Я всегда буду рядом.

Драко проснулся раньше обычного. Солнце ещё не взошло — за окнами спальни старост было серо и тихо. Только ветер иногда бросал горсти снега в стёкла, и они тихо позвякивали в ответ. Он оглядел спящую рядом девушку. Сейчас она не казалась чем-то инородным в его постели. Скорее наоборот — для него это было убежище, в котором он мог спокойно прятаться от кошмаров. Её дыхание было ровным, тёплым, волосы разметались по подушке, щека прижата к его плечу. Как же долго я не спал спокойно, — подумал он. — И как же долго я не позволял себе этого. Он откинул одеяло и, стараясь не разбудить Элен, осторожно выбрался из кровати. Ноги ступили на холодный каменный пол, и он поёжился, быстро направившись в ванную. Удивительно, как всего за сутки его лицо из серого и осунувшегося превратилось в нормальное. Драко остановился перед зеркалом, провёл пальцами по подбородку, по щекам. Тени под глазами почти исчезли. Цвет лица стал живее. Вот что значит выспаться в обнимку с тем, кого ты... Он не закончил мысль. Просто усмехнулся своему отражению и отвернулся. Приняв быстрый душ — вода была обжигающе горячей, почти такой же, как той ночью, когда она пришла к нему в ванную — он оделся и собрался выйти из комнаты. Нужно было найти Блейза и Тео. Поговорить. Обсудить произошедшее. Друзья помогут придумать что-то. Малфой спустился в гостиную и быстро зашагал к выходу, уже нащупывая в кармане палочку. — Драко, куда ты? Он замер. Элен стояла у двери, обернувшись в одеяло с головой. Она напоминала маленького приведения из маггловских страшилок — только тёмные глаза сверкали из-под складок тёмной ткани. Пальцы сжимали край одеяла с такой силой, что побелели костяшки. — Нужно поговорить с Блейзом, — голос блондина был совершенно холодным. Он не хотел её злить — просто не умел сейчас говорить иначе. — А меня посвятить в свои планы не хочешь? — В голосе Элен появились знакомые нотки — те, что предвещали бурю. — Вообще-то нам двоим нужно готовиться. Снова он игнорирует её присутствие. Снова делает вид, что она — не часть этого. Драко наклонил голову, глядя на этот полусонный протест подруги. Её глаза блестели — то ли от невыспанности, то ли от готовых вырваться слёз. — У тебя есть десять минут, чтобы собраться, — сказал он ровно. — Я не буду долго ждать. Он развернулся и уселся на диван, закинув ногу на ногу, подняв ожидающий взгляд на Элен. — Девять, — он усмехнулся, предвкушая её панику. Элеонора шумно выдохнула — так, что одеяло колыхнулось — но ушла в спальню. Малфой был чертовски непредсказуем. Злить его — не самая хорошая идея. Почистив зубы заклинанием (Scourgify — Гермиона научила, удобно) и накинув школьное платье, Элен собрала волосы в высокий пучок. Вытащила пару прядей у лица, как делала всегда, когда хотела выглядеть собранной. Прекрасно. По привычке она закинула несколько пузырьков с зельями в передний карман сумки. В поместье Малфоев это была неизбежная нужда — особенно после «уроков» Беллатрисы. Крововосполняющее, Успокоительное, Обезболивающее — всё, что могло пригодиться, когда в твоей голове копаются, как в огороде. Сегодня суббота, занятий нет. Но теперь кто знает, куда их может занести? Драко сидел на диване, закинув ноги на низкий столик. В руках он вяло перелистывал «Ежедневный пророк», который сова доставила старостам ещё на рассвете. Газета шелестела, и этот звук раздражал Элен почему-то больше, чем его молчание. Она подошла ближе и уцепилась взглядом за несколько строк. «…очередное нападение на магическую лабораторию в Эдинбурге. Пострадавших нет. Украдены чертежи и заметки…» — Зачем ему разрушать лаборатории? — Девушка подошла так близко, что Драко почувствовал её сбитое дыхание на своей щеке. — Что он ищет? — Он мне своих планов не сообщает, — Драко сложил газету и сунул её под мышку. — Пойдём. Блейз сидел в гостиной Слизерина. Рядом на диване, положив голову на колени мулата, лежала Дафна. Блондинка что-то восторженно рассказывала — Элен не разбирала слов, только слышала звонкий смех — когда Блейз вдруг повернул голову в сторону открывающейся двери. — Салазар! — Он резко встал, заставив Дафну почти свалиться с дивана. Девушка взвизгнула и ухватилась за край сиденья. — Ну? Что