Я всегда буду рядом.

— Ты совсем, блять, рехнулся? — Блейз отпустил Малфоя только в тот момент, когда дверь в гостиную захлопнулась за ними с глухим эхом, отразившись от каменных стен. — У тебя мозгов не больше, чем у водяного черта! Если это узнает Снейп... Забини ходил из стороны в сторону, каждый шаг сопровождая ругательством. Его тёмные глаза метали молнии, а пальцы нервно сжимали палочку — так, что побелели костяшки. — Ты можешь наконец сказать, что происходит? Или то, о чём болтает Пэнси, — правда? — Веришь этой шлюхе? — Малфой заинтересованно посмотрел на друга. — Что на этот раз она тебе наплела? — Ты сошёл с ума. Да, блять, ты псих, Драко! — Блейз буквально пылал от злости, и в воздухе запахло озоном — так бывает перед грозой. — Ты чуть не придушил старосту школы на глазах у толпы людей! — Я бы не сделал ей больно, — чуть слышно произнёс Малфой. — Она чуть не потеряла сознание, чёрт тебя возьми! — Блейз с силой тряхнул задумавшегося друга. — Ты понимаешь вообще, что произошло? Драко сидел молча, уставившись в камин, почти не моргая. Языки пламени танцевали в его серых глазах, отражаясь там багровыми сполохами. — Свидание, Блейз, — через время сказал Драко. — У них было грёбаное свидание, когда я порвал с грёбаной Пэнси. Забини удивлённо уставился на Малфоя. — Ты это серьёзно сейчас? Скажи, что шутишь, иначе я позову мадам Помфри прямо сюда. — Он закрыл лицо руками. — Ты псих. — Если я расскажу тебе всё, обещай, что это останется между нами? Сектумсемперу, если проболтаешься. Глаза мулата стали ещё темнее. Это был глупый вопрос — Драко прекрасно знал, что друг никогда не раскрывает тайн. Даже самые нелепые секреты умирали, коснувшись Забини, будто на них наложили Фиделиус. — Мне написала мать. Брови Блейза поднялись в недоумении. — Поэтому ты чуть не придушил Рэндалл? Ну тогда это всё, блять, объясняет. Малфой буквально зарычал — низко, гортанно, как раненый зверь. — Дослушай, твою мать. Мать написала, что они с семьёй Паркинсон заключили договор. Меня хотят помолвить с Пэнси, Блейз. С этой мелкой тупицей, о Мерлин... — Он ударил по столу кулаком с такой силой, что столешница начала трещать под его рукой, и по дереву побежала тонкая паутина трещин. Глаза Забини стали медленно расширяться. — И я правильно понимаю, что обжалованию это не подлежит? Как в старые добрые времена до Статута о секретности? Малфой отрицательно покачал головой. — Я надеялся, что это средневековое дерьмо прошло, но теперь по окончании школы мы должны будем пожениться. Магическая клятва, Блейз. Не расторгнуть. — Но ты этого не хочешь, потому что...? — Как минимум она страшная идиотка, ты её на уроках слышал? — Драко горько усмехнулся. — Я с Пэнс начал трахаться до того, как узнал про это, и вчера послал её, вообще-то. А теперь нужно играть счастливого семьянина? — Он рассмеялся — пусто, безжизненно. — Ну и пиздец. — Но Драко, это не объясняет твоего отношения к Эл. Ты расскажешь, что случилось с ней? Она отшила тебя? — Наоборот. Блейз начал злиться по-настоящему. — Я сейчас Сыворотку правды у Снейпа возьму. Ты затрахал говорить загадками. — Хорошо, хорошо. Это сильно заметно? Забини кивнул. — Блять. В общем... мы спим. С июня. — Вот это новости, — Блейз присвистнул. — Она у тебя первая? Тебе было больно? Друг начал смеяться, не понимая, что же, чёрт возьми, он имеет в виду. Тео с Блейзом давно заподозрили, что между друзьями что-то происходит — слишком много взглядов, слишком много случайных прикосновений, слишком много ссор, после которых они оба выглядели так, будто потеряли что-то важное. Драко закатил глаза. — Зацепила, да? — Да, — как можно