Несусветное

15.08.02 год – 20.01.03 год. Приходит время, - и ты понимаешь, ЧТО наполняет нашу жизнь истинным смыслом… (Из рекламы известной фирмы, выпускающей бытовую технику.) ПОТУСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН! (Табличка на двери.) Лишив воли и сознания Вайру и Далинела, Ящер удовлетворенно прищелкнул когтями по Плите, на которой сидел, и даже подпрыгнул. Ну наконец-то все складывалось именно так, как он хотел! Отдав мысленные указания, он расположил своих пленников по разные стороны Плиты. Люди подчинялись, как автоматы; в их глазах не было никаких признаков разума. «Пожалуй, - подумал Ящер, разглядывая Далинела, - этот экземпляр мне вполне бы подошел. Он и вправду сильный экстрасенс. Конечно, Гилл был сильнее, но не намного. Зато этот – глупый, как пробка. Надо было с него начинать, не связываясь с Гиллом: клянусь хвостом, я не торчал бы в этом мире лишних полгода! Ну да что теперь вспоминать… Далинел!...» Он хотел отдать очередное приказание, но вдруг насторожился. Отменно тонкий слух предупредил Ящера, что снаружи кто-то есть. Пока это был только далекий шорох. Сначала Ящер не придал ему значения, но через пару секунд шорох повторился, теперь ближе и яснее. Возможно, какая-то утренняя птичка порхала с дерева на дерево… При мысли о птичке Ящер обмер от ужаса. Он лихорадочно оглянулся в поисках убежища, заметил у входа в башню две статуи и кинулся к ним, сломя голову. Между постаментом одной из них и стеной был пустой и темный промежуток, похожий на щель, - туда Ящер и устремился. Влез, сжался, чтобы быть как можно незаметнее, и сердечно пожелал себе провалиться сквозь землю, лишь бы его никто не увидел… Хлопанье крыльев раздавалось теперь совсем близко, со стороны полукруглого оконца высоко над дверями. На мгновение лившийся оттуда свет заслонила чья-то тень… Но больше ничего не произошло. И бояться, казалось бы, нечего. Но Ящер давно научился не верить обманчивому спокойствию, поэтому даже не помышлял вылезти из укрытия ближайшие полчаса. Интуиция не подвела его. Не прошло и трех минут, как что-то в воздухе внутри зала стало меняться. Он точно сгустился вокруг Плиты, причем и Вайра, и Далинел – оба оказались в этом сгустке. Они стояли буквально у самых краев… Выглянув одним глазом, Ящер отметил это обстоятельство и мысленно пожелал своим пленникам легкого пути на тот свет. Он не сомневался, что живыми их больше не увидит… Какая досада! … Подобно огромной пламенной стреле, откуда-то сверху и прямо в середину Плиты ударил луч ослепительно яркого света. Он был бесшумен, но все камни древних стен ответили глухим звоном, и мгновенно разрядившийся воздух хлестнул во все стороны волной озона. «Кого это сюда несет? – подумал Ящер, поглубже забиваясь в щель. – По всем вероятиям, это все те же мерзкие энергоиды. Как все-таки несправедливо устроены миры! Ну почему именно энергоидам можно безо всякого труда проскакивать через все измерения?! Ей-богу, нет правды на земле!» Бесшумное сияющее пламя мягко осело и растворилось, оставив две фигуры, стоящие на Плите. - ВАЙРА!! – услышал Ящер чей-то отчаянный вопль. Вайра тоже его услышала. Она вдруг почувствовала себя лежащей на холодном и гладком полу. Чьи-то руки подняли ее, и хорошо знакомый голос спросил: - Как же так вышло? Почему мы их не заметили, они же стояли так близко от Плиты! И другой, не менее знакомый, голос ответил: - Не волнуйся. Выясним. Еще кто-то взял девушку за руку, и она впервые ощутила, что значит «быстрое восстановление». Буквально за пару секунд Вайра пришла в норму, открыла глаза и увидела себя на руках у Эловайта. А за руку ее держал, разумеется, Кадэнавис. Оба они были изрядно обеспокоены произошедшим. - И не смотрите на меня так! – заявила им Вайра, заметив, что энергоиды ждут от нее объяснений. – Я понятия не имею, как я тут оказалась. Помню только, что мы сидели дома, завтракали, собирались идти на работу… - И Далинел с вами завтракал? – удивился Эловайт. - Какой Далинел? – Вайра оглянулась. – Ах, Далинел! Еще чего. Нет, он потом зашел. Кстати, принес Астрову цепочку. - О-очень любопытно! – протянул Кадэнавис с задумчивостью, отпустил Вайрину руку и направился к лежавшему по другую сторону Плиты Далинелу. – Я смотрю, стоило мне на несколько часов отлучиться, как всем лярвам в мире приспичило устроить вам гадости. Что тут происходит, во имя всех Энергий? Куда смотрят эти солнечники? Обрадовались, что Ихину переродился, совсем страх потеряли… Он привел в чувство экзорциста и уже более спокойным голосом спросил о его здоровье. И вот людская благодарность! Далинел, едва успев открыть глаза, увидел перед собой… Никто не мог знать, что именно он там увидел такого страшного, но, надо полагать, что-то все-таки было: парень молча грохнулся в обморок. - Ну вот, - растерялся Кадэнавис. - Позволь мне сказать, ласпоэнт, - вдруг вмешался Эловайт. - Я слушаю. - Ты в самом деле хочешь посвятить этого экстрасенса в свою тайну? - Да. Он мог бы нам пригодиться. - Но-о… Прости за дерзкий вопрос, ласпоэнт… Какая от него может быть польза? Ты же знаешь этого… гм… Кадэнавис улыбнулся: - Я догадываюсь, какие именно слова рвутся с твоего языка, и полностью с тобой согласен. Такого дятла, как Далинел, и впрямь больше не найти. Но этим-то он мне и нравится. Вайра не выдержала: - Господи, Кадэнавис, только не говори, что ты в него влюбился! - Нет, - серьезно ответил ласпоэнт и взял экзорциста за руку, чтобы снова привести его в норму. – Мое сердце совершенно свободно… - Как и то место, где оно, по идее, должно находиться, - добавила Вайра в полголоса. - Это тоже верно. Ну что, Далинел, тебе лучше? Я тебя умоляю, хватит падать в обморок, ну зеленый я, что ж поделаешь! А теперь сосредоточься и вспомни, кто я такой? Далинел смотрел на него, как на дикого льва, по недосмотру вышедшего из клетки погулять. - Т-ты… Т-ты… Привидение из Старой Церкви! – простонал парень. - Так… А еще кто? - Еще? - Да. Вспомни, кто натянул тебе нос в прыжках с шестом? Ты тогда сказал мне, что хочешь быть моим другом. Далинел ошеломленно пробормотал: - Оний… - Ну, наконец-то, - обрадовался Кадэнавис. - Оний… - повторил экзорцист и вдруг сорвался на крик: - Ах ты, сволочь!! Кадэнавис остановил его кулак в дюйме от своего лица и тут же поймал вторую руку, которой Далинел собирался заменить первую. - Сволочь, гад, ублюдок! – не унимался он, извиваясь, в тщетной попытке вырваться из железных пальцев ласпоэнта. – Из-за тебя все, козел!! - Замолчи, - тихо сказал Кадэнавис, глядя на него в упор. Далинел, в самом деле, сразу притих и съежился. Тогда ласпоэнт выпустил его, поднялся и, не торопясь, пошел к друзьям, сидевшим на Плите. - Ты не Оний! – в смятении воскликнул Далинел, изумленно следя за каждым его движением. – Ты… Ты – энергоид. - Да, я энергоид, - согласился ласпоэнт, затягивая покрепче распустившийся узел одного из серебряных шнуров, державших синий бархатный занавес у колонны. - Я энергоид, и зовут меня Кадэнавис. А теперь попрошу детально объяснить, в чем ты меня обвиняешь? Тут Далинел порядком-таки струхнул. Своего коллегу Ония он мог обвинять как угодно и в чем угодно; но сейчас перед ним было нечто – он сразу это понял, – нечто, превышающее все, что он знал об энергоидах. Нечто, способное не только пришибить его, Далинела, одним щелчком, но и развеять весь этот мир в прах – всего лишь мановением руки. Даже больше – одним движением мысли… Каденавис секунду смотрел на него, потом заметил: - А вот такими вещами я не занимаюсь. Восстанавливать – да, это пожалуйста. Но разрушать… - он покачал головой. – Могу, конечно, но то уже не моя область. Далинел, я против тебя никакого зла не держу, поэтому можешь говорить смело. Тот честно попытался собраться с духом. - Ну… это… когда я тебя первый раз здесь увидел, то так испугался, что убежал, забыв положить на алтарь цепочку Астрову… Из-за чего произошло много неприятных вещей… Если ты знаешь энергоида Мерка, спроси его, он все расскажет. - Энергоида Мерка я знаю, - Кадэнавис не сдержал вздоха. – Вот только нам он теперь ничего не расскажет… Прошлой ночью Мерка развоплотил твой знакомый, Гилл Фарсис. Но с этой историей я ознакомлю тебя в другой раз. Друзья, если мы сей час же не выйдем, то мы втроем опоздаем на работу. Уже без двух минут девять. Вайра подскочила, точно ее укусили: - Если бы я знала, КТО нас сюда затащил, ноги бы тому поотрывала! Уже достали своими похищениями! А этого Гилла я лично на дверной ручке повешу! Каденавис, не тратя драгоценного времени, зашел в башню, откуда почти сразу же вышел в образе Ония, на ходу закидывая за плечо ремни планшета и тубы с чертежами: - Ну что, идем? Он рывком поднял Далинела на ноги и, не выпуская его, подал вторую свободную руку Вайре. Та вопросительно оглянулась на Эловайта, все еще сидевшего на Плите. - Иди, конечно, - кивнул ей ним-вен. – После работы увидимся. - А ты? - А я тут еще немного побуду. – Эловайт посмотрел на Ония, и тот ответил едва заметным кивком. Вайра уже приготовилась идти, если не бежать (до работы было добираться ого-го, не меньше двадцати минут, по любому уже опоздали), но Оний, наоборот, притянул ее к себе: - Стой, не двигайся. - Чё? – только и успела сказать Вайра, как у нее внезапно потемнело в глазах, и земля ушла из-под ног. Ощущение твердой поверхности нешуточно ударило по подошвам, как пол экстренно остановившегося лифта. Ноги едва не подкосились, но Вайра, не успев упасть, уже пришла в себя и медленно выпрямилась, все еще поддерживаемая Онием. По правую руку реставратора поднимался с колен одурелый Далинел. - Ядреный овощ, что это было?... – проговорила девушка, задыхаясь. - Перемещение. Вам же не нужны неприятности из-за опоздания. - Блин, ну нельзя же так резко… Далинел, соглашаясь, пробормотал что-то нечленораздельное, но определенно ругательное. Они стояли в одном из пустынных коридоров Дома Архитекторов, почти напротив двери