Сборник всякого интересного

* –Давай на этот раз ты! Я уже была! Возмущённый и трусливый шёпот из-под одеяла на хлипкой кровати, которая напоминала не слишком устойчивую и красивую конструкцию. Покрытую ржавчиной и синей отслаивающейся краской. Она взволнованно подпрыгнула на пружинах койки; глаза её выражали же страх, за себя и соседку. –Что?! Нет! Это ты у неё любимица, так что ты и отвлекай! В ответ послышался тихий, но довольно высокий голос, тоже шёпот, но более хриплый. От почти сорванного недавно голоса. Но та была не так сильно напугана. В её взгляде не было того страха, только пульсирующая напряжённость в ожидании неизбежного, он словно проходил мимо ледяного пола и босых ног, сквозь стены и преграды, позволяя что-то обдумать и в чёрных мутных зрачках иногда хитро поблескивали искорки. Она сидела у стены, одеялом её заметно обделили, благо была хотя бы подушка; облокачиваясь о стену, прохладную, что холодила голую спину. Каким-то образом, тряпьё, что на спине почти до самого низа было разорвано, всё же держалось. Поза и полузакрытая, но и задумчивая, видно и смирение и готовность противостоять. Забавно в нынешней ситуации. Её «подруга» казалось бы была вовсе довольна нынешними обстоятельствами, её не так сильно трогали и всячески шли на уступки. Любимица одним словом. Кроткая такая, юная, но и тощая. Глупая совершенно как дитя, наивное. Можно легко помыкнуть и воспользоваться, а та и не поймёт. –Да. От меня она такое будет ожидать, а вот от тебя совсем нет. Тебе же не сложно будет постараться ради нашей выгоды? Она непроизвольно тянула гласные, ещё слегка витая в мыслях, поглядывая за нелепыми поступками взрослого ребёнка на соседней кровати. Их разделял где-то метр. Специально. Две противоположности. Одна для ненависти, другая сама невинность, ещё не испорченная. Чтобы не смогли найти общего языка, чтобы спорили и мешали друг другу. Или может одну из них вовсе держат ради шутки, ради эксперимента, чтобы проверить свои разные догадки или как антистресс, как нечто, на чём можно выместить злость при желании или просто почувствовать сопротивление в извращенском экстазе. А вторую держат по прихоти, по привязанности. Возможно они и вовсе были знакомы. Но мысли быстро прикрываются таким же шёпотом, но уже более деловым и наглым. – А что мне с этого будет?? Абсурд. Невозможного уровня, но как-то да существует. Иногда ей казалось, что у другой и вовсе задержка в развитии и та не понимала, что именно в этом месте творится. Почему в помещении, больше похожем на камеру, нет окна, а дверь вечно укрепляется и закрывается на ключ. –Жизнь. Вне этого места. Свобода. Холодно и небрежно брошено. За всё время это стало привычным поведением. Начало странного взаимопонимания. –И сладости?! Слишком громко. Для этого места. Для чужих ушей, что привыкли только к шёпоту. Морщится. Но более спокойный взгляд не убирает, даже слегка хмыкает. –И сладости… –Да, я согласна! Перебила. В нетерпении соглашаясь и почти что вновь подпрыгивая на пружинах. Счастливый глупый ребёнок, которому не место в этом довольно холодном, грязном месте. Хотя та и не знала, куда её постоянно уводят, а она вечно сидит здесь. Может там, её как любимицу всячески балуют и играются как с дитём, но это маловероятно. Но как тогда по другому объяснить то, что в этом существе ещё не пропал задор и та всё так же весела. Это навсегда останется загадкой для равнодушного взгляда. Звук шагов. Каблуков. Как всегда красных, вычурных. Не под стать этому трухлявому дому. Может конечно дальше всё по другому… –Идет! Идёт! Готовься! Пропищала радостная, чуть сжимая тонкими пальцами пышное, но старенькое одеяло и потирая грязную коленку. Скрип. Много щелчков замков. Сами бы они отсюда не выбрались. Никогда. И вот, тяжёлая дверь отворяется и быстро закрывается назад. –Ну что, мои девочки. Скучали по мне? Знаю что скучали. Пышная дама. В плохом смысле. Морщины, пухлые губы, идеально подходит под описание наштукатуренной дамы. Обтягивающее платье, а талии то и нет, за что частенько прилетало именно в сторону равнодушной и каждый раз при выражении отвращения. Увы, но рвотный позыв она сдержать не могла. –Зайка моя! Как ты? Угодила ли я тебе с выбором нового подарка? Понравилось ли? Дама трещала без умолку, трещала и трещала, брызгая слюной и таращась на довольно хрупкую особу на её фоне, всячески желая тронуть. Звук бьющегося стекла. Крик, а затем и хлюпанье. Шум падения и сдвига кровати. Бардак и сокрушение всего и вся. Бутылка шампанского, детского, низкое качество, легко бьётся, идеально впивается к чужую шею, а затем и в тело, разрезая примерно там же где и лёгкие с сердцем, делая полосу ниже, стараясь найти и впиться в бедренную артерию. Хлюп крови. Идеально. Фонтан. Остаток горлышка откинут в сторону. Она поднимается, беззаботно вытирает кровавую руку и лицо о тряпки и так же улыбаясь, тепло и радушно поднимается, приоткрывая дверь шире. –С тебя сладости. Всё такой же мягкий голос, такой же добрый взгляд. *