем»? — перебил его Се Лянь. Их глаза снова встретились. Сань Лан застыл на месте, улыбка медленно сползла с его лица. Он молчал. Его пальцы судорожно сжались. — У меня есть лишь один вопрос, — Се Лянь продолжал удерживать его взгляд, — Пожалуйста, ответь мне. Если я собираюсь довериться тебе, то должен знать. — Да, — Сань Лан сжал пальцы еще сильнее, так, что даже костяшки побелели, и, кивнув, после недолгой паузы, медленно проговорил, — Да, Ваше Высочество, вы не ошиблись. Се Лянь кивнул. Неожиданно, но ответ Сань Лана принес ему странное облегчение. Все это время он чувствовал, словно блуждает в темноте, что его водят за нос. Хуа Чэн нравился ему, и непреодолимое притяжение юноши временно затуманило его голову. Но теперь, когда он знал, что Хуа Чэн был частью криминального мира, ни о какой симпатии к нему не могло идти и речи. Каким бы ни был Сань Лан обаятельным, принц понимал, что на самом деле за маской привлекательного молодого человека в красном скрывается безжалостный убийца, в прошлом — наемник, способный отнимать жизни так же легко, как другие срывают весной цветы. — Хорошо, — кивнул Се Лянь, — Мои друзья… они…? — он не мог себя заставить продолжить. — С ними все будет в порядке — это всего лишь снотворное, — Хуа Чэн усмехнулся, — Пока что нельзя сказать наверняка, кому можно доверять, потому пришлось использовать такой неприглядный способ. Я надеюсь, Его Высочество не сочтет мои действия… излишне резкими, — он опустил голову. Принц вздрогнул от странного холода, проскользнувшего в словах Хуа Чэна. Он перестал называть его «гэгэ», а лицо стало непроницаемым. Во взгляде невозможно было уловить никаких эмоций — и Се Лянь задался резонным вопросом, а видел ли он хоть какие-то эмоции на лице Хуа Чэна прежде, или всё это было лишь искусной игрой. В ушах до сих пор звенели слова Ши Цинсюаня: «медийная личность», «разрушил карьеры». То есть, Хуа Чэн проделывал с кем-то то, что когда-то случилось с самим Се Лянем. К горлу подкатила тошнота. — Пойдем, — Хуа Чэн протянул Се Ляню руку, но принц резко поднялся, удерживая между собой и юношей дистанцию. Он хотел верить Сань Лану все это время — правда, хотел — как же получилось, что в своем слепом доверии он не понял, в какой опасности находится? Счастливой случайностью было то, что Хуа Чэну он был нужен живым и невредимым... Спустя час они уже подъезжали к знакомому особняку-пагоде, где принц уже бывал однажды на костюмированной вечеринке — вот только на этот раз на парковке не было ни души, а массивные кованые ворота словно сами собой распахнулись, пропуская изящный спорткар внутрь. Был уже поздний час, так что необычайно красивое сияние сотен золотистых фонариков, украшающих подъездную дорогу, рассеивало мрак, словно обозначая путь домой. Се Лянь, который весь день посвятил зубрежке конспектов, а затем пережил такую эмоциональную встряску, был окончательно измотан, так что в какой-то момент отпустил ситуацию и просто заснул на заднем сидении, безо всяких снотворных. Он пришел в себя лишь в тот момент, когда Хуа Чэн открыл перед ним дверцу. Ресницы принца беспокойно дрогнули, он бессознательно улыбнулся. Прядь волос во сне упала ему на лицо, так что он видел Хуа Чэна сквозь своеобразную завесу. Хуа Чэн, первоначально собиравшийся помочь принцу выйти, застыл на месте словно громом пораженный. В мерцающем теплом свете фонарей лицо Се Ляня напоминало белоснежный нефрит, золотистые блики отражались в его все еще затуманенных сном глазах. Принц также имел привычку прикусывать губы когда, видимо, нервничал, и потому его нижняя губа все еще была слегка покрасневшей. Растрепанные пряди волос были собраны в небрежный хвост, но один локон соблазнительно выбился и ниспадал на лицо. Сам образ Се Ляня был наполнен невероятной мужественной утонченностью, от которой у Хуа Чэна в который раз за этот день перехватило дыхание. Не до конца понимая, что делает, хоть и мысленно поклялся с той самой злосчастной