было? Рассказывайте! Он даже не дал старостам начать разговор — обернулся к Дафне и бросил коротко: — Не жди меня сегодня. Блондинка медленно кивнула, поджала губы и отвернулась, делая вид, что поправляет мантию. Но Элен заметила, как она быстро вытерла глаза уголком рукава. Ещё одна разрушенная семья, — подумала Элен. — Ещё одна девушка, которую бросили ради тёмных дел. В тишине коридоров были слышны только шаги троицы и тихий диалог, от которого, если прислушаться, волосы вставали дыбом. — Убить Дамблдора? — Блейз всё ещё удивлённо произносил эти жуткие для понимания слова. — Чёрт, он же самый сильный волшебник! А вам обоим по восемнадцать, вы даже школу не закончили! Он махнул рукой в сторону ребят — жест был таким резким, что мантия взметнулась. — Ну, другого выхода у нас нет, — Драко наклонил голову, и его шея слегка хрустнула. Он выглядел спокойным — слишком спокойным для человека, который только что признался в плане убийства. — Слушай, может, нам и правда стоит поговорить со Снейпом? — Элен прижала большой палец к подбородку — жест, который она повторяла, когда пыталась придумать хоть одно логическое развитие событий. — Снейпом? — Блейз начал смеяться — нервно, истерично. — Какого хера я ещё не знаю о нашей школе? Хоть один год у нас может пройти без искромётного пиздеца? Друзья улыбнулись — вымученно, натянуто. — Не думаю, — Элен продолжила размышление. — Я пойду в библиотеку. Гермиона наверняка там. Нужно узнать кое-что о… Она запнулась. Посмотрела на Малфоя. В его глазах цвета грозовых туч сверкнула молния — короткая, почти незаметная. Элен поняла: Забини не был в курсе всех планов. — …об экзамене по Травологии. Драко еле заметно кивнул — на долю секунды, так, что Блейз не заметил — и отвернулся от Элен, продолжая рассказ о Северусе. Малфой знал: Забини причислит его к непроходимым идиотам, когда узнает о том, что тот собирается сделать. Если им удастся это заклинание, они будут связаны. Они смогут ощущать мысли друг друга где-то на краю разума — даже на расстоянии. Это было схоже с разновидностью родовой защиты, которую накладывают на замки, чтобы владелец всегда был в курсе состояния своего поместья. Это чертовски пугало Малфоя. Он не знал способа отмены. Но дополнительные меры предосторожности не помешают — на случай, если она струсит и расскажет кому-то об их планах. Блейз пытался собрать все мысли в кучу, раз за разом выдавая предложения. Одни были абсурдными, другие — просто глупыми. — Одна идея охуеннее другой… — Малфой устало выдохнул. — Я хоть что-то пытаюсь предложить, — обиделся Блейз. — Или думаешь за четыре недели старик сам откинется и освободит вас от всех обязанностей? Он активно жестикулировал, чуть не задев Элен по голове. Было не неплохо. Ни одной адекватной идеи не приходило в голову, как ни старались друзья. Самым очевидным было просто бросить Аваду ему в спину. Но как это сделать без свидетелей? Драко вспомнил: в прошлом году кто-то перестарался и вместо заклинания на диарею наложил смертоносное проклятие на бутылку сока в Большом зале. Видит Мерлин, тот третьекурсник родился в рубашке — даже не притронулся к злосчастному напитку. А профессор Грюм обнаружил проклятие только в конце года, осматривая комнаты после отъезда учеников на каникулы. — Как у вас с Даф? — Драко попытался перевести тему. — Всё хорошо, — Блейз улыбнулся, вспоминая девушку — тепло, мягко, по-настоящему. — Знаешь, она очень хорошая. Он помолчал секунду, а потом прищурился и спросил: — А у тебя с Рэндалл? Или может с невестой? Пэнс от счастья светится, несмотря на то что ты не подходишь к ней. Гнев горячим свинцом разлился по телу Малфоя. Пэнси. Сука. Ещё одна заноза в заднице. — Элен — наш друг, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А с Пэнс я разберусь. Люциус сказал, что отменит договор. Забини только расплылся в глупой улыбке. — Наш друг, как же. Не ты ли две недели назад говорил, что чувствуешь к ней что-то? Чёртов пиздабол… Мулат прыснул от смеха и получил локтем в бок от Элен. В библиотеке было тихо. Элен казалось, что это самое непопулярное помещение в школе — пыльное, холодное, с запахом старых страниц и воска от свечей. Отчасти это было правдой: ученики уже не видели надобности готовиться