Я всегда буду рядом.

В кабинете Дамблдора стоял тяжёлый запах обезболивающего зелья — настолько сильный, что мужчины коротко вдыхали, не наполняя лёгкие до конца. Аромат смеси трав и экстракта растопырника в такой большой концентрации еле заметно обжигал слизистую, оставляя во рту горьковатое послевкусие. Профессор зельеварения каждый раз повышал насыщенность смеси, чтобы унять ужасающую боль директора. Чёрная гниль уже поднялась выше локтя, и под мантией было видно, как рука пульсирует — живая, но мёртвая одновременно. — Вы хоть понимаете, о чём просите, Альбус? — Профессор Снейп устало оглядывал сидящего перед ним директора. Под глазами залегли глубокие тени, лицо было серым — он не спал уже несколько ночей. — И Вы думаете, что он действительно клюнет на эту уловку? Этот тяжёлый разговор продолжался уже несколько часов, и зельевар никак не мог поставить точку. Директор стоял на своём, как ребёнок, не желающий есть брокколи и отбивающийся от родителей. Вот только перед ним сидел взрослый мужчина — с густой седой бородой, в расшитых золотом одеждах, — но не менее упрямый. — У нас нет выхода, Северус. — Дамблдор незаметно улыбнулся — той грустной улыбкой, которая появлялась на его лице, когда речь заходила о неизбежном. — Гарри готов к битве. Он нашёл почти все крестражи, остались только два. — Технически три, профессор, — с нажимом сказал Снейп. Голос его был тихим, но в нём слышалось раздражение. — И всё равно я не понимаю, почему Вы просите сделать это завтра. Ведь ещё есть время. — Северус, мы оба знаем, что откладывать неизбежное — глупо. — Директор положил на стол руку, которая почернела из-за проклятия практически до плеча. Пальцы скрючились, ногти пожелтели, кожа напоминала обугленную бумагу. — Если они не сделают этого, то пострадают гораздо сильнее. — В таком случае он нападёт на Хогвартс в течение месяца, — Снейп пытался вразумить — по его мнению — обезумевшего директора. — Я уверен, что вы с остальными профессорами сможете подготовиться. — Дамблдор наклонил голову, разглядывая бумаги, пришедшие из больницы Святого Мунго. Счёт был неутешительным: дни, недели, от силы месяц. — Мой срок и так подошёл к концу. Поговорите с Драко и Элеонорой. Они не должны знать всего, иначе Том увидит это в их мыслях. Снейп всё ещё пытался найти аргументы против, но профессор сам понимал: тянуть больше не получится. Проклятие пожирало его изнутри, и каждый день приносил новую боль. — Каждый ученик нужен нам, — Дамблдор поднял глаза на зельевара. — И не важно, на какой он сейчас стороне. Я буду в башне завтра в полночь. Помоги им, Северус. Снейп кивнул — резко, отрывисто — не в силах больше спорить, и вышел из кабинета. Прошло два дня с момента ритуала. Драко полностью оправился, в отличие от Элеоноры, которая ещё с трудом могла сидеть в Большом зале. Головокружения прошли, но осталась слабость — как после долгой болезни. Они пытались научиться контролировать невербальное общение, но пока удавалось либо полностью блокировать мысли, либо выдавать всё подряд. Граница между «хочу сказать» и «не хочу, чтобы слышали» была слишком тонкой. Драко постоянно жаловался, что Элен слишком громко думает — чем забавлял девушку. Чего только стоил их утренний «разговор». «Я хочу, чтобы ты трахнул меня на столе Снейпа», — Элен старательно отделяла мысли, которые хотела передать Драко, от тех, что должна была оставить при себе. Получалось с переменным успехом. Драко залился смехом, глядя на смущённую девушку. — Буду иметь в виду, — сказал он вслух, и Элен почувствовала, как в его голове вспыхнула яркая картинка: их тела на профессорском столе, разбросанные пергаменты, опрокинутая чернильница. — Только выбери другое место. Боюсь, Северус будет не в восторге. Да и ты не в состоянии пока даже по школе ходить. Он поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо — и стал собираться к Снейпу. Нужно было обговорить оставшиеся детали задания. Малфой шёл по коридору, перебирая все возможные варианты