Мой первородный грех

— Не отрицай этого, — говорит Джордж в шею Дрима, — ты хочешь быть плохим. Твое тело создано для большего, чем… — Он благословляет свою кожу линией открытых влажных поцелуев. «Защита и охрана». Когда ангел кладет руку на голову Джорджа, чтобы оторвать его, демон мучительно всасывает кожу Дрима в течение коротких секунд бегущего блаженства. Его пальцы останавливаются и вонзаются в короткие щетинки темных волос. Вместо того, чтобы оттащить демона, он притягивает ближе. Одетое тело Джорджа натыкается на обнаженные ребраангела, и он презрительно смеется в шею Дрима. — Видеть? Ваши руки мне уже верят. Пальцы Джорджа накрывают руку, которую Дрим покоит на его волосах, заставляя его крепче сжать пальцы. Он колеблется, прежде чем подчиниться, и порыв затопляет его, когда он крепко держит замки. Ресницы Дрима трепещут, и он бормочет: — Ты маленькая… соблазнительница, ты это знаешь? Он чувствует ухмылку Джорджа у его горла. Рот демона поднимается выше, щека к щеке. — Ничего страшного, — воркует Джордж, шепнув Дриму теплым шепотом на ухо, — можешь называть меня шлюхой. — Его спина выгибается, сдвигаясь ровно настолько, чтобы на короткое время вызвать трение между его задницей и коленями Дрима. — Это заставляет меня чувствовать себя таким святым. Пальцы Дрима резко дергают его за волосы, не задумываясь, и вздох, срывающийся с губ Джорджа, зажигает в нем пережитую борьбу. Он хочет сказать: «Ты совсем не свят», но то, что срывается с его уст в темном бормотании, оказывается: — Пошел ты на хуй. Его язык горит, у него болит грудь. Он ненавидит чувство слабости, которое нарастает в нем, когда он бросает вызов ангельскому закону. Джордж хмыкает, горячо одобряя проклятие, звук капает и слишком хорош для такой коварной вещи. Его хвост сжимается в том месте, где он обнимает запястье Дрима. — Скажи это еще раз, — приказывает он. Ангел смотрит на него стальным взглядом, глаза сверлят радужными оболочками, черными, как кровь, когда Джордж отстраняется. Он мог потеряться во взгляде, его фамильярность и ненависть. — Не говори мне, что мне делать — говорит Дрим. Внимание Джорджа ненадолго переключается на его рот, затем снова становится угрожающе зеленым с улыбкой. «Поцелуй меня.» Он вздрагивает, когда Джордж кладет руки на голую кожу его плеч. «Нет.» — Трахни меня, — насмехается Джордж с придыханием, пока его пальцы скользят по ключицам Дрима и он медленно начинает водить ногтями по его шее. — Нет, — бормочет ангел, глаза опускаются, чтобы увидеть нежно-розовый цвет губ демона. Пропитанный эонами нужды, похоти, желания — его сердце тяжело колотится в его груди. Каждое слово открывает новый поток образов, от которых он не может спрятаться, каким бы смертоносным ни был грех. Джордж целует Дрима в уголок губ и задерживается. Дыхание ангела становится поверхностным, прежде чем демон отстраняется и смотрит на него сквозь густые ресницы. — Заставь меня кончить, — шепчет он, — заставь меня плакать. — он целует другую сторону рта Дрима, едва касаясь губ, драматично имитируя: «О, пожалуйста, небесный отец, я знаю, что у тебя на уме». — Ты врешь — замолкает ангел, скрипя низким голосом, когда он смотрит, как Джордж отклоняется прочь сквозь прикрытые глаза. Два теплых тонких пальца скользят по его груди и украшают уже заживший шрам. Он не может бороться с ознобом, скользящим по его коже, когда прикосновение Джорджа осторожно касается места, которое он обжег. — Я слышу твой грязный разум — просто говорит развратник, прижимая ладонь к теплым ребрам. Демоны, подобные ему, обладают особой способностью улавливать аморальные мысли, поскольку Джордж любит напоминать Дриму во время наблюдения за душой человека, за которым они оба следят. Ангел чувствует, как его щеки краснеют. Он слышит мои… — Ты мерзкое, мерзкое животное, — упрекает Джордж, медленно двигаясь бедрами против насущной проблемы в трусах Дрима. — Как давно ты хотел меня погубить, хм? — Я не… не хочу этого, — ложь ангела, тяжело давит ему на язык. Он не может этого хотеть, не с его моралью, не сердцем. — Я даже не хочу, чтобы ты был рядом. Это все в твоей опасной возбужденной головке. Он сглатывает, почти ожидая, что оно будет покрыто осколками стекла. Джордж внезапно прекращает свое прикосновение, поражая Дрима в своей потере. Он откидывается к своим коленям и смотрит на него с пустым выражением лица; апатия, безразличие. — Так ли это? — решительно говорит демон. Его глаза на мгновение изучают лицо Дрима, прежде чем его тонкие крылья начинают расправляться. — Тогда я не должен находиться тут, если мне здесь так не рады. Он начинает уходить, отталкивая руки Дрима и готовясь подняться, пока громкий порыв воздуха и внезапная сила не окружают их, толкая его в грудь ангела. Полуприкрытый свет сверху спускается между ними золотым лучом, так как звуки внешнего мира приглушаются сквозь стену из чистых перьев. Крылья Дрима обернулись вокруг него без раздумий, без предупреждения, ловушка его на месте. Он от стыда отворачивается от Джорджа, его щеки горячие, потому что действие значило — Оставаться.