Изгнание злого духа (Страшилки#3)

Глава XVI ≪Я НЕ МОГУ ОБ ЭТОМ СКАЗАТЬ≫ Я поторопился домой. В окнах царила темнота, исключая освещённого переднего коридора. К холодильнику был прикреплён магнитом листок. Папа написал на нём, что его срочно вызвали на работу. И он, наверное, пробудет в больнице целую ночь. ≪Надеюсь, твой бой произвёл впечатление! Папа≫. ≪Да, впечатление действительно было≫, — горько подумал я. Затем до меня допёрло: раз папа дежурит в отделении ≪Скорой помощи≫, возможно, он увидит Джима, когда его привезут. И услышит от него всю эту страшную историю. Неужели Джим будет обвинять меня и перед моим папой? Устало застонав, я кинул сумку с моими кроссовками на кухонный стол и лишь тут заметил, что нахожусь в спортивно-боевой одежде. Я открыл холодильник, взял бутылку «Швепса» и побежал наверх в собственную спальню переодеваться. Я надел на себя пижаму с изображением гоночной машины и толстые, тёплые чёрные носки. Потом встал напротив зеркала и начал честь расчёской свои волосы. Что такое? За минувшие пару дней произошло много всего жуткого и неясного. С моей днюхи…с того времени, как гадалка увидела зло у меня на ладони. Взбесившаяся газонокосилка Грега. Бедный Чирк. Нападение на меня Пайпер. А затем её спина облысела. И Джим…упал с лестницы в школе… Затем вертелся так, что не сумел остановиться…и обвинил меня в этом… Обвинил меня! События одно страшнее другого проносились, сменяя друг друга, в моей голове. Неужели я — причина всего произошедшего? Неужели слова гадалки обо мне — правда? Разве такое может быть? Нет и нет. Злых сил вообще нет в природе. Я продолжал рассеянно смотреть в зеркало, когда зазвонил телефон. ≪Возможно, Джек или Джон — хотят мне сказать, как дела у Джима≫, — решил я. Сердце тяжело заколотилось в моей груди. Меня оплело тягостное чувство ужаса, от которого во мне всё сжалось. А если ему стало хуже? Если его травмы оказались серьёзнее, чем мы все думали? Я взял трубку, прижал её к уху и сдавленно произнёс: — Алло! — Алло, родненький. Этот тембр я ожидал услышать меньше всего. Несмотря на сильные помехи, я узнал свою мать. — Родненький, это я. Я не выношу, когда она называет меня родненьким либо ещё похожими словами. Никогда даже по имени меня не называет. Иногда я думаю, это потому, что она не помнит его. — Привет, мама. — Я не очень поздно звоню? — Нет, ещё лишь 11, — сказал я, поглядев на часы, стоящие на тумбе около кровати. — Где ты? — В автомобиле, — ответила она, пробиваясь через помехи. — На трассе. Связь не очень нормальная, — она произнесла что-то ещё, но громкое гудение заглушило её слова. — Как папа? — спросила она, когда гудение перестало. — Хорошо, — ответил я. — Он сейчас на работе. — Извини, пупсик, я забыла про твою днюху, — сказала она. ≪И всего-навсего в десятый раз подряд! ≫ — подумал я. Но вслух сказал: — Ничего ужасного. — Ты… — и вновь щелчки и шипение поглотили её вопрос. — Не слышу! Что ты сказала? — крикнул я и плотнее прижал трубку телефона к уху. — Связь плохая. — Ты получил мой подарок? — повторила она. — Нет, — сказал я. — Пока нет. Я знал, что никакого подарка она не посылала. Как же! Она даже позвонить забыла. — Тогда ожидай, — сказала она и вновь начались помехи. — Что новенького в школе, родненький? Расскажи, как живёшь. Я сел на кровать. — Ну, сегодня вечером участвовал в состязании, и, похоже, меня примут в любительскую боевую группу. Настала длительная пауза. — В боевую группу? Действительно? Не знала, что ты увлекаешься боем. Не знала! Да едва ли не с рождения! — Увлекаюсь, — сказал я. — Извини, пупсик, связь плохая. Придётся тебе пожелать спокойной ночи. — Я рад, что ты позвонила, — прокричал я в трубку. И тут я задал ей вопрос. Я должен был это сделать. Сам не знаю, почему. Я понимал, что это бред. Что мать подумает, я малость ненормальный. Но я должен был спросить, пока она не отключилась. Я встал. — Могу я задать тебе единственный вопрос? Только пообещай, что не станешь смеяться надо мной, — прокричал я. — Чего? А, да, спрашивай. — Мама. Во мне есть что-либо странное? Я обладаю какими-либо сверхсилами? Новый шквал помех на другом конце. Я вдавил трубку в ухо. Что она сказала? Что ответила мне? — Я не могу об этом