Я всегда буду рядом.

На полу перед камином лежал гоблин из банка Гринготтс. Вместо его глаза зияла кровавая дыра — глубокая, чёрная, с подпаленными краями. Конечности болтались в неестественном положении, сломанные в нескольких местах. Каждый выдох гоблина сопровождался влажным хрипом — лёгкие были повреждены. — Крюкохват, — Волдеморт медленно вышагивал вокруг полуживого существа. Его босые ступпи бесшумно ступали по каменному полу, чёрная мантия волочилась следом, как шлейф траура. — Как же ты недоглядел за ним? У гоблина не было сил говорить. Его лицо, шея и грудь были покрыты кровью — запёкшейся, свежей, слоями. Руки и ноги сломаны так, что кости торчали под неестественными углами. На нём не осталось живого места. Каждый раз, когда он отключался и был близок к смерти, Волдеморт накладывал чары, поддерживающие жизнь — Vulnera Sanentur ровно настолько, чтобы гоблин не умер, но чувствовал каждую секунду своей агонии. Тёмный Лорд упивался болью Крюкохвата, как дорогим вином. Реддл был слаб. Его и без того бледное лицо стало совершенно серым — цвета старого пергамента. Чёрные вены проступали всё отчётливее, разветвляясь под кожей, как корни древнего дерева. Руки постоянно тряслись — даже кровь единорога, которую он пил каждое утро, не помогала поддерживать в нём жизнь. Он умирал. Но он не мог отказать себе в удовольствии пытать кого-то. Пусть это и выжимало из него последние капли сил. Он наслаждался беспомощностью лежащего перед ним Крюкохвата. Несмотря на то, что гоблины — высокоразвитые волшебные существа, никто из них не мог сравниться по силе с Волдемортом. — Беллатриса! — Он рявкнул куда-то в угол комнаты, и его голос эхом отразился от высоких потолков. — Убери его. Женщина, сидящая в темноте, резко вскочила. Она небрежно аппарировала цепляющегося за жизнь гоблина за пределы комнаты — с глухим хлопком, оставляя после себя только запах озона и крови. — Мой Повелитель… — Белла согнулась практически пополам в поклоне, лбом касаясь холодного пола. Её голос сбивался, дрожал. — Я не знала… Я даже не могла представить, что мальчишка может зайти так далеко… Её глаза были полны слёз, но она старалась глубоко дышать, чтобы не дать волю эмоциям. Её окутал ужас — цепкими пальцами он сжимал её до хруста костей. Белла преклонялась перед ним. Боялась. И желала. — Беллатриса, — голос волшебника был спокоен — слишком спокоен для того, кто только что пытал существо до полусмерти. — Моя верная соратница. Я не виню тебя. Он сделал паузу. — Но… Он поднял её подбородок длинными бледными пальцами, заставляя смотреть в свои кроваво-красные глаза. И вторгся в её сознание. Каждый сеанс Легилименции он старался сделать максимально болезненным — стирая старые воспоминания, оставляя только страдания. Подобно ржавому ножу, он разрезал одну преграду за другой, убеждаясь в её верности. Однако он редко пытал её Cruciatus или другими мучительными проклятиями. Выскользнув из её головы, он всё ещё продолжал держать женщину за подбородок. Его пальцы оставляли синяки на её бледной коже. — В другой жизни, Белла, — его голос был полон сожаления — настоящего, глубокого. — В другой жизни, но не в этой. Увы. Когда он разжал руку, женщина упала на пол без сил. Из открытых глаз безостановочно текли слёзы, застилая всё перед собой. Впервые он добрался туда, куда она сама боялась заглядывать — туда, где она крепко окружила защитой свои мечты. Том Реддл, обычный волшебник, и Беллатриса Блэк — его жена. Когда-то давно она поняла, что остаётся самой верной Пожирательницей только потому, что хочет быть рядом с ним. Как бы ни выглядел он сейчас, Белла воображала молодого Тома — его тёмные глаза, наполненные теплотой и любовью. Она представляла, как он нянчит их дочь. Но сейчас женщина лежала на полу, перед его ногами, и захлёбывалась в слезах. Остальные Пожиратели делали вид, что не заинтересованы в происходящем. Два десятка человек упорно смотрели по сторонам — кто в потолок, кто в пол, кто в окно, за которым медленно падал снег. Никто не желал видеть лежащую на полу Лестрейндж. Элен сидела у окна, с силой сжимая пальцы Драко. То, что разворачивалось на её глазах, не могло быть стёрто даже Obliviate. Её тошнило от вида крови, которая заливала половину комнаты — она чувствовала её запах, металлический, липкий, как ржавчина. Малфой же был холоден. Его глаза не выражали ровным счётом ничего, кроме презрения. Большим пальцем он выводил круги на тыльной стороне ладони Элеоноры, не глядя в её