Самый преданный поклонник

Спустя полчаса они подъехали к небольшому частному дому за городом, окруженному высоким забором. Се Лянь заметил у самых ворот несколько видеокамер и на мгновение замер, чувствуя знакомый приступ паники. Его пульс мгновенно зачастил, а спина покрылась гусиной кожей — но Хуа Чэн лишь бросил на него ободряющий взгляд и крепче сжал его ладонь в своей, помогая обрести спокойствие. Принц сделал несколько глубоких вдохов, и, немного расслабившись, пошел за юношей. Стоило им подойти вплотную к воротам, как камеры нацелились на них, а затем, спустя мгновение, путь был открыт. Хуа Чэн улыбнулся краешками губ, и осторожно провел кончиком пальца по внутренней части запястья Се Ляня, словно без слов давая понять: «я же говорил!». Се Лянь вздохнул. Он до сих пор не понимал, куда именно они приехали, и с кем должны встретиться, но беспокойство, благодаря стараниям Хуа Чэна, понемногу рассеивалось. Осматриваясь по сторонам, он с удивлением обнаружил, что они оказались перед входом в небольшой дом в минималистичном стиле. Ворота за ними автоматически закрылись, но на пороге их никто не встречал. — Что это за место, Сань Лан? — шепотом поинтересовался Се Лянь, удивленно всматриваясь в окна, которые были по большей части заблокированы блэкаут роллетами, сквозь которые невозможно было ничего разобрать. — Погоди, гэгэ. Ты сам все увидишь, — Хуа Чэн и бровью не повел. Он ступил на порог и ногой подтолкнул дверь. Та с легкостью поддалась, как если бы и вовсе не была закрыта. В то же мгновение за спиной Се Ляня раздался холодный женский голос: — Я ждала вас неделей раньше. Принц развернулся, да так и застыл неподвижно. Перед ним была высокая стройная незнакомка, облаченная в черное, и прямо сейчас она удерживала Хуа Чэна на прицеле. На ее губах играла насмешливая улыбка. — Собиратель цветов пожаловал ко мне собственной персоной, — она прищурилась, и сквозь тонкие стекла изящных очков ее глаза скосились в сторону Се Ляня, — А вот и Его Высочество принц Сяньлэ. Занимательная... парочка. — Лин Вэнь, — усмехнулся Хуа Чэн, и в одну секунду точно рассчитанным движением выбил оружие из рук женщины. Пистолет упал на аккуратно подстриженный газон. Се Лянь успел лишь моргнуть перед тем, как до него дошло, что юноша находится уже не по правую руку от него, а прямо за спиной этой своей «давней знакомой», прижимая острое лезвие изысканного ножа к ее подбородку. Каким образом Хуа Чэну удалось так быстро переместиться и нейтрализовать противника, оставалось только догадываться. — Лин Вэнь, — проговорил принц, силясь вспомнить, где уже слышал это имя. Оно казалось неуловимо знакомым, и в то же время он был уверен, что видит эту женщину впервые. Но разве не о ее исчезновении Хуа Чэна спрашивали Фэн Синь и Му Цин когда столкнулись с ним в квартире Се Ляня?.. — Давно не виделись, Ваше Высочество, — как ни в чем не бывало, поприветствовала его Лин Вэнь. Она словно не замечала ножа, приставленного к своей шее. — Я не уверен, что знаком с Вами, — покачал головой принц, потирая точку на лбу. — О? — Лин Вэнь иронично вскинула бровь, — Возможно, Вы совсем позабыли обо мне, принц Сяньлэ, ведь прошло уже восемь лет с нашего последнего общения… Принц заставил себя не показывать, насколько сильно напуган. В голове все время мелькала какая-то мысль, за которую он все никак не мог толком ухватиться. Он не мог понять, почему имя Лин Вэнь так знакомо звучит, и почему по спине ползет предательский холодок. — Простите, но я действительно Вас совсем не помню, — Се Лянь покачал головой, и встретился взглядом с Хуа Чэном, который мрачно усмехнулся ему в ответ. — Позволь, я напомню тебе, гэгэ, — заговорил наконец он, — Лин Вэнь восемь лет назад была ведущим редактором общенационального канала. Именно она координировала