His little secrets

На следующее утро Снейп проснулся в давно уже непривычном для него приподнятом настроении. Правда, от того, что всё его тело занемело от подмышек и до кончиков пальцев на ногах, он еле смог разогнуться, обнаружив себя к тому же лежащим на холодном каменном полу и плотно обмотанным мантией. Руки, хвала небесам, действовали, но, попытавшись распутаться обычным способом, мужчина вскоре потерпел фиаско, только ещё больше замотавшись в плотное шерстяное полотно, да ещё и оказавшись почти придушенным своим же собственным сюртуком. Ругнувшись почему-то вполголоса, Северус с трудом высвободил руку из оков материи и, чуть поведя пальцами, прошипел заклинание. Палочка, провалившаяся куда-то под рубашку, смогла, не без усилий, конечно, выползти через рукав и узкую манжету в ладонь хозяина. Дальше дело пошло значительно легче — ещё пара коротких магических фраз, подкреплённых соответствующим движением, и профессор ощутил, как лёгкое дуновение ледяных сквозняков остужает его бледное худосочное тело. — Теперь осталось только простыть… — Пробурчал он, поднимаясь с пола и проходя в свою комнату. Распалив камин очередным движением кисти, Снейп переоделся в домашние штаны и свободную фланелевую рубаху. Мягкая ткань приятно льнула к телу, добавляя к душевному комфорту ощущение комфорта физического. Северусу вдруг захотелось развалиться в кресле перед жарко пылающим камином и вытянуть ноги к огню. Кресло присутствовало в его кабинете, но стояло в самом дальнем углу, задвинутое за шкафы с колбами и ретортами. Снейп движением кисти с палочкой отлевитировал его к себе и с наслаждением опустился в бархатные недра уютного предмета мебели. Следующим взмахом палочки он придвинул к креслу столик, на котором тут же появились пузатый чайник со свежезаваренным чаем и блюдо с пирогами. С удовольствием отхлебнув чаю, налитого в огромную кружку, и вкусив потрясающего вкуса и аромата сдобы, мужчина почувствовал себя если не наверху блаженства, то в состоянии давно ему неведомого умиротворения. И, если бы не грядущая перспектива проводить сегодня уроки и вдалбливать в пустые головы учеников ненужные им знания, Снейп мог бы признать себя в чём-то даже счастливым. Ощущение счастья не посещало профессора уже так долго, что он и забыл о такой возможности. — Надо же, — пробормотал Северус, — такая малышка и такая сильная. Кто же ты, Лили Эванс? Легилимент — несомненно, причём на неосознанном ещё, врождённом уровне. Ну, так ведь и я не из худших, а она… — Снейп вновь ощутил воспоминание, как по всем закоулкам его мозга проходит нежная бархатная метёлочка, стряхивая — вычищая грязь и черноту. — И, настолько легко, будто, совсем не чувствуя сопротивления. Это просто парадоксально. Северусу вдруг нестерпимо захотелось опять испытать это ощущение временной чистоты, свободы от всех дурных мыслей и воспоминаний. Он подозревал, что эффект воздействия не продлится пока долго — всё же уровень мастерства девочки был ещё несовершенен. А вот, если её подучить… — Стоп! — Оборвал сам себя Северус. — Кого ты учить собрался? Кроху несмышлёную? Девчушку, едва справившую одиннадцатилетие? С ума сошёл? Однако, представив, как хорошо и покойно ему будет, после нескольких сеансов уже обученного мага-легилимента, Снейп на секунду заколебался. Одним огромным глотком чая он запил последний кусок пирога и, проглотив то и другое, вновь переоделся в свежую рубашку, сюртук и мантию. Официальная одежда преподавателя позволяла ему не чувствовать себя больше расслабленным и умиротворённым, а подстёгивала к строгости и язвительности. Застегнув последнюю пуговицу воротничка, туго перехватившего горло, Северус вновь ощутил, как на его лицо возвращаются желчность и надменность, приросшие как вторая кожа — привычная маска, позволяющая скрывать настоящие чувства и недостатки. — Добро пожаловать в мир, профессор Снейп. — Напутствовал он своё отражение в зеркале, направляющееся к выходу из личных покоев. *** Большой зал встретил профессора гулом множества голосов и настороженными взглядами преподавателей. Кто-то смотрел настороженно-сочувственно, но таких было намного меньше, нежели тех, кто смотрел настороженно-неприязненно или просто настороженно — что, мол, вычудит ещё. Заверив всех, явно и мысленно, в дальнейшей предсказуемости своего поведения, Северус вдруг обнаружил возникший из воздуха и летящий по направлению к нему крохотный комочек. Сперва он выглядел, как маленький белый шарик, но, упав на подставленную ладонь, обернулся вдруг миниатюрным бутоном ромашки, раскрывшимся прямо в задрожавших пальцах профессора. Очередная ассоциация выбила воздух из лёгких и