в проектировочный отдел. Настенные электронные часы показывали без одной минуты девять. * * * Когда остаточные следы перемещения рассеялись в воздухе, ним-вен встал и, заложив руки за спину, начал медленно прохаживаться туда-сюда по залу. Из щели между стеной и постаментом выглянула любопытная мордочка зеленой ящерицы. Секунду она глядела на энергоида, но, едва он начал поворачивать голову в ее сторону, сразу спряталась. Эловайт остановился возле стоящей на полу деревянной клетки и долго, не отрываясь, смотрел на нее. Лицо его при этом не выражало абсолютно ничего, никаких эмоций; казалось, ним-вену либо все равно, либо, что вероятнее, он сейчас мыслями находится совсем в ином месте. Он стоял так долго, что Ящер, наконец, не выдержал. В щели, где он прятался, было невыносимо холодно; так холодно, что кровь стыла в жилах и пальцы смерзались. За несколько минут, проведенных вне клетки, Ящер буквально одеревенел; видимо, поэтому он утратил обычную свою быстроту реакции. Он выглянул проверить еще раз, почему ним-вена столько времени не слышно, и увидел, что тот все еще смотрит себе под ноги, на клетку и валяющуюся рядом скатерть. «Этот энергоид, - самодовольно подумал Ящер, - никогда не отличался большой сообразительностью. Если его даже Гилл с успехом водил за нос, то я и подавно облапошу.» Но не успел он даже подумать, как именно это сделать, как заметил, что глаза ним-вена медленно двинулись по направлению к статуям, хотя сам энергоид при этом не шевельнулся. Спохватившись, Ящер юркнул назад в темноту, но в то же мгновение почувствовал у себя на шее чужие пальцы, которые немилосердным приемом выдернули его на свет. Из-за абсолютной несовместимости энергий, чужая аура сразу начала жечь его собственную, словно едким щелочным раствором. Он не сумел даже вывернуться, только неловко махнул лапами, пытаясь добраться до руки обидчика, но когти лишь скользнули по изумрудному браслету, не причинив вреда. В ту же секунду Ящер увидел перед носом темно-голубые глаза энергоида и подумал, что если тот знает хоть что-нибудь, - ему, Ящеру, крышка. Эловайт некоторое время рассматривал находку, испуганно замершую в его руке, потом молча пошел обратно к клетке, сунул Ящера в нее и запер дверцу. Внезапно, откуда-то снаружи до него донеслось хлопанье крыльев. Подняв голову, Эловайт взглянул на полукруглое окошко над дверями. Ящер же зарылся в сено и сидел там, ни жив, ни мертв. Если бы у него был выбор, он бы предпочел быструю смерть от руки энергоида, чем встретиться нос к носу с обладателем этих крыльев. Но Эловайт, по-видимому, думал иначе. Заметив мелькнувшую в окошке тень, он легко и бесшумно подпрыгнул и подлетел ближе, но так, чтобы из окна его не было видно, и затаился возле подоконника. Ему показалась необычной громкость шума: крылья, издававшие его, должны были достигать в размахе не менее двух метров! Но откуда в окрестностях Сторивелла такая огромная птица? Это предстояло выяснить. Каменные стены Школы имели толщину очень приличную, и полукруглое окошко образовывало подобие глубокой арки, внутри которой можно было бы даже сидеть. Эловайт услышал, как птица влетела и приземлилась внутри этого окна; потом она подошла к краю подоконника и заглянула внутрь зала. Ним-вен увидел большую птичью голову, покрытую ослепительно-белыми перьями, и острый темно-красный клюв, длиной с палец. Не долго думая, Эловайт ловким движением обхватил птицу за шею и дернул внутрь, впрочем, стараясь не повредить ей. Не ожидавшая такого обращения, птица кубарем полетела вниз, не издав ни звука, но на полпути взмахнула огромными крыльями, развернулась, и, как ураган, бросилась на ним-вена, угрожающе выставив когти. Эловайт в целом относился к птицам с большой симпатией, даже его Знак ним-вена изображал два крыла, но тут вдруг ему почему-то безумно захотелось схватить эту птицу за лапы и изо всех сил вмазать об стену. Он и впрямь успел перехватить ее длинные ноги, подавив в себе мысль об убийстве, недостойную высшего энергоида. Тут же на него обрушился град ударов острым клювом и крыльями. Птица с завидным проворством метила выклевать ему глаза, и, будь на месте Эловайта обычный человек, его лицо было бы уже безжалостно изодрано в лоскуты. Но ним-вен даже не отворачивался, он просто смотрел, продолжая крепко держать ноги, и чувствовал с новой силой разгорающуюся готовность немедленно уничтожить это существо, полное совершенно звериной ярости. Птице стало ясно, что от такого противника отделаться не так-то просто. На мгновение замерев в воздухе, она пристально посмотрела ним-вену в глаза. Эловайт остолбенел: таких глаз у птицы быть просто не могло! В точности глаза невоплощенной сущности, - красивой миндалевидной формы, только не цветные, а чисто черные. А что касалось их выражения… «Жаль, что тебя нельзя убить.» Ошибиться было невозможно. Птица презрительно сощурилась, потом вдруг перевернулась и мощным рывком кинулась к окошку, увлекая за собой Эловайта. Они вылетели наружу со скоростью стрелы. Эловайт тут же догадался: птица намеревалась пролететь над развалинами беседки так, чтобы ее противник расшибся об уцелевшую колонну. Расшибиться ним-вен не боялся (он был уверен, что колонна просто проскочит сквозь него), но время поджимало, пора было выяснить отношения. Он резко затормозил, рванув птицу за ноги в обратную сторону. Та по-прежнему не издала ни звука, хотя ее и распластало по инерции в воздухе. - Стой, - произнес Эловайт вслух на Сторивеллском наречии: он не был уверен, что птица понимает речь Косма. – Я знаю, что ты разумное существо. Птица оглянулась, одарив ним-вена взглядом, полным глубокого отвращения. «Что тебе от меня надо, энергоид?» - прозвучал у Эловайта в сознании голос, похожий на его собственный. Понятно, почему птица молчала: своего голоса у нее попросту не было. - Зачем ты здесь? «Не твоего ума дело.» - Очень даже моего. Я ним-вен из Косма. И моя прямая задача – выслеживать нарушителей. «Моя задача – та же самая, хоть я и не ним-вен из Косма. Я на задании. А теперь – отвали и не мешай работать.» - Не так быстро, у меня еще один вопрос. Ты знаешь, что здесь произошло пять минут назад? «Да, знаю. Но тебя это тоже не касается. Твое дело, ним-вен, заниматься энергоидами и людьми.» Эловайт посуровел: - Все, что здесь происходит, давно уже затрагивает людей этого мира, и серьезно! И мне слишком хорошо известно, что тут замешан кто-то из ваших! Уж не ты ли?! Он встряхнул птицу как следует, решив не выпускать ее, пока не добьется вразумительного ответа. «С какого перепугу я вообще должен тебе отвечать? – в голосе послышались досада и раздражение. Птица мотнула головой. - Сволочь, всю ауру пережег. Да пошел ты в параллель, долбанный энергоид!» Тут же она раскинула крылья и превратилась в сноп расходящихся лучей, похожий на ту фигуру, которая видится, если прищуриться на лампу в уличном фонаре. Лучи погасли, и в руках у ним-вена ничего не осталось. - Так я и знал, - промолвил Эловайт, опуская руки. – Это был секурис. * * * Гилл ходил из угла в угол по комнате и уговаривал себя не впадать в панику. Сделать это было непросто. У него разом похитили Ящера, Астрову цепочку и единственное стоящее орудие шантажа – шарик из плотной энергии. И это в такую минуту! Он был уверен, что энергоиды уже подняли по тревоге весь Косм… Хотя, даже если и не подняли, одного воспоминания о Синем кристалле в руках у Тори было достаточно для паники. Необходимо срочно что-то придумать… И хорошо бы прежде всего вывести из игры Тори. Ласпоэнта Ихину, которому недаром дали прозвище Торруи – «сжигающий». «Конечно, - рассуждал Гилл сам с собой, - силами ласпоэнта эта девчонка не обладает… Она даже в экстрасенсорике слабовата. Но вот кристалл… Кристалл, который, кроме нее, никто не может взять в руки. И кроме ее двух дружков-ласпоэнтов…» Подумав обо всех троих, Гилл застонал, схватился за голову и зашагал еще быстрее. - Эти треклятые ласпоэнты, я бессилен против них! Неужели нет никакого средства?... Убить нельзя, развоплотить их они мне не дадут… Да и не получится у меня. Все равно, что долбить стену голыми руками. Значит, нужно найти оружие. Против ласпоэнта можно направить им же сделанное. Та-ак… Ну давай, украденная память, работай. В этом мире таких вещей было три: Синий кристалл Ариовист, сделанный Кадэнависом… Золотое Солнце Родрин – главное сокровище Ихину. Родрин во время смуты был снят самим Ихину и отправлен назад в Косм. Жаль. Хорошая была штучка. Действенная. А что было у Скандры? Фу, блин, дерево какое-то. Дерево с Зеркалом. Ну и что? Зеркало он сам забрал, а дерево срубили. Стоп! Гилл остановился и сел в кресло, глядя прямо перед собой. - Где я мог раньше слышать о срубленном дереве? Какая-то древняя легенда про волшебное копье, выточенное из дерева с золотой древесиной… Ого. Кажется, я напал на след. Он бросился к шкафу, в котором хранил свою библиотеку, и принялся искать изданный еще в прошлом веке сборник древних мифов и сказаний. Нашел: поэма называлась «Легенда о Золотом Копье». Конечно, многое в ней подлежало сомнению. Но ведь все давно знают, что в основе каждой сказки скрывается, может быть, искаженная и приукрашенная, но - истина. И поэтому, вполне возможно, что легендарное копье существовало на самом деле. Гилл начал лихорадочно перечитывать произведение, по ходу сравнивая сюжет с тем, что хранилось у Астра в памяти. Как на зло, о творениях именно этих ласпоэнтов и об их приключениях именно в этом мире Астр знал очень мало, и то в основном – по чужим рассказам. Описываемые события имели место две тысячи лет назад, а его тогда еще и на свете не было, ни как человека, ни как энергоида. В легенде, правда, ни о какой Школе Экстрасенсов речь не шла. Там фигурировал некий языческий храм, который чем-то помешал местным жителям. Сюжет типично исторический, и Гилл его пробежал глазами по-диагонали, не вникая в подробности. Потом стал читать