действия журналистов и принимала решения, какой материал пустить в эфир. Се Лянь невольно побледнел, а дыхание внезапно сперло в груди. Неудивительно, что это имя было ему отчасти знакомо — восемь лет назад он многократно пытался связаться с Лин Вэнь в попытках оправдаться и остановить поток грязи, льющийся на него и его семью. На тот момент его семья все еще была жива... Лин Вэнь тогда так и не ответила ему ни на одно из сообщений, что он отправил ей на почту и оставил на автоответчике — а через несколько дней стало уже слишком поздно. — Сань Лан, зачем мы здесь? — спросил внезапно он. Казалось, каждый волосок на его теле внезапно стал дыбом. Что, в конце концов, они здесь делают?! — Сань Лан?.. — повторила за принцем насмешливо Лин Вэнь, — В каких с Хуа Чэном вы отношениях? Твой дядюшка в курсе? Но, прежде чем женщине удалось сказать что-то еще, острое лезвие впилось глубже в кожу на ее шее, и она мгновенно замолчала, моментально растеряв всю свою браваду. — Мы пришли для того, чтобы ты повторила, что рассказала однажды мне, — обратился Хуа Чэн к Лин Вэнь. В его взгляде, казалось, не осталось ничего человечного — он смотрел на нее как на особо отвратительное насекомое, убив которое, сослужишь миру хорошую службу. — А почему бы тебе самому не рассказать принцу Сяньлэ все, что ты знаешь? — нахмурилась Лин Вэнь, — Зачем впутывать меня? Это ведь не меня он зовет «муженьком»... — на этой фразе Хуа Чэн снова напряг руку, и все протесты мигом иссякли, — Хорошо-хорошо. Так и быть. — Я не зову его «муженьком», — тихо возмутился принц, — Сань Лан — третий ребенок в семье. Как можно было вообразить что-то настолько абсурдное?.. — Журналисты любят сенсации, что поделать, — покачал головой Хуа Чэн, холодно усмехаясь, — Никогда не поймешь, что у них в голове. Не обращай внимания на эту болтовню. — Кхм, — кашлянула Лин Вэнь, закатывая глаза к небу, — Так и будем стоять на улице, или, может быть, потрудитесь зайти в дом? Хуа Чэн наконец расслабил руку, опуская нож. Лин Вэнь, тяжело вздыхая, несколько раз провела ладонью по шее, и, убедившись, что лезвие оставило на коже не более чем царапину, фыркнула: — Кажется, легендарный Хуа Чэн стал мягок сердцем? В прошлый раз после твоего визита мне пришлось несколько месяцев провести в больнице, собирая себя по частям. — Это было давно, — усмехнулся Хуа Чэн, — И, да, если не хочешь повторить, то лучше соберись с мыслями и переходи сразу к делу. У нас с гэгэ нет времени на твои причитания. — Ваше Высочество, Вы позволяете ему называть себя “гэгэ”? — Лин Вэнь приподняла брови, — Впрочем, чему я удивляюсь? У вас, похоже, даже гардероб один на двоих… Се Лянь не нашел что на это ответить. Он ведь действительно был в вещах Сань Лана: на этот раз тот одолжил ему облегающие черные джинсы и безразмерную красную толстовку. И, если джинсы сели на принца практически идеально, словно вторая кожа повторяя контуры его стройных длинных ног, то вот с толстовкой все было не так уж просто: ее низ достигал ему бедер, а рукава пришлось немного подкатить. Впрочем, это было в любом случае лучше, чем снова наряжаться в женскую одежду, или так и ходить в летних шортах и футболке... Войдя в дом Лин Вэнь, он предпочел промолчать, с любопытством осматриваясь по сторонам. Здесь не было ничего лишнего, но одна из комнат была буквально заставлена мониторами. Каждый экран отображал какой-то отдельный новостной фид или видеострим, и от этого мельтешения у принца на мгновение зарябило в глазах. — Чувствуйте себя как дома, — бросила Лин Вэнь, — Но не забывайте, что это все же мой дом, а не ваш. Хуа Чэн сел на небольшой обтянутый кожей диван, и похлопал рукой рядом с собой, жестом приглашая принца присоединиться. Се Лянь на мгновение замялся, раздумывая, не вызовет ли то, что они сядут