сказать. Именно так она сказала? Неужели так? Нет, я просто не расслышал. — Мама! Мама! — крикнул я. — Ты слышишь меня? Что ты сказала? Молчание. — Мама! Мама! Связь оборвалась. Я уставился на телефон. Наверняка я не расслышал. Наверняка неправильно её понял. -Я не могу об этом сказать. Нет, так не годится. Что это за ответ? Глава XVII ДО И ПОСЛЕ УРОКОВ Следующим днём я перед уроками встретил в раздевалке Грега. — Как дела? — спросил я. — Хорошо, — Грег закрыл дверку собственного шкафчика. Я поправил рюкзак на спине. — Ты куда сейчас? Что у вас первым уроком? Его глаза нервно бегали из стороны в сторону, словно он искал, с кем бы ещё поболтать. — Урок музыки, — ответил он. — Давай. Мне нужно идти. Он взял за лямки свой рюкзак и поторопился на урок. Куда делось его дружелюбие? ≪Кажется, он боится меня≫, — вдруг понял я. В другом конце коридора я увидел Марка и Дина, смотрящих на меня. Когда я махнул им рукой, они отвернулись. Но я всё равно направился в их сторону. — Эй, привет! Я всё ещё думал о том, как сухо со мной болтал Грег, но постарался сделать весёлое лицо. — Какая классная рубашка, — сказал я Марку. — И цвет суперский. Марк не ответил, кинув быстрый взор на Дина. — Ты что-то узнал о Джими? — спросил Дин. — Нет ещё, — сказал я и осмотрел коридор. — Спрошу одного из его братьев, когда те явятся. Оба мальчика холодно кивнули, а затем развернулись и пошли. — Вчерашний вечер был ужасен, — крикнул я в их спины. Марк обернулся ко мне. Его белое лицо вспыхнуло. Горящие глаза поймали мои. — Почему Джим вчера сказал о тебе так, Макс? Я сглотнул. — Что ты подразумеваешь? — Почему Джим обвинил тебя в том, что произошло? Почему он сказал, что в тебе есть зло? — Понятия не имею! — выкрикнул я. — Понятия не имею, почему он так сказал! Правда, не имею понятия! Вы должны поверить мне! Оба мальчика молча глядели на меня. Словно я был каким-то образцом лаборатории, странным существом с другой планеты. Больше они ничего не сказали. Просто развернулись и ушли. Я же остался стоять посреди коридора с тяжёлым дыханием и сильно стучащим сердцем. Мне стало плохо. Я ощущал, что вот-вот зареву, как девчонка и заревел. Получается, Марк и Дин поверили словам Джима. И Грег думает, что я сотворил что-то с Джимом, чтобы в боевую группу взяли меня. Как они могут верить в такую чепуху, в такой кошмарный бред? Заметив идущего по коридору Джека, я очень обрадовался: хоть одно дружеское лицо! Я захотел подлететь к нему и обнять его. Я вытер слёзы одной рукой и ринулся к нему. — Привет, Джек! Как Джим? — крикнул я. Он пожал плечами. — Думаю, неплохо. В том смысле, что могло быть и хуже. — А что сказал врач? — спросил я с замиранием сердца. Джек вздохнул. — Ну, у него серьёзное растяжение в щиколотке. И два ушибленных ребра. -Ох, надо же так! А он дома? — спросил я. Джек помотал головой и почесал макушку своей коротко-стриженной светловолосой головы. — Нет ещё. Доктора хотят ещё за ним понаблюдать. Но, возможно, к сегодняшнему вечеру его выпишут. Джек расстегнул свою куртку на молнии и направился к собственному шкафчику. — Всё это так странно, — сказал он. — Как он мог раскрутиться настолько, что не сумел остановиться? Ерунда какая-то. — Я хочу повидать его, — с запинкой проговорил я. Джек уже открыл шкафчик и присел на корточки, чтобы взять со дна пару учебников. Но при этих словах обернулся и посмотрел на меня. — Не очень удачная идея, — сказал он и нахмурился. Я открыл уже рот, но слова застряли в моей глотке. — Он обвиняет тебя, — сказал Джек, поднимаясь. — Думает, что ты заколдовал его каким-то заклинанием, чтобы он раскрутился до потери контроля над собой. — Но это же бред! — вскрикнул я. Несколько учащихся повернулись и уставились на меня. — Ага, верно — сказал Джек и вновь вздохнул. — Но Джим всё время твердит о той гадалке с ярмарки. Без конца повторяет, что гадалка не шутила — она сказала правду. И Джим считает, что эта история с ним вчера доказательство тому. — Но…но… — заикался я. — Врачи пытались объяснить Джиму, — продолжал Джек, — пытались убедить, что, возможно, он вчера слишком разволновался. Хотел показать всем, как он прекрасно сражается, и раскрутился так, что не смог остановиться. — Да, наверняка