Мой первородный грех

Под небом, окутанным белым сиянием, зеленые яблоки, которые никогда не будут гнить, и листья, которые никогда не умрут, раскачиваются на теплом ветру. Линия деревьев сменяется поляной, усыпанной эфирными цветами и кольцами грибов. Жизнь дышит мягким ветром; лепет в стремительной весне. Вода скользит по замшелым скалам, а по холодной поверхности и кувшинкам кружатся пузыри. В сердце купается крылатое существо, перья которого медленно превращаются из малиновых в белые по мере того, как следы крови растворяются в окружающей ряби. Когда его голова вырывается на поверхность, волны его волос становятся сухими, и по шее перестают стекать капли. Свет потревоженной воды отражается на его загорелой груди и спине. Кольцо разлитой вокруг него крови разрывается, когда сверху падает тяжелый камень. Капли падают ему на лицо и отскакивают от его кожи. Дрим смотрит вверх и говорит: «Разве ты не бросил на сегодня достаточно камней?» — парящий в воздухе над ним, с узкими крыльями и красной проволокой, смотрит вниз рогатый зверь с красивой улыбкой. — Я только начал, — отвечает дьявольское существо, как всегда, дразняще и ужасно. Они запутались в хаосе, веками, застряв на освобождении души, казалось бы, бессмертного человека, который, несмотря на все усилия демона, отказывается умирать. Делегированный опекуном и защитником человека, рожденного огнем, Дрим был вынужден заново пережить бесконечную игру в кошки-мышки. Во время сегодняшней прогулки он чудом спас Сапнапа от падающей лавины, которая соскользнула в церковь на склоне горы. При этом его забрызгали остатки несчастного гражданского лица, а Джордж хохотал над его «хорошенькими покрасневшими перьями». — Ты нанес свой ущерб, — говорит Дрим, ограждая себя крыльями от края обрыва. — В святом месте, заметьте, и до сих пор не удалось забрать его душу. Как всегда. — И? — безразличие Джорджа вызывает беспокойство у Дрима. — И, — продолжает он, — у тебя больше нет причин быть здесь. Судебный день окончен. Дрим тянется за одеждой, которую выбросил на траве. Все, было испорчено беспорядком и пылью, так что ангел кидает брюки в воду, чтобы смыть пятна. Нежное хлопанье когтистых крыльев Джорджа становится все громче, когда он подлетает ближе, лениво паря в воздухе. — Я остаюсь ради вида, — говорит демон, тихонько насвистывая, когда Дрим беззаботно расправляет крылья за спиной. Его челюсть сжимается от злословий. Он смотрит на расстояние между ними, затем торопливо держит штаны за петли и встряхивает ткань, чтобы убрать лишнюю влагу. Капли с шипением падают на кожу Джорджа, и он немедленно отскакивает на высоту, недоступную для досягаемости. — Бля, пошел ты! — Его светлая кожа покрыта легкими ожогами, которые исчезают так же быстро, как и появляются, капли исчезают с характерным шипением. — Святая вода? Это просто грубо. — Оставь меня в покое, — устало говорит Дрим. Он вытаскивает лодыжки из леденящего бассейна и начинает раскладывать одежду на траве. — Нет. Еще один камень падает в воду, но брызги не попадают на Дрима, а оседают на траве в нескольких дюймах перед ним. — Ты не собираешься одеваться? — через мгновение спрашивает Джордж. Дрим с раздражением откидывается на траву, широко распахнув крылья по обе стороны от него. Зеленые лезвия вонзаются в голую кожу спины, приветствуя запах земли. Свет омывает его обнаженное тело. После нескольких часов ограниченных галстуков и застегивания пуговиц его расслабляет возвращение в более комфортное состояние. — Через некоторое время. — выдыхает он. Ангел закрывает глаза, чтобы избавить свой измученный взор от взгляда демона. Тепло влажного воздуха и сияющего неба касается его загорелой кожи, убаюкивая его глубже и заставляет расслабиться. Удовольствие от этой поляны и весны ему непривычно, хотя он и никогда не понимает почему. Это место древних, окутанное тихой безмятежностью. Тихо, не считая отвратительного хлопанья крыльев Джорджа, похожих на летучую мышь. — Может ты приземлишься? — спрашивает Дрим, несмотря на ненависть к компании. Небольшая боль в груди намекает на то, что он нервничает из-за присутствия Джорджа — кого-то, кого он так явно презирает в столь священном для его сердца месте. — Через некоторое время, — повторяет тот, хотя в голосе чувствуются нотки неуверенности, из-за которых Дрим убирает руку с глаз. Он приподнимается на локтях, чтобы изучить Джорджа, все еще находящегося в нескольких футах от земли. — Боишься приземлиться? Глаза Джорджа расширяются при этом вопросе, и он самодовольно натягивает бордовую жилетку, прикрепленную к его маленькому телу. — Нет. — Дрим усмехается, продолжая смотреть на демона. — О, да, конечно. — Он наклоняет голову так же, как Джордж, до того, как несколько часов назад перевернулся через скалы, чтобы обрушить гору. — Что случилось, Джорджи? Чего ты так боишься? — Парень в воздухе скрещены на груди руки, с темными рукавами. — Я знаю, что это место — территория ангелов, или что-то в этом роде, — защищаясь, говорит Джордж. — Я не идиот. Дрим нетерпеливо садится, сложив крылья за спиной. — Ну и что, ты думаешь, что загоришься, если коснешься земли? — его насмешливый взгляд смертоносен, но красноречив. Ангел начинает смеяться, поскольку суеверие — не что