Я всегда буду рядом.

Изумрудная вспышка осветила последний этаж Астрономической башни. Свет был таким ярким, что на секунду всё вокруг стало зелёным — стены, пол, лица. А потом — тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Северус и Драко обернулись одновременно. Их взгляды упали на ту, из чьей палочки вырвалось первое Непростительное в её жизни. Элеонора стояла чуть пошатываясь, с силой сжимая волшебную палочку. Древко дрожало в её пальцах, будто тоже не могло поверить в то, что только что произошло. Её взгляд был совершенно пустым и отрешённым — глаза смотрели в одну точку, не моргая, не видя. Сама не осознавая произошедшего, девушка просто смотрела на то место, где несколько секунд назад стоял директор. Там, где только что был живой человек — теперь только пустота и запах озона после мощного заклинания. — БЛЯТЬ, ЭЛЕН! — Малфой подошёл к ней и с силой начал трясти за плечи. — Какого хера ты делаешь?! Сейчас внутри него бушевали эмоции. Страх, злость и удивление перемешались в дурно пахнущую кашу, которую хотелось выблевать. Он не мог поверить. Не мог принять. Она сделала это. Она. Не я. — Я просто должна была спасти нас, — голос Элен был ровным, мёртвым. — Спасти тебя. Она продолжала смотреть сквозь Драко — сквозь него, сквозь стены, сквозь время. — Ты спасал меня столько раз. Я обязана отдать долг. Почему-то девушка считала себя действительно обязанной ему. Где-то в глубине души она думала, что Малфой не способен на это убийство. Просто потому, что не испытывал ненависти к директору. Драко мог прикончить Пожирателя смерти, надоедливого егеря или даже Поттера — потому что они искренне злили его. Для совершения Непростительного в человеке должно быть много, очень много всепоглощающей злости. Такой, которая могла расколоть душу. И у Рэндалл была эта злость. Она копилась долго, чтобы вырваться сейчас — лучом зелёного цвета. Директор был лишь средством выпустить это наружу. По-настоящему она ненавидела Волдеморта. Он тот, кто украл её спокойную жизнь. Из-за него погиб друг Малфоя — и они стали гораздо ближе, чем друзья. Из-за него Рэндалл-старший сошёл с ума и стал адептом Тёмного Лорда. Из-за него она боялась просыпаться и застать пустую постель. Он — причина её страхов за близких людей и будущее всего магического мира. Он — её ненависть. Сейчас ей не было страшно отправиться в Азкабан. Она была в отчаянии. Не было ни единого шанса противостоять Волдеморту — по крайней мере, сейчас. Он слаб на глазах, но всё ещё силён для того, чтобы бросаться убивающими заклинаниями во всех неугодных. Когда-нибудь придёт время, и Непростительное убьёт и его. Но сейчас нужно было думать о том, как жить дальше. — Драко… — Прошло не меньше десяти минут молчания, когда Элен наконец смогла заговорить. Голос её был хриплым, будто она надышалась дымом. — Я. Убила. Дамблдора. — Да, — Малфой смотрел куда-то вдаль, за горизонт, откуда в любую секунду могли появиться Пожиратели. Его лицо было бледным, как мел. — Нам нужно домой. Теперь парень обернулся к Снейпу. — Он бы ведь всё равно умер на днях, правда? — Драко искал оправдание. Любое. — Я видел, как проклятие убивало его. Старик был совсем плох. Северус не имел права говорить ничего — пока Волдеморт не проведёт сеанс Легилименции со студентами. Это было опасно для их жизни. Любое слово, любая эмоция — и Тёмный Лорд прочитает их мысли, как открытую книгу. — Вы выполнили задание Тёмного Лорда, — голос Снейпа был ровным, как поверхность Чёрного озера в безветренный день. — Теперь вы свободны. Он подошёл к парапету Астрономической башни и посмотрел вниз, на замок, который больше никогда не будет прежним. Если это можно назвать свободой… — Пока никто не знает о кончине директора, трансгрессия из замка возможна. — Снейп не оборачивался. — Через две минуты я собираюсь послать сову в Министерство. Идите. Малфой подошёл к бледной Элеоноре и взял её за руку. Его серые глаза сейчас были практически чёрными — зрачки заполнили всю радужку. — Ты готова? Элен кивнула — и с тихим хлопком они скрылись. Декабрьский воздух пронизывал до костей. Элен укрывалась мантией, стоя на