Думаю об Энни

Когда загремела дверная ручка, мы с Энни замерли и прижались друг к другу. Никогда не смогу забыть выражение лица Энни, но есть одна вещь, которую я хотела бы забыть: взгляд ужаса и боли, мгновенно сменивший любовь, мир и ощущение чуда. – Это не они, – шепнула я Энни, бросив взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Было полседьмого, а мисс Стивенсон и мисс Уидмер сказали, что вернутся около восьми. – Может, если мы не будем шуметь… – шепнула Энни, все еще прижимаясь ко мне. Я чувствовала, что она дрожит, и сама дрожала тоже. – Открой сейчас же дверь! – послышался командный женский голос. – Открывай немедленно, или я вызову полицию! Мои конечности словно окаменели. Сама не знаю как, я умудрилась поцеловать Энни, отстраниться и потянуться за одеждой. Энни села на кровати, подтягивая к подбородку простыню. Она была похожа на котенка, испуганного и одновременно пытающегося храбриться. – Не выходи отсюда, – сказала я. – Предполагалось, что я буду кормить кошек, так что имею право здесь находиться. – Я натягивала джинсы и пыталась застегнуть рубашку – на надевание остального времени не было. Дверь снова затряслась, в нее продолжали стучать. – Минуточку! – сказала я громким и как можно более спокойным голосом. – Сейчас открою. – Лиза, я тоже выйду, – настойчиво сказала Энни. – Ты не можешь пойти одна. – Будет выглядеть еще хуже, разве не понимаешь? – яростно прошептала я, толкая ее обратно на кровать. Выражение ее лица разбивало мне сердце. – Иду! – снова крикнула я. Энни с силой сжала мою руку. – Ты права, – сказала она. – Но будь осторожнее. И… Лиза? Насчет моих родителей ты тоже была права. Я бы не стала им говорить про нас. Я попыталась ей улыбнуться и, выйдя из спальни, побежала вниз по лестнице босиком. На ходу пыталась хоть как-то пригладить волосы и не споткнуться о валяющиеся на полу кастрюли-шлемы. Я включила свет и слегка приоткрыла дверь. – Да? – Я пыталась, чтобы голос звучал невозмутимо, но он жутко дрожал – уверена, было совершенно очевидно, что я смертельно напугана. На ступеньках стояла мисс Бакстер, а сразу за ней, уставившись на мои босые ноги и не слишком тщательно застегнутую рубашку, – Салли. В течение, наверное, минуты мы просто молча смотрели друг на друга. Затем мисс Бакстер, вцепившись в дверной косяк, закричала: – О боже, Лиза! С тобой все в порядке? – Она протиснулась в дом, бросила быстрый взгляд по сторонам и, наверное, увидела свет наверху, который ни я, ни Энни, конечно же, не сообразили выключить. Мисс Бакстер тут же направилась к лестнице. Я бросилась ей наперерез, даже не пытаясь изобразить вежливость, но она меня оттолкнула. Это ощущалось как какой-то чудовищный фарс. Как только мисс Бакстер добралась до лестницы, я поняла, что Энни, наверное, все-таки лучше было встать вместе со мной, и взмолилась про себя, чтобы она сообразила спрятаться в шкафу или что-нибудь вроде того. – Вам нельзя туда! – заорала я, чтобы предупредить Энни, но Салли указала на верх лестницы и спросила хриплым голосом: – Кто… Кто это? Я тоже подняла взгляд и увидела Энни с голыми ногами, в одной клетчатой куртке. Видимо, она пыталась скрыться во второй спальне – но было уже поздно. – Стой! – заорала мисс Бакстер. – Кто… Кто ты такая? Элиза? – Это… моя подруга, – запинаясь, сказала я. – Все в порядке, мисс Бакстер. Мы… мы вместе заботились о кошках, пока мисс Стивенсон и мисс Уидмер были в отпуске, и мы… Но мисс Бакстер, с лицом ангела мщения, уже поднималась по лестнице. – Спуститесь сейчас же! – как сумасшедшая, крикнула я, боясь, что она может в ярости ударить Энни. Энни поняла, что ее заметили, и нерешительно замерла. Мисс Бакстер просто протиснулась мимо нее и направилась в спальню. Энни, спустившись, встала рядом со