Я всегда буду рядом.

Драко стоял перед бездыханным телом Элен. Луна светила в окно ванной, освещая лишь небольшой участок комнаты — тот самый, где на холодном каменном полу лежала она. Белая, мокрая, неподвижная. Секунду назад он взорвал дверь «Bombarda». Заклинание вырвалось из палочки раньше, чем он успел подумать. Древесина треснула — он сломал её? — но ему было плевать. Щепки разлетелись по комнате, одна больно впилась в щёку, но он не почувствовал. Он вытащил девушку из воды за секунду до того, как её лёгкие наполнились бы окончательно. Тяжёлую, мокрую, холодную — она скользила в руках, но он держал крепко. — Anapneo! — Малфой судорожно направлял палочку на лицо Элеоноры. Заклинание срывалось с губ снова и снова, как молитва. — Блять! Да как же это… Anapneo! Трясущимися пальцами он продолжал сжимать палочку, прочищая дыхательные пути девушки. Малфой не знал, правильно ли двигается древко — он очень мало изучал вербальную медицину. Всё, что он помнил, это то, что Снейп однажды показал им это заклинание на уроке, когда кто-то из младшекурсников подавился леденцом. В ушах гудело — так сильно, будто он стоял перед поездом на Кинг-Кроссе. Ноги подкосились, и он упал на колени в лужу холодной воды. Элен лежала на полу абсолютно голая. В луже воды, которая растекалась по кафелю, её тело казалось нереально белым — мраморным, мёртвым, кукольным. Драко продолжал водить палочкой от груди девушки к носу и обратно — механически, не переставая, даже когда руки начали сводить судорогой. Вода медленной струйкой вытекала из горла девушки. Глаза парня начали наполняться слезами. Он тряс её бездыханное тело одной рукой, не останавливая движения палочки. Идиотка. Она не может так поступить со мной. Она не имеет права оставлять меня. Драко наклонился ниже, к лицу девушки. Его слёзы — горячие, солёные — обжигающими дорожками катились по лицу и капали на щёки Элен. Они оставляли мокрые следы на её бледной коже. — Anapneo… — Он произнёс заклинание дрожащим голосом, почти шёпотом. Малфой не знал, сколько времени она пролежала под водой. Он не был уверен, что заклинание сработает. С каждой секундой надежда на её исцеление таяла, как снег на ладони. Казалось, он перестал дышать. И вдруг — Резким рывком Элен подняла голову и начала откашливать остатки воды. Её широко распахнутые глаза были наполнены ужасом, тело тряслось в крупной судороге. Вода лилась изо рта, смешиваясь со рвотными позывами, она кашляла, задыхалась, хватала воздух — но она дышала. Живая. Драко отодвинулся от неё, прислонился к стене и закрыл лицо руками. Палочка выпала из ослабевших пальцев и со звоном покатилась по кафелю. Они так и находились в ванной несколько минут. Она, свернувшись калачиком на полу, откашливала воду из лёгких. Он, сидя у стены, зарывался пальцами в платиновые волосы, пытаясь унять дрожь. …живая… — Драко… — Девушка продолжала задыхаться, воздух с хрипом входил в повреждённое горло. — Это просто пиздец… — Он не мог поверить в то, что только что произошло. Что он буквально оживил её. Злость. Дикая, животная ярость заполняла его голову. Как же он ненавидел её сейчас. За слабость. За трусость. За то, что посмела подумать о том, чтобы бросить его. Но только сейчас он понял, как ей дерьмово. До сих пор сложно было поверить в то, что девочка, полная бесовского огня в глазах, рассыпалась на его глазах. А он не может ей помочь. В тот момент он твёрдо решил: больше никогда она не будет плакать из-за него. То, что он увидел пару минут назад, поразило его сильнее всего, что он видел за все восемнадцать лет жизни. Он спас её. Драко встал и на трясущихся ногах подошёл к вешалке. Взял большое белое полотенце — пушистое, мягкое, то самое, которым она вытиралась после душа всего несколько часов назад — обернул девушку и взял на