сторону. — Все свободны, — скрипучим голосом произнёс Волдеморт. И аппарировал из поместья. — Мы должны что-то сделать, Драко, — Элеонора обхватила себя руками, стоя у окна его спальни. Она по-прежнему надеялась, что стоит им быть чуточку умнее и продумать план — и всё изменится. Они смогут положить конец кровавому режиму, который медленно, но верно цепкими корнями вплетался в их повседневность. — Что мы можем сделать? — Драко поправил светлые волосы, устало. — Пока последний крестраж не уничтожен, нам остаётся только ждать. Для начала нужно вернуться в школу. Там будет безопаснее. В стенах Хогвартса страх отступал. Казалось, замок непреступен и никто никогда не сможет посягнуть на него. Элен подумала, что, может быть, там придут новые мысли. Они были всего лишь студентами, которые взвалили на себя ношу по спасению мира. Конечно, был ещё Поттер, но они очень мало общались, и вряд ли Мальчик-Который-Выжил поделился бы с ними своими планами. Надеяться оставалось только на себя. Они быстро собрались и вышли из поместья, которое окружали антиаппарационные барьеры. С каждым днём защит становилось всё больше, и просто так войти в дом не представлялось возможным. Отойдя на несколько километров, они смогли аппарировать в Хогсмид. Белый снег всё ещё застилал дороги, падая вниз огромными хлопьями — такими крупными, что казалось, небо рассыпается на куски. Здесь было легко, в отличие от дома Малфоев. Особняк был пропитан тёмной магией, которую, казалось, можно было собрать руками — настолько осязаемой она была. Тягучая, как венозная кровь, она забиралась в каждую клеточку тела, отравляя всех, кто был там. Элеонора тряслась. Было непонятно — от холода или от того, что тяжёлые оковы поместья спали и она снова могла чувствовать себя свободной. Драко же становился более молчаливым, более серьёзным и отстранённым. Ему было тяжело осознавать, куда он втягивает Элен. Он ведь хотел уберечь её — не подпускал к себе, заботился. А потом что-то сломалось. Теперь она нужна ему, чтобы не сойти с ума. Он считал это очень эгоистичным желанием — держать возле себя человека, чтобы не свихнуться. Но она ведь сама выбрала этот путь. Теперь им вместе нужно выбираться. Легким взмахом палочки он наложил на неё согревающие чары — Calor — и укутался сильнее в пальто. Они пробирались сквозь сугробы, сокращая путь, чтобы быстрее добраться до школы. Их пальцы были переплетены, и, несмотря на холод, они не убирали руки в карманы. Каждый из них понимал, как сильно они нуждаются друг в друге. На входе в школу стоял Северус Снейп. Он уже несколько минут неотрывно смотрел на приближающихся студентов — чёрные глаза сверкали в темноте, как угли. — Вы хоть знаете, насколько опасно то, что вы сейчас делаете?! — Профессор окинул их взглядом сверху вниз, на секунду зацепившись за их переплетённые руки. — Какая прелесть. Я как мог объяснял ваше отсутствие. Министерство приставило сильнейшую охрану к замку. Попадись вы им на глаза — они выльют весь запас сыворотки правды в ваши глотки. — Министерство — кучка кретинов! — выпалила Элен. — Они два года доказывали, что Волдеморта не существует! — Не могу не согласиться, — Снейп скривил губы в подобии улыбки. — Однако настоятельно рекомендую не выходить из вашей комнаты без надобности. И используйте Дезиллюминационное заклинание. Молодые люди кивнули и прошли мимо профессора, который остался стоять у ворот — чёрный силуэт на фоне белого снега. Наложив друг на друга чары, они прошли до своей комнаты незамеченными. Тихо произнеся пароль, вошли в маленькую гостиную — и тут же резкий запах стоящего под потолком котла с жидкостью привлёк внимание Малфоя. Он палочкой подтянул к себе кипящее зелье и осторожно наклонился, принюхиваясь. — Гибель воров, — он усмехнулся, приподняв уголки губ. — Неплохо, но недотягивает. — Он выпрямился и оглядел комнату. — Осторожнее, комната напичкана ловушками. Geminum Revelio! Малфой начертил в воздухе руну — она засветилась золотом на секунду и погасла — и стал всматриваться в тёмный коридор. — Тут никого нет, — сказал он, удовлетворённо кивнув. — Пойдём. Осмотрев пол, они мягко ступали по ковру, каждый раз пытаясь нащупать ногами то, что могло их выдать. — Может, применить Verdimillius? — всё ещё тихо произнесла девушка. Ей всюду мерещились невидимые ловушки. — Думаешь, Министерство прибегло бы к использованию тёмной магии, чтобы достать пару школьников? — Драко многозначительно улыбнулся. — Не думаю. Он шёл впереди, держа