выполнения задания. Самым очевидным по-прежнему оставался неожиданный бросок Авады. Директор, хоть и выглядел неважно в последнее время, всё равно оставался слишком сильным, чтобы семикурсник мог выдержать эту битву в честном поединке. В спину. Только так. Иначе — смерть. В кабинете зельеварения было душно. Половину комнаты затянул сизый, как сумерки, дым — он поднимался от котлов, стелился по полу, окутывал книжные шкафы. Пахло обезболивающим зельем — тем самым, что Снейп варил для директора — и Драко поморщился, переступая порог. Профессор сидел спиной к двери, направляя палочку на свою левую руку. Кисть немного подрагивала от лёгких прикосновений древка — Драко заметил это сразу. — Профессор Снейп? — Студент осторожно начал разговор. — Мистер Малфой? — Северус повернулся к парню, пряча левую руку в длинный рукав мантии. Жест был быстрым, почти незаметным — но Драко всё увидел. Лоб профессора был покрыт мелкими каплями пота, но выражение лица оставалось отстранённым, как всегда. — Я хотел уточнить детали, — Драко пытался объяснить причину своего визита. Слизеринец перевёл глаза на руки Снейпа — на то место, где только что было древко палочки. Под мантией что-то темнело. Круциатус? Или что-то похуже? — Вчера состоялось внеплановое собрание, — голос Снейпа был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — И, как Вы могли заметить, Тёмный Лорд недоволен скоростью нашей работы. Малфой нахмурился. Круциатус. Он хорошо помнил уроки Люциуса и Беллатрисы — и ту мерзкую дрожь, которая оставалась на следующий день. Боль от Непростительного была такой острой и обездвиживающей, что казалось, все его кости размалываются и рассыпаются в прах прямо под кожей. Однако благодаря окклюменции ему удавалось подавлять большую часть пыток, запирая сознание и отстраняясь от физической боли. Отец гордился сыном, называя его природным и сильнейшим окклюментом. — Я взял немного порошка Мгновенной Тьмы, — Драко всё ещё не прекращал попыток спасти ситуацию. — Думаете, он Вам поможет? — Профессор еле заметно усмехнулся — горько, безрадостно. — Завтра в полночь в Астрономической башне я буду ждать вас вместе с мисс Рэндалл. Нам будет что обсудить. Элен собралась с силами и вышла из комнаты. Встреча со снующими толпами людей всё ещё не привлекала девушку, но нужно было хоть немного отвлечься. Поговорить с Томом. Взять себя в руки. Том понял это не в тот момент, когда увидел их вместе. Не тогда, когда Драко сжал её горло в коридоре. И даже не тогда, когда она исчезла на две недели, а он не мог найти себе места от беспокойства. Он понял это раньше. Намного раньше. Ещё в тот день, когда они сидели в библиотеке, и Элен смотрела не на него — сквозь него. Туда, где у дальней стены, привалившись плечом к книжному шкафу, стоял Малфой. Она даже не повернула головы. Но Том увидел — она знала, что он там. Чувствовала. Как будто между ними была невидимая нить, которой у него с ней никогда не будет. Тогда он впервые подумал: «Я опоздал. Опоздал на два года». Он не стал бороться. Не стал выяснять отношения, не лез в драку, не пытался доказать, что он лучше. Он просто… отошёл. Потому что любил её достаточно, чтобы не мешать. После бала они почти не разговаривали. Том видел её в коридорах, в Большом зале, иногда — мельком, когда она выходила из комнаты старост с красными глазами и опухшими губами. Он не спрашивал. Не лез. Просто кивал, когда их взгляды встречались, и шёл дальше. А по ночам, лёжа в кровати, он прокручивал в голове их детское обещание — пожениться, если до тридцати никто не найдёт никого лучше. И горько улыбался в темноту. «Ты нашла, Элен. Ты нашла.» Пробегая мимо кабинета трансфигурации, она услышала встревоженный голос Пэнси. Дафна кричала на однокурсницу, пытаясь что-то объяснить, но Пэнси только смущённо отнекивалась. Элен подумает об этом позже. А сейчас живот крутило от голода, и предстоящие уроки волновали девушку больше, чем расстроенная Паркинсон. Войдя в Большой зал, Элеонора