рядом, новый поток язвительных шуток — но затем решил, что, раз Сань Лану все равно, с чего вдруг ему, Се Ляню, чувствовать себя смущенным? Как будто его репутации что-то угрожало! Осторожно он опустился на диван, тщательно следя за тем, чтобы между ним и Хуа Чэном оставалось как можно больше расстояния. Впрочем, стоило ему сесть, как тот тут же протянул к нему руку и мягко поправил прядь волос, выбившуюся принцу на лоб. От такого легкого прикосновения Се Лянь внезапно почувствовал, как в груди стало жарче. Их взгляды встретились, и принц, не выдержав насмешливо-участливого взгляда Сань Лана, намеренно отвернулся от него, притворяясь, что тщательно изучает обстановку комнаты. Лин Вэнь села напротив них, а затем театрально вздохнула, поправив очки на переносице. — Знаете, я ведь не настолько близорукая, чтобы не замечать очевидных вещей. Вы двое… — она прочистила горло, — Не важно. Все это не важно, и не имеет отношение к тому, что произошло тогда. Хуа Чэн картинно приподнял бровь. Затем сухо рассмеялся: — Действительно, ведь на тот момент мне было двенадцать. Се Лянь, который мгновенно уловил в словах Хуа Чэна какую-то странную горечь, тут же бросил на него пронзительный взгляд. «А ведь и правда, Сань Лану было на тот момент всего двенадцать, так почему же он настолько интересовался всей этой историей, что не поленился отыскать Лин Вэнь и потрудился разобраться, что именно тогда произошло?» — пронеслось у принца в голове. Какое-то время он продолжал смотреть на Хуа Чэна со смешанным выражением лица. Тот ответил ему насмешливой улыбкой, но глаза его оставались серьезными. Лин Вэнь же, словно не замечая этого выразительного обмена взглядами, продолжила: — В то время я лишь недавно пришла на позицию главного редактора, а потому старалась сохранять непредвзятость и открытый разум в любой ситуации. Мне было не чуждо чувство справедливости, а потому, когда сверху поступило недвусмысленное поручение «копать» под семью Сяньлэ, я полагала, что делаю это во благо, — она покачала головой, — Как мало я тогда понимала… — Хммм, — пробормотал Хуа Чэн себе под нос. Он явно собирался бросить очередную остроту, но в последний момент как будто сдержался. — Впрочем, очень скоро я поняла, что то, в чем меня убеждали относительно отца Се Ляня, имеет мало отношения к действительности. Сяньлэ-отец казался человеком, не замаранным грязью этого мира. У него были идеальная семья, круг знакомых, репутация, — вздохнула Лин Вэнь. — Мой отец был честным человеком, — вырвалось у Се Ляня, и он и сам не заметил, как его пальцы судорожно сжались. В то же мгновение рука Хуа Чэна легла ему на плечо, словно пытаясь успокоить его. Принц на этот раз не стал отстраняться, а просто замер. Прикосновение действительно, казалось, придавало ему сил слушать Лин Вэнь дальше. — Когда я обратилась к своему руководству с вопросом, почему так важно найти грязь о старшем Сяньлэ, я долго не получала ответа, но мне непрозрачно намекнули, что если я ничего не обнаружу, я могу попрощаться с позицией, к которой я шла всю жизнь, — продолжила Лин Вэнь задумчиво, погруженная в воспоминания, — С того момента за каждым членом семьи Сяньлэ началась непрерывная слежка. Прослушивающие устройства были в рабочем офисе, в доме старшего Сяньлэ, и даже в трейлере принца. Так вскоре я впервые узнала о Безликом Бае… На этих словах Се Лянь внезапно вздрогнул, а рука Хуа Чэна предупреждающее обвилась вокруг него. Он бросил на принца пристальный взгляд: — Гэгэ когда-то уже приходилось слышать о Безликом Бае? — Я… не уверен, — замялся Се Лянь, — Но мне кажется, что когда-то давно моя мать упоминала это имя. Безликий Бай был ведь артистом? Талантливым, но весьма недооцененным актером... Это ведь его сценическое имя? Он всегда выступал в маске — и я, кажется, даже