холоднее ответил Малфой, но Блейз видел — друг сжал кулаки так, что свежие ссадины на костяшках побелели. — Но ты прилюдно поедаешь её лучшую подругу, с которой, кстати, скоро поженишься? — А что я должен делать? Лизаться с ней за школой, зная, что через десять месяцев я женюсь? — Драко вскочил с дивана. — Это сложно, понимаешь? Она — единственная, кому мне не захотелось сделать больно. Малфой ругнулся — длинно, изощрённо, на смеси английского и французского, которому его научила мать — и пнул столик. Тот под последним натиском наконец развалился, и осколки стекла со звоном рассыпались по каменному полу. — Это пиздец, Блейз. Забини молча уставился в камин. Происходящее повергло его в шок. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть увиденное и услышанное. — Будешь дальше делать вид, что терпеть её не можешь? Драко молча кивнул, переводя взгляд на огонь. В отсветах пламени его лицо казалось вырезанным из камня — красивый, холодный, мёртвый. — Ты ещё не знаешь, что вытворил Люциус на этой неделе. Брови мулата медленно поползли вверх. — Ты уверена, что не нужно рассказать Дамблдору? — Том сидел напротив Элен в пустом классе Защиты от Тёмных искусств, и его голубые глаза впервые горели злостью. — Том, всё хорошо, правда. Просто... — Элеонора запнулась, проведя пальцами по шее — там всё ещё оставались слабые следы от пальцев Драко, которые она маскировала Скрывающими чарами каждое утро. — Просто он не может простить тебе, что у тебя есть другой? — Том не скрывал горечи. — Между нами ничего нет, — отрезала девушка. — Ничего, Том. Повторить по слогам? — Ну конечно, — он горько усмехнулся. — Поэтому он сверлит тебя взглядом на уроках, в Большом зале, в библиотеке. Поэтому он постоянно ругается с тобой и пытается завладеть всем вниманием. Поэтому, когда ты улыбаешься мне, он сжимает палочку так, будто собирается сотворить Круциатус. — Между нами. Ничего. Нет. — Как скажешь, — он вздохнул, и злость из него вышла, как воздух из проколотого баллона. — Пойдём, я приложу Алое к синяку, иначе на балу придётся ходить в шарфе. Он привычно улыбнулся — мягко, понимающе — но глаза его всё равно были грустными. Элен видела, как он старается не показывать боль, и от этого становилось только хуже. — Тебе ещё ночевать с ним в одной комнате, — Том достал из кармана маленький пузырёк с густой красной мазью и начал осторожно втирать её в её шею. — И как тебя оставлять одну? — Я справлюсь, обещаю. — Девушка улыбнулась, чувствуя, как прохладная мазь успокаивает жжение. — А ещё у меня есть палочка, ты не забыл? Флибустьерский бук почище твоего будет. Том рассмеялся — впервые за этот разговор — и покачал головой. — Пэнс, ты слышала, что Малфой чуть не придушил Рэндалл? — Кэти смеялась, глядя на подругу. — Говорят, Снейп устроил ему такой разнос, что стены тряслись. У Паркинсон, кажется, что-то кольнуло в груди. Она отвела глаза к общему фото слизеринцев, висящему над камином — там они стояли все вместе в прошлом году: Драко, Блейз, Тео, Элен... и она. Счастливые. Ещё не знающие, что будет дальше. — Идиот какой-то, — прошептала она. С первого курса Драко Малфой был её мечтой. Идеалом. Тем, ради которого она ярко подводила глаза заклинаниями вроде Orchideous Sententia для ресниц и надевала кружевные чулки под мантию. Она не умела по-другому — маленькая, недолюбленная родителями девочка внутри неё ликовала каждый раз, когда парни обращали на неё внимание. Её совершенно не интересовало, был ли этот интерес на один раз или на всю жизнь. Она просто хотела чувствовать себя нужной. Желанной. Боль. Каждый чёртов раз её пронзала дикая боль, когда она видела Малфоя