внимательнее. «И тогда Мокан Великий выхватил свой меч и поразил им Хранителя храма, а воины его кинулись на учеников и перебили их всех. Храм был разрушен, нечестивые символы разбиты, колдовские книги сожжены на площади, и поселяне смеялись над ними и поносили тех, кому прежде поклонялись. Тогда Мокан вышел перед ними и спросил: «Довольны ли вы?» И они отвечали: «Да, предводитель! Ты достоин любой награды.» Тогда Мокан сказал: «Отдайте священное Дерево, более ничего мне не нужно.» Услышав его, поселяне возроптали: «Если мы отдадим тебе Дерево, помогающее нам советами, что тогда станем делать?» «Что хотите, - отвечал Мокан, – но вы дали мне клятву о любой награде. Малодушные! Деревом вы дорожите, тогда как Посадивших его, очернив и обесславив, без сожаления отвергли!» Тогда вышел Старейшина и сказал: «Бери Дерево, ибо мы поклялись, и слова связывают нас. Но прежде подумай о проклятии, что падет на голову осквернителя.» Мокан рассмеялся, подбежал к Дереву и одним ударом меча перерубил его под корень. Оплетшую ствол жемчужную нить он роздал своим солдатам, из ствола же сделал далекоразящее копье, а из веток разжег костер и отковал на том костре наконечник из Зеркала…» Гилл задумался. Совершено ясно, что наконечник ковали не из настоящего Зеркала Скандры, а из чего-то другого, скорее всего, металлического. Но важнее всего было упоминание о жемчужной нити. Не на пустом же месте у сущностей появилась поговорка: «Оплел словами, как Скандра - жемчугом». - Ага. – Парень уставился на пожелтевшие от времени страницы, задумчиво подперев голову рукой. – Значит, такое копье действительно существовало. Так… Хорошо… Интересно, а что будет, если этим копьем проткнуть ласпоэнта? Мысль ему понравилась. По крайней мере, попробовать стоило. Память Астра в таком случае, к большому сожалению, ничем помочь не могла: видимо, жизньдающий ни разу не слыхал об успешных покушениях на ласпоэнтов. - Ничего, - ободрил себя Гилл, - значит, я буду первым, кто это сделает. Надо же кому-то начать! Теперь мне остается одна малость: найти это копье. По легенде, его положили в могилу Мокана. Моканов курган у нас действительно есть, только его разграбили лет так тысячу назад. А что осталось – растащили по музеям. И никакого копья в музеях нет, это точно, иначе я бы знал. Тогда, кто может знать?... Гилл снова посмотрел в книгу, но без особой надежды. Он не помнил, сколько времени просидел так, неподвижно глядя на строчки, только вдруг увидел изображение тропинки. Узкой тропинки, бегущей вверх по склону холма. Гилл насторожился. Он боялся даже дохнуть, чтобы не спугнуть видение. Где находится это место, пока было не ясно. Добрая половина Сторивелла построена на холмах! Между тем, тропинка перешла в покосившиеся от времени каменные ступени, по-прежнему ведущие вверх. Ступени внезапно кончились возле площадки, вымощенной грубо вытесанными серыми плитками, похожими на продолговатые кирпичи. Края площадки поднимались плавными уступами, образовывая посередине одну ровную дорожку шириной примерно в три шага. Возле места соединения этой дорожки и лестницы лежал небольшой плоский алтарный камень для погребальных жертвоприношений. В конце площадки стал виден темный вход вглубь холма, с двумя грубо выточенными колоннами по сторонам и ступенчатым сводом. Сомнений не было: Гилл видел площадку на Мокановом кургане. Откуда возникло это видение – он так и не понял, да особо и не задумался. Главное, парень получил ответ на свой вопрос: теперь он знал, КТО может ему рассказать о копье во всех подробностях. Не теряя времени, Гилл подхватил первую попавшуюся сумку, набил ее подходящими случаю магическими атрибутами, накинул теплый плащ и отправился на ближайшую автобусную остановку. Его путь лежал в противоположную часть города – к Моканову холму. * * * Только спустя час после описываемых событий Вайра в полной мере прониклась новостью о том, что Гилл Фарсис развоплотил Мерка. Сначала ей вообще было не до того, чтобы обдумывать эту фразу, вырвавшуюся у Кадэнависа. Ну, говорит и говорит. Мало ли, какие еще новости у ласпоэнта появились! Ее на тот момент больше заботило, каким образом она вдруг оказалась в Школе Экстрасенсов, да еще – лежа на мраморном полу вниз лицом!! Внезапное прояснение мыслей застало ее врасплох. Вайра запоздало пришла в ужас и только теперь поняла, почему Тори так странно вела себя утром. Тори и сейчас выглядела совершенно убитой событиями. Она часто подходила к рабочему столу Ония, будто бы по делу, а сама каждый раз украдкой брала его за руку и держалась, как за спасательный круг. Оний утешал ее двумя-тремя словами, да только словами горю не поможешь… Во время обеденного перерыва они втроем заняли самый дальний столик в кафе. Но к еде так никто и не прикоснулся. - Вот что, - сказал Оний в полголоса. – Если хотите не привлекать внимания посторонних, хотя бы ковыряйте в тарелке для виду. На нас и так уже, по-моему, косо посматривают. - Не на нас, - уточнила Вайра, – а только на то, как Тори все утро делает из твоей ладони хлебный мякиш. Тори бросила на нее сердитый взгляд: - Если я его отпущу, я сойду с ума. Мне слишком плохо. - Верю. А вот наши этого не знают: они, наоборот, думают, что тебе слишком хорошо. - Ну и нежить с ними! Это не их дело, пусть смотрят и думают, что хотят! - Тихо, тихо, - Оний сжал ее руку, и Тори внезапно успокоилась. – Нам сейчас совсем ни к чему лишнее внимание. Я хотел с вами кое о чем поговорить, пока есть время. Так получилось, что каждый из нас по отдельности что-то знает о случившемся, а что-то – нет. Прошу вас, дайте мне картинку того, что я не видел. Тори, не задумываясь, и даже не глядя на него, откинула длинную челку со лба; Вайру же взяло сомнение. Она беспокойно заерзала на стуле, чувствуя, что неудержимо краснеет: - Слушай, Кадэнавис… Если честно, мне не хочется, чтобы ты видел все мои мысли. Мало ли, о чем я иной раз думаю… Не каждому же показывать… - Я – не каждый, - ответил Оний, касаясь лба Тори кончиками пальцев. – Ого… ОГО! Да, Гилл нехило размахнулся. Клянусь всеми Энергиями, он допросится, что я зайду к нему на чашку чая с затиркой памяти в качестве десерта… Что этот моральный урод сделал с Мерком!... - А как насчет Астра? – поинтересовалась Вайра, не торопясь, однако, подставлять лоб. По правде говоря, ей нечего было скрывать от Кадэнависа, потому что он-то сам давно знал все, что ему нужно, и без прикосновения. Но Вайра наивно полагала, что ее мозг – ее крепость, и что никакому ласпоэнту туда без спросу не проникнуть. Кадэнавису же нужны были не просто чужие размышления, часто неполные и сбивчивые, а КАРТИНА произошедшего. Наиболее полную картину можно было «вытянуть» через Третий Глаз, поэтому энергоиды и касались середины лба, где этот Третий Глаз и находится. Кадэнавис даже знал, отчего Вайра вдруг заупрямилась; сам он посчитал это не стоившим особого внимания пустяком. Оказывается, Вайра, увидев Кадэнависа сегодня утром в его ласпоэнтском обличии, со стыдом и ужасом почувствовала, что он ей снова безумно нравится. Причем, к ее бескрайнему изумлению, ей было абсолютно все равно, какого он цвета и пола. Каждого, кто видел Кадэнависа не в первый раз, невольно переполняло чувство глубокого восхищения, которое со временем перерастало в искреннее преклонение и обожание. Что касается самого ласпоэнта, ему это не более чем просто приятно льстило. - На счет Астра, - задумчиво повторил Оний. – Да. О нем я позабочусь. Что-то меня в его разговоре настораживает. - Еще бы, - буркнула Тори себе под нос. - Нет, вовсе не то, что у него в памяти всплыла первая жизнь. Это обычный случай. Надо будет еще подумать над его словами: мне кажется, Астр знает гораздо больше, чем говорит. В это время к ним за столик подсел Далинел, печально поздоровался и начал во все глаза смотреть на Ония. - Ну что, - спросила его Вайра, не скрывая иронии, - опять будешь прощения просить, местный чемпион по нырянию в бетон? Далинел вздохнул: - Я виноват, как никто другой на этом свете. Но, сами подумайте, как я мог поверить энергоиду? Это ж все равно, что… Поймав убийственные взгляды девушек, Далинел спохватился: - Извините. Дело в том, что мой наставник с детства натаскивал меня по тезисам Цкарингейла. Вы же знаете, что там говорится насчет энергоидов! Изгнать или уничтожить… Эти идеи у меня буквально в генах, и я не могу так сразу от них отказаться. Тори покачала головой: - Ну, тут я тебя понимаю. Сама такая была, полгода назад. Не волнуйся, Далинел, это со временем пройдет. Вот только кто б этому Цкарингейлу навешал, от имени всех энергоидов… - А я ему никогда и не верила, - категорично добавила Вайра. – Я сразу поняла, что Цкарингейл ваш гроша ломанного не стоит! Спорим, он ни одной сущности в глаза не видел? - Так вот откуда берутся энергоидоненавистники! – насмешливо протянул Оний, поднося ко рту чашку кофе. Он пока был единственным, кто проявлял хоть какой-то интерес к еде. Вайра с радостью подхватила новую мысль: - Как ты думаешь, Кадэнавис, не уничтожить ли эту книгу? Да и сам автор, как мне рассказывали, жив еще… - Это совершенно не важно, Вайра. Ради каких-то полоумных тезисов… Нет, у нас сейчас есть дела более срочные. Мне нужна картинка твоего разговора с Далинелом сегодня утром и всего, что произошло после. - Вот у Далинела и смотри, - не растерялась та. – Пусть заодно покажет, как он Астрову цепочку добыл. Оний вопросительно взглянул на экзорциста. - Я? – не на шутку удивился тот. – А… как вы это собираетесь делать? - Ничего страшного, просто коснусь твоего лба. - А, ну тогда ладно. – Далинел откинул длинную челку за ухо. - Что это они там делают? – вдруг донеслось до них со стороны. - Начинается, - прошипела Тори. Не растерявшись, Оний тут же принялся объяснять коллегам, что он проверяет на практике новый вид телепатии. Его немедленно засыпали вопросами, на которые ласпоэнт отвечал со знанием дела, да еще так