отправила сердце в сумасшедший гопак, но тут же возникшая из ниоткуда мелодия — нежная, еле ощутимая, зазвучала в ушах, утихомиривая взбесившийся пульс и восстанавливая сбившееся дыхание. — Лили… — Полупростонал-полупрошептал профессор, возвращая на место поползшие вверх брови. — Я рада, что вам лучше, профессор Снейп, — заверил его тихий голосок, изливающийся откуда-то из жёлтой сердцевины цветка. — Что ты делаешь со мной, девочка? — Отправил в пространство очередное послание Северус. — Лечу, — донеслось в ответ. Посмотрев, как казалось ему, незаметно, на гриффиндорский стол, Снейп поймал множество досадующих мин, адресованных, очевидно, его нежеланному возвращению, и лишь два тёплых улыбающихся взора. Опустив на мгновение веки в знак приветствия и вновь взглянув на девочек, Северус встретил ответную черноглазую улыбку и чуть смущённый, но очень решительный, чересчур даже решительный, пристальный взор родных зелёных глаз. Пока профессор собирался с духом, чтобы не утонуть в них и не раскваситься вновь, в его голове проносились ностальгические образы-сцены из далёкого прошлого: — вот он, прячась за деревом, впервые встретил взгляд маленькой Лили Эванс, той Лили; — а вот она корчит очаровательно радостную гримаску после первой удачной попытки колдовства; — а вот их пальцы переплелись, и душу мальчика Северуса до краёв наполнило тихое счастье её первого прикосновения; — и, наконец, как нелепый апофеоз их знакомства, её торжествующая улыбка после распределения и первое недоуменное сочувствие при виде расстроенных глаз Северуса. Глаза начала заволакивать пелена нового всплеска боли, но внезапно Снейп понял, что является не единственным зрителем в кинозале своих воспоминаний. Непроизвольно выставив блок, мужчина почувствовал чужое секундное замешательство и новое настойчиво ласковое ментальное проникновение, подкрепленное нежно поглаживающим прикосновением знакомой бархатной метёлочки. Выставив ещё одну защиту, более совершенную, профессор вновь потерпел фиаско — тоненькие прутики-ниточки, как и прежде, проникали в его голову, пусть и с трудом. Теперь в замешательстве оказался он сам. «Разорвать зрительный контакт», — пришла в голову спасительная мысль, но на это усилие не было почему-то ни моральных — лёгкое изумление, граничащее с паникой, ни — тут Северус уже откровенно опешил — физических сил. После нескольких тщетных попыток Снейп, продолжая держать на лице маску ледяного спокойствия, немного даже выдохся. Оппонент, почувствовав это, прислал успокоительное «осталось совсем чуть-чуть», и мужчина, вздохнув обречённо, покорился умелым действиям маленькой целительницы. Северус, наверное, мог бы даже позволить лечебному сеансу длиться бесконечно — настолько хорошо и благостно ему было, но на застывшего в странном оцепенении профессора уже начали недоуменно поглядывать коллеги. — Ну, хватит! — То ли возмутился, то ли взмолился он, отчаянным усилием воли стряхивая столбняк. — Я уже сам себе жалок. Я позавтракать сюда пришёл, а не… Ментальные путы, выстрелив напоследок контрольным «приятного аппетита, профессор Снейп», так же внезапно, как и поработили, вдруг отпустили его. Северус слегка затравленно огляделся. За гриффиндорским столом их мысленную дуэль заметила лишь Эйлин — она что-то жарко шептала на ухо младшей сестрёнке. Лили виновато потупила глазки, и до мужчины долетело тихое «простите, профессор Снейп», хотя уже через пару мгновений он услышал иронично торжествующий смешок, тут же задавленный приглушённым «Ой!» и извиняющей ментальной улыбкой. — Палимся, мисс Эванс? — Хихикнул про себя Северус. Ему хотелось взлететь от той лёгкости, что поселилась в душе после лечения, но на всякий случай профессор послал девочке ментальное изображение самого грозного из своих взглядов, присовокупив покачивающийся строго указующий перст. Как всегда в последние три дня, вышло слегка наперекосяк — пока он творил и посылал, до него уже долетело ответное «я постараюсь аккуратнее, учитель» вместе с очередной тёплой, как дуновение душистого весеннего ветерка, волной позитивных эмоций. — Эдак, вы весь свой авторитет растеряете, профессор, — укорил сам себя Снейп. Он прошёл на своё место — всё время до того, Северус назидательно высился у начала учительского помоста — и приступил к трапезе, осторожно поглядывая на других преподавателей. Но за преподавательским столом его общение с Лили, если кто и заметил, то не подал виду. Лишь Дамблдор тихо хмыкнул, да профессор Макгонагалл опустила взгляд в тарелку сразу же, как только Снейп на неё посмотрел. — Я могу уже включать ваши уроки в расписание? — Только и спросила она, как бы невзначай.