одной рукой перед собой палочку, а другой крепко сжимая ладонь Элеоноры. Добравшись до его спальни, он наложил заклинание на дверь, проверяя, какие чары наложены на неё. Сняв пару запирающих — Colloportus, Cave Inimicum — он открыл комнату. И уставился на перевёрнутую мебель и разбитые стёкла. — Драко, что это? — Явно не Филч искал потерянную игрушку миссис Норрис, — Малфой закатил глаза. — У нас был обыск. Он взмахнул палочкой — Reparo — и мебель встала на места, стёкла влетели в рамы, книги вернулись на полки. — Надеюсь, ты не хранила ничего запрещённого? — Он улыбнулся и несильно толкнул девушку локтем. Элен улыбнулась в ответ. И им резко стало легче. Как будто ничего вокруг не существует. Они забрались на кровать, продолжая обсуждать план действий, как вдруг тихий шорох в гостиной привлёк их внимание. Драко выхватил палочку и осторожно подошёл к двери. Его движения были бесшумными, как у хищника. Кто-то в темноте громко ругнулся — знакомый голос, рыжий, раздражённый. Элен подбежала к двери, отталкивая Малфоя. — Гарри? Гермиона? Рон? — Элеонора переводила глаза с одного гриффиндорца на другого, пока они выбирались из-под мантии-невидимки. — Вы что тут делаете? Драко скривил губы, наблюдая за этим «мерзким» дружеским приветствием. — Вообще-то, — Гарри замялся на секунду, поправляя очки, которые съехали на нос, — нам нужна твоя помощь. Мы сделали всё, что от нас зависело, но до змеи добраться не получится. — Она постоянно рядом с Томом, — Рон сжимал пальцы в кулак, глядя на Драко с неприкрытой ненавистью. — Добраться до неё невозможно. Гермиона коснулась плеча Элен и тихо произнесла: — Вы и правда… убили Дамблдора? Малфою хотелось сказать что-то ядовитое, но Элеонора опередила его. — Так было нужно, Герми, — её голос был твёрдым, но в глазах стояла боль. — Иначе он убил бы нас всех. Директор и без того мог умереть со дня на день. Я видела его диагностические документы. Гриффиндорка кивнула и молча отошла на пару шагов, обхватив себя руками. — Так что вам нужно? — Малфой поднял бровь. — Чтобы мы в очередной раз подставились и убили змею? И что дальше? Глаза Гарри сверкнули гневом. Он не мог простить утраты директора — даже во благо, даже зная, что он умирал. — Нам нужно, чтобы кто-то из вас, — он ткнул пальцем по очереди в каждого слизеринца, — наслал на меня убивающее заклинание. — Твою мать, Поттер, — Драко старался не рассмеяться, но в голосе проскользнули истеричные нотки. — Ты это сейчас серьёзно? Я мечтал об этом с первого курса. Не получив одобрения от подруги, парень замолчал, давая слово гриффиндорцам. — Мы выяснили, что Гарри — последний крестраж, — Гермиона крутила в руках свернутый кусок пергамента. Её пальцы дрожали. — Правда, мы не уверены: сам Волдеморт должен сделать это или достаточно будет наслать убивающее кому-то из вас? — Но почему мы? — Элен удивилась такой несообразительности. — Почему вы сами не можете этого сделать? — Ну знаешь, — Рон замялся, не зная, что сказать, — если что-то пойдёт не так… мы никогда не простим себе смерть Гарри. А вы двое всё равно попадёте в Азкабан. Вам терять нечего. Теперь уже Элен заливалась смехом — горьким, истеричным. Абсурд какой-то. — Что там с пророчеством? — Малфой оторвал глаза от смеющейся девушки и холодным голосом процедил: — Дай сюда. Гермиона разжала хватку и протянула листок Малфою. — Так… — он пробежал глазами по строчкам, — бла-бла-бла… бла-бла-бла… Ну вот же, Грейнджер. Я думал, ты не такая идиотка. Он повернул листок к троице. «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой» Драко покачал головой и скривил губы в лёгкой усмешке. Грейнджер покраснела. Ну конечно — почему из виду они упустили именно эту строчку? — Так, слава Салазару, никого убивать нам не нужно, — Элен попыталась перевести тему, глядя на смущённых гриффиндорцев. — Но что там со змеей? — Тогда я трансгрессирую с вами к нему, — Гарри сжал кулаки. — Убью змею и сражусь с ним. — НЕТ, ГАРРИ! — Крик Гермионы заполнил комнату. — Это слишком опасно! — Твою мать, Грейнджер, замолчи! — выпалила Элен, неожиданно для себя. — Иначе сюда сбежится всё Министерство. Гермиона кивнула и продолжила гораздо тише: — Нам нужно атаковать его неожиданно. Она повернулась к Драко. — Когда он планировал нападение на Хогвартс? — Он не отчитывался, знаешь ли, — Малфой скрестил руки на груди. — Единственное — он хочет захватить замок до Рождества. Он сделал паузу, давая словам осесть. — У вас есть две недели, чтобы подготовиться.