всех увлек, что через каких-нибудь пять минут уже половина посетителей этого кафе старательно тыкала друг друга пальцами в лоб, стараясь постичь загадку чужих мыслей. Некоторым и в самом деле удавалось. Если не знать, в чем дело, со стороны это выглядело довольно забавно. Вайра даже украдкой посмеялась. «Странно, - подумала она, - я совершенно перестала думать о Мерке. Для приличия даже расстроиться не могу. Наверное, всегда так: о несуществующей сущности быстро забывают…» * * * Увидев издали Моканов холм, Гилл понял, что не ошибся: ему надо было именно сюда, по крайней мере, так говорило видение. Только одно не совпадало: склоны утопали в глубоком снегу, и никакой тропинки наверх не обнаруживалось, тогда как Гилл очень хорошо помнил не только саму тропинку, но и кустики пожухлой осенней травы по обе стороны от нее. Но вроде бы это не имело большого значения. Презрев опасность начерпать снега в сапоги, парень решительно направился по прямой ко входу. Было ясно, что Моканова гробница вниманием туристов не пользовалась. Судя по толщине слоя занесенных ветром внутрь ореховых листьев, сюда уже лет сто никто не заглядывал. Оно и понятно: что тут делать? Квадратная камера, облицованная каменными плитами. Не считая единственного, весьма грубо исполненного рельефа, больше здесь не было ничего. Все другие исторические достопримечательности находились в противоположной части города, ближе к Старой Церкви. Однако, Гилла это обстоятельство сейчас интересовало меньше всего. Ни секунды не колеблясь, он вошел в камеру, заранее достав из сумки фонарь, который включил и поставил на пол. Снаружи все еще сияло снежное утро, но внутри холма царили первозданные темнота и тишина. Камни точно щурились на непривычный свет кварцевыми блестками. Оглянувшись вокруг, Гилл задержал взгляд на барельефе. Три не очень четко выбитые фигуры; на головах – древние шлемы, у пояса – мечи, за плечами – колчаны со стрелами и луки. Полное воинское облачение. Два крайних воина подняли руки, приветствуя среднего. А средний… держал перед собой копье, наконечником вниз. У Гилла даже дух захватило. Сомнений не было: посередине стоял Мокан Великий. Не тратя драгоценного времени, Гилл тут же принялся за дело: старательно расчистил ногами место на полу, отгребая сухие листья к выходу. Потревоженные, они начали источать резкий ореховый запах. Гиллу это сначала не понравилось, но потом он пришел к мысли, что так даже лучше. Запах орехов заменит собой аромат магических курений. Затем Гилл снова открыл сумку и достал оттуда пакетик особого порошка: этот порошок из тщательно растертых особых минералов был самым сильным средством защиты от нематериальных духов, какое Гилл только знал. Много лет назад один его приятель привез в подарок этот порошок, и с тех пор парень еще ни разу им не пользовался, предчувствуя, что рано или поздно ему придется совершить особенно важное дело. И вот, день настал… Оторвав угол пакетика, Гилл насыпал на полу четкий круг, сел в середине и вынул из сумки все, что там оставалось: четыре белого воска свечи и длинный кинжал со стальным лезвием и серебряной рукоятью. Кинжал он положил рядом с собой, а свечи расставил внутри круга, ориентируясь по сторонам света, и зажег их. Потом он снова сел, на этот раз – лицом к барельефу, поджав под себя ноги, и взял в правую руку кинжал. По его губам скользнула самодовольная и почти торжествующая улыбка. Он не сомневался в себе; у него все еще были бесценные знания жизньдающего и его неисчерпаемая энергия. Гилл решил лично побеседовать с Моканом и выяснить у него все, что можно, о копье. Уж Мокан-то должен знать, куда оно делось! Помимо этого, парень не сомневался, что Мокан все еще пребывает в состоянии неприкаянного духа, а значит, вызвать его можно без особого труда. Не сводя глаз с барельефа, Гилл негромко, совсем не торжественно и даже лениво произнес: - Ну что, Мокан… Иди сюда, потолкуем кое о чем. Его негромкие слова отозвались мимолетным эхом. Потревоженная тишина всколыхнулась, в воздухе ощутилось слабое движение, вроде холодного сквозняка. Гилл сразу понял, что это означает, и на всякий случай уплотнил свою ауру еще одним слоем энергии. Теперь он был полностью защищен от любого нападения. - Мокан! Не заставляй меня ждать, я не простой медиум и не на тренировку сюда пришел! Живо сюда! Гилл нетерпеливо хлестнул в пространство мысленным вызовом. Такой вызов для духов подобен удару в колокол: он заставляет пробудиться все живое и неживое вокруг. Холм буквально пробрало волной невидимой энергии, и дрожь в камнях еще не скоро утихла. Гилл почувствовал со всех сторон взгляды, полные внимания и удивления, и про себя усмехнулся. Значит, Мокана погребли не в одиночестве, добавив, наверняка, с пару десятков зарезанных рабов или пленников, из расчета, чтобы они служили ему на том свете. Интересно, в какой рай он планировал попасть, имея за душой столько убитых? Конечно же, он до сих пор тут где-то болтается. Только на глаза не показывается: стыдно, что ли? Гилл нетерпеливо постучал острием кинжала о каменный пол. Какое ему, в конце концов, дело до всех этих неупокоенных душ? Ну, сидели они две тысячи лет в этом кургане, - посидят еще, ничего с ними не сделается. Так откуда вдруг появилось чувство, что он должен им помочь? Вот еще! Только время тратить; и без того каждая секунда на счету Вспомнив о времени, Гилл окончательно потерял терпение и непечатно выругался в адрес некогда великого вождя. Угроза подействовала. Тотчас прямо из барельефа навстречу ему выплыла тень, похожая на человеческую. Сконцентрировавшись на ней, Гилл активировал способности жизньдающего и увидел Мокана таким, каким тот был при жизни. Высокий бородатый мужчина коренастого телосложения; почти круглые глаза под густыми бровями смотрят яростно. На голове – бронзовый шлем с пышным гребнем из красных перьев, у пояса – длинный двуручный меч для конного боя, на ногах – высокие, богато расшитые цветистым шелком сапоги для езды верхом. Щегольски позолоченная кольчуга посверкивает из-под тяжелого плаща… А в руке у него было золотое копье. Гилл, ни на миг не забывая своей цели, уже хотел задать вопрос об этом копье, как вдруг Мокан разгневанно замахнулся, намереваясь пронзить копьем надоедливого экстрасенса. - Да пошел ты… - начал было Гилл говорить первое, что пришло на ум, но спохватился, что дух может понять его слова буквально и уйдет. – Нет, стой, я тебе приказываю! Хватит с меня этих театральных выкрутасов, стой спокойно. Мне нужно твое золотое копье. Где оно? Мокан копье опустил, но неожиданно глухо расхохотался. Гилла даже мороз пробрал. Он был не из слабонервных, но уж очень не понравился ему этот смех. - Говори, где копье, глупый призрак, нетто я развею тебя на атомы! Ты знаешь, какой силой я обладаю. Мокан перестал смеяться, но его злобная усмешка настораживала. Он протянул парню свое копье черенком вперед: - Вот оно! Бери! - Что за ерунда… - не понял Гилл, видя, что Мокан при этом начал отходить назад к барельефу, по-прежнему протягивая ему копье. – Что ты меня морочишь? Быстро показывай, где копье! А не то сейчас познакомишься с моими возможностями… - Здесь, - ответил призрак и растворился в барельефе. Гилл сосредоточенно нахмурился. Что за новости? Он же не отпускал Мокана, как же тот ушел? Призраки так не поступают. И ушел куда-то далеко, - парень это чувствовал как нельзя лучше. Но не в призраке дело. Копье… Мокан сказал: «Здесь», и растворился прямо в своем изображении… В барельефе?! Гилл даже на ноги вскочил. Может ли быть, что копье вмуровано в барельеф?... Но как это проверить? Он уже хотел бежать к стене, но быстро спохватился. Если выйти из круга, не отпустив все то, что навызывал… В лучшем случае, из тебя просто вынут душу, а в худшем еще и тело раскатают по стенам тонким слоем… Гилл плюнул, досадуя на самого себя: чуть на такой простой вещи не облажался! Распоследний тупой экстрасенс-новичок это знает! Парень обвел взглядом пространство вокруг себя и небрежно махнул кончиками пальцев: - Пошли вон. Духам такое обращение не понравилось, но покорились они безропотно. Сила жизньдающего пугала их. Удостоверившись, что в пространстве больше никого не осталось, и бросив ставший ненужным стальной кинжал, Гилл быстро направился к барельефу и попытался на глаз определить, из чего тот сделан. Камень как камень, вроде твердого песчаника. Чем же его разбить? Гилл посмотрел на брошенный кинжал. Нет, такое тонкое лезвие сломается со второго удара. Для начала, парень решил попробовать собственные силы. Коснувшись каменного копья, он до половины прикрыл глаза веками и углубился в свои внутренние ощущения. Очень скоро ему стало казаться, что внутри каменного копья медленно крутится некая спираль света. Свет был энергией. Но он не показывал реально существующей вещи. Проще говоря, кроме энергии там ничего не было. Гилл никак не мог понять, что это значит: энергия, запертая в камне! Правда, память Астра имела кое-какие примеры на этот счет, но то были исключительно Пункты материализации: Плиты, в середине которых вмонтировано Зеркало. Но Зеркало – это понятно, а чтобы штырь какой-то… - Так… Ну, хорошо, - произнес парень вслух. – Что бы это ни было, а я его достану. Посмотрим, можно ли эту энергию для чего-нибудь использовать. Он заметил, что витки энергетической спирали двигались вниз, туда, где у каменного копья был упиравшийся в пол наконечник. Это навело Гилла на мысль. Он приложил ладонь к верхнему концу копья, - к началу спирали, сконцентрировал вокруг пальцев довольно порядочный сгусток своей собственной энергии и внезапным толчком бросил ее вниз по спирали. Теперь копье оказалось заполнено изнутри до отказа: еще немного, и камень не выдержит… По нему уже зазмеились трещины. - Да это же глина! – в изумлении воскликнул Гилл. Чехол, скрывавший энергию, лопнул; черепки с глухим чоканьем скатились на пол, поднялось облако