к экзаменам, ведь всё перенесли на январь. В конце тёмного зала поблёскивал огонёк керосиновой лампы. Гермиона склонилась над тетрадью, усердно переписывая страницу из книги. Её густые каштановые волосы почти полностью закрывали лицо. Она была похожа на статую — сосредоточенную, неподвижную, отрешённую от мира. Гриффиндорка вздрогнула, когда к ней подошла Элеонора. — П-привет, — Гермиона замялась. — Ты вернулась? О, Слава Годрику, ты жива. Мы с мальчиками жутко переживали за тебя. Она поднялась со стула, чтобы обнять подругу. С её колен упала увесистая книга — грохот разнёсся по библиотеке, и мадам Пинс возмущённо зашипела откуда-то из-за стеллажей. Элен узнала эту книгу сразу. Тёмная магия. Пропитанная ею насквозь. Она научилась определять её, находясь у Малфоев. Магия, которой пользовались Пожиратели, была как кисель — вязкая, тягучая, буквально обволакивающая тело. Казалось, её можно было собрать в ладони, настолько осязаемой она была. Гермиона вскрикнула, понимая, что теперь придётся объяснять. Каждый год одно и то же — чтобы спасти Гарри и Рона, она снова и снова нарушала десяток школьных правил, на которые учителя уже закрывали глаза. Элен уставилась на книгу, но её не интересовало, для каких целей гриффиндорская староста снова воспользовалась запретной секцией. — Миона, мне нужна твоя помощь. — Элен улыбнулась, усаживаясь на соседний стул. — Ты же у нас умница. Что ты знаешь о связывающем заклинании? Ну... когда можешь читать мысли человека на расстоянии. Грейнджер открыла рот от удивления. Это было очень сложным — если вообще представлялось возможным, учитывая, что они находятся в стенах школы. Пару недель назад она как раз натыкалась на что-то подобное, но за ненадобностью даже не запомнила, в какой книге была эта информация. — Эл, я очень хочу спросить, что происходит, но я правильно понимаю, что ответом ты меня не удостоишь в любом случае? — получив кивок от Элен, она продолжила: — Это, конечно, не тёмная магия, но и светлой её назвать сложно. Ты точно уверена, что вам это нужно? Гермиона понимала: Элен спрашивает о таких вещах не из любопытства. Скорее всего, это заклинание нужно, чтобы оставаться с Малфоем на связи. — У нас нет выхода, — Элен потупила взгляд. — Я не могу рассказать тебе ничего, к сожалению. Просто помоги, если можешь. — Хорошо, — Гермиона кивнула. — Я дам тебе знать, когда найду описание ритуала. Но ты же знаешь, что снять его очень сложно? Вы будете буквально связаны. И только постоянная окклюменция сможет закрыть мысли. Окклюменция. Только одно это слово отдавало болью в голове девушки, заставляя поёжиться. — Договорились. — Элен кивнула. — Над чем ты работаешь? Это ведь для Гарри? — Да, — Гермиона не собиралась рассказывать больше, чем нужно. — Ты же понимаешь, что просто не будет? — Элен посмотрела ей прямо в глаза. — Если тебе понадобится моя помощь, я сделаю всё возможное. Девушки не были близкими подругами. Но каждая из них понимала: они могут быть полезны друг другу. Однако сейчас они были по разные стороны баррикады — и это не прибавляло доверия. — Спасибо. У нас есть один план, но информации слишком мало. — Гермиона начала собирать книги. — Гарри удалось немного ослабить Волдеморта. Будь осторожна. Мне пора идти. Она разложила книги по местам — быстро, аккуратно, без единой ошибки — и скрылась за стеллажами. Целый день Элен провела за книгами. Она всё ещё готовилась к началу учебной недели — конспекты, диаграммы, схемы зелий — всё, чтобы не думать. Не думать о Драко. О Пэнси. О задании. О смерти. Ближе к полуночи дверь в гостиную открылась. Малфой вошёл слегка покачиваясь — от него снова пахло алкоголем, терпким, горьким, смешанным с дымом камина. — Где ты был? — спросила Элен, откладывая перо. — Я поговорила с Гермионой. Она сможет помочь с заклинанием. — Я не доверяю грязнокровке, — голос Драко был ледяным. — Я что, блять, неясно сказал? Он сжал кулаки, и костяшки пальцев побелели. — Она единственная, кто хоть что-то знает в этой школе! — Элен встревоженно пыталась донести простую правду. — Когда ты уже прекратишь беспокоиться о чистоте крови? Это такая херня по сравнению с тем, что нас окружает! Лёгкий стук прервал их разговор. Малфой палочкой открыл