видел несколько его фотографий в старых альбомах… — На самом деле, Безликий Бай, о котором мы говорим — легендарный наемник, державший в страхе криминальный мир того времени, а затем внезапно исчезнувший, — поправила принца Лин Вэнь, — Его также прозвали за глаза “Белым Бедствием” потому что он предпочитал носить белоснежные традиционные одежды монаха. И, насколько кровавыми бы ни были его деяния, ткани его нарядов никогда не бывали испачканы кровью. Никто никогда не видел его лица, так что не думаю, что на свете есть хотя бы одна душа, знающая, как он выглядит без маски, и при этом сохранившая жизнь. — Наемник?.. — повторил Се Лянь, и его взгляд снова скользнул к Хуа Чэну. Тот бесстрастно уставился прямо перед собой, и лишь его рука продолжала осторожно поглаживать плечо принца. Лин Вэнь же продолжила: — Сяньлэ-отец получал звонки с угрозами с анонимного номера. Его шантажировали, угрожая уничтожить всех, кто ему дорог, если он не отдаст нечто, что принадлежит Безликому Баю. Притом описания кровавой расправы с каждым разом становились все более красочными, и звонивший бесконечно насмехался над отцом-Сяньлэ, утверждая, что даже его собственный сын — ублюдок, рожденный не от его крови… Се Лянь оторопело уставился на Лин Вэнь. — Это ложь, — наконец, произнес он тихо, — Нет. Этого не может быть. Мои отец и мать… я уверен в них. Они не обманули бы меня в таком. Откуда какому-то Безликому Баю знать обо мне больше, чем я сам о себе знаю?.. — Как бы там ни было, те звонки и сообщения все сильнее расшатывали нервную систему старшего Сяньлэ. Я же в свою очередь не могла ничего сделать кроме как беспомощно наблюдать за происходящим. Я до сих пор не знаю, почему никто не сообщил об этих угрозах в полицию — но, видимо, тому была некая весомая причина, — Лин Вэнь вздохнула, — А затем среди документов отца-Сяньлэ нашли бумаги, косвенно свидетельствующие о его связях с подручными Безликого Бая. Это были договоры на аренду складских помещений. Проверив их, правоохранители обнаружили следы использования этих мест работорговцами. Принцу Сяньлэ наверняка известны те обвинения, поэтому не стану углубляться в подробности. Каким образом эти документы попали к нему, я не знаю — но еще тогда мне показалось странным, что человек, имеющий такую непогрешимую репутацию, мог так неосторожно хранить их у всех на виду... — Мой отец никогда бы не совершил ничего подобного, — вскинулся Се Лянь, — Если он действительно отдал те помещения в аренду, скорее всего, он понятия не имел о целях арендатора! — Гэгэ, — Хуа Чэн предупреждающе взглянул на принца, — Все это произошло восемь лет назад. Никто не собирается снова возводить напраслину на твоего отца — но это часть истории, которая также важна. Мы сейчас говорим о Безликом Бае, и о том, что ему на самом деле было нужно от твоего отца, что он пошел на такие ухищрения. Пожалуйста, послушай… Се Лянь медленно кивнул, но его лицо все еще казалось неестественно бледным. — Мы наконец подобрались к самой интересной части истории, принц Сяньлэ, — усмехнулась Лин Вэнь, игнорируя гнев принца, — Позвольте, я расскажу все, что знаю, до конца. Думаю, вы будете немало удивлены, — она прищурилась сквозь очки, — Я полагала, что, когда старший Сяньлэ оказался временно взят под арест, слежку можно было прекратить. Однако, я ошиблась. В тот же вечер я получила четкие указания опубликовать неприглядные материалы о принце Сяньлэ — испорченном мальчишке, который развлекал публику на сцене пока его отец купался в кровавых деньгах, прислуживая торговцам людьми. — Я помню этот материал, — холодно процедил Се Лянь, — В нем не было ни одного слова правды, Вам ли этого не знать? — У меня не было выбора, — повторила Лин Вэнь, усмехаясь, — Если бы я отказалась, меня бы убрали, найдя другого