руки. Она была ужасно холодной. Он подумал: стоит налить ей бодроперцовой настойки или наложить согревающие чары. Хоть что-то, чтобы она перестала напоминать труп. Элен не сопротивлялась — сил не хватало даже на то, чтобы пошевелиться. Драко положил девушку на свою кровать — туда, где она спала прошлой ночью — и помог накрыться тяжёлым стёганым одеялом. Быстро высушил ей волосы заклинанием — Siccus — и они снова стали мягкими и пушистыми. Он протянул пузырёк с ярко-красной жидкостью. — Выпей это, — приказал он, приподнимая её голову от подушки. Голос был жёстким, но в нём слышалась дрожь. — Иначе я залью в горло. Элен послушно проглотила всё зелье. Горло обожгло — на вкус оно напоминало крепкий алкоголь, смешанный с чили перцем. Девушка подумала: возможно, рог двурога даёт такой острый привкус. Или кровь дракона. Она не знала. И не хотела знать. — Уснёшь сама или дать зелье? — Драко всё ещё злился на неё, но тревога в голосе выдавала парня с головой. Элеонора отрицательно покачала головой. Каждый раз после Сна Без Сновидений она чувствовала себя ужасно разбитой — как будто внутри смешивались похмелье и простуда. Голова раскалывалась, мышцы ныли, а во рту было противно. Она повернулась на бок и уставилась в окно. Сквозь витражное стекло было видно, как небо густо затянуло тучами — тяжёлыми, свинцовыми, как её мысли. Глаза налились свинцом и медленно закрылись. Девушка погрузилась в сон. Драко сидел в кресле у окна, глядя на засыпающую Элен. Её дыхание стало ровным, глубоким — сон без сновидений, но естественный, не зельевой. Щёки начали розоветь, возвращая жизнь. Теперь парень точно знал: связывающее заклинание необходимо. Война ещё не началась, а у Элен уже сдали нервы. Это могло доставить очень много проблем. Если она сломается в самый ответственный момент — они оба погибнут. Топси появилась с тихим хлопком в середине комнаты. Эльфийка прижала длинные уши к голове и замерла, глядя на мокрого хозяина и спящую гостью. Драко шёпотом сказал ей что-то — она кивнула и исчезла так же резко, как и возникла. — Что это? — Элен разворачивала мантию, которую Драко положил на кровать на следующее утро. Ткань была тяжёлой, плотной, но невероятно мягкой на ощупь. Тёмно-зелёная, почти чёрная, с серебряными нитями, вплетёнными в подкладку. — Твоя новая одежда, — лениво проговорил Малфой, глядя на удивлённую девушку из кресла. — Теперь ты будешь носить её постоянно. Во всё это вплетены защитные чары. Новая форма, мантия, сапоги — даже нижнее бельё — всё было пронизано тончайшими серебряными нитями. При прикосновении от них исходила лёгкая вибрация — будто ткань была живой. Элен провела пальцами по рукаву мантии. Нити пульсировали под кожей, отзываясь где-то глубоко внутри. Она знала, что защитные чары в одежде впервые начали использовать близнецы Уизли. Ради шутки они выпустили шляпы-щиты, которые отражали мелкие проклятия — и неожиданно для себя получили первый крупный заказ от Министерства Магии. Но эта мантия была другой. Чары, наложенные на неё, были гораздо сильнее и сложнее простого Protego. Если одежда Фреда и Джорджа отражала незначительные проклятия, порчи и сглазы, то эта явно могла спасти от чего-то похуже. Что это? Акт заботы — или снисхождения? Элен не удалось понять, как была сшита эта одежда. Слишком тонкая работа, слишком дорогая ткань, слишком сложные чары. — Топси в течение трёх дней пришлёт ещё два комплекта, — Драко подошёл к кровати и поднял голову Элен палочкой — заставляя посмотреть ему в глаза. — И никогда. Слышишь? Никогда больше не думай об этом. Он не уточнил — о чём именно. О смерти? О самоубийстве? О том, чтобы бросить его? Девушка покорно кивнула и отвернулась. На протяжении следующей недели они больше ни разу не возвращались к этой теме. Элеонора была безумно благодарна