с очередной девушкой. Она знала — на этом месте должна была быть она. Ведь она острее всего нуждалась в любви и заботе, а он, её идол, казалось, мог бы окружить её всем этим. Каждая девушка завидовала бы её счастью — недосягаемый Драко Малфой стал её парнем. Настоящим. Постоянным. Но вместо этого её использовали и бросали каждый раз. Как дешёвую вещь. — Я не виновата, Кэти, — Пэнси потупила взгляд, теребя край мантии. — Я просто рассказала всем, что у нашей старосты новый парень. А потом он решил, что нам больше не нужно встречаться. — Надеюсь, его не отчислят, — Кэти перевела взгляд на заходящего Блейза. — Где наш невротик? — Отъебись, — бросил Забини, удаляясь в спальню. Прошло уже несколько часов после ссоры, но шея предательски горела — там, где он сжимал её у стены, там, где его пальцы оставили невидимые, но такие живые следы. Он никогда не делал подобного, — думала Элен, сидя на диване в гостиной. — Шутки переросли в злость. Лёгкие подколки выросли в агрессию. Дверь с грохотом открылась. Элен вздрогнула, когда на пороге появился Малфой. Шатаясь, он подошёл к дивану, буквально упал на него всем телом, тут же отодвинулся — будто обжёгся — и, откинув голову, произнёс: — Я предупреждал тебя. Девушка лишь посмотрела на него. Злость внутри вспыхнула мгновенно — ярко, как Incendio на сухих дровах. От него пахло огневиски — терпко, горько, с примесью дыма. — Ты... ты еле на ногах стоишь. Ты ненормальный, чёртов придурок! Что ты о себе возомнил?! Драко потянулся рукой, но она отмахнулась, пытаясь встать с дивана. Резкий рывок — его руки обхватили её талию. — Сядь! — Он крикнул, разжимая руки. — Я сказал, сядь быстро! Тут же раздался гулкий звук пощёчины, разнёсшийся по всей комнате. Малфой удивлённо смотрел на Элен, совершенно не веря, что она только что сделала. Её рука горела, на его лице красным проступил отпечаток ладони — идеально, будто она тренировалась на манекене для Защиты. — Если ещё раз ты приблизишься ко мне, — голос Элен был ледяным, спокойным — таким она сама себя не слышала никогда, — тебя отчислят. Я обещаю. Магической клятвой поклянусь, если нужно. Он приложил руку к щеке и отвернулся. Кажется, алкоголь резко стал покидать его разум — или это был шок. — Я бы никогда не причинил тебе боль, — сказал он тихо, почти неслышно. Она остановилась на полушаге. Посмотрела на Драко — на его разбитые костяшки, на тени под глазами, на то, как он сжимает переносицу, будто пытается удержать голову от падения. — Ты пьян, — сказала она устало. — Иди спать. Элен продолжила подниматься в спальню. Что это вообще было? О Мерлин, если я доживу в здравом уме до конца учебного года, это будет невероятно. Правда, невероятно — потому что кажется, я тоже начала сходить с ума. До Хэллоуинского пира оставался один день. Команда старост украшала бальный зал впопыхах, ругаясь и перенося столы с места на место. Девочки постоянно спорили — Джинни хотела больше чёрного, Гермиона настаивала на серебряных акцентах, а Ребекка предлагала добавить живых летучих мышей (её идею единогласно отвергли после того, как одна из них вцепилась в волосы профессора Флитвика). Мальчики вздыхали и закатывали глаза. Если бы не тот факт, что приготовления проходили вместо занятий, их бы точно тут не было. — Элен, вы с Пэнси разговаривали? — Джинни оторвалась от развешивания паутины, которую Хагрид добыл у акромантулов (всего один кокон, но его хватило с избытком на все стены и потолок). — О чём мне с ней говорить, Джинни? Мы ведь не общаемся с ней практически с первого дня. — Да-да, я знаю, но вдруг? — Джинни замялась. — Вдруг вам есть о чём поговорить? О да, им было о