человека, который бы уже согласился Вас публично уничтожить. Если не я, так кто-нибудь другой сделал бы это. — И Вы решили лично облить меня грязью, — кивнул Се Лянь, а его глаза сверкнули болью, — А Вашему примеру последовали и более мелкие издания... — Так и было, — Лин Вэнь кивнула, — Вот только были и те журналисты, которые понимали, что что-то не так. Они пытались писать о Вас и Вашем таланте, вспоминая Ваши выступления на сцене. Их голоса тонули в массовом психозе, но все же они продолжали звучать. А потому человеку, стоявшему за этим, оказалось мало лишь окунуть Вас в грязь: он, видимо, хотел, чтобы Вы в ней утонули. Именно тогда он устроил нападение на Вас. Я лично не участвовала в нем — но мне четко было сказано не вмешиваться. И, все же, я не прекратила слежку за Вами, и потому отлично знаю о событиях той ночи. Се Лянь замер. Он отлично помнил, о каком именно эпизоде говорит Лин Вэнь: речь шла о ночи после смерти его отца, когда его избили. Он невольно содрогнулся, чувствуя, что не готов снова погружаться в те страшные мгновения, когда он в полубреду словно зверь бросался на нападающих на него людей. Той ночью погиб невинный человек — мальчик, который по какой-то непостижимой случайности оказался рядом, и в одиночку отогнал от него разъяренную толпу. Мальчик, который обменял в итоге свою жизнь на жизнь принца… «Какой бессмысленный обмен!» — подумал Се Лянь, бледнея еще сильнее. Он закрыл лицо руками, чувствуя, как становится тяжело дышать. — Гэгэ, — Хуа Чэн мгновенно придвинулся ближе, заключая принца в объятия, — Все позади. Пожалуйста, просто выслушай эту историю до конца. Я уверен, что ты многое не знаешь о той ночи. — Как я могу... чего-то не знать, если я был... там? — тихо спросил принц. Его голос звучал глухо, — Сань Лан… это ведь тебя там… не было… Почему это должно быть.. так важно?... В это мгновение он внезапно ощутил, как Хуа Чэн склонился к нему, и его губы мягко прикоснулись к его макушке — а затем юноша осторожно погладил принца по волосам, как если бы стремился утешить. Вторая его рука продолжала крепко обнимать Се Ляня за талию. Он сохранял молчание, но принц чувствовал без слов, что тот хотел ему сказать. Сань Лан словно стремился поделиться с Се Лянем своей силой. Се Лянь наконец медленно выдохнул, и убрал руки от лица. Его ресницы дрогнули, а медово-желтые глаза встретились с темным взглядом Сань Лана. Тот ободряюще усмехнулся принцу. — Кхм, — прокашлялась Лин Вэнь, которая была явно не готова к такому интимному моменту. Если раньше она позволяла себе отпускать шутки в сторону этих двоих, то теперь лишь с открытым ртом могла наблюдать за совершенно невероятной сценой нежности. Ей даже в какой-то момент захотелось протереть глаза, потому что видеть Хуа Чэна, Собирателя цветов под кровавым дождем, оберегающего другого человека, утешающего его, а не стремящегося раскромсать его в фарш, было весьма шокирующим опытом. Шокирующим — и неожиданным. — Хорошо. Я готов это услышать, — кивнул Се Лянь, и повернулся к ней лицом. Хуа Чэн же так и не разжал объятий, продолжая удерживать принца подле себя — так близко, что Се Лянь буквально чувствовал его дыхание на своей шее. Лин Вэнь же, решив, что может продолжать, снова заговорила: — Тем вечером я знала, что готовится нечто неладное. Несколько репортеров из моего издания уже пару дней вели себя странно, и взяли отгулы, так что я проверила их переписку — и обнаружила, что некий аноним предлагал им деньги за то, чтобы они запугали принца Сяньлэ, цитирую: “до безумия”. Единственным условием было сохранить ему жизнь — что касается остального, то не возбранялись никакие методы. Понимая, что происходит что-то недоброе, я решила заявить о готовящемся нападении в полицию — вот только меня не восприняли всерьез из-за моей