Я всегда буду рядом.

Всё началось не со взрыва. Началось с тишины. Элен стояла в коридоре третьего этажа и смотрела, как осыпается каменная стена. Медленно. Кирпич за кирпичом. Пыль поднималась в воздух и застилала глаза, но она не моргала. Не могла. Где-то за стеной кричали. Она не разбирала слов — только звуки. Высокие, тонкие, как струны, которые перерезают. Она сделала шаг вперёд. И мир взорвался зелёным. Первое проклятие пролетело мимо её уха — она услышала, как воздух свистнул, разрезанный магией. Тот самый звук, который она слышала в книгах, но никогда — вживую. Оказывается, Avada свистит. Как змея. Как смерть. Она упала на пол, перекатилась за угол и прижалась спиной к холодному камню. Дыши. Дыши. — Protego! Щит встал перед ней за секунду до того, как очередное проклятие разбилось об него. Искры посыпались в разные стороны, и Элен увидела их — Пожирателей. Трое. Чёрные мантии, серебряные маски, палочки нацелены на неё. Она не помнила, как вскочила. Не помнила, как побежала. Помнила только, что ноги двигались сами. Коридор закончился. Впереди — лестница. Внизу — Большой зал. Она споткнулась на последней ступеньке и покатилась кубарем, больно ударившись плечом о каменный пол. Кто-то подхватил её под руку — сильный, резкий, злой. — Ты жива? — голос Драко был хриплым. Он тряс её за плечи, вглядываясь в лицо. — Жива, блять? Она кивнула. Слов не было. — Держись рядом, — он развернулся, прикрывая её собой. — И не смей умирать. Большой зал больше не был Большим залом. Столы разбросаны, скамьи перевёрнуты. Четыре факультета смешались в одну серую массу — и те, кто сражался, и те, кто просто хотел выжить. Заклинания летели со всех сторон, и никто уже не разбирал, где своё, где чужое. Красное. Зелёное. Синее. Белое. Элен вжалась в стену у входа и пыталась найти знакомые лица. Гермиона. Рон. Где они? Она увидела Гарри — тот отбивался от троих Пожирателей сразу. Его движения были резкими, почти отчаянными. Палочка в руке ходила ходуном, но щит держался. Рядом с ним — Рон. Он прикрывал Гарри со спины, и это было странно — видеть Уизли и Поттера в такой связке. Без шуток. Без подколок. Просто два парня, которые не хотели умирать. Элен хотела крикнуть им — но не успела. Кто-то схватил её за капюшон и дёрнул назад. Она упала на спину, больно ударившись затылком. Над ней нависла маска — серебряная, с прорезями для глаз, из которых смотрела пустота. — Слизеринка, — прошипел голос из-под маски. — Предательница. Элен выставила палочку — но не успела произнести заклинание. Зелёная вспышка ударила Пожирателя в спину. Он обмяк и упал на неё, тяжёлый, как мешок с камнями. Она оттолкнула тело и увидела Драко — тот стоял в трёх шагах, палочка нацелена, глаза горят. — Я же сказал — держись рядом, — он выдохнул и протянул ей руку. — Пошли. Они бежали по коридорам — туда, где было тише. Где не летали проклятия. Где можно было перевести дыхание. Элен прислонилась к стене и сползла на пол. В груди жгло. Она не знала — от бега или от страха. Драко стоял над ней, сжимая палочку. Его лицо было бледным, на щеке — свежая царапина. Кровь капала на воротник белой рубашки. — Ты как? — спросил он, не глядя на неё. — Не знаю, — честно ответила она. — Я не знаю, Драко. Он молчал долго. Потом опустился рядом с ней на корточки и взял её лицо в ладони — грубо, почти больно. Заставил посмотреть на себя. — Слушай меня, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты выживешь. Поняла? Ты. Выживешь. — А ты? Он не ответил. Только поцеловал её — быстро, почти зло. И встал. — Нам нужно вернуться. Она аппарировала прямо из коридора. Первый раз — когда увидела, как Гермиону прижали к стене двое Пожирателей. Элен появилась за их спинами, ударила Petrificus Totalus — и тот, кто был ближе, рухнул как подкошенный. Второй обернулся, но Гермиона уже была свободна. — Беги! — крикнула Элен. Гермиона кивнула и исчезла в дыму. Второй раз — когда Рон споткнулся о чью-то ногу и упал, и над ним уже занесла палочку высокая фигура в чёрном. Элен схватила его за мантию и аппарировала за секунду до того, как проклятие