Драко за это. Ей было стыдно — так сильно, что сама мысль о том, что она сделала, вгоняла девушку в депрессию. Как она могла? Как она посмела? Она думала о матери — о женщине, которая медленно умирала в Америке, не зная, что её дочь пыталась утопиться в ванной старост. О матери, которая каждое утро накладывала целительские чары на своё больное сердце и шла спасать чужие жизни. Что бы она сказала? Малфой отдалялся. В его глазах отчётливо отражалась тревога. Теперь помимо забот о будущем своей семьи и школы, прибавилась Элен. И сейчас забота о ней вставала на первое место. Драко не знал — это из-за того, что им дали одно задание на двоих? Или оттого, что она за три месяца стала ему гораздо большим, чем подругой? Они почти не говорили о задании. Ей доставались только обрывки их разговоров со Снейпом — короткие, отрывистые фразы, смысл которых она додумывала сама. Дни тянулись неспешно. Снег упорно укрывал землю, насыпая всё новые сугробы вокруг школы. Замок казался спящим — тихим, белым, мёртвым. — Трансфигурация. Идём? — Элен посмотрела на Драко, который привычно сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик. Газета шелестела в его руках — «Ежедневный пророк», очередная статья о нападениях Пожирателей. — Угу, — он не оторвал глаз от страницы. — Дочитаю статью и догоню тебя. Он точно что-то придумал. Или придумает. Эта мысль успокаивала девушку, пока она шла до класса. Войдя в кабинет трансфигурации, она увидела часть гриффиндорцев и пару слизеринцев. Они сбились в кучку и что-то воодушевлённо обсуждали — Элен разобрала только слово «Пожиратели» и сразу перестала слушать. Она поздоровалась со всеми, уселась на своё место и бросила сумку на соседний стул — для Драко. Гермиона сидела вполоборота к доске и внимательно слушала Гарри. На её лице можно было прочитать смесь ужаса и обречённости. Не к добру. За пару минут до звонка в класс лениво вошёл Малфой. Он оглядел кабинет — привычно, свысока — и направился к столу Блейза. Но друг сидел в обнимку со своей девушкой, положив голову на плечо Дафны. Драко вздохнул — так, что услышали, наверное, на Гриффиндоре — и сел рядом с Элен. Рон закашлялся от смеха, увидев недовольное лицо слизеринца. — Закрой рот, Уизел, — Малфой начал свирепеть. Его серые глаза потемнели, став почти чёрными. — Или ждёшь грязнокровкиной команды? Элен с силой толкнула Малфоя локтем в бок — так, что он охнул. — Ты что несёшь, придурок? — Она прорычала ему прямо в ухо. — Прекрати называть Гермиону так. Она нам помогает. И видит Салазар, она единственная, кто сможет это сделать. Гарри уже встал со своего места, сжимая палочку. — Как это мило, — голос Драко стал сладким, ядовитым. — Шрамированный снова вступается за свою сучку. Место, Поттер! Слова Драко острыми ножами впивались в голову гриффиндорцев. Гермиона, кажется, онемела — открыла рот и не могла закрыть. Слизеринцы мерзко засмеялись, а Малфой наблюдал, как Рон открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег. — Блять, Малфой! — Крикнула Элен. — Заткнись, или я брошу в тебя Cruciatus! Драко ошеломлённо повернулся к Элеоноре. Ученики замолчали — даже слизеринцы прекратили смеяться. Кто-то посмел ответить Малфою. Да ещё и угрожая. Ещё секунда — и из поднятой палочки посыпались бы искры. Но в класс, громко стуча каблуками, зашла МакГонагалл. — Искренне надеюсь, молодые люди, — строго произнесла профессор, обводя взглядом класс, — что мне просто показалось. Или здесь назревает конфликт? Гермиона прикрыла глаза и тихо произнесла: — Конечно нет, профессор МакГонагалл. Мы просто… болтали. Она сжала губы и отвернулась, бросив напоследок гневный взгляд в сторону Элен. Ну здорово. Если она откажется помогать нам из-за него, я точно выпущу в него парочку непростительных. — О Салазар, — Драко положил