чём. Какого хера ей не держать свой поганый язык за зубами? Какого хера она трахалась за моей спиной с Малфоем?! Злость немного отступила, когда в голову пришла абсолютно глупая мысль. А что плохого она сделала? Лишь рассказала Малфою о нас с Томом. С её стороны это не выглядело странно. Малфой — её «парень». Я — её бывшая подруга. Она лишь поделилась наблюдениями. Но почему тогда она плакала в «Мётлах»? Почему вообще рассказала это ему? — Да, я поговорю с ней, — сказала Элен, хотя сама не была уверена. — Обещаю. А сейчас нам нужно поговорить с профессором Стебль. Зубастая герань должна была начать цвести к празднику. После разговора с преподавательницей (та была в восторге от цветов — «Они будут петь, дорогая, петь! Вампирский хор!») девушка быстрым шагом направилась в сторону Слизеринского подвала. Как всегда зябко и темно — и как же она раньше не замечала этого? За дверью что-то гремело. Элен дёрнула ручку — закрыто. — Alohomora, — прошептала она, и замок щёлкнул. В гостиной, прямо перед камином, на коленях стояла Пэнси. Она закрыла лицо руками и тяжело всхлипывала. Малфой стоял, упершись плечом в книжный шкаф, и смотрел на неё полным неприязни взглядом. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДРАКО! — Пэнси буквально изрыгала из себя каждое слово, трясясь от истерики. — КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — Прекрати, мать твою, — голос Драко был ледяным, спокойным — и от этого ещё более страшным. — Я просто трахаю тебя, Паркинсон. Он бросил рядом с ней очередную книгу из шкафа — намеренно целясь мимо, но достаточно близко, чтобы она вздрогнула. Она снова залилась слезами. О нет. К этому я не готова. Нет-нет-нет. Элен хотелось накричать на него, но эта сцена с подругой была слишком тяжёлой. Она закрыла дверь и побежала обратно, в сторону бального зала. Она любит его. Ну конечно, я знала это — она постоянно говорила про этого самовлюблённого засранца. Исключением стал лишь этот год, когда мы практически с первого дня просто прекратили общение. Возможно, она чувствовала, что всё изменилось. Мерлин, какой же он чёрствый. «Я просто трахаю тебя». В этом весь Малфой. Элеонора невольно вспомнила ночи, проведённые с ним. Он просто трахает всех. Ничего больше. — Мы поженимся, Драко, понимаешь? — Пэнси продолжала истерику, указывая на письмо, лежащее на столе. Драко схватил его, мельком взглянув на строки, выведенные тошнотворно аккуратным почерком: Дорогая, я поговорила с Люциусом, как ты просила. Он дал согласие. Осталось только договориться с матерью Драко — она была не в восторге, как ты понимаешь, но это поправимо. Целую, мама. — КАК ТЫ ПРОСИЛА? — Драко с рычанием порвал письмо и кинул обрывки в лицо Паркинсон. — Так это твоих рук дело? Какая же ты ёбанутая сука! Ещё секунда — и он перевернул диван. Пэнси забилась в истерике ещё сильнее. — Никогда. Никогда, слышишь? Мы не будем вместе. Он повторял эти слова холодно, вдалбливая в её голову каждую букву, будто ржавым молотом. — Завтра ты наденешь своё блядское платье, натянешь весёлую улыбку и будешь танцевать на балу. После этого напишешь письмо матери и постараешься её убедить, что всё, о чём ты просила, — херня. Ты поняла меня? Поняла, блять?! — Д-да... — сквозь громкие всхлипы ничего больше разобрать было невозможно. Драко захлопнул дверь за спиной, оставив Пэнси рыдать на полу гостиной. У него было только одно желание: получить новую дозу Рэндалл. Она была как спасательный круг — вытаскивала его из любого дерьма, хоть и на время. Хоть он и давал себе обещание больше не думать о ней, тело требовало горячих поцелуев, а душа — спокойствия в её объятиях.