вечеринки, что не притронется к принцу, он... протянул ладонь, словно опасаясь, словно человек перед ним — лишь иллюзия, которая может исчезнуть в любой момент. — Кажется, я заснул, — в этот момент заговорил Се Лянь, нарушая молчание. Он наконец заметил протянутую руку Сань Лана, и, улыбнувшись, слегка отклонился, — Все в порядке, я сам, — видимо, он решил, что его спутник протягивает руку чтобы помочь ему выйти. В следующую секунду он довольно неуклюже выбрался из машины, чудом не споткнувшись об собственную ногу. Сань Лан заставил себя отступить в сторону. — Гэгэ, наверное, ты здорово устал, раз так запросто уснул. Пойдем в дом. Се Лянь кивнул и молча последовал за Сань Ланом, с удивлением обнаружив, что в тот вечер во время вечеринки на самом деле так мало запомнил. Видимо, он все-таки был тогда слишком пьян… — ...Вот гостевая спальня, — Сань Лан тем временем провел принца к двери гостевой комнаты, — Смежная дверь ведет в душ, так что все необходимое под рукой. Если тебе что-нибудь еще понадобится, не стесняйся говорить мне, — он пропустил принца вперед, а сам остался стоять в коридоре, — Должно быть, уже поздно, да и ты устал. Я оставлю тебя отдыхать. — У меня все еще остались вопросы, — принц растерянно потер лоб, чувствуя себя ужасно неловко, — Я все еще не понимаю, какая именно опасность мне угрожает, и кому понадобилось после стольких лет… — он покачал головой, вздыхая, — Думаю, я действительно очень устал. Сань Лан… — он замялся, не уверенный, стоит ли ему продолжать называть Хуа Чэна таким образом после всего, что открылось. — Поговорим об этом завтра, — кивнул Сань Лан, а затем молча прикрыл за собой дверь, оставляя принца наедине с его мыслями. Се Лянь молча уставился все еще немного сонным взглядом перед собой, а затем устало опустился на заправленную черным шелковым покрывалом постель. Убранство гостевой спальни было изысканным: казалось, даже аромат воздуха здесь был тягучим и немного сладковатым. Над кроватью струился шелковый полог, который при желании легко можно было закрыть чтобы отгородиться от внешнего мира. На полу лежал белоснежный пушистый ковер с длинным, мягким ворсом, в котором ноги принца буквально утонули с первой секунды. У постели на причудливом резном столике расположилось блюдо со свежими фруктами. Се Лянь откинулся на шелковые подушки и закрыл лицо руками, пытаясь осознать, что только что совершенно сознательно, находясь в здравом уме и при памяти, согласился жить в доме у малознакомого юноши, который, ко всему прочему, оказался тем самым «Собирателем цветов»... и не предупредил об этом ни Цзюнь У, ни кого-либо еще. Мало того, его друзья, должно быть, будут в ужасе, когда очнутся в той чайной и обнаружат, что он исчез… Отбросив сумбурные мысли, Се Лянь тряхнул головой. Сколько бы он ни пытался поступать рационально, мыслить логически и вести себя настороженно, все его старания шли прахом, стоило ему только взглянуть на Сань Лана. Это действительно пугало. Се Лянь внезапно резко сел в кровати, а затем, понимая, что даже чувствуя ужасную усталость, не сможет так легко заснуть, решил принять горячий душ чтобы хоть немного расслабиться. К счастью, в душевой он обнаружил свежее полотенце, так что быстро стянул с себя одежду и, настроив температуру, забрался в ливневой душ. Очень быстро пар заволок всю ванную комнату, так что воздух стал влажным и горячим. Се Лянь, закрыв глаза, минут пятнадцать просто стоял под потоками воды, чувствуя, как нервное напряжение медленно покидает его тело. Его мысли наконец перестали нестись галопом, превратившись в спокойную водную гладь. Эмоциональное оцепенение, которое он испытывал уже некоторое время, медленно отступало, но и паники больше не было. Вместо нее пришло осознание, в какой запутанной ситуации он оказался. Принц выключил душ, взял с сушилки полотенце и, закутавшись в него, неожиданно замер на месте. У него не было свежих вещей — все свои пожитки еще утром