иное, как миф, чтобы отпугнуть демонов. — Отлично, это здорово. Тогда я просто останусь здесь, а тебе придется держаться от меня подальше. К его ужасу, Джордж решает сделать обратное и подлетает ближе. Дрим осторожно наблюдает за его движениями, когда тот опускается ниже. Красный цвет его деловой одежды соответствовал крови, которая ранее окрасила его перья. — Теперь, Дрим, — бормочет он, — не думаю, что ты хочешь держаться от меня подальше. — Осторожно, — предупреждает Дрим, глядя на пространство между травой и парящими коленями Джорджа. — Вы уже довольно близко подходите к земле, Люцифер. Сразу же с губ Джорджа вылетает слюна, сделанная из голубого пламени, и врезается прямо в грудь Дрима, намереваясь оставить шрам. — Не называй меня так, — шипит демон. Дрим визжит, быстро смахивая пепел и опаленные волосы на голой груди. — Не используй на меня свою огненную плевку, какого черта… — его глаза быстро останавливаются на лице Джорджа, когда его рот сжимается. — Не надо, — торопливо говорит Дрим, глядя на улыбку, медленно расплывающуюся по лицу Джорджа, — не начинай… — Ты проклят! — восклицает Джордж, и свет его клыков сверкает на его довольном лице. — Ты осквернил свои святые уста. О, Дримми, я так горжусь тобой… — Я не имел в виду, — настаивает ангел, он откидывается назад, когда волнение все еще парящего в воздухе подводит его слишком близко к его откинувшемуся телу. — Это твоя вина, из-за твоего… твоего… — его дыхание перехватывается, когда его взгляд падает, чтобы увидеть, как колени Джорджа раздвигаются, и его слова умирают. — Моего что? — Джордж нажимает, движение его крыльев замедляется до полной остановки, когда он опирается всем своим весом на бедра Дрима. Тепло распространяется от его одетого тела ангелу и он ставит голени по обе стороны от колен Дрима, оседлав его, с непринужденной улыбкой, которая в некотором роде наводит на размышления. Тело ангела сковывает паника. Его глаза скользят вниз, когда они видят, как их ноги прижимаются и переплетаются за несколько минут до того, как он был один, и осторожно приподнимает глаза, чтобы увидеть самодовольное выражение лица Джорджа. Он хочет реакции. Не давай ему ни одной. Даже несмотря на то, что его крылья больше не держат его в воздухе, Джордж все еще такой легкий. Дрим всегда задавался вопросом в их долгие, утомительные дни, насколько хрупки кости демона, насколько остры его зубы, какой будет прикус. Он мог оттолкнуть его одним сильным движением руки и увеличить расстояние между ними на уединенной поляне. Он мог закончить это прежде, чем Джордж пойдет дальше, он мог поднять его. Но он задерживается. — Твоя демоническая энергия, — напряженно выплевывает он, — эта удушающая аура. Это зло, как заразный вирус. — Он сердито смотрит на Джорджа, который лучезарно сияет в ответ. — Меня тошнит от этого. Прошу вас. — Джордж наклоняется ближе, чтобы Дрим отвел челюсть, и бормочет: — Разве мы уже не прошли через это? Длина его черного хвоста лениво скользит по пальцам ангела, где его костяшки испуганно вонзаются в небесную землю. Осторожно, чтобы не зацепить свою ангельскую кожу острием стрелы, Джордж поднимает хвост и обвивается вокруг своего теплого предплечья. Движение игривое. приглашение. Дрим знает это, игнорирует, но не отпускает себя. Многозначительно отвернувшись от демона, он начинает бормотать: — А мы? «Не должно его поощрять. Я не должен его поощрять». Когда Джордж наклоняется, он чувствует жар от едыхания, разливающийся по его шее. Демон сопротивляется желанию откинуть голову, обнажить себя еще больше, чтобы заманить ангела. «Тогда почему я хочу?» Его зубы сжимаются, когда он чувствует, как призрачное прикосновение губ Джорджа касается его шеи, не понимая, что он придвинулся так близко, не понимая, почему он позволил ему. Тебе нравится, что я злой, — поддразнивает Джордж, слова замолкают, словно по секрету, — ты жаждешь меня. Глаза Дрима закрываются, брови сдвинуты в глубоком отрицании. «Почему я?» он грустит, но вопрос вряд ли ни к кому, кроме него самого. — Потому что… — Джордж насмешливо проводит пальцем по шее Дрима, прикосновение теплое и пугающее. — Быть плохим — это так хорошо. Прежде чем Дрим успевает отшатнуться от чужого контакта, губы Джорджа прижимаються к основанию его шеи. Руки ангела скользят к талии демона, чтобы оттолкнуть, пока его мягкие губы не раскрываются, и он проводит длинную, медленную полосу вверх по тропинке, которую провел пальцем. Теплая слюна скользит по его мышцам и пульсирует, стекая по коже. Язык Джорджа продолжает плавно скользить по изгибу его шеи, медленно и аккуратно переходя к уху. Лицо Дрима краснеет, грудь быстро поднимается и опускается от запретных эмоций, бушующих в его застывшем уме. Горячий рот Джорджа высвобождает в нем заряд, который он знает, греховен, и знает, что не должен чувствовать. Джордж резко прикусывает ухо и мурлычет: - Не так ли? - Это неправильно. - выдыхает Дрим. Джордж уступчиво присаживается на колени Дрима,где начинает формироваться его позорная эрекция. Ему не разрешено чувствовать или иметь эти желания, на самом деле они должны быть невозможными. Тем не менее он знает, что в темных углах своего разума он не впервые сталкивается с этой проблемой, под названием "Джордж".