пыли. Внутри показался темный стержень, очень похожий на древко копья. Торжеству Гилла не было пределов! Он еще не знал наверняка, то самое ли это копье или нет, но все равно обрадовался. Дело оставалось за малым: забрать его из каменных рук Мокана. Взявшись обеими руками за верхнюю часть древка, Гилл дернул изо всех сил. Напрасно. Копье не желало выходить из глиняного гнезда, в котором простояло почти две тысячи лет. Гилл попробовал снова, и снова безуспешно; он уже почти выбился из сил, как вдруг… услышал со стороны входа, как хлопают огромные крылья. Парень стремительно развернулся на звук. Выход был не так уж далеко; от погребальной камеры его отделял лишь коридор, узкий и длинный, так что свет в камеру почти не проникал. В далеком светлом прямоугольнике выхода на секунду стал виден непонятной формы силуэт, причем, Гиллу даже показались большие крылья у фигуры за спиной. Парня охватил панический ужас. Он снова схватился за копье, почти машинально и уже ни на что не надеясь, и тут оно точно само прыгнуло ему в руки. Странный звук отразился в камнях, как от спущенной внезапно тетивы, но Гиллу было не до чего: он спасал свою жизнь. Когда он, с копьем в руках, оглянулся еще раз, на входе уже никого не было. И был ли там кто – теперь неизвестно. Может, просто померещилось, на фоне свечных огоньков… Гилл перевел дыхание. Увидев, что опасности нет, он немного успокоился и решил как следует рассмотреть добычу. Это действительно было копье, но не золотое, а почему-то из почти черного дерева. Металлическое острие отлично сохранилось, даже не окислилось, только края его были все в зазубринах. Копье, длиной почти в человеческий рост, было четко сбалансировано: должно быть, его можно метать, наподобие дротика. Гилл поднес древко к глазам, тщательно вглядываясь. Никакого золота! Может, он что-то не так сделал? Переключившись на зрение энергоида, парень снова осмотрел находку. Ничего не изменилось. Копье осталось прежним, и энергетической спирали в нем тоже не было видно, хотя ощущение создавалось, что она все еще там. Однако же, Гилла начали потихоньку одолевать сомнения. Ведь по всем мифам ясно, и он сам видел. у Мокана в руках копье было золотым!... Что-то здесь не так. Поскольку в гробнице больше делать было нечего, Гилл подобрал свою сумку, засунув туда кинжал и фонарь; свечи он оставил догорать на полу, только порошок раскидал ногой, чтобы не оставлять после себя круг. Излишне говорить, что копье Гилл теперь ни на секунду из рук не выпускал. Оглядев последний раз погребальную камеру с потрескавшимся барельефом, парень быстро направился к выходу. Только сейчас он почувствовал, как ненавистно ему это место с его неупокоенными душами, мраком, блестками кварца в песчаниковых кирпичах и острым запахом ореховых листьев! - Вот же паршивое место! – пробормотал Гилл, прикрывая ладонью глаза от яркого дневного света. Он вышел на площадку перед входом и некоторое время постоял неподвижно, ожидая, пока успевшее привыкнуть к темноте зрение вернется к нему, потом осмотрелся. Вокруг, сколько хватало глаз, лежал нетронутый снег. Ничьих следов больше не было, кроме его собственных. Гилл с облегчением вздохнул: значит, все-таки померещилось! И нечаянно бросил взгляд на копье. - Вот так штука! При солнечном свете оно сделалось золотым, цвета настоящего ювелирного желтого золота; в пору поискать 14-ти каратную пробу… И в то же время, это была натуральная древесина. Чего только не бывает на свете! Наконечник копья оказался из высококлассной стали, имеющей легкий лазурный оттенок. Гилл невольно почувствовал восхищение. Он целую минуту любовался прекрасным оружием, даже позабыв, для чего оно. У парня вначале не мелькнуло и мысли, что он собирался им кого-то убить. Потом, правда, мысль вернулась и заняла надлежащее место. Гилл опустил копье и оглядел открывшуюся ему панораму. Город находился у него за спиной. Перед ним серебрился под солнцем спуск с холма, довольно крутой; внизу расстилалась неширокая равнина, предваряя новый подъем на следующую цепь холмов. Города там уже не было, лишь одинокий двухэтажный дом из темного кирпича с красной крышей резко выделялся в стороне от проходившей неподалеку городской трассы. Рядом с домом блестел стальной забор… Тряхнув головой, Гилл отогнал от себя старые воспоминания и начал быстро спускаться с холма, опираясь на копье. Он шел в город по дороге, обсаженной ореховыми деревьями. Внезапно ему на встречу попался прохожий. Гилл сначала не обратил на него внимания, но, поравнявшись с ним, машинально глянул в его сторону. «Кого-то он мне напоминает», - мелькнуло у парня в голове. Мужчина средних лет был одет в темно-бежевый теплый плащ с капюшоном. Капюшон был откинут, и на ветру развевались темные с проседью волосы. В руках он нес бумажный пакет с продуктами. Мужчина тоже посмотрел на Гилла долгим задумчивым взглядом, но, не останавливаясь, прошел мимо. «Где я мог видеть этот длинный нос? – продолжал размышлять Гилл. – Наверное, какой-нибудь родственник Климовейры. Хотя, откуда родственники у энергоида? Да ну его в печку, этого ушлепка, с его родней вместе!» - и он покрепче стиснул в руке копье и ускорил шаг. Между тем, «родственник Климовейры», дойдя до того места, где Гилл сошел с холма на дорогу, остановился и принялся рассматривать цепочку следов, уходящую к Мокановой гробнице. Потом он оглянулся вслед Гиллу. Конечно, это был никакой не родственник; это был сам Климовэйра, точнее, то, что от него осталось – Авэ Фортиори. Не удивительно, что Гилл его не узнал; его даже собственные сотрудники на телевидении не признали. С другой стороны, Гилла он тоже не помнил. Авэ еще некоторое время разглядывал склон холма со следами на снегу, сам не понимая, что же его заинтересовало, потом задумчиво покачал головой и пошел по дороге к своему дому. * * * По окончании рабочего дня Вайра и Оний, выйдя из Дома архитекторов, сразу пошли в сторону Старой Церкви: Кадэнавис настаивал на том, чтобы всем собраться именно там. Тори с ними не пошла: она договорилась с Астром, точнее, с Авэ, встретиться возле крыльца, куда предсказатель и подошел через несколько минут. - Здравствуй, Тори, - протянул он ей руку. - Привет, Астр. Идем. Ну, как у тебя дела? - Неплохо, по-моему разумению. Я был у себя на станции, снял данные, потом поехал на телестудию. Правда, ни одного человека там не узнал. - А они тебя? Авэ улыбнулся: - Сначала приказали покинуть помещение, как постороннему, но все-таки вспомнили того самого Астра, взяли у меня носитель с данными… Тори, ты не знаешь, что такое «носитель»? - Штучка такая, потом объясню. Ну а дальше-то что? - Дальше? Послали меня к самому главному, и тот без колебаний дал отпускной лист. У Тори сначала от удивления расшились глаза, но потом она поняла, в чем дело. - Ясно. А что он тебе сказал, этот «самый главный»? - Сказал, что отпуск я заслужил, потому как работаю у них уже пять лет без отдыха и смены. Я сделал вид, будто так и должно быть, взял лист и ушел домой. - Правильно сделал. Если бы ты пробыл там чуть дольше, твои коллеги бы кинулись вызывать психиатра. - Кого?... - Не обращай внимания, это я так, просто. Случайно, ты там не наговорил лишнего? - Да я вообще почти все время хранил молчание. Тори, объясни мне, будь снисходительна к несчастному: мои коллеги как-то все странно переглядывались и часто делали вот такой знак. – Авэ повертел пальцем у виска. – Что это значит? Тори вздохнула: - Это значит, что ты из домика выскочил. С ума сошел, проще говоря. Авэ некоторое время помолчал, а потом высокомерно заявил: - Я с ними не согласен. - Я тоже, - поспешно добавила Тори. – Просто они принимают тебя за другого. Ничего, Кадэнавис тебе поможет. - Кто он такой? - Он? Он… Как тебе сказать… Он очень добрый. Кадэнавис – самое лучшее, что есть в этом мире. Вобщем, ты сам поймешь, когда его увидишь. - Ты о ком-то из богов говоришь, Тори? - Нет, хотя… Я не знаю, как таких, как он, называли в твое время. Ну вот, мы уже почти пришли. Тори с некоторым усилием отворила тяжелую дверь и уверенно скользнула внутрь Церкви, как к себе домой. Авэ на пороге замешкался. Он помнил это здание совсем другим, потому что ни разу не был тут после реставрации. В зале, неподалеку от Плиты (сейчас она была завешена), были расставлены квадратом четыре белые лавки. Здесь уже сидели Вайра с Эловайтом, Далинел и Скандра. Все ждали опаздывающих, негромко беседуя между собой. Кадэнавис, заложив руки за спину, прогуливался вдоль покрытой фресками стены. На первый взгляд – довольно мирная картина. Но только на первый. Вайра и Далинел были единственными, кто оставался в безмятежном спокойствии. Особенно Вайра. Далинела все-таки напрягало присутствие такого количества энергоидов, хотя он и старался этого не показывать. Энергоиды внешне тоже были спокойны, только это было спокойствие оружия со взведенным курком. Тори начала с того, что побежала здороваться с ласпоэнтами. Авэ довольно сдержанно поприветствовал все собрание, оставаясь в стороне и не делая ни малейшей попытки приблизиться. На Кадэнависа он смотрел без удивления, но серьезно и сосредоточенно. Между тем, друзья еще раз вслух перебрали все последние события. Эловайт рассказал о встрече с белой птицей, заставив многих крепко задуматься. О клетке с ящерицей он только упомянул вскользь, что отнес ее Гиллу домой. Услыхав про белую птицу, Тори вспомнила свой утренний разговор с Авэ. Что он там говорил такое про «белые крыла»? Не об этой ли птице речь? Девушка высказала свое предположение и предложила послушать Астра по этому поводу. - Ну конечно, - в полголоса проворчала Вайра, - нашла достойного темогонщика. Ему верить все равно, что прогнозу погоды! Он же тукнутый совершенно. А эта ваша птица наверняка мошенник, жулик и проходимец, заморочила парню и без того больную голову! - Уж ты-то помолчи, нищая духом! – оборвала ее Тори. Вмешался Кадэнавис: - Вайра, не