обрыве скалы. Где-то внизу об берег с силой бились чёрные волны — они взлетали на несколько метров, разбиваясь о камни солёными брызгами. Драко переместил их куда-то на северное побережье Шотландии. Здесь не было ни души — только ветер, скалы и бесконечное серое небо. Парень ходил из стороны в сторону, выкрикивая в сторону девушки одно ругательство за другим. — ОЧНИСЬ! — Он развернулся к ней, и его лицо исказила гримаса ярости. — НЕ ПЫТАЙСЯ БЫТЬ СМЕЛОЙ И СИЛЬНОЙ! ТЫ НЕ ЁБАНАЯ ГРИФФИНДОРКА! Драко злился — по-настоящему, глубоко, до дрожи в руках. — ТЫ ДОЛЖНА ДУМАТЬ МОЗГАМИ, РЭНДАЛЛ! ВКЛЮЧИ ИХ ХОТЬ НА МИНУТУ! — Драко, хватит! — Элен повысила голос — впервые за эту ночь. — У тебя есть семья, друзья, девушки. Ты нужен им. А кто есть у меня? Безумный отец и практически мёртвая мать? Она опустила глаза, и в голосе появилась горечь. — Даже ты. Ты женишься на Пэнси, и я останусь одна. Девушка перевела взгляд на горизонт — туда, где небо встречалось с морем в серой дымке. — Я всё равно подохну от его руки, Малфой. — Её голос был тихим, но твёрдым. — Но если он проиграет войну, на твоих руках не будет крови. Глаза Драко широко открылись. Он понял. — Я скажу тебе ещё раз. — Он подошёл ближе, зарывшись пальцами в её длинные волосы, и сказал на ухо — тихо, но весомо, как клятву. — Я. Всегда. Буду. Рядом. — Дети! — Нарцисса вскочила с кресла, едва они появились в гостиной. — Я ждала хоть одной весточки от вас! Она выглядела измождённой — под глазами залегли тени, волосы были небрежно собраны на затылке. Она не спала. Ждала. Люциус сидел в главной гостиной, закинув ноги на столик — в той самой позе, которую Драко копировал неосознанно с детства. — Так вот от кого эта привычка, — Элен улыбнулась — слабо, уголками губ — кивая на Драко. — Вы же понимаете, что это было слишком опасно? Всегда есть вероятность быть раскрытыми. Люциус понимающе кивнул. Он знал. Он всегда знал. — Если так внезапно вернулись, смею предположить, что задание выполнено? Драко закатил глаза и с нескрываемым раздражением процедил: — Именно. Можно избавить тебя от подробностей? Люциус, казалось, вспыхнул. — Драко, — его голос стал ниже, опаснее, — не разговаривай в таком тоне с отцом. Тут же он улыбнулся — мягко, по-отечески — и добавил: — Это не придаёт тебе чести перед девушкой. — Так, я не хочу смотреть на эту семейную разборку, — голос Элен был холодным. После произошедшего что-то в ней сломалось — и это «что-то» отвечало за тепло. — Я могу идти спать? Малфои посмотрели на неё с явным удивлением. Такая резкость была не в её стиле. — Иди в нашу… — Драко осёкся, заметив взгляд отца. — Мою спальню. Я приду через десять минут. Элеонора устало покачала головой и побрела в сторону лестницы. — Сын, — Люциус дождался, пока шаги Элен стихнут на лестнице. — Завтра будет собрание. Повелитель хочет убедиться, что всё идёт по плану. Он оглянулся — будто проверяя, не подслушивает ли их кто-то — и продолжил: — И девчонка… что с ней? — Отец, — Драко повторил тон Люциуса — холодный, отстранённый, — я готов. Элен тоже. А что касается её… — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Она избавила меня от этой грязной работы. Драко пытался держаться спокойно, не давая повода думать, что внутри до сих пор бушует океан эмоций. — Значит, она убила старика? — Люциус был ошеломлён. Его брови поднялись, и на лбу проступила новая морщина. Драко лишь кивнул и, выходя из комнаты, бросил: — Будь с ней осторожнее. Ты же знаешь, что бывает после первого раза. Элен чувствовала себя опустошённой. В отличие от Малфоя, внутри неё сейчас не было никаких эмоций. Разве что возобновляющаяся с новой силой злость — тупая, глухая, как зубная боль. Это сильно пугало её. Драко осторожно открыл дверь. Он думал, что Элен уже спит, но девушка стояла напротив окна. В лунном свете был виден только её силуэт — хрупкий, одинокий, застывший. Он подошёл ближе, нежно касаясь её шеи кончиками пальцев. Элен чуть подалась назад, прижимаясь сильнее к широкой груди парня. — Драко, мне страшно, — её голос чуть дрожал. — Знаешь, я ведь и правда до последнего не верила, что у меня получится. Но злость… во мне было столько злости в тот момент. Блондин обнял её крепче, внимательно слушая. Он знал — ей нужно выговориться. — Конечно, Дамблдор не был причиной. Это лишь следствие. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Драко, я не убийца. — Я знаю, — он повторил её слова спокойным тоном, вжимая подбородок в её макушку. — Ты не убийца. Элен повернулась к нему лицом и обняла парня — крепко, до хруста в костях. — Я ничего не чувствую, — призналась девушка. — Я думала, что после убийства человека приходит боль, отчаяние, жалость или хоть что-то, что заставляет раскаяться в том, что я сделала. Но я не чувствую ничего. Только злость. — Это нормально, — он поднял её голову и посмотрел в глаза. — Эл, после своего первого раза я два дня не мог понять, почему я чувствую себя как после встречи с дементором. Глаза девушки широко раскрылись. — Твоего первого раза? — Она удивлённо хмыкнула. — Ты убил человека? — Я не такой белый и пушистый, как ты думала, — он опустил глаза. В лунном свете его ресницы отбрасывали длинные тени на бледные щёки. — Я не могу рассказать тебе всего. Просто знай: теперь ты в таком же дерьме, как и я. Ты не спасла меня. Ты закопала себя. Он отпустил её и сделал шаг назад. — А теперь — в душ и спать. Драко пытался оставаться безразличным к тому, что Элен сделала пару часов назад. Как будто это было само собой разумеющимся. Разве что он сам хотел это сделать. Он просил её не шевелиться — но эта дерзость, эта забота внутри неё убила надежду на то, что Рэндалл выйдет сухой из воды. — Тебе точно надо было на Гриффиндор, — Драко улыбнулся, потрепав её за волосы. — Иногда ты такая глупая. Откуда в тебе столько дерзости, чтобы перечить мне? Он всё ещё улыбался, провожая взглядом девушку, которая, скинув одежду, ушла в ванную. В гостиной Малфой-мэнора, где собрались Пожиратели, ощущалась духота и сырость. Воздух был спёртым и несвежим, как в подземелье — полностью прогнившим от присутствия тёмной магии. Волдеморт сидел во главе стола. Его лицо было ещё более змеиным, чем обычно — ноздри раздувались, щёки ввалились. Под его ногами лежала Нагайна, обвивая ногу хозяина своим тяжёлым телом. Змея шипела, и её раздвоенный язык то и дело высовывался из пасти. — Вы успешно справились, — Тёмный Лорд улыбнулся — если это можно было назвать улыбкой. Оскал. — А теперь позвольте узнать, как это было. Не получив ответа, он вторгся в сознание Драко. Его вмешательство ощущалось раскалённым железом — он скользил по разуму Малфоя, сжигая его изнутри. Парень лишь сдержанно простонал, когда Волдеморт вышел, убедившись, что всё шло по плану. — Очень хорошо. — Он перевёл взгляд на Элен. — Элеонора, я горд, что в наших рядах появился такой верный соратник. За столом воцарилась звенящая тишина — такая густая, что пронизывала, словно нож. — Но Драко, ты ведь джентльмен, — голос Волдеморта стал тише, опаснее. — Мне не нравится, как ты колебался, хоть и был готов выполнить моё маленькое поручение. Crucio! Драко упал перед столом на колени, прижимая руки к груди. Было стойкое ощущение, что все его кости превратились в кашу и мелкими осколками текут по крови. Боль от Cruciatus была настолько обжигающе сильной, что порой парень удивлялся, как люди не умирают от болевого шока. Его спасало лишь то, что он был окклюментом, стойко принимающим пытки тёмного волшебника. Хотелось кричать, орать от боли, разрывая голосовые связки, — но он держался. Он не имел права показаться слабым. Иначе его растопчут так же, как многих других до него. Пока он — единственный из всех Пожирателей — терпел Crucio так стойко. Тёмная магия сгустилась в комнате, пока Волдеморт пытал Драко. Казалось, воздух неподъемным грузом давил на грудь Элен. Она сжимала подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Драко стоял на коленях, слабо постанывая от боли. Через минуту палочка Тёмного Лорда опустилась. — Ты молодец, Драко, — Волдеморт с гордостью посмотрел на юного пожирателя. — Твои способности не перестают меня удивлять. Morsmordre! На руке блондина отчётливо проступили чернила. Омерзительная чёрная змея выползла из черепа на