так и было, — прошептал я. У меня вдруг перехватило глотку, во рту стало сухо. — Но Джим об этом и слышать не хочет, — продолжал Джек. — Он говорит, что ощущал некую силу — мощную силу, — заставлявшую его вертеться. Говорит, что он изо всех сил пытался остановиться, но не мог. Не мог, что бы он ни делал! Что-то заставляло его крутиться! Я схватил плечо Джека. — Но ты ведь этому не веришь, да? — Я и не знаю, чему верить, — покачал головой Джек. Он поднял на меня печальные глаза. — Возможно, я должен тебе сообщить: тут ещё кое-что произошло. — Что? Ещё? Я затаил дыхание. — Джон не пришёл в школу, — тихо проговорил он. — Утром ему с папой пришлось нести Пайпер к ветврачу. — О, боже, — прошептал я. — Её шерсть на спине полностью вылезла. Там, где, по словам Джона, ты её гладил. И теперь её спина полностью в больших багровых и чёрных язвах. — Нет, — я схватил локоть Джека. — Ты же не веришь, что это из-за меня? Скажи, не веришь? Джон не считает, что всё получилось по моей вине? Джек хотел дать ответ, но прозвенел звонок. Он находился прямо над нашими головами, и я вздрогнул от этого пронзительного звука. Джек закрыл дверцу своего шкафчика и щёлкнул замком. — Я побежал, — сказал он. — Мне очень жаль, Макс, что всё так вышло, но… — Можно мне зайти к вам после школы? — отчаянно спросил я. — Мы с тобой могли бы вместе поделать уроки или просто поболтать или… — Не самое удачное время для этого, —  ответил он. — Может, лучше уж мне зайти к тебе домой? Итак, после уроков мы с Джеком отправились вместе ко мне. Мы болтали об уроках, о наших преподах, о фильме, который недавно посмотрел Джек, и о девочках из нашего класса. Болтали о чём угодно, но не о Джоне и Джими. Думаю, нам обоим хотелось делать вид, что никаких странных и пугающих событий на прошлой неделе не случалось. Я прихватил с кухни пакет солёных крекеров, пару яблок и две бутылки лимонада. И мы с Джеком отправились наверх — в мою спальню. — Мне бы нужно поглядеть твои записи по обществознанию, — сказал я ему. — Мы, конечно, обязаны записывать всё, что говорит миссис Маккелли, но я просто не могу её слушать — уже через миг дремлю. -Кажется, они у меня с собой, — ответил Джек.- Но -всему своё время. Его глаза заблестели. Он прошёл к компьютерному столу и стал перебирать мои игровые диски. — Везучий ты, Макс! Нам папа запрещает покупать такое. Разорвав пакет с солёными крекерами, я вынул из него горсть. — Все новые игры в первом ящике лежат, — крикнул я Джеку. — О! — весело откликнулся он и, выдвинув первый ящик моего компьютерного стола, стал перебирать диски. Вдруг он изменился в лице. Он двумя руками опёрся о края ящика, рискуя его сломать. Рот его открылся, и он ужасно завопил. — Джек? Что с тобой? В чём дело? — ринулся я к нему. Глава XVIII Я ДОКАЖУ Джек вновь пронзительно закричал. Его лицо исказилось — от потрясения и возмущения. Он сунул руку глубже в ящик. Послышался негромкий звук. — Джек! — недоумённо вскрикнул я. Что-то достав из ящика, он обернулся ко мне, показывая что-то в своей руке. На его лице были гнев с негодованием. Его часы! — Все-таки ты взял их! — закричал он. — Ты врун, Макс! В тебе есть зло! Я тупо смотрел на наручные часы, подрагивающие в его поднятой руке. К горлу подкатила рвота. Мне стало дурно. — Джек, послушай! — крикнул я. — Я не имею понятия, как они попали туда. Я говорю правду, ты должен мне поверить! Я ринулся через комнату к нему, но он отскочил в сторону, увернувшись от меня. Сжимая в одной руке часы, он поднял вторую, тыча в меня указательным пальцем. — Да! В тебе есть зло! Мои руки вновь стали пылать. Покалывание побежало от пальцев выше. Я в страхе уставился на дёргающийся в воздухе палец Джека, которым он, обвиняя, тыкал в меня. И вдруг на моих глазах палец Джека стал отгибаться вверх. Всё больше и больше! — Ай! — растерянно вскрикнул Джек, когда его палец встал вертикально и начал отгибаться назад иещё назад! — Прекрати, Макс! — попросил он. — Мне больно! Перестань! Снова назад, снова.