спеши с выводами. Мы знаем слишком мало, поэтому рады любой информации, и, конечно, ничего просто так на веру не примем. – А потом мысленно добавил Эловайту: «Займи ее чем-нибудь, пусть даст нам поговорить». Все приготовились выслушать Авэ, но тому уже нечего было добавить к рассказу Тори. Или же, что вероятнее, после неуместного наезда Вайры, он просто оскорбился и не захотел ничего рассказывать. - Хорошо, - задумчиво произнес Кадэнавис, хотя ничем хорошим такой расклад определенно не светил. – Надо всем этим требуется поразмыслить. - А действовать когда? – уточнила Тори. - Погоди действовать, - заметил ей Скандра, небрежно закидывая ногу за ногу и вообще принимая более расслабленную позу. – Нам сначала обдумать надо, Кадэнавис правильно сказал. - И долго вы обдумывать собираетесь?! – Тори даже вскочила на ноги. - Вайру, вон, раз за разом берут в плен, и мы знаем, что Гилл в этом роль играет далеко не последнюю! Эловайта несколько раз едва не угробили! С Астром караул что сделали! И это Гилл – да, Гилл!! – развоплотил Мерка, над чем еще нам надо думать?! Или этого мало?! Далинела тоже втянули, кто следующая жертва? Может быть, я?! - Никогда ты не будешь жертвой, - произнес Кадэнавис так уверенно, точно врезал свои слова в каменные скрижали будущего. – Не тревожься понапрасну, все будет хорошо. Тори недоверчиво умолкла, а потом посмотрела на Скандру в поисках подтверждения. - Верь ему, - безмятежно кивнул Серебряный Ласпоэнт. – Пацан сказал – пацан сделал. - Кроме того, - продолжил Кадэнавис, - мы установим постоянное наблюдение за каждым из вас. Эловайт будет неотлучно при Вайре: на время я освобождаю его от обязанностей ним-вена. С Далинелом будет Опла: она сама почти ласпоэнт и обладает большими возможностями. - А со мной, значит, ты останешься? – обрадовалась было Тори. Она была готова общаться с Зеленым ласпоэнтом с утра до вечера, только не имела возможности: Кадэнавис вечно чем-то занят. Но тут он покачал головой: - Извини, Тори, я буду следить за Гиллом. Это сейчас важнее. - А кто же останется со мной?... – растерялась Тори. - Я, - ответил кто-то рядом с ней. Тори обернулась на голос, увидела насмешливую улыбку Скандры и на секунду потеряла дар речи. Как?! И в компании с этим ласпоэнтом ей придется теперь жить?... - Ничего страшного, - успокоил ее Кадэнавис. – Тебе повезло больше всех: мало того, что при тебе будет настоящий ласпоэнт, причем, входящий в Совет и всеми уважаемый, так он еще и твой ближайший родственник. - Что?... – только и смогла прошептать Тори в ужасе. - Да. Скандра – твой старший брат… или сестра. Это уж, как вы сами договоритесь. Скандра улыбнулся еще шире. Тори схватилась за голову. - А с Астром кто останется? – тем временем спросил Эловайт. - Гм. – Кадэнавис посмотрел на молча стоящего в сторонке Авэ Фортиори. – С Астром, я думаю, никто. По-моему, у него уже есть хранитель. - Ага, птичка-невеличка, - подала голос Вайра. Она уловила конец разговора, потому что Эловайт, до сих пор развлекавший ее всякими байками, отвлекся. Кадэнавис укоризненно покачал головой: - Вайра, хватит, наконец, его обижать. Что такое Астр тебе сделал, что ты все время над ним издеваешься? Жизнь спас? - У нее биологическая потребность такая, - резко отозвалась Тори. – Ей препарат нужен, который полностью снимает метеозависимость… - Могу помочь, - прибавил Скандра. – Хотите, я с Вайрой поговорю? Обычно одного разговора хватает года на два-три… - Спасибо, Скандра, в другой раз, - Кадэнавис поспешно положил ему руку на плечо. – Эти крайние меры оставим для крайнего случая. А теперь все можете быть свободны, кроме Авэ Фортиори. Все поднялись со своих мест, собираясь разойтись; сразу стало шумно, посыпались вопросы, типа: «Куда ты сейчас?», «А вечером что будешь делать?», «Можно с вами?» Среди общей суеты Кадэнавис подошел к Авэ и взял его за руку: - Пойдем со мной. - Куда? - Вот сюда, к Плите. – Ласпоэнт откинул в сторону занавес. – Садись. - Скажи, - спросил Авэ, - ты – бог? - Нет, - ответил Кадэнавис. Он поднял его лицо к себе за подбородок и принялся смотреть в глаза. – Ну-ка, что там у тебя осталось от базиса? - От чего?... – удивился Авэ. - Да, негусто. Ласпоэнт отпустил его, потом извлек откуда-то из складок своей зеленой одежды тот самый Знак Астра, который Далинел утром принес к Вайре домой. Кадэнавис совершенно не боялся брать цепочку в руки после Гилла. Более того, ласпоэнту не стоило особых трудов очистить Знак собственной энергией. С Астром дело обстояло намного сложнее. У него был сильно поврежден не только базис (сгусток первоначальной информации), но даже круногалер – тело энергоида, которое в обычных условиях повредить просто невозможно. Помимо этого, Кадэнавис обнаружил, что у Астра не хватало трех слоев ауры. Осталось всего четыре, да и те какие-то бледные, прогнутые… - Эловайт был прав, тут действительно не обошлось без профессионального потрошителя, - проговорил ласпоэнт задумчиво. – Кто-то Гиллу явно помог, причем, со знанием дела. Ну, это сейчас не имеет значения. Авэ, становись на Плиту ногами. Вот так, в самый центр, видишь – там овал обозначен? Прямо на него. Теперь надевай эту цепочку. Так. А глаза закрой. Авэ подчинился, может, и без особого желания, но и не протестуя. Повинуясь взгляду ласпоэнта, овал, в центре которого стоял Авэ, превратился в светящуюся яркими переливами поверхность. Очень медленно свет начал подниматься от Плиты, окутывая Авэ подобно туману, пронизанному солнечными лучами. Это была энергия Зеркала. Кадэнавис не торопился: поврежденный круногалер Астра требовалось сначала «развернуть», то есть вернуть ему первоначальный облик сущности, но делать это надо было очень осторожно. Ласпоэнт словно реставрировал некий старинный свиток, ветхий, истрепанный и, к тому же, смятый в бесформенный ком. Одно неверное движение – и бумага порвется, но, в отличие от бумаги, любая брешь в круногалере могла обернуться трагедией. Постепенно очертания фигуры, стоявшей в световом столбе, начали расплываться: человек исчез, на его месте появился энергоид. Со стороны он был похож на полупрозрачное смешение синего и белого, которое, тем не менее, не смешивалось никогда. Так мог видеть человеческий глаз, если бы ему это позволили. Что касается Кадэнависа, как и любой другой энергоид, зрением (в человеческом понимании) он не пользовался никогда. Смотреть глазами для него было бы все равно, что заглядывать в дырочку, проколотую тончайшей булавкой. Проще говоря, глаза он носил просто как украшение, да и все тело – тоже: оно было нужно только для того, чтобы люди не пугались. У ласпоэнта не было органов чувств; у него было ВОСПРИЯТИЕ. Восприятие, превосходящее человеческое в тысячу раз. Таким образом, Кадэнавис видел сразу все, и Астр для него в этот момент был подобен открытой книге с четким шрифтом. Не делая ни единого движения, ласпоэнт выровнял и укрепил Астру оболочку, восстановил, какую положено иметь сущностям, ауру, и занялся упорядочиванием памяти. Это было несложно: развоплотить Астров Знак и всю находящуюся в нем информацию пропустить через собственное сознание. На самом деле, по законам Косма, прочтение чужих Знаков, мягко говоря, не приветствовалось. Равносильно проверке чужого дневника без спросу; само собой, такой проверки сущности панически боялись. Они ведь только по человеческим меркам считались безгрешными образцами для подражания, а любой ласпоэнт, просмотрев содержимое Знака, непременно отыскал бы уйму темных делишек, тщательно скрываемых от начальства. Естественно, Астр не был исключением из общего правила. У до сих пор предельно спокойного Кадэнависа даже лицо вытянулось: - Скандры на тебя нету, нечестивец! Ничего себе – жизньдающий… Так, по-моему, пора в Совете обсудить поведение наших сущностей, а то они что-то совсем… гм… вышли из пределов дозволенного! Поскольку Знак был уменьшенной копией базиса, ласпоэнт воспользовался им, чтобы заполнить в памяти Астра все пробелы, оставленные Гиллом. Заодно не упустил случая принять воспитательные меры: к каждому моменту памяти, содержавшему что-нибудь неблаговидное, ласпоэнт прикрепил личное послание, вроде человеческого «и тебе не стыдно?» Эта фраза должна была всплывать каждый раз вместе с «нехорошим» воспоминанием. Причем, с подписью автора, что еще страшнее. На этом восстановление жизньдающего закончилось. Все было починено и поставлено на свое место, только пока не действовало; оставалось пустить его в ход. Кадэнавис заставил энергию опуститься обратно в Плиту, и Зеркало погасло. В центре стоял Астр с закрытыми глазами, такой, какими обычно бывают воплощенные энергоиды: молодой, красивый, в белой и синей одежде сущностей. Получив мысленный приказ, он открыл глаза. Кадэнавис молча смотрел на него, чтобы по первой реакции проверить, хорошо ли было сделано восстановление. Некоторое время Астр стоял без движения, глядя куда-то перед собой, потом заметил Кадэнависа, поднял руки, сложив пальцы домиком, и склонил голову. Ласпоэнт облегченно вздохнул и улыбнулся: - Ну, слава всем Энергиям, теперь ты в норме! Можешь идти домой и наслаждаться заслуженным отпуском. И Кадэнавис уже хотел идти прочь, как вдруг Астр, спрыгнув на пол, догнал его и схватил за рукав футболки: - Позволь обратиться, ласпоэнт… - Я слушаю, - недоуменно поднял брови тот, глядя на Астрову руку. Астр спохватился и выпустил рукав. - Разреши мне убить Далинела. Кадэнавис развернулся и внимательно посмотрел на жизньдающего, а потом серьезно сказал: - Это сделал Мерк. - Как?... Он уже убил его?! - Ты меня не понял, - спокойно объяснил ласпоэнт. – Далинела никто не убивал; по крайней мере, пятнадцать минут назад я его видел здесь, да и ты тоже. Я говорю о твоем Знаке, ведь из-за него ты хочешь мстить Далинелу? - Как… то есть… - Да, Далинел сделал это по указанию Мерка. Вот тут ты опоздал, прошлой ночью Мерка развоплотили. Астр искренне удивился: - Да не