ударило в пол. Они приземлились в Выручай-комнате. Рон смотрел на неё круглыми глазами. — Ты… ты спасла меня, — сказал он. — Ты, блять, спасла меня. — Заткнись, Уизли, — выдохнула она и исчезла снова. Третий раз — когда она увидела Блейза. Он стоял над Дафной, которая лежала на полу с закрытыми глазами. Элен не знала — жива ли она. Не хотела знать. Она просто схватила Блейза за плечо и перенесла их обоих в подземелье Слизерина. — Ищи её, — сказала она. — Иди. Я прикрою. Он кивнул и побежал в темноту. Драко нашёл её у входа в библиотеку. Она стояла, привалившись к стене, и тяжело дышала. Лицо было мокрым — от пота, от слёз, от крови. Мантия порвана, волосы слиплись. — Четыре раза, — сказал он, подходя ближе. — Я считал. Четыре раза ты аппарировала прямо под проклятия. — Я спасала их, — ответила она, не открывая глаз. — А кто спасёт тебя? Она промолчала. Драко подошёл вплотную. Взял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты нужна мне живая, — сказал он. — Слышишь? Живая. Не героическая. Не мёртвая. Живая. Она хотела сказать что-то — но не успела. Сверху — с Астрономической башни — ударил зелёный свет. Такой яркий, что на секунду всё вокруг стало изумрудным. А потом — тишина. Они не знали, сколько это длилось. Минуту. Час. Вечность. Волдеморт объявил перемирие — чтобы забрать раненых. Чтобы похоронить мёртвых. Чтобы показать им тело Гарри. Элен не пошла смотреть. Она стояла у окна на третьем этаже и смотрела, как снег падает на замковый двор. Белый. Чистый. Такой спокойный. — Это не он, — сказал Драко, появляясь за её спиной. — Поттер жив. Я чувствую. — Откуда? — Он слишком громко думает, — Драко усмехнулся. — Как и ты. Она почти улыбнулась. А потом Гарри вскочил. И всё началось снова. Элен не помнила, как оказалась в Большом зале. Помнила только, что вокруг кричали. Что кто-то плакал. Что пахло кровью и дымом. И Беллатриса. Беллатриса стояла в центре зала, раскинув руки, и смеялась. Смеялась так, что стёкла в окнах дребезжали. — Маленькая девочка, — сказала она, глядя прямо на Элен. — Ты думала, я не узнаю? Элен сжала палочку. — Ты пахнешь моим племянником, — Беллатриса скривила губы. — Это отвратительно. Она подняла палочку. Элен подняла свою. — Avada — — Sectumsempra — Заклинания столкнулись в воздухе. Красное и зелёное. Искры посыпались во все стороны. Беллатриса сделала шаг назад — и улыбнулась. Шире. Безумнее. — Неплохо, девочка. Но ты забыла кое-что. Она повернулась — и Элен увидела, что за её спиной стоит Драко. Бледный. Спокойный. С поднятой палочкой. — Ты выбрала не ту сторону, тётя, — сказал он. — Я выбрала любовь, — ответила Беллатриса. — А ты? Она резко взмахнула палочкой — и Элен почувствовала, как что-то горячее врезалось ей в грудь. А потом была аппарация. И холод. И темнота. Они лежали на снегу. Элен не знала, где они. Не видела ничего, кроме белого неба над головой. Снежинки падали на лицо и таяли — или это были слёзы? Она не понимала. Рядом — Драко. Она слышала его дыхание. Прерывистое, хриплое. — Драко… — прошептала она. Губы не слушались. — Я тут, — ответил он. Голос был тихим. Слишком тихим. — Я всегда тут. Она попыталась повернуть голову — и не смогла. Тело не слушалось. Только рука — левая — ещё двигалась. Она протянула её в сторону. Нащупала его пальцы. Холодные. Такие холодные. — Я люблю тебя, — сказал он. Впервые. Без намёков. Без «я знаю». Просто — люблю. Она хотела ответить. Хотела сказать — «я тоже», «всегда», «не уходи». Но в горле застряла кровь. Тёплая, солёная, чужая. Она сжала его пальцы. Он сжал в ответ. А снег всё падал. Белый. Тихий. Бесконечный. Где-то далеко — или совсем близко — билось сердце. Не её. Не его. Чьё-то третье. Она не знала, чьё. Может быть, мира. Может быть, замка. Может быть, того самого чувства, которое не называют вслух, потому что оно слишком большое для слов. Элен закрыла глаза. И подумала: «Пусть этот момент длится вечно». Снег. Холод. Его рука в её. Она не знала, выживут ли они. Не знала, что будет через минуту, через час, через год. Знала только одно: он рядом. Был. Есть. Будет. Всегда.