И тут палец хрустнул. Так противно и отвратительно хрустнул. Это был звук сломавшейся кости. Теперь Джек завопил от боли, его глаза выпучились, открытый рот искривился. Я тоже закричал, прижимая раскалённые руки к лицу. Хруст его сломанного пальца вновь и вновь звучал в моих ушах. С высоко поднятой рукой Джек выскочил в коридор. Прыгая через две ступени, сбежал по лестнице вниз. — Джек, прошу тебя! Послушай меня! — умолял я. Он рывком отворил дверь. Не обернувшись, спрыгнул с крыльца и побежал во всю прыть по усыпанной гравием подъездной дорожке, так что камешки вылетали из-под ног. — Джек, стой! — кричал я. Вдруг, охнув, он упал — споткнулся о камень — и рухнул лицом вниз, обдирая локти и колени. Его рюкзак отлетел в сторону. — Джек! — кинулся я к нему. Но он уже был на ногах. Его лицо раскраснелось от ярости. — Джек, вернись! — упрашивал я. Но он подхватил здоровой рукой рюкзак, затем, трясясь, обернулся ко мне. — Оставь нас в покое, Макс! — выкрикнул он. — Всех нас оставь в покое! С нас достаточно! Я упал ничком на землю. Уткнул лицо в руки. Меня лихорадочно знобило. Глубоко вздохнув, я попытался унять озноб. Когда я приподнял голову и поглядел, Джека уже не было. На миг мне померещилось, что это всё дурной сон. Какой-то ужасный ночной кошмар. ≪Сейчас я проснусь в собственной кровати, — подумал я, — и окажется, что ничего не было≫. Но нет. Вот он я — лежу возле дома на подъездной дорожке. Входная дверь широко раскрыта. И я не сплю. Вообще не сплю. Встав, я побрёл назад к себе в спальню. Верхний ящик компьютерного стола так и остался выдвинутым. Я сердито задвинул его обратно. Затем кинулся на постель и закрылся лицом в подушку. ≪Как туда попали эти часы? — спрашивал себя я. — Как? ≫ Почему палец Джека вывернулся назад и сломался? Почему это всё случается? *** В пятницу Джим пришёл в школу. Передвигался он на костылях. Нога была загипсована. Болтать со мной он не захотел. Джек тоже не стал болтать со мной. Каждый раз, как я подходил, они с Джимом отворачивались от меня, демонстрируя спины. Мне было так обидно, что я едва не расплакался. -Нужно подождать, — говорил мне Джон. — Сейчас они очень расстроены. Но со временем это пройдёт, Макс. Они сами поймут, что никаких злых сил нет в природе, — он пожал мне руку. — Я по-прежнему твой друг. И мне известно, что ты никогда бы ничего не сделал нам во вред. Эти слова Джона подбодрили меня самую малость. Но слух о моих так называемых злых силах быстро облетел школу. На большой перемене в столовой учащиеся лупили глаза на меня. Когда я проходил мимо стола, за которым сидели и смеялись несколько мальчиков, они при моём приближении замолкли. Держа в руках поднос я поискал свободное место. В столовой возникла тишина — неестественная и напряжённая. Все глядели на меня. И каждый надеялся, что я не сяду возле него. Я попытался заговорить с девочками, с которыми иногда разговариваю на переменах. Но они, словно не замечая меня, продолжали болтать друг с другом. ≪Они все меня бойкотируют≫, — к собственному ужасу понял я. Они все меня боятся. Все верят в нелепые сплетни. Что я не как другие. Что обладаю колдовской силой. Что во мне есть зло. За день я превратился в изгоя. В монстра. Усевшись один в дальнем углу, я поставил поднос на стол. Учащиеся продолжали пялиться на меня, затем, встретив мой взор, быстро отводили свой. Около входа я увидел троих ≪Д≫ — они сидели за столом с несколькими девочками. Костыли Джима стояли, прислонённые к краю стола. Он сидел в конце, чтобы иметь возможность вытянуть загипсованную ногу. Джек что-то сказал, и все, кто был за столом, заржали. Затем Джек и Джон о чём-то начали спорить — в шутку. И вновь ржач. Никто из них не глядел на меня. Я не мог притронуться к еде. В желудке чувствовалась странная тяжесть, словно я проглотил булыжник. Мне стоило невероятных усилий не сорваться и не разрыдаться. ≪Я не смогу вот так просидеть один до конца учебного года≫, — сказал себе я. Я не могу позволить всем в школе считать меня неким злобным монстром. Я ведь знаю, что не такой. Я знаю, что у меня нет никаких злых сил. И вообще никаких сил. Теперь нужно доказать это моим друзьям. Доказать им, что я — это просто я, просто всё тот же обычный Макс, которого они знали раньше. Только как? Как я могу это доказать им? Я смотрел на трёх братьев — трёх моих друзей, весёлых и хохочущих. Смотрел в упор и думал… думал… И вдруг у меня сложился в голове план.