профессии, да и веских доказательств у меня кроме чужой переписки и собственных догадок не было. В письмах даже ни разу не был упомянут принц Сяньлэ — все было написано весьма обтекаемо. — Моя мать много раз до этого писала заявления правоохранителям когда нас преследовали репортеры, — вздохнул Се Лянь, — Мне кажется, к тому моменту полиция перестала обращать внимание на то, что членам моей семьи угрожают. В конце концов, они ведь тоже читали все те грязные статьи обо мне и моем отце. Возможно, они считали, что мы заслуживаем все, что с нами происходит, — он поджал губы. — Возможно, так оно и было, — Лин Вэнь опустила глаза, и, немного помолчав, продолжила, — Когда я приехала, было уже поздно. Вас, Ваше Высочество, окружила толпа из нескольких десятков человек. Я видела, что они измываются над вами, но ничем не могла Вам помочь — мне оставалось лишь стоять в стороне и наблюдать за происходящим. Но было кое-что, что также произошло той ночью, и о чем принц наверняка не знает. В какой-то момент я больше не могла смотреть на происходящее, и отвела глаза в сторону — и только тогда запоздало заметила белоснежный силуэт в монашеских одеяниях, который стоял в отдалении в тени одного из трейлеров и пристально смотрел за разворачивающимися в тот момент событиями. Подле него также находился мальчик, который выглядел так, словно в любой момент готов броситься в толпу и прийти Вам на выручку. Внешне он казался хрупким, даже болезненным — но в его взгляде пылала такая ярость, от которой у меня кровь застыла в жилах… —…, — Се Лянь потрясенно замер. У него внезапно пропал дар речи. — Гэгэ, — Хуа Чэн вздохнул, а его губы снова прижались к макушке принца, — Успокойся, все позади. Пожалуйста, выслушай до конца ее рассказ. Прошу. — Я… не уверен, что хочу это слышать, — прошептал принц, закрывая глаза. По жилам, казалось, разливался холод, — Тот мальчик… я помню его. Я не хочу знать, был ли он все это время заодно с моим врагом. Следил ли он за мной все это время, выполняя поручения Безликого Бая… Я не хочу этого знать. Я знаю лишь, что он обменял мою жизнь на свою собственную, и я… я себе этого не прощу. Хуа Чэн застыл, словно на мгновение окаменев. — Ты так уверен, что он погиб? — спросил вдруг он, и его голос прозвучал отчего-то хрипло. — Сань Лан… — принц опустил голову, не зная, что на это ответить. — Он не погиб, — вмешалась Лин Вэнь, — Я видела своими глазами, что тогда произошло. Человек в белоснежных одеяниях и маске, одна сторона которой смеялась, а другая изображала скорбь, пытался в чем-то убедить мальчишку, но тот был в ярости и ожесточенно отвечал ему. На тот момент я не знала, кем именно был незнакомец в белом — но потом, со временем, осознав, что это был не кто иной как Безликий Бай, я множество раз поражалась смелости этого ребенка. Он явно собирался вмешаться, но Бай удерживал его, заставляя смотреть на разворачивающуюся ужасающую сцену. Я полагаю, это был один из учеников Безликого Бая, и он отчаянно пытался прийти на помощь Вашему Высочеству, — она покачала головой. Се Лянь потрясенно слушал ее, и его зрачки расширялись от нарастающего предчувствия беды. — В какой-то момент Бай все-таки отпустил его — а, возможно, ему удалось самостоятельно вырваться — так что он ворвался в беснующуюся толпу словно разъяренный ураган, голыми руками сокрушая взрослых противников в два-три раза больше себя самого, — продолжала Лин Вэнь тихо, — Прошло менее минуты, а вокруг Вас, принц Сяньлэ, никого не осталось кроме того мальчишки. Все, кто держал вас тогда в том кольце, кто избивал Вас — были повержены. Кто-то был без сознания на земле, кто-то — сумел кое-как сбежать, — она вздохнула. — Безликий Бай намеревался подойти к Вам. Вы, похоже, на тот момент были без сознания, а мальчишка все продолжал оставаться