заметила Тома, расправляющегося с тарелкой рагу. Парень воодушевлённо спорил с парой гриффиндорцев, запихивая в себя овощи. Она подошла и мягко опустила руки на плечи друга — он тут же обвил их своими и прижал к себе. — Эл, ты в порядке? — Том был немного озабочен состоянием подруги. — Миона сказала, что ты приболела. Тут же гриффиндорцы выдохнули и отошли от Тома, всё ещё споря между собой. — Да, всё хорошо, — Элен успокоила друга и села рядом. — Ты же знаешь, как мадам Помфри ловко расправляется с маггловскими болячками. Осталась только небольшая головная боль, но и она к утру должна пройти. Мне так жаль, что за три с половиной месяца мы виделись всего несколько раз. Ты не представляешь, как сильно я скучала по тебе. Том положил руку на её плечо и приобнял, наклоняясь к девушке. — Я тоже, родная, — его губы слегка коснулись покрасневшей щеки Элен. — Я тоже очень скучал. Девушку не сильно смущало подобное проявление чувств. Она была глубоко уверена, что Том — друг и не более. Тогда на балу она ясно дала понять, что влюблена в другого. Однако сидящий напротив пары Блейз искренне удивился и запустил куском хлеба в «обнаглевшего новенького». Том поднял голову и вопросительно посмотрел на мулата. — Отъебись от неё, — карие глаза парня почернели от злости. — Эл, отойди от этого еблана, пока я не приложил его головой об стол. Элен только нахмурила брови, искренне не понимая, почему Забини так реагирует на её друга. — Фостер, ты оглох? — Блейз уже встал со своего места и потянулся в карман мантии. — Воу-воу, полегче, воин, — Том поднял руки в примиряющем жесте. — Это моя подруга вообще-то. Вот, видишь? Никаких рук. Всё, что сейчас разворачивалось на глазах у девушки, повергало её в абсолютный шок. — Подруга? — Блейз распахнул одну сторону мантии и вытащил матовый пузырёк с надписью «Элеоноре от Тома». — Поэтому в твоём шкафу я нашёл это? — Кристаллы Купидона?! — Элен буквально вспыхнула от негодования. — Том, ты… Этот год не мог быть ещё хуже. Спасибо, Блейз. Девушка взглядом буквально прожгла дыру в переносице Тома. Быстро пробежав мимо всех столов, Элен выдохнула и прислонилась к стене. Что ещё случится на этой неделе? Может, обезумевшая от ревности Пэнси выйдет из-за угла, чтобы выяснить отношения? Отлично, блять. — Petrificus Totalus! Бледно-голубая вспышка коснулась груди Элеоноры. Тело перестало слушаться, ноги подкосились — и она упала, не в силах даже вскрикнуть. В самом углу комнаты, до потолка заваленной всяким хламом, девушка сидела привязанная к стулу магическими верёвками. Грубые верёвки обжигали кожу — на них явно было наложено что-то вроде Flagrante, и каждое движение отдавалось острой болью. Во рту был кляп — что-то похожее на скомканную ткань, пропитанную горькой жидкостью. Элен была под действием парализующего заклинания, и все попытки пошевелиться были тщетны. Ей удалось осмотреть лишь небольшую часть комнаты перед собой — поворот шеи не представлялся возможным. В нескольких метрах от неё, на коленях, стояла Пэнси Паркинсон, разговаривая с тучной женщиной, сидевшей на высоком стуле. Её мать. Драко, приём. Ты меня слышишь? Я тут в дерьме. Чёрт, да как это работает… Спина Пэнси то и дело вздымалась — было непонятно, девушка рыдает взахлёб или истерически смеётся. Звуки в Выручай-комнате были сильно приглушены, и до Элен не доносилось даже обрывков разговора однокурсницы. Наконец Пэнси резко покивала головой и повернулась к Элеоноре. Она встала и быстро подошла к связанной старосте. — Пришла в себя? Отлично. Я думала, ты подохла, — Пэнси была в ярости. — Хотя это было бы лучшим выходом из ситуации. Так вот что ты обсуждала, маленькая тварь. О, как только я выберусь отсюда, я размажу твоё лицо о стену. Элен по-прежнему не могла пошевелиться, но Паркинсон всё равно затянула верёвки — перестраховываясь. Кожу нещадно обжигало. — Мам, она очнулась, — крик Пэнси был направлен на женщину, оставшуюся позади. — Поможешь? Еле перебирая ногами, к стулу подошла миссис