руку на бедро девушки, отодвигая юбку вверх — незаметно, под прикрытием парты. — Рэндалл, я так скучал по этой грубиянке. Он повернулся к доске и начал переписывать конспект, не переставая поглаживать нежную кожу под юбкой. Ему льстило, что она даже не думала отодвинуться. Девушка продолжала писать, несмотря на то, что рука Малфоя уже скользила по тонкой ткани белья. Ему нравилось гладить её, чувствуя, как она подаётся вперёд. Желание горячим воском растекалось по его телу, капля за каплей обжигая разум. Их могли заметить. Но он совершенно не думал ни о чём. Его мысли были наполнены тем, как она незаметно двигается, сопровождая тихими вздохами каждое его движение. До конца урока оставалось двадцать минут. Драко следил за стрелкой часов, ожидая звонка. — Сложность изменения размера неодушевлённого предмета состоит в том, что… — голос МакГонагалл доносился откуда-то издалека. — Перестань, — почти неслышно выдохнула Элен. — Нет, — он улыбнулся. — Даже не проси. Теперь уже девушка опустила руку к его невероятно узким брюкам. Нащупав выпирающий бугорок, она мягко провела по нему — и Драко издал слабый, приглушённый стон. Теперь уже она руководила им. Поглаживая и сжимая его член через ткань, она наклонилась к самому уху Малфоя и провела языком по мочке. Драко чуть дёрнулся, перевёл дыхание и с новой силой надавил на ткань трусиков под юбкой. Это было похоже на игру — кто первый уберёт руку, тот проиграет этот немой спор. Горячая волна нахлынула на девушку. Она сжала колени и вцепилась зубами в мантию Малфоя — так, что ткань намокла от слюны. Она еле сдерживала себя, чтобы не закричать на весь кабинет. Драко почувствовал, как тело девушки под его пальцами начало пульсировать. Он сильно кашлянул в тот самый момент, когда стон сорвался с её губ. Девушка положила голову на парту, скрываясь за спинами однокурсников. Она тяжело дышала, и парень видел, как она всё ещё немного дрожит от только что нахлынувшего оргазма. — Хорошая девочка, — он с гордостью посмотрел на плоды своего труда. — Какой же ты дурак, — Элен улыбнулась, закрывая лицо руками. Их секс отличался от обычного. Он не был стандартным, как у других. Для них он был убежищем в эти тёмные времена. Проявлением обожания друг друга. Секс всегда оставлял их задыхающимися и переполненными страстью. Она кричала — громко. Извивалась под горячим телом Драко. Пальцы сжимали простынь, дыхание обжигало кожу. Иногда они занимались этим долго, грубо и жёстко. Оба — на грани изнеможения, не в состоянии насытиться друг другом. Драко это было нужно, чтобы отстраниться от всего вокруг. Шум внешнего мира становился невыносимо, отвратительно громким. Он кусал её плечи, оставляя глубокие полумесяцы. Она царапала его спину, и на коже сохранялись красные полосы. Они могли бы убрать их одним движением палочки — Episkey, и следа не останется — но упорно берегли эти следы. Оставленные друг другом. Иногда они трахались медленно — в тысячный раз изучая друг друга, но всегда находя что-то новое. Малфой хотел, чтобы перед ним преклонялись. Осыпали поцелуями и лёгкими укусами. Чтобы его обнимали нежные, доводящие до оргазма руки, дарующие утешение. Они занимались этим до тех пор, пока в голове Драко не оставалось ни одной мысли о надвигающейся войне. Упрямо не замечая взглядов студентов, они могли влететь в пустой класс и целоваться. Настойчиво и отрывисто, будто кто-то мог оторвать их друг от друга. Выпивая друг друга до последней капли. Нередко ночью они просто часами лежали, целуя друг друга, не желая заходить дальше. Они разговаривали обо всём и ни о чём. Просто потому, что стали друг для друга большим, чем друзья, и гораздо большим, чем любовники. Они спасались, прижимаясь так близко. А утром — как ни в чём не бывало — болтали на обеде с однокурсниками.