может быть, я же сам видел… Тут он запнулся на полуслове, точно потеряв мысль. Кадэнавис настороженно замер. Мысль действительно исчезла у жизньдающего из головы, будто ее специально ликвидировали. Было над чем задуматься… Сам же Астр и близко не заметил собственной фразы, вернувшись в исходную точку: - Развоплотили Мерка?... Хм… Мы, конечно, не были друзьями, да и со Знаком он мне здорово напортил, но все-таки, мне его жаль. Тори, наверное, расстроилась… Хотя… - он искоса посмотрел на ласпоэнта, - чего ей расстраиваться! - Вот что, Астр, - прервал его размышления Кадэнавис, покачав головой, - это сейчас значения не имеет. Постарайся без моего разрешения пока никого не убивать, хорошо? И запомни одну вещь: когда увидишь своего секуриса, передай ему, что я бы хотел с ним побеседовать. Кадэнавис пошел к выходу из зала, а Астр, глядя ему вслед, озадаченно почесал в затылке. «У меня есть собственный секурис? – подумал он. – Ничего себе, восьмичасовые новости. С каких это пор наши энергоиды водят знакомство с анимоидами?... Да еще и я сам… Сподобился.» * * * Некоторое время в Сторивелле больше ничего нового не происходило. Энергоиды точно забыли о текущих проблемах. Про белую птицу никто больше не упоминал, и Астр его тоже не видел. Случившееся с Мерком почему-то уже никого не тревожило, точно канувшая в прошлое неприятность. Все вернулись к работе. Тори, наконец, закончила проект дачного домика и занялась новым заказом: парадной лестницей для клуба любителей аквариумных рыбок. Вайра корпела над устройством детской площадки для местного парка, а Оний, как реставратор, навещал все подряд Сторивеллские музеи – там работы по восстановлению хватало. У Астра тоже все было по-прежнему. Он вернулся к делам, не догуляв отпуска, и окунулся в привычную рутину. Разнообразие было только в том, что вместо количества жидких осадков он чаще всего измерял высоту снежного покрова. Гилла никто не видел и не слышал. Вайра как-то раз поинтересовалась у Кадэнависа, уж не случилось ли чего непредвиденного, на что ласпоэнт ответил, что нет, не случилось. Бывший смотритель Старой Церкви уволился с работы и куда-то уехал. - Я не пойму, почему вы с ним ничего не сделаете? – удивилась Вайра. – Давно пора бы покончить с Гиллом раз и навсегда! Этот хрен ползучий у нас полжизни отнял со своими выходками, я уже не говорю о Мерке. Но Кадэнавис только улыбнулся: - Как ты говоришь, покончить с Гиллом мы могли бы еще полгода назад, - если бы в том возникла необходимость. Но проблема-то не в Гилле, не он – главный виновник. Главного-то мы и не знаем. Но ищем. И, я уверен, найдем. А найти главного виновника можно только через Гилла. Вайре осталось только пожать плечами. Ну что ж, ласпоэнту виднее. Все-таки он здесь главный. Между тем, время шло, январь закончился. Подошли к концу и февральские оттепели. Наступил март, и в его первых числах Сторивелл завалило снегом едва не по самые крыши. Вайре эти погодные выкрутасы надоели до смерти, особенно после того, как в один день она умудрилась дважды поскользнуться и упасть, сначала на лед, а потом в грязь. Тем не менее, она сразу решила, как поступить. Отправившись на телестудию, разыскала там одного донельзя знакомого метеоролога и в очередной раз высказала ему все, по поводу его самого и его профессии. Дело в том, что Вайра, неизвестно из какого источника (но, скорее всего, от своего ним-вена), вдруг узнала, что жизньдающие энергоиды имеют способности менять погоду. С этого черного дня Астру просто житья не стало. Все знают, что на человека вообще угодить трудно, а уж если дело касается погоды… и Вайры… Все отговорки насчет того, что без разрешения двух-трех ласпоэнтов погоду ни в одном мире менять нельзя, - пропускались мимо ушей. Каждый разговор на эту тему, в начале спокойный, постепенно перерастал в скандал, с взаимными оскорблениями и припоминанием всех грехов за все прошлые жизни. Самое примечательное, что об этих скандалах не знал никто. К чести Вайры надо сказать, она всегда выбирала момент, когда поблизости не было свидетелей. Но, как она узнала немного позднее, один свидетель все же присутствовал. Причем, из всех возможных вариантов – самый нежелательный и к тому же невидимый. После очередного разноса, который Вайра устроила Астру в технической подсобке, парень с бешеным выражением лица вылетел оттуда, и невидимый свидетель решил, что настало его время. Вайра уже собиралась уходить, как вдруг увидела, что в тускло освещенной подсобке, в самом темном углу стоит Скандра и смотрит на нее. Причем, смотрит не совсем обычно. И не совсем по-доброму. Вайра остановилась. - Привет, Скандра. Как ты тут оказался? Ласпоэнт ничего не ответил. Вместо ответа он зачем-то принялся развязывать свой малиновый пояс, сложил его пополам и хлопнул им себя по ладони. Вайра не поверила своим глазам. Он что, ее бить собирается?... - Скандра, ты чего? – опасливо покосилась она на пояс. - А ничего, - ответил ласпоэнт. – Просто хочу научить тебя вежливости и взаимопониманию. А раз слова не помогают, придется применить более действенные меры. Физические. - Меня?! – поразилась Вайра. - Конечно, тебя. Не Астра же. Взгрею пару раз по спине, сразу перестанешь к нему цепляться. Тут уж Вайре не на шутку стало страшно. Кое-что про необузданный нрав Серебряного ласпоэнта она слыхала. Это тебе не всепрощающий Кадэнавис! Пожалуй, и угрожает он всерьез, и дать ремня действительно может… Тогда она взмолилась о милосердии, со всей искренностью, на которую была способна. Скандра некоторое время слушал ее излияния, ничего не говоря, с совершенно непроницаемым лицом. Вайре даже показалось, что он хочет убить ее на месте. На самом деле, так только казалось. Скандра просто хотел как следует попугать ее и сбить самоуверенность. Не то чтобы ему было сильно жаль Астра; ласпоэнта крайне возмущала несправедливость Вайры по отношению к жизньдающему. Как и всякий начальник, Скандра при случае мог крепко навешать подчиненным сущностям, своим или чужим – без разницы, если они, по его мнению, позарез в этом нуждались. Но всегда был готов защитить их от посягательств со стороны. - Ну ладно, - сказал он, наконец, - иди с миром. Но, чтобы тебе как-нибудь снова не вздумалось пытать мое терпение, я поставлю тебя на учет. Поясняю: всякий раз, как только позволишь себе ляпнуть что-нибудь не слишком умное в чей-то адрес, увидишь вот это. – Он поднял малиновый пояс на уровень ее глаз. Вайра не удержалась и облегченно вздохнула. Она уже не надеялась так легко отделаться. - Я знаю, о чем ты думаешь, - в ту же секунду заметил ласпоэнт, нехорошо улыбаясь. – И зря надеешься: не каждому удается так запросто отвязаться от меня. Ну, сейчас можешь идти. Если понадоблюсь – ты знаешь, где мня искать. И с этими словами Скандра исчез. Вайра пошла домой, поначалу совершенно оглушенная таким разговором, но потом как-то быстро пришла в себя и разговор забылся. Зато Серебряный ласпоэнт четко помнил все, что ему нужно и не нужно. Закончив воспитывать Вайру, он немедленно переместился к Тори, которая давно была дома. - Здравствуй, Ихину Торруи, повелитель Родрина! – громко поздоровался он, не обращая внимания на явный шок, вызванный его внезапным появлением. Скандра легким духом проскользнул мимо моющей посуду Тори, прихватил со стола газеты и письма, которые она еще не успела просмотреть, а так же пару сушеных слив из вазочки, и тут же с комфортом расположился в ее кресле, перебирая почту. Тори молча вернулась к посуде, мысленно уговаривая себя не бить чашки. - Ага, - сказал, между тем, Серебряный ласпоэнт, передвинув сливу за щеку, - вот тут опять счета за свет, какие-то они большие у тебя в этом месяце. Почему, интересно? Тори не ответила, мечтая разбить чашку Скандре о голову. Потом подумала, отложила чашку и взяла тарелку. - Надо экономить, - задумчиво протянул Скандра, беря следующий конверт. – Так, тут опять счета. И здесь тоже. Хм, и здесь. Ихину, да ты в долгах, как в шелках, разве так можно? Тори быстро поставила тарелку на место и схватила тяжелое блюдо для пирога. Между тем, Скандра не распечатал ни одного конверта. Он и так видел, о чем речь идет внутри. Внезапно у него в руках оказалось письмо, не похожее на обычные счета. Длинный фиолетовый конверт, хорошая бумага, марка красивая… Скандра посмотрел на изящный почерк, зачем-то понюхал бумагу. Потом удивленно поднял брови: - Смотри-ка. А я и не знал, что тебе поклонники пишут! Тори чуть не выронила блюдо, положила его на стол и схватилась за голову. Только не это! Теперь от расспросов не отобьешься… Она начала лихорадочно соображать, куда бы уйти из дому на вечер, чтобы спастись от Серебряного ласпоэнта. - Та-ак, - злорадно продолжал Скандра, - и ты ничего не хочешь мне рассказать? - Нет, ничего, - еле выдавила из себя Тори. - И напрасно. Ты ведь знаешь мои возможности. Только намекни, и я любого к твоим ногам положу! Такая бесцеремонность девушку и вовсе разозлила: - Если так, то попробуй положить Кадэнависа, а я полюбуюсь, что у тебя из этого выйдет! Скандра глубокомысленно вздохнул: - Ну уж нет. На таких, как он, лучше не посягать. Я тебе о людях говорю; ну, хотя бы о сущностях. Или о тех ласпоэнтах, что попроще, а тебе, видите ли, Кадэнависа самого вынь да положь! «Кажется, я знаю, куда мне бежать, – подумала Тори, снимая фартук и направляясь в коридор. – На всем белом свете от Скандры можно укрыться только в одном месте!...» - А что, - продолжал ласпоэнт, как ни в чем не бывало, - вот, например, Астр. Разве он тебе не нравится? - Не до такой степени, - бросила Тори, надевая теплый зимний плащ. - А Далинел? - Чего-о-о?! - Понял, шучу. Кстати, ты куда собираешься? Тори вернулась из коридора в зал, встала перед ласпоэнтом и четко произнесла: - Я собираюсь в Школу Экстрасенсов, к Кадэнавису в гости, это, надеюсь, тоже понятно? А на письмо поклонника можешь сам ответить, как тебе нравится. - Хорошо, - невозмутимо