Паркинсон. Элен осмотрела её с ног до головы, не скрывая презрения. Жемчужное ожерелье передавило шею, создавая несколько складок на коже. Большие перстни передавливали толстые пальцы. Короткие чёрные волосы были густо зализаны гелем для укладки, поблескивая в тусклом освещении помещения. — О, милая, она и правда мерзкая, — женщина мерзко похихикала, пробегаясь глазами по связанной Элен. — И что он в ней нашёл? Ты у меня красавица, умница и лучшая… — МАМ! Перестань, — Пэнси выхватила палочку и направила на стул. — Если я подожгу его, как быстро эта сука сгорит? Руки Пэнси тряслись. Она явно была не тем человеком, который способен на убийство, тем более бывшей подруги. Но глаза её застилала злость такой силы, что она ничего не видела перед собой, кроме ненавистной Элеоноры. Миссис Паркинсон открыла сумочку и протянула дочери крошечный пакетик с фиолетовым порошком. — Так будет надежнее, — её голос был спокойным, будничным. — Засыпь это в неё, и память отшибет не хуже Obliviate. Но твоя палочка останется чистой от заклинаний. — Женщина снова презрительно посмотрела на пленницу. — Я никак не пойму, почему ты вообще водилась с ней целых два года? — Потому что она была лучшей подругой Драко, — Пэнси захныкала. — Другого способа подобраться к нему просто не было. Но теперь… Теперь они живут вместе, мам! Я уверена, что она заставила его спать с собой! Драко, прошу тебя, пожалуйста! Выручай-комната. Драко… Элен могла только мысленно пытаться достучаться до Малфоя. — Дорогая, мне нужно идти, — миссис Паркинсон поднялась. — Просто засыпь это ей в глотку. Завтра скажешь, что видела, как она заходила сюда. Эта мерзавка не вспомнит ничего. Женщина развернулась и пошла к выходу. Стук каблуков затихал в коридоре. Пэнси неотрывно смотрела на пакетик в своей руке. Ещё секунду помедлив, она подошла к Элен и схватила её за волосы, отклоняя голову назад. — Я не хотела доводить до этого, — извиняющимся тоном произнесла слизеринка. — ТЫ заставляешь меня делать это с собой. ТЫ ВИНОВАТА В ЭТОМ! Пэнси начала кричать, глядя на слёзы, застилающие глаза Элен. — ОН МОЙ! ОН ВСЕГДА БЫЛ МОИМ, ПОКА НЕ ПОЯВИЛАСЬ ТЫ! — Голос Паркинсон стих, перейдя на шёпот. — Но теперь тебя не будет. Мы поженимся и будем счастливы. А ты просто станешь полоумной дурой. ДРАКО, ТВОЮ МАТЬ! Элен услышала где-то в голове еле заметный хлопок — похожий на очень тихую аппарацию. Пэнси развязала рот Элеоноры, проверяя крепость остальных верёвок. — Что? Что он сказал тебе? — Она снова гневно кричала. — Что будет с тобой трахаться? Или может, любит тебя? В голове Элен вспыхнули ярким светом слова Драко, которые он сказал ей когда-то. Она прокручивала их снова и снова, продолжая посылать Малфою сигналы бедствия. Пэнси кричала, глядя в глаза бывшей подруги, всё больше задыхаясь от злости. Тут резким движением она достала откуда-то из-за спины пленницы тяжёлый подсвечник и с силой замахнулась. Удар пришёлся в лицо. Кровь быстрым потоком начала застилать глаза, заливая всё лицо. Элен почувствовала, как разорвалась бровь, как потекла тёплая жидкость по щеке, по губам, по подбородку. — Так-то лучше, мерзкая шлюха. Ненавижу тебя, — Пэнси улыбалась, глядя на проделанную работу. Дверь в Выручай-комнату открылась. Тихие шаги нарушили сумасшедший хохот Паркинсон. Звук становился всё ближе. Проваливаясь в темноту, Элен услышала визг Пэнси. — Драко!? Как ты тут оказался… — Смех сменился удивлением. — Салазар, Пэнси, — голос Драко был ледяным, спокойным — страшным в этой спокойности. — Ты такая идиотка… Что ты с ней сделала? Пэнси начала плакать. Драко в два шага сократил расстояние между ними и прижал палочку к горлу Паркинсон. — ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛА. С НЕЙ?! — Он увидел порошок в руках слизеринки. — Я убью тебя, если ты использовала это. Он запустил в Пэнси обездвиживающее заклинание — Petrificus Totalus — и повернулся к Элен. — Finite Incantatem! Красная струя света вырвалась из палочки. Элен обмякла на стуле, и