подле Вас, намереваясь защищать. Вот только Безликого Бая, казалось, лишь рассмешил его порыв. Он попытался отшвырнуть его в сторону, как если бы тот был лишь тряпичной куклой, но ему это не удалось, — женщина хмыкнула, — А затем тот мальчик вцепился в Бая с такой яростью, словно желал стереть его в пыль. Безликий Бай же продолжал насмехаться над ним, уклоняясь от ударов, а затем одной лишь рукой поднял его над землей, вцепившись в горло. Но его смех внезапно прекратился, потому что мальчишка выхватил у Безликого Бая из-за пояса нож и всадил тому лезвие в грудь по самую рукоять… Се Лянь невольно содрогнулся, чувствуя, как в груди перехватило. Он едва не вскочил с места, но руки Сань Лана продолжали удерживать его. — Успокойся, гэгэ. Прошлого не изменишь — но есть вещи, о которых ты должен знать, — сказал он. — Но я внезапно понял… — Се Лянь замолчал, оборвавшись на полуслове. Возможно, он не мог высказать свои предположения в присутствии Лин Вэнь. И ему стоило хорошенько подумать, прежде чем озвучить их Хуа Чэну, который совсем недавно утверждал, что у них с принцем общий враг. Значило ли это, что их общим врагом являлся Безликий Бай?.. — Мы поговорим об этом позже, — Хуа Чэн улыбнулся, — Пожалуйста, гэгэ, дослушай. Я привел тебя сюда для того, чтобы ты узнал правду. Лин Вэнь внезапно недобро усмехнулась, а затем поинтересовалась: — Собиратель цветов под кровавым дождем, ты действительно хотел бы, чтобы принц узнал ВСЮ правду о той ночи? Даже если частью этой самой «правды» являешься ты сам?.. Слова Лин Вэнь произвели на Се Ляня эффект грома среди ясного неба. Принц перевел вопросительный взгляд на Хуа Чэна, а тот лишь мягко хмыкнул, как если бы собирался в очередной раз уклониться от расспросов. В воцарившейся тишине сердце принца совершило странный кульбит в груди, а затем замерло. — Что Вы имеете в виду? — нашел он в себе мужество спросить. Но Хуа Чэн покачал головой, как будто предостерегая его от дальнейших расспросов. — Я думал, мы пришли к взаимопониманию, — процедил он, вперив неожиданно холодный взгляд в Лин Вэнь, — Услуга за услугу. Я помогаю тебе исчезнуть из поля зрения Безликого Бая, а ты помогаешь мне. Но, кажется, мы друг друга не поняли… Не обманывай себя — на самом деле, я ничем не лучше, чем Безликий Бай, и, выбрав мою сторону, ты все еще можешь навлечь на себя мою немилость… — А ты не боишься, что его Высочество не так поймет тебя сейчас? — усмехнулась ничуть не напуганная Лин Вэнь, — Не похоже, чтобы он поощрял жестокость. Честно говоря, я до сих пор не могу понять, как такой, как ты, может быть рядом с таким, как он. — Хватит, — вмешался Се Лянь, — Достаточно угроз и препирательств. Я уже понял, что вы двое не в восторге друг от друга. Но я должен знать окончание истории той ночи. Что до Сань Лана — я уверен, он сам мне все расскажет. Хуа Чэн сверкнул торжествующей улыбкой — казалось, он буквально засветился изнутри от слов принца. — Конечно, я расскажу гэгэ обо всем, что тот у меня спросит, — кивнул он, — Но это тема совершенно другого разговора... — Он — ученик Безликого Бая, — перебила его Лин Вэнь, недобро усмехаясь, — Ваше Высочество, я уверена в Ваших лучших чувствах к этому человеку. Но это — то, чего не изменишь. Хуа Чэн, он же Собиратель цветов под кровавым дождем — тот самый ученик, который присутствовал той ночью подле Вас. Тот самый наемник-мальчишка, который пришел Вам той ночью на выручку. Но зачем-то он привел Вас ко мне вместо того, чтобы рассказать Вам все самостоятельно. А ведь он наверняка знает о произошедшем куда больше моего. Ведь он столько лет провел подле своего учителя. Зачем же сегодня он устраивает весь этот фарс? Не потому ли, что боится, что, узнай Вы о нем всю правду — никогда не сможете его простить, или даже просто поверить ему?..