он оставил у Цзюнь У. С ним был только его телефон, немного денег — и та одежда, что была на нем. Даже зарядного от телефона не взял с собой. Перед тем как встретить Хуа Чэна он выбежал из дома в чайную без верхней одежды, в стареньких потрепанных джинсах и толстовке. «Я, что, серьезно собрался здесь надолго остаться? Хаха, конечно, нет» — тут же мысленно отругал он себя. Но разве Хуа Чэн не сказал, что, пока Се Лянь находится с Цзюнь У, он все еще в опасности? Так что же ему делать?.. Задумчиво покусывая нижнюю губу, принц вернулся обратно в спальню и направился прямиком в постель. Горячий душ помог ему расслабиться, так что он, не утруждаясь надеть на себя хоть что-нибудь, в одном полотенце, все еще мокрый, плюхнулся на покрывало. В этот момент в дверь раздался стук. — Ваше Высочество?.. Гэгэ, ты спишь?.. — окликнул его Хуа Чэн. Он зачем-то вернулся, но, к счастью, не зашел в комнату без предупреждения. Се Лянь выдохнул, пытаясь понять, как лучше поступить: притвориться спящим, или все-таки откликнуться? Он определенно не был в настроении для долгих разговоров. Не сегодня. Но, немного поколебашись, он все-таки решил отозваться: — Я не сплю. Что случилось? — Я внезапно подумал, что у гэгэ совсем нет с собой вещей… — Хуа Чэн на мгновение замялся, — Я принес кое-что из одежды. Можно мне войти? — Нет! — сонливость Се Ляня мгновенно сошла на нет как только смысл последней фразы, сказанной Хуа Чэном дошел до него, — Не входи! — он резко вскочил, чувствуя подступающую панику. Казалось бы, когда-то было время, когда он жил вместе с Фэн Синем, Му Цином и Ши Цинсюанем в одном трейлере, и они без проблем переодевались сотни раз за сценой, так что, по сути, в том, что Се Лянь был практически голым, не было ничего такого. Но проблема состояла в том, что почему-то именно теперь даже присутствие Хуа Чэна за дверью, сквозь которую совершенно точно он не мог бы понять состояние принца, вызывало у Се Ляня едва ли ни сердечный приступ. Се Лянь оставил свои вещи в ванной комнате, так что молнией бросился туда, но в какой-то момент споткнулся об ножку кровати и, чтобы удержать равновесие, схватился за шелковый полог. Его все еще влажная ступня по случайности как раз в это мгновение скользнула вперед. В следующую секунду Се Лянь навзничь рухнул на постель, оторвав кусок полупрозрачной шелковой ткани от потолка вместе с креплением, и с грохотом врезавшись головой в изголовье кровати. — Гэгэ?.. — послышался обеспокоенный голос Сань Лана из-за двери, — Все в порядке? Я… все-таки зайду! — дверь открылась, и в следующее мгновение перед ним предстала шокирующая картина: полуобнаженный Се Лянь в сбившемся полотенце и очень странной позе распластался на кровати, вцепившись намертво в обрывок шелкового полога и пытаясь им же прикрыться.Ткань была полупрозрачной, так что едва ли могла скрыть изумительные рельефы мускулатуры груди, стройные бедра и… весьма красноречивую часть чуть ниже пояса. В то же время особое внимание привлекало его лицо: щеки, казалось, пылали огнем, глаза безумно распахнулись, а на виске... «красовалась» тонкая царапина, из которой начинала сочиться кровь... — Стой, где стоишь! — Се Лянь резко вскинул одну руку перед собой, второй панически продолжая цепляться за обрывок шелка, — Стой! Где! Стоишь!!! — Гэгэ, — Хуа Чэн бросился к Се Ляню, игнорируя его восклицания, — Что случилось? — зрачок единственного зрячего глаза юноши сузился в одну точку. — Я.. упал, хаха… — Се Лянь ощутил, как кровь приливает к лицу, а затем неожиданно для себя издал нервный смешок. — Это совсем не смешно, — Сань Лан прищурился. Он склонился к Се Ляню, нависая сверху, и внезапно у принца перехватило дыхание, потому что их лица оказались так близко, что дыхание юноши буквально опалило его губы. Се Лянь замер, чувствуя, как проваливается в темный, наполненный огнем взгляд Сань Лана. Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, и в воцарившейся тишине пульс обоих звучал оглушительными раскатами грома. От такой близости тело принца опалило невыносимым жаром, от которого невозможно было скрыться. Между их телами, казалось, циркулировал огонь. Его ресницы дрогнули — но даже это мимолетное движение каким-то образом заставило его почувствовать жгучий стыд. Шея и грудь Се Ляня немедленно покрылись пунцовыми пятнами. В то же мгновение он почувствовал, как что-то прохладное прикасается к его виску, и боль, последовавшая после удара об изголовье, быстро отступает. Прикосновение было удивительно нежным, похожим на взмах крыла бабочки. Се Лянь зажмурился, боясь пошевелиться. Опасаясь, что любое движение приведет к тому, что его тело буквально рассыплется на осколки от лишь нарастающего напряжения. Его губы мягко щекотнул теплый поток воздуха — а затем он почувствовал, как Сань Лан, склонявшийся над ним еще секунду назад, отстранился. Се Лянь только сейчас понял, что он в какой-то момент также уже успел накрыть его покрывалом и приложить что-то прохладное к его голове. — Сань Лан, — позвал он, и изумился тому, как хрипло прозвучал его собственный голос, — Прости, я, кажется, сломал твою кровать… Он наконец осмелился поднять глаза на юношу, который отошел от постели на несколько шагов — да так и застыл посреди комнаты. Казалось, лицо Хуа Чэна стало еще более бледным, чем обычно, и только во взгляде проскользнуло что-то странное. Он так и продолжал молчать. Расценив это молчание как осуждение, Се Лянь продолжил: — Я, правда, не хотел ничего ломать. Это вышло случайно. Как только смогу, я, конечно же, возмещу все убытки, — он потупился, не зная, что еще сказать, зачем-то плотно прижимая к груди покрывало, цепляясь в него пальцами словно в спасательный круг. Хуа Чэн, наконец, приподнял уголки губ в вымученной улыбке. — Гэгэ, не думай об этом. Ты пострадал — у тебя рассечен висок. Кровь уже остановилась, но рану все еще нужно обработать. Ты… позволишь мне? Се Лянь недоуменно уставился на него, как если бы не верил собственным ушам, а затем неловко улыбнулся. — Все в порядке, правда. Я не раз попадал в переделки когда жил на улице, так что это сущий пустяк. Сань Лан, тебе не о чем переживать. И совсем не обязательно заботиться обо мне. — Я кое-что подобрал из одежды на первое время, вот… Ты можешь пока одеться, а я схожу за аптечкой, — Хуа Чэн сделал еще один шаг в сторону двери. Се Ляню внезапно показалось, что он избегает на него смотреть. А еще принц наконец заметил стопку одежды, аккуратно сложенную на краю постели. — Сань Лан! Спасибо! — он выдохнул, когда дверь за Хуа Чэном наконец закрылась. Среди вещей, принесенных юношей, оказалась просторная черная оверсайз футболка с логотипом какой-то рок-группы, и свободные шорты на завязках, пояс которых можно было отрегулировать по желанию. Се Лянь облегченно вздохнул: хоть Сань Лан был и, очевидно, младше него, он был выше ростом и более крепко сложен, так что принц справедливо опасался, что будет выглядеть в его вещах словно младший брат, решивший одолжить вещи старшего. Но Сань Лану, как ни странно, удалось подобрать одежду, которая выглядела на принце не так уж плохо. Наскоро одевшись и расчесав все еще влажные волосы пальцами рук, Се Лянь кое-как привел в порядок постель, которая после его падения выглядела так, словно по ней проехался танк. Он окончательно растерял желание спать, и теперь не находил себе места в ожидании Хуа Чэна. Словно заведенный он мерял шагами комнату, расхаживая из угла в угол. В голове проносились мысли одна абсурднее другой. «Почему Сань Лан избегал встречаться глазами? Он был смущен? Или… я просто не в его вкусе? Но… ведь разве может быть, что его так легко смутить?» «Почему он так изменился в лице, увидев, что я ударился? Это ведь пустяк… Он ведь криминальный босс, не может же быть, что его так потрясла какая-то царапина?..» А затем, на смену этим, пришла еще более удручающая мысль, которая едва ни повергла принца в истерику. «Если