предплечье, вырисовываясь в полноценную Тёмную Метку. Кожа под ней горела, вздувалась, превращаясь в шрам. Драко закусил губу до крови, но не издал ни звука. — Теперь твоя очередь, Элеонора, — Волдеморт подошёл к девушке и прикоснулся палочкой к её руке. — Ты доказала свою преданность. Тучи над поместьем начали сгущаться. На небе, зелёным сиянием, показался череп со змеёй, выползающей изо рта. Morsmordre. Тем временем в Хогвартсе был траур. Сотни учеников и учителей вышли на улицу и подняли палочки к небу. Сотни маленьких огоньков замерли в воздухе — Lumos, зажжённые в память о том, кого больше нет. Некоторые плакали, глядя на Чёрную Метку в небе. Другие — сжимали кулаки. Надвигались тёмные времена — которые были ожидаемы с начала этого года. Гарри, Рон и Гермиона приблизились к разгадке так близко, что Волдеморт старался не появляться на людях больше чем на полчаса. У него явно не хватало сил, чтобы сражаться. — Гарри, если мы не начнём использовать более сильную магию, нам не выиграть эту войну, — Гермиона пыталась объяснить другу все варианты. — Очень просто убить того, кто может ответить только оглушающим. Парни же пытались доказать подруге, что любовь и свет могут победить любую войну. — НЕТ, РОН! — Гриффиндорка не унималась. — Не получится! Мы не в детской книжке, где стоит только обнять злого мага, чтобы он всё понял и стал добрым. Я не прошу кидать Непростительные во всё, что вы видите на своём пути. Но мы должны уметь обороняться и наносить ответные удары. — Но в пророчестве говорится… — Гарри хотел вразумить Гермиону. — Да наплевать, что там говорится! — Девушка злилась, искренне надеясь достучаться. — Или тебе нужно, чтобы они убили кого-то, чтобы ты стал хоть что-то делать? Когда в Джинни прилетит Avada, ты будешь использовать «Остолбеней»?! Рон поднялся со своего места, приближаясь к Гермионе. — Не смей говорить такого о моей сестре! — Рон, — Гарри поднял руку, останавливая друга. — Гермиона права. Нам нужно научиться чему-то большему, чем Protego. Бессмысленно ставить щит, пока тебя хотят убить. Он повернулся к подруге. — Гермиона, у тебя есть идеи? Девушка кивнула. — Помнишь заклинание, которое ты кинул в Малфоя? Sectumsempra, — она произнесла название с осторожностью, как будто боялась, что само слово может ранить. — Есть некоторые его разновидности. Оно не смертельное, но если помощь не будет оказана вовремя, жертва истечёт кровью. Она посмотрела на Рона. — Рональд, подумай о своей семье. Разве егеря, которые убивают магглов и волшебников, не преклонившихся перед Волдемортом, важнее их? Мы все будем мертвы, если не начнём действовать жестче. Рон молчал, переваривая сказанное подругой. Наконец он сказал: — Миона, я верю тебе. Только, пожалуйста, не становись злой. — Теперь, когда Дамблдор мёртв, у нас нет точных инструкций, — Гарри заметно волновался. — Мы не знаем, как убить змею. И директор не сказал ничего про возможный последний крестраж. — Мы справимся, — Гермиона подбадривала друзей. — Мы всегда справлялись. — Но если бы не ты, мы бы умерли ещё на первом курсе, — Рон улыбнулся. — Так что пока ты с нами, мы справимся. Троица отправилась в запретную секцию библиотеки. С этого дня всем было наплевать на правила — они готовились к войне. Директор за день до своей смерти дал последние наставления ученикам. И тогда многие подумали, что он собирается уехать — уж слишком эта речь казалась… прощальной. Многие собрались уехать из школы, когда небо вспыхнуло изумрудным цветом, но быстро откинули эти мысли. Ведь замок был самым безопасным местом в Англии — даже несмотря на смерть самого могущественного волшебника. Золотая троица добилась очень больших успехов в поиске крестражей и значительно ослабила Волдеморта. Но он как будто был всегда на полшага впереди. Осталось каким-то образом добраться до змеи. И им казалось, что Тёмный Лорд падёт. — Нам нужно найти Элен, — сказала Гермиона. — Я не видела её сегодня. Она сказала, что сможет помочь, если мы зайдём в тупик. Тем временем в Малфой-мэноре проходила показательная пытка. Волдеморт чувствовал, что кто-то пробрался в хранилище Лестрейндж.