Мой первородный грех

Прежде чем Джордж успевает попытаться ответить, Дрим прижимается к его губам, они снова меняются. Он ищет, потерянный в безумном стремлении, понять, и Джордж прерывает их тяжелый поцелуй, чтобы улыбнуться ему в губы. Момент недолгий, их покрасневшие лица разделяют теплое дыхание, прежде чем Джордж снова бросается за ним. Они сталкиваются, бродят и кусаются, когда в воздухе разносятся тихие стоны. По мере того, как их движения становятся более знакомыми, Дрим чувствует, что ускользает от его непреодолимой потребности в большем. Джордж толкает и играет со своей податливостью, издавая стоны, заставляя его преследовать, тянуть и хватать, пока он не прижмется к спине, и Джордж не нависает над ним. Когда демон отстраняеться, чтобы отдышаться, он смотрит на ангела. Свет позади него имитирует ореол вокруг его головы. Глубоко в памяти Дрима в тишине открывается пещера. Его тело залито ею. Его дыхание покидает, когда он говорит: — Мы бывали здесь раньше. Он понимает, почему это кажется знакомым; роща, прикосновение Джорджа, его соблазнение и его безопасность. Память ангела рассчитана на вечность; хранить знания об изменении цивилизаций и сохранять воспоминания о том, каким был мир когда-то много солнечных циклов назад. Голова Дрима предназначена для того, чтобы укрывать больше, чем такой демон, как Джордж, должен когда-либо знать в своей жизни. И все же Джордж снова обнажает свои радужные оболочки и белые роговицы, и его глаза нежны. —Я знаю. Дрим медленно выдыхает, прежде чем осторожно потянуть его вниз. Ближе. — Ты знаешь? Джордж молчит, пока не упирается головой в грудь ангела, рога толкают его. Дрим охватывает обнаженную кожу поясницы, поднимаясь с каждым медленным вдохом и опускаясь с каждым дрожащим выдохом. — Скажи мне, - бормочет Джордж, - что ты помнишь. Ангел закрывает глаза, пока он танцует сквозь воспоминания, путешествуя по вспышкам света, эмоциям и ощущениям ласкающих рогов в его мозолистых руках. Его разум болит, когда он проникает глубоко в пустоту и в себя, чтобы найти теплые воспоминания, которые взывают к нему сейчас. — Давным-давно, - тихо говорит он, не зная, откуда взялись эти слова, - у меня не было имени. Он позволяет себе вернуться к заре творения, до порядка, структуры и веры. Значит, он существовал, как и острый на язык дьявол. — Я знал тебя, - говорит Дрим, - мы... знали друг друга. Они знали друг друга. Они знают друг друга, сплетенные где-то родственные души в космосе эоны назад. Его тянуло к Джорджу с тех пор, как они были вынуждены преследовать первую беспокойную душу, потому что ему всегда хотелось вернуться в это место, в это начало. В уголках его глаз текут слезы, но он хмурится. — Я не понимаю. Почему ты знаешь?— Его голос смягчается. — Почему я забыл? Джордж смеется, и звук звучит горько. — Когда Бог сотворил грех и распространил его на мир, все были заражены, - говорит он. — Хаос пал, и ничто не было безопасным. Даже его драгоценные ангелы, такие как ты. — Его хвост нежно поглаживает живот Дрима. — Это была ошибка, недосмотр. Чтобы исправить это, он стер память всех существ во вселенной с чистого листа. — Его голос переходит в пресыщенное мурлыканье. — Ну, почти всем. Думаю, я был маленьким исключением для папы. Голова Дрима болит, когда осознание проходит сквозь него, затуманивая его мысли и заставляя прижимать Джорджа к груди. Они не только знали друг друга, они обнимались, трогали и трахались, и существовали в бессловесном клубке теплых тел и тихих криков. Его лицо согревается; его желание углубляется. — У меня и раньше были воспоминания о тех днях, - смущенно молчит Дрим, - но я думал, что это были только сны о тебе. Загрязненный греховными мыслями, ограниченный волей Бога, он ненавидел себя за это. Его лицо щиплет в том месте, где начало заживать рана. Джордж медленно поднимает голову. — У тебя есть мечты?— бормочет он. — Я думал, что несмертные не могут. — Как ты думаешь, откуда взялось мое имя? — отвечает он, не сводя глаз с губ Джорджа, когда он снова парит над его лицом. Джордж пожимает плечами. — Ты был для меня всего лишь мечтой на протяжении веков. Недоступно. Нереально. — Момент уязвимости скользит по его лицу, когда он признается: — Я не думал, что ты когда-нибудь вспомнишь. Губы Джорджа сомкнулись, дыхание отразилось на его лице. Ангел наклоняется, желая снова ощутить тепло его поцелуя. Он всегда сопротивлялся этому чувству погони за Джорджем, поиска его, но стал жертвой этого чувства задолго