дверь, даже не подходя к ней — Alohomora, беззвучно, чисто. На пороге стояла заплаканная Пэнси. — Милый, мы можем поговорить? — Она всхлипнула. — Ты так быстро убежал… Паркинсон увидела Элеонору за спиной парня. — О, привет, — голос стал другим — холодным, отстранённым. — Не знала, что ты вернулась. Элен коротко кивнула девушке и снова опустила голову к книгам. Пальцы сжали перо так, что оно хрустнуло. — Оставь нас, Эл, — Драко сказал это гораздо тише, чем планировал. Элен закусила губу почти до крови. Она бросила на парня злобный взгляд — такой, что если бы взглядом можно было убивать, он уже рассыпался бы в прах. Конечно. Они ведь женятся по окончании школы. Сердце пронзила боль — словно кто-то пытался вытащить оттуда чувства ржавой иглой. Медленно, с хрустом, оставляя занозы в каждой клетке. — Надеюсь, что вы будете тише, чем обычно, — сказала Элен, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Доброй ночи. Она неспешно собрала книги в стопку, свернула пергаменты. Несколько раз — громче, чем требовалось — постучала кончиком пера о чернильницу, прежде чем закрыть бутылочку. Всем своим видом она пыталась показать: ей нихрена не нравится присутствие бывшей подруги в их — с Малфоем — гостиной. Драко сложил руки на груди и наблюдал за тем, как девушка собирает свои школьные принадлежности. Его забавляло смотреть на эту безмолвную истерику. Ревнует, — подумал он. — Как же это забавно. Элеонора зашла в спальню, кинула книги на пол — они разлетелись с глухим стуком — и упала на кровать. Девушка ощущала себя раздавленной приступом отчаяния. Каждый раз, когда она долго копила в себе эмоции, они вырывались разом — волной, цунами, ураганом. В последний месяц она плакала чаще, чем за предыдущие два года в Хогвартсе. И это её сильно злило. Она чувствовала, как что-то в ней с хрустом ломается. Каждый раз, когда она думала о будущем. Отец оказался Пожирателем Смерти. Он сделает всё, чтобы Тёмный Лорд выиграл эту войну. Мать медленно умирала в неведении. Блейз, её лучший друг, почти всё время проводил с Дафной. Тео отдалился от всех из-за проблем отца с Министерством. А Драко... Драко прямо сейчас за стенкой разговаривал со своей невестой. Глупая волна одиночества нахлынула на неё с такой силой, что она разрыдалась. Она наложила Muffliato на дверь — резко, дрожащей рукой — и медленно переместилась в ванную. Раньше это был маленький приятный ритуал: набрать ванну, добавить соль и ароматную пену — лавандовую, которую ей подарила мама на прошлое Рождество — и лежать, слушая музыку из зачарованного радио. Сейчас ей хотелось утопиться. Раз — и никаких проблем. Нет безразличных лиц близких людей. Нет надвигающейся войны. Нет задания убить директора школы. Нет Драко, который женится на другой. Элен сняла одежду — медленно, словно у неё не было сил даже на это — и погрузилась в горячую воду. Она обожгла кожу, но Элен не отодвинулась. Прошло уже полчаса. Вода начала остывать. Но она не шевелилась — только смотрела в потолок и думала. Как же хорошо было бы сейчас просто перестать существовать. Она выдохнула — и погрузилась под воду. Мелкие пузырьки лопались на поверхности. Элен следила за ними сквозь толщу воды, слушая, как учащается её сердцебиение. В ушах начало сильно звенеть — противно, назойливо. Лёгкие сдавило, как будто на грудь кинули огромный камень. Горячий, давящий, невыносимый. Перед глазами всё поплыло. Картинка начала темнеть с краёв — сначала чуть-чуть, потом всё больше, больше. Ещё минута — и план будет выполнен. Ей не было страшно умирать. Было страшно оставаться жить в этом мире, где скоро не останется ничего, кроме всепоглощающей боли. Чёрной, липкой, как та магия Пожирателей. Она затягивала, как болото, не давая выбраться. Мозг больше не мог сопротивляться. Она открыла рот — и сделала глубокий вдох. Лёгкие начали наполняться водой. Острая боль пронзила грудь — будто вместо воды она вдохнула раскалённую лаву. Горло свело судорогой, тело дёрнулось, но она не всплыла. Вот и всё. Так глупо. Сильная девочка утопилась в грёбаной ванной комнате. Где-то под водой она услышала шум — глухой, далёкий. Мозг воспринял его как последний удар сердца. Но это был не удар. Это был крик. И треск разлетевшейся в щепки двери.