бы Сань Лану я нравился, он бы наверняка что-то предпринял. Но он ко мне не прикасался с той самой вечеринки — как если бы избегал любых контактов. Он как будто намеренно держал дистанцию. Что же он говорил на той вечеринке?.. Ах, да, он говорил, что у него есть любимый человек!» Сердце принца болезненно сжалось. Он наконец отчетливо вспомнил тот небольшой разговор, произошедший когда они только познакомились. Сань Лан тогда сказал: «Говорят, вечеринка посвящена человеку, который однажды завладел сердцем Хуа Чэна. Я также слышал, что несмотря на долгую разлуку они наконец воссоединились…» Каждое слово было словно гвоздем в крышку гроба, в котором Се Лянь бы хотел себя сейчас похоронить. Значит, все это время у Сань Лана кто-то был… Когда дверь в комнату снова отворилась — на этот раз, без стука — принц был уже настолько на взводе, что едва ни подпрыгнул на месте. Сань Лан же, казалось, обрел временно утраченное спокойствие. Теперь на его лице невозможно было ничего прочесть. Он улыбнулся, а затем подошел к принцу и, слегка щурясь, поинтересовался: — Вещи, похоже, вполне подошли? — Да… да, спасибо! — Се Лянь энергично закивал головой, чувствуя себя немного глупо. Он настолько погрузился в свои мысли что и думать забыл о том, что Хуа Чэн ведь одолжил ему свою одежду. — Будет лучше, если ты пока что не станешь возвращаться к Цзюнь У — и, раз уж ты оказался совсем без вещей, я подумал, что ты можешь заказать онлайн ту одежду, которая тебе нравятся, используя мою карту. Идет? — продолжил Хуа Чэн, и сел на кровать, жестом приглашая Се Ляня последовать его примеру. В руках он держал аптечку. — Сань Лан… это явно лишнее, — принц нахмурился, и тут же поморщился потому что любое движение лба тревожило небольшую ранку на виске. — Гэгэ, не двигайся... — Хуа Чэн, видимо, заметил, что принцу больно, и в следующее мгновение его тонкие длинные пальцы обвили запястье Се Ляня, и он настойчиво потянул его на себя. Принцу ничего не оставалось кроме как сесть рядом. Он как никогда отчетливо чувствовал неловкость оттого, что его бедро практически соприкасалось с бедром Сань Лана. Сердце истошно заколотилось в груди — а затем замерло, когда Сань Лан снова склонился над ним, пристально вглядываясь в его лицо. — Что-нибудь не так? — спросил он тихо и бережно прикоснулся ко лбу Се Ляня, убирая в сторону выбившиеся пряди волос. — Все… все хорошо… — Се Лянь хотел кивнуть в подтверждение своих слов, но вместо этого дернулся, и Сань Лан, который как раз собирался нанести заживляющий крем на царапину, лишь мазнул в воздухе пальцами. И тут же отстранился, сдвинув брови. — Гэгэ, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, закрой глаза и посиди смирно, — прошептал он. В одну секунду его ладонь легко обхватила подбородок Се Ляня, удерживая его голову неподвижно. Принц едва не задохнулся. Он снова зажмурил глаза, тщетно стараясь заблокировать перед собой образ обеспокоенного юноши, который, казалось, был предельно сосредоточен. В следующее мгновение крем наконец был нанесен на висок принца, а затем поврежденная кожа была скреплена пластырем-бабочкой. — Зачем ты так заботишься обо мне? — выдохнул Се Лянь, чувствуя, что Сань Лан наконец отпустил его и отстранился. Сань Лан немного помолчал, и, когда Се Лянь уже перестал надеяться на какой-либо ответ, сказал: — Когда-то давно я не смог защитить человека, который мне дорог. Наверное, потому мне так важно видеть, что ты в безопасности… Се Лянь распахнул изумленные глаза и уставился на Хуа Чэна, который, казалось, говорил со всей серьезностью. В горле неожиданно пересохло. — Этот человек… ты о нем рассказывал, когда мы встретились, на вечеринке? Тот самый человек, которого ты давно любишь? Ты… его не смог защитить? — спросил он, собравшись с духом. Он просто обязан был все выяснить сейчас чтобы больше не питать иллюзий. Сердце болезненно сжалось, но Се Лянь все равно заставил себя задать этот вопрос. — Да, — Хуа