из её груди вырвался стон — такой громкий, что голосовые связки надрывались. Она очень долго копила в себе силы, но не могла сказать ни слова. А потом — невольно — ответила на вопрос, который задавала Паркинсон: — Он всегда будет рядом! Малфой широко открыл глаза и принялся убирать верёвки, вызванные Incarcerous. — Я тут, спокойно, — он улыбнулся, стирая кровь с её лица дрожащей рукой. — Она не дала тебе порошок забвения? Ты знаешь, кто я? — Да, — Элен закрывала глаза, проваливаясь в темноту. — Ты Драко. Мой Драко. Элеонора проснулась в больничной палате. За окном было темно — только тусклый огонёк лампы на тумбочке освещал комнату. Девушка привстала на кровати, оглядываясь. Голова всё ещё болела от удара, но гула от заклинаний не было. Впервые за три дня она проснулась с ясной головой. Она встала с кровати и направилась к окну, пытаясь понять, сколько сейчас времени. Сонный голос остановил её на полушаге. — Далеко собралась? — Драко потягивался в кресле у двери, спокойный, как удав. — Что… Что ты тут делаешь? — Девушка была взволнована ночным гостем. — Да так, пыль вытирал и устал, — он усмехнулся. — Рэндалл, когда ты перестанешь втягиваться во всякую херню? Или теперь мне нужно спасать тебя каждую неделю? — Что этому мудаку от тебя было нужно? — спросил он уже серьёзно. Элеонора начала судорожно перебирать события последних суток. Вспомнив о Томе, она прижала ладонь к губам — в голове ругая Блейза за то, что рассказал об этой глупой сцене блондину. — Я видел это в твоих мыслях, — Драко встал и подошёл к Элен. — Он больше не подойдёт к тебе. Ты поняла меня? — Что ты с ним сделал? — беспокойно спросила она. — Ничего, с чем не справится Костерост, — парень довольно ухмыльнулся. — Теперь его нос не будет лезть не в свои дела. — Драко, какой же ты ревнивец, оказывается, — Элен улыбнулась, подходя ближе. — Просто не люблю, когда кто-то трогает моё, — серьёзное выражение лица заставило Элен замереть. — Твоё? То есть ты сейчас признаёшься… Драко приложил палец к её губам, не позволяя договорить. — Давай не будем озвучивать очевидные вещи, — он посмотрел на часы. — Если ты хорошо себя чувствуешь, то пойдём. Снейп сказал, что в полночь будет ждать нас в башне. Осталось пятнадцать минут. Элен кивнула и принялась одеваться в школьную форму — ту самую, подаренную Малфоем, с защитными чарами. Они выскользнули из больничного крыла и тихо направились в сторону Астрономической башни. До встречи с деканом оставалось десять минут. С каждой минутой сердце стучало всё сильнее, отдавая резкой болью в груди. Никто из них не знал, чего ожидать от этого полуночного разговора. Поднявшись по винтовой лестнице почти до самого верха, Драко остановил девушку и шепотом произнёс: — Стой тут. Пожалуйста. Что бы ни случилось — молчи и не показывайся никому без моего разрешения. Элен попыталась было что-то возразить, но Драко уже прижался к её губам — не позволяя сказать ни слова против. Он быстро пересек расстояние до самого верхнего этажа. — Мистер Малфой? — Голос директора разрезал тишину. — Что Вы делаете тут в столь поздний час? А Ваша спутница? Она не замерзнет? Дамблдор перевёл глаза на этаж ниже. — Она тут ни при чём, — голос Драко был холодным, как лёд. — Не втягивайте её. — Драко, — мягко произнёс директор. — Ты ведь не убийца. — Откуда Вам знать? — Крик Малфоя донёсся до Элен, заставив её съёжиться. — Expelliarmus! Из руки директора выпала палочка, звонко проскакав по полу. Элен потянулась в карман мантии — и тут же чья-то рука зажала ей рот, прижимая руки к телу. Девушка попыталась обернуться, но увидела лишь край чёрной мантии профессора Снейпа. — Он выбрал меня, — голос Малфоя дрогнул. — Я должен убить Вас. Или он убьёт меня. Меня и всех, кого я люблю. — Ты молодец, Драко, — голос Дамблдора был спокоен, как никогда. — В юности я мало задумывался о других, за что и поплатился сейчас. Северус? Глаза директора были обращены к поднимающемуся профессору. — Северус. Прошу тебя. — Avada Kedavra!