мной и взяла меня за руку. Я заметила, что Салли таращится на наши руки, но это уже не имело значения. Мы втроем стояли и слушали, как мисс Бакстер топает наверху, явно суя нос повсюду. – Боже мой, боже мой! – услышали мы ее стон, когда она перешла из одной спальни в другую. Я беспомощно посмотрела на Энни. Салли все еще таращилась на нас. – Я… сначала зашла к тебе домой, – сказала она в конце концов, словно во сне. – Думала, ты заболела или что-то вроде того, раз сегодня утром не пришла на встречу. – О боже, – сказала я. Я совершенно забыла о третьей встрече, на которой я должна была репетировать речь. – Чэд сказал, что ты здесь, – сказала Салли, – но я и стучала, и звонила, и кричала… – Мы не слышали, – без особой необходимости заметила Энни. – И когда никто мне не открыл, хотя где-то наверху явно горел свет, а может, и внизу тоже, я испугалась, что сюда пробрались грабители или что с тобой что-то случилось. Не знала, что делать, пока не вспомнила, что мисс Бакстер живет совсем рядом. Посмотрела в указателе у ворот, и она оказалась дома. Сказала, что лучше мы сначала сами проверим, прежде чем вызывать полицию. Так что вот мы начали стучать и… Лиза, – сказала она, глядя на Энни, – ты с ней, вы… вы же?.. – Ох, да ради бога, Салли! – кажется, сказала я. И тут спустилась мисс Бакстер, и Салли подлила масла в огонь, разрыдавшись. – Ох, Лиза, Лиза! Мы с тобой дружили, а ты… ты… – Я боялась, что мы тут найдем молодого человека, – прошептала мисс Бакстер, дрожащей рукой обнимая Салли за плечи, – но в итоге выяснилось… о боже, настолько же это хуже! Хотя, наверное, мне следовало бы давно уже знать… – простонала она, вытирая лоб носовым платком. – Я сразу должна была догадаться! Она резко покачала головой, словно избавляясь от чего-то неприятного, и заговорила более твердо: – Я уже чуть ли не жалею, что это не был молодой человек. Нас буквально окружают Содом и Гоморра, Салли. – Она взглянула на меня со все нарастающим отвращением. – Мы должны признать правду. Этот дом погряз в грехе, уродстве и потворстве грязным удовольствиям, как я и подозревала уже давно. И подумать только, – продолжила она, глядя на меня так, словно я была жабой, – президент школьного совета оказалась… К тому времени я была настолько расстроена и чувствовала такую безнадежность, что, игнорируя Салли, подняла на нее взгляд и сказала: – Лесбиянка? Так же, как… – Я вовремя остановилась и спросила: – И что? Именно в этот момент послышались звуки снаружи – мисс Стивенсон и мисс Уидмер поднимали по ступенькам чемоданы и громко задавались вопросом, почему в доме горит свет. Впрочем, тревоги в их голосах не было. Потом они поняли, что дверь не заперта, и, пока мы стояли, замерев на месте, мисс Уидмер сказала: – Мне кажется, надо вызвать полицию, Изабель. Мисс Стивенсон ответила: – Глупости, Лиза, наверное, случайно не заперла за собой. А может, она все еще в доме – в конце концов, мы же раньше времени приехали. Лиза? – окликнула она, и мисс Бакстер ответила: – О, вы определенно не станете вызывать полицию, мисс Стивенсон. Это я, Миранда Бакстер. Они вошли и увидели нас. Мисс Стивенсон чуть не выронила чемодан, а мисс Уидмер, побледнев, все-таки выронила свой. – Добрый вечер, мисс Бакстер, – холодно поздоровалась мисс Стивенсон, оглядываясь. – Салли, Лиза… – Она вопросительно взглянула на Энни. Мисс Бакстер, фыркнув, подтолкнула Салли к двери. – Изабель Стивенсон и Кэтрин Уидмер, – сказала она голосом судьи, оглашающей приговор, – я боялась, что отношения между вами были… и есть аморальные и неестественные. Не буду ставить нас всех в неловкое положение деталями, но мы соседки, и для меня уже давно было ясно, что дома вы не держите между собой такую же дистанцию, как в школе. Но, конечно же, я