ответил Скандра, - я напишу от твоего лица тридцать три клятвы в любви и верности. Поскольку Тори в этот момент была уже на пороге, то в ответ лишь хлопнула дверью. До чего же не повезло ей в тот злополучный вечер, когда Кадэнавис назначил Скандру ее личным телохранителем!... Этот Серебряный ласпоэнт, со своим прямодушием и вечнозелеными шутками скоро в гроб ее вгонит… Повсюду за ней таскается (ну а как же, ведь Кадэнавис попросил), пристает с советами, постоянно лезет во все секреты… Разве можно такое вытерпеть! Тори ускорила шаг, и через десять минут уже была на территории Школы. Как здесь легко дышалось! Все пригорки манили пушистой белизной; каждое дерево в жемчужном инее походило на произведение ювелирного искусства. Падал редкий снег; низко стоявшее солнце закатными лучами нежно подрумянивало всю эту красоту. Возле самого здания Школы вчерашней метелью намело большие сугробы. Их никто не успел убрать, даже дверь была вся завалена. Тори даже усомнилась: а дома ли Кадэнавис? Но потом решила – какая ей разница, ведь главное, что умудрилась сбежать от Скандры. Хоть на пару часов. Перелезая через снеговалы, Тори как придется, догребла до двери и уже взялась за ручку, но помедлила. Это еще что такое? Целая тропинка из следов вела вдоль стены. Кто-то обошел Школу вокруг несколько раз, и Тори это очень не понравилось. Неужели опять Гилл? Мало ли, зачем здесь ходили кругами, уж не наколдовали ли чего?... Тори склонилась над стежкой, пытаясь разобраться в следах. Их уже основательно припорошило, но все равно было хорошо видно, что все они идут по часовой стрелке. Уже хорошо – если бы Черная магия, ходили бы против часовой. Пройдя немного за угол, Тори поискала глазами хоть один более-менее четкий след, хоть какой-то рисунок на подошве, информация пригодилась бы любая. Она даже сняла перчатку и руку протянула, поводя пальцами над следами – вдруг энергетически тоже что-нибудь обнаружится? Но, к бескрайнему ее удивлению, не оказалось абсолютно ничего. Только отпечатки пальцев босых ног. Тори недоверчиво хмыкнула, и тут же, развернувшись, заторопилась обратно к двери. Несколько раз с усилием дернув за ручку поняла, что дверь завалило наглухо, и без посторонней помощи не открыть. Стучать было тоже делом безнадежным: что толку ломиться, когда каждая дверца почти 10 сантиметров в толщину? Только обдерешь пальцы о резные украшения. Тори представила себе, как ей придется возвращаться домой, где ее ждет Скандра, и ее накрыло неподдельное отчаяние. Она прижалась лбом к двери и простонала: - Господи, ты дома-то бываешь?! - Бываю, если ты меня имеешь в виду. Испуганно отпрянув от двери, Тори посмотрела вверх. На крыше Школы, на самом верху, сидел Кадэнавис и тоже смотрел на нее. Он улыбался: - Здравствуй, Тори. Мы, конечно, уже встречались сегодня а работе, но можно и дважды поздороваться, не правда ли? - Привет, - ответила Тори, задрав голову и козырьком ладони прикрывая глаза от снежных хлопьев. – Что ты там делаешь? Крыша протекла? - Восстановленные крыши не текут; я птиц кормил. А что ты искала там, в снегу? Ласпоэнт передвинулся к краю и спрыгнул вниз. Приземлившись, как ни в чем не бывало, на обе ноги, он поправил загнувшийся было на голову край золотой накидки и весело подмигнул девушке: - Это я тут натоптал. Гулял вокруг Школы. А ты что подумала? - Я подумала, что нас враги окружили, - без особого энтузиазма отозвалась та. – Слушай, Кадэнавис, можно мне внутрь? Я так замерзла… - Ну конечно можно. Отойди немного, я открою. Тори отошла: - Тут, по-моему, лопатой надо… Но ласпоэнт без малейших усилий отворил тяжелую створку, при этом сдвинув увесистый сугроб, точно бульдозером. - Прошу в гости. Итак, все проблемы решились сами собой. Но тебе отчего-то не весело. - Повеселишься тут, - пробормотала Тори и быстро пошла через зал ко входу в башню. – У тебя камин затоплен? - Нет. – Кадэнавис притворил дверь за собой и секунду помедлил. – А вот теперь затоплен. – Он обвел взглядом зал, и все белые витые свечи в высоких позолоченных канделябрах тот час загорелись. – Хочешь чего-нибудь поесть? - Спасибо. Только погреться. – Тори бегом взбежала по винтовой лестнице на второй этаж башни: не в меру скользкие ступеньки теперь были покрыты ковровой дорожкой, а сбоку сделаны резные деревянные перила. Второй этаж представлял собой каминный зал. Пол здесь был застлан шерстяным ворсистым ковром; в узких стрельчатых окнах витражи ловили закат, дробя его разноцветными стеклышками. Уютно потрескивал камин с позолоченной решеткой, отделанный полированным родонитом, пестрым, как букет пионов всех оттенков, от бело-розового до сочного бордового. Обстановку комнаты довершали: два золотых подсвечника на каминной полке, круглый стол, большой удобный диван и пара кресел. Весь мебельный гарнитур был новым, красного дерева, с бархатной обивкой и золочеными гвоздиками, но выглядело все как-то необычно, точно старинная музейная коллекция. Тори, не снимая зимнего плаща, поспешила к камину и принялась отогревать руки. Кадэнавис вошел следом, потом, что-то вспомнив, удалился на лестницу и через некоторое время вернулся с круглым деревянным подносом, на котором стояли две керамические чашки, наподобие тех пиалок, что время от времени откапывают в древних могильниках, и красноглиняный чайник с плетеной ручкой. - Это что? – удивилась Тори. - Чай из трав, очень рекомендую. Совершенно свежий и ароматный. - Давай. Пахнет вкусно. А где ты взял эти травы? В параллельном мире или прямо из Косма? - Гм. Извини, что разрушаю вечернюю романтику: я самым заурядным способом сгонял в чайную лавку одного знакомого ним-вена. В Косме нет белковых форм жизни. Проще говоря, у нас там ничего не растет и не живет – из тебе привычного. – Кадэнавис поставил поднос на блестевшую лаком крышку стола, разлил золотую жидкость по чашкам, взял одну и сел на диван, глядя на пламя камина. – А из параллельного мира ты бы и сама ничего есть не стала: тебе бы не понравилось. Послушай, Тори, я не намерен ходить вокруг проблемы, как вокруг Школы сегодня вечером. Рассказывай, в чем дело? Или позволь мне самому узнать. Тори вздохнула и начала снимать плащ. - Ну ладно, все равно ведь выпытаешь. Считывай. Кадэнавис перевел взгляд с огня на девушку, которая тоже взяла чай и села рядом, но ничего не сказал. - Сколько лет вы с ним общаетесь? – вяло поинтересовалась Тори, имея в виду Скандру. - Всю жизнь, - ответил Кадэнавис. Тори попыталась прикинуть, сколько это, но тут же отступилась от непосильного дела. - Я так больше не могу, - прошептала она, сжимая чашку обеими руками и глядя, как на ее дне плавает какая-то солома. – Мне уже кажется, что Скандра меня со свету сжить хочет. Вместо ответа Кадэнавис вдруг рассмеялся: - Знаешь, откуда у нас в Косме появилась шутливая угроза: «Я тебе круногалер на уши натяну»? Тори вскинула бровь: - Это имеет какое-то отношение к моей истории? - Самое прямое. Как-то раз, Скандра, по своему обыкновению, подшутил над Ихину, скажем так, – не очень тонко. Ихину решил его проучить и натянул его же подол ему на голову. Эта идея тогда очень всем понравилась. - И Скандра ничего с ним в ответ не сделал? – опасливо поинтересовалась Тори. - С кем? С Ихину? Скандра ему и так жизнью обязан, тут без вариантов. Он тогда понял, что позволил себе слишком много. Скандре иногда надо давать это понять. - Значит, мне тоже можно будет так сделать? - Ни в коем случае! – категорично заявил ласпоэнт, сразу перестав улыбаться. – Пока ты будешь пытаться схватить его за подол, он успеет сдернуть свой пояс и связать тебя по рукам и ногам. Его скорость реакции людям и не снилась. - Тогда что же мне делать?! – Тори была на грани отчаяния, готовая разрыдаться. Кадэнавис глубокомысленно посмотрел в потолок и выдал ценный совет: - Ну что… Разбей об него что-нибудь. - Что?... – ахнула девушка, не веря услышанному. - Да что не жалко. Или ударь его шваброй. Брось в него нож, а еще лучше – топор, если он у тебя есть. Они посмотрели друг на друга. Тори – почти с суеверным ужасом, Кадэнавис – с обычным спокойствием. - Я серьезно. Скандре от этого ничего не сделается. Ихину не раз хлестал его наотмашь своим Родрином, да и другие ласпоэнты… кому что под руку попадалось, все в ход пускали. Иначе Скандра может и не понять, что от него хотят. - У его что, не все дома? - Нет, почему же… Просто характер такой. Но мы уже все привыкли, а вот тебе этот стиль поведения пока в новинку. Не скромничай, говори ему откровенно все, что думаешь. Тори недоверчиво усмехнулась: - Скандре? Все, что думаю? Тебе легко советовать, а представь, что он со мной сделает! Я пока еще жить хочу. Хватит с меня и того первого раза, когда я с ним познакомилась. Кадэнавис ободряюще похлопал ее по плечу: - Ну, он тогда просто не знал, что ты и есть Ихину. Теперь, поверь моему слову, все, что хочешь, с ним делай, хоть веревки вей – Скандра не будет против. Только никому об этом не говори, ни единой душе, даже Вайре. Тори согласилась. Пожалуй, если Кадэнавис прав (а прав он в ста случаях из ста), то ее жизнь теперь наладится к лучшему и даже станет в некоторой степени веселой… Но первое, что надо сделать – это прихватить с улицы пригоршню снега и засунуть его Скандре за шиворот… Тори так понравилась эта мысль, что она сразу засобиралась домой, побыстрее провести эксперимент. Попрощавшись с Кадэнависом и уже стоя на первой ступеньке лестницы, она вдруг остановилась: - Слушай, а у ласпоэнтов снег в руках тает? Кадэнавис еле удержался от смеха: - На сколько я помню, тает. Но, на всякий случай, можешь проверить. - Вот и хорошо! Я так и скажу Скандре, что это ты мне разрешил! – донеслось с лестницы. - Тает, когда ласпоэнт сам этого захочет, – пояснил Кадэнавис, закладывая руки за голову и поудобнее располагаясь на диване. Осталось неизвестным, слышала ли его последние слова Тори, занятая своими приятными мыслями. TO BE CONTINUED.