Чэн опустил глаза и отвернулся, как будто не мог больше выносить этот разговор. «Почему же так больно?!..» Се Лянь на мгновение судорожно сжался, словно получил удар в солнечное сплетение. То, как прозвучало это короткое «да», говорило о многом. Он чувствовал боль, которую испытывал Сань Лан. Он наконец-то его понял. Интуитивно почувствовал, что Сань Лан до сих пор винил себя в чем-то, и эта вина отравляла его изнутри уже долгое время. Открытие было болезненным и тревожным. Это было совсем не похоже на образ «Собирателя цветов под кровавым дождем», нарисованный Му Цином с Фэн Синем. И совсем не походило на образ жесткого и непримиримого человека, способного разрушать чужие жизни и карьеры, как утверждал Ши Цинсюань. Се Лянь внезапно испугался, что позволил себе слишком многое в общении с Хуа Чэном. Задавал слишком личные вопросы. — Сань Лан, прости, — прошептал он, и с удивлением понял, что его голос почему-то охрип, а перед глазами все расплывается. Принц поднес руку своему к лицу — и только теперь осознал, что оно мокрое от слез. — Гэгэ?.. — Хуа Чэн внезапно повернулся к принцу, видимо, услышав в его голосе что-то подозрительное. В следующее мгновение его лицо окаменело. — Гэгэ, что с тобой?.. — он неловко застыл на месте, как если бы не понимал, что делать, — Почему ты… плачешь? — Я… я не знаю, — Се Лянь закрыл лицо руками, стараясь остановить поток слез, — Мне… мне внезапно стало очень больно. Кажется, тот заживляющий крем щиплет… — солгал он. Он просто не хотел, чтобы Сань Лан подумал, что он его жалеет. На самом деле, принц вовсе не жалел Хуа Чэна, нет. Просто в какой-то момент у него появилось чувство, словно его сердце только что вырвали из груди. Все те смешанные сигналы, которые он получал от Сань Лана все это время, начинали обретать смысл: в одно мгновение человек перед ним казался добрым и светлым, даже нежным, в следующую секунду — он превращался в кого-то совсем иного, холодного незнакомца с каменным сердцем. В того, о ком с таким рвением предупреждали его друзья. Сейчас же Се Лянь осознал, что то, каким человеком стал Сань Лан, было продиктовано тем, что ему пришлось пережить. Что-то изменило его настолько сильно, что в какой-то момент он стал «Собирателем цветов под кровавым дождем”, наемником — а затем и криминальным боссом. Его прошлое… с ним произошло нечто ужасное. Нечто, что было даже хуже судьбы самого «принца Сяньлэ». От этой мысли стена, которую Се Лянь мысленно уже успел выстроить между собой и Хуа Чэном, покрылась трещинами и рухнула. Его душа болела. В его сердце не было ни грамма ревности к человеку, которого Хуа Чэн, кажется, так долго любил — скорее, глухое раздражение оттого, что почему-то этот «прекрасный» человек не смог удержать Хуа Чэна на светлой стороне. Не избавил от мучительного чувства вины. «Он на самом деле не любит Хуа Чэна», — неожиданно подумал Се Лянь, и все внутри него похолодело. Слезы потекли с новой силой. — Гэгэ, пожалуйста, не плачь, — руки Сань Лана неожиданно обхватили колени сидящего принца, и в следующее мгновение Се Лянь понял, что тот опустился перед ним на пол, обнимая его ноги. Он все еще избегал смотреть принцу в глаза, а его лицо казалось лишенным всякого выражения. Се Лянь застыл, на мгновение не понимая, что делать в такой ситуации, боясь даже пошевелиться. От шока он действительно перестал плакать. — Сань Лан, — позвал он тихо, а затем дрожащими пальцами прикоснулся к волосам Хуа Чэна. Пряди под его прикосновениями рассыпались нежным шелком. Юноша наконец поднял лицо, встречаясь с Се Лянем взглядом. А затем кончики его губ приподнялись в грустной улыбке, а выражение лица неуловимо смягчилось. Принцу даже показалось, словно что-то вспыхнуло в его темном, обжигающем взгляде, словно далекий свет очень яркой звезды. — Гэгэ, никогда больше не плачь, — прошептал Сань Лан, — Я готов вынести все что угодно, но не твои слёзы. А затем его губы мягко прикоснулись к коленям Се Ляня.