надеялась, что ошибаюсь – о, как же сильно я на это надеялась. Я очень старалась не замечать то, что было прямо перед моим носом. Я говорила себе, что, пока это не затрагивает школьников, я могу проявлять великодушие и молчать, что не стану бросать первый камень… В этот момент, настолько я помню, мисс Стивенсон бросила ироничный взгляд на мисс Уидмер и сказала: – Как мило, Миранда, очень предусмотрительно. – Но теперь… Я пришла сюда и обнаружила этих… этих двух девушек, практически… in flagrante delicto. Вы оставили их тут кормить кошек, и очевидно, учитывая материал для чтения, который вы здесь держите, язык не поворачивается назвать его литературой… А также пустой дом, который они явно использовали как место для свиданий, место, в котором они могут… – Мисс Бакстер вытащила платок и снова вытерла лоб. Я видела, как сильно она потеет, возможно, она сама понимала, что говорит ужасные вещи, но при этом явно считала, что все равно должна их сказать, – место, в котором они могут потворствовать своей… неестественной похоти… – Думаю, – резко подняла на нее взгляд мисс Стивенсон, – этого достаточно, Миранда. – Спокойно, Иза, – сказала мисс Уидмер, опуская ладонь ей на руку. – Послушайте, – встряла я – и мне сразу показалось, что мой голос прозвучал слишком громко. – Я сама предложила покормить кошек. Меня даже не просили. Они даже не знали… – В этот момент я сообразила, что не стоит упоминать имя Энни, – про мою подругу. Я даже не знала… – Лиза, – прервала меня мисс Стивенсон, и слава богу, потому что в голове у меня была такая сумятица, что я чуть было не ляпнула, что не знала про их с мисс Уидмер ориентацию. – Чем меньше ты сейчас скажешь, тем, думаю, лучше. – Она произнесла это не слишком доброжелательным тоном, и я почувствовала себя хуже, чем когда в дом ворвались мисс Бакстер и Салли. – Что ж, Миранда, – продолжала тем временем мисс Стивенсон напряженно, словно лев на привязи, – может быть, ты все-таки расскажешь нам – очень быстро перед своим уходом, – как ты вообще оказалась здесь? Мисс Бакстер объяснила про Салли, которая таращилась на нас с Энни так, словно у каждой из нас было как минимум по пять голов, точно у чудовищ Апокалипсиса. – И вот эта бедная девочка, – взвыла мисс Бакстер, буквально удушая Салли в защитном объятии, – эта бедная раскаявшаяся девочка, столько времени и сил посвятившая в последнее время школе Фостер, – девочка, которая ранее не раз совершала глупые поступки, но при этом, слава богу, нормальная, влюбленная в своего молодого человека, – эту девочку затащили в эту гадость, в это гнездо… – Но, – возмущенно начала я, – тут нет никакой гадости, ничего… Мисс Бакстер оборвала меня взглядом. – Ох, милая, – сказала она Салли, – теперь ты видишь, почему Лиза оказалась недостаточно хорошей подругой, чтобы не донести на тебя после твоей глупой ошибки осенью. Боюсь, что аморальность в одном неизбежно ведет к аморальности во всем остальном. Это урок, который мы все можем… – О боже, – сорвалась мисс Стивенсон, явно уже не выдержав. – Минанда, я не собираюсь стоять тут и позволять тебе… Мисс Уидмер открыла входную дверь. – Думаю, тебе пора идти, Миранда, – тихо проговорила она. – Салли, тебе тоже. – О, даже не сомневайтесь, Салли уходит! – сказала мисс Бакстер, подталкивая Салли к выходу. – И если у вас осталась хоть капля порядочности, этих двоих вы тоже отправите домой. Лиза и ее… подруга, – улыбнулась она, сжав губы, – полагаю, обе несовершеннолетние. За тон, которым она произнесла слово «подруга», мне хотелось ее ударить. – Почему бы тебе не пойти и проверить, Миранда? – сказала мисс Стивенсон сквозь сжатые зубы. – Так же, полагаю, – добавила мисс Уидмер, – они люди, которые как минимум имеют право рассказать историю со своей точки зрения. Кому-то, кто захочет их выслушать. Я бросила взгляд на Энни, стоявшую в углу лестницы, обхватив себя крепко руками. Куртка у нее была шерстяная, и помню, как подумала, что она, должно быть, очень колется. Но по Энни не было похоже, что она замечает какой-то дискомфорт. Также не было похоже, будто она верит, что заслуживает, чтобы ее дружелюбно выслушали. Кастрюли на полу и кровать, думала я. Как мы объясним им про кровать? – Надеюсь, вы понимаете, – сказала мисс Бакстер, пока мисс Уидмер держала открытой дверь, – что я обязана доложить об этом происшествии миссис Пойндекстер? – Разумеется, – холодно ответила мисс Стивенсон. Затем мисс Бакстер и Салли ушли, дверь захлопнулась, и мисс Уидмер, державшаяся все это время очень спокойно, покачнулась и прислонилась к ней. Мисс Стивенсон положила ей руку на плечо и сказала: – Держись, Ка, мы и не с таким сталкивались. Затем она повернулась ко мне. Мне очень хотелось до нее дотронуться, хотя бы протянуть к ней руку – на какое-то сумасшедшее мгновение у меня даже промелькнуло желание пасть на колени и взмолиться: «Простите меня!» Я думала, что она сейчас взорвется, заорет, как однажды в кабинете изо, когда кто-то спрятал рисунок одного из детей-изгоев, а потом якобы случайно пролил на него чернила. Но она не сделала ничего подобного. Только перевела мрачный взгляд с меня на Энни и обратно на меня, после чего сказала: – Давай начнем с представления, Лиза. – Изабель, – попросила мисс Уидмер, – пожалуйста, давай не… – Кэтрин, – прервала ее мисс Стивенсон, – мы сейчас имеем дело, помимо многого другого, с серьезным предательством доверия. Неважно, насколько силен был соблазн, – продолжила она, сурово глядя на меня, – думаю, вы понимаете, что мы с мисс Уидмер прекрасно понимаем, настолько он действительно был силен, но все равно у тебя и у твоей подруги, Лиза, не было ни единого оправдания, чтобы использовать наш дом таким образом. Ни единого. – Да, мисс Стивенсон, – убитым тоном сказала я. – Я знаю. Я… Я очень виновата. – Я тоже, – сказала Энни, делая шаг вперед из угла лестницы. – Я… мы обе виноваты. С нашей стороны было ужасно неправильно так поступать. Особенно учитывая, что вы… Вы такие же, как мы. Я имею в виду… Она запнулась. Я очень хотела помочь ей, но в голову ничего не приходило, все мысли словно отключились. – Вы совершенно, – сказала мисс Стивенсон, поднимая кастрюлю, – не такие, как мы. Даже в худшие времена не думаю, что мы предали бы чье-то доверие. Во всяком случае, таким образом. Чтобы дать такому человеку, как Миранда Бакстер, возможность… – Она отвернулась, но я успела заметить, что кулаки у нее крепко сжаты, и с ужасом осознала, что она с трудом сдерживает слезы. Мисс Уидмер мягко дотронулась до ее руки. – Ну же, Изабель, – сказала она удивительно мягким тоном. – В семнадцать лет? Она повернулась к нам и предложила: – Давайте вы подниметесь и оденетесь. Я ведь так понимаю, вы были наверху? Я с мученическим видом кивнула, и мисс Стивенсон отвернулась от меня еще больше. Но мисс Уидмер продолжила таким же мягким тоном: – Мы с Изабель спустимся на кухню и сделаем какао. Давайте дадим друг другу время – скажем, пятнадцать минут. После этого, я надеюсь, мы сможем поговорить обо всем, как разумные человеческие существа. На какое-то мгновение мне показалось, что Энни готова броситься к мисс Уидмер на шею. Но вместо этого она просто взяла ее за руку и крепко пожала. Мисс Уидмер подтолкнула ее и меня к лестнице. – Пятнадцать минут. Пойдем, Иза. Какао. – Какао! – воскликнула мисс Стивенсон, когда они начали спускаться к кухне, а мы подниматься в спальню. – Какое, к черту, какао, мне нужен скотч! – Значит, милая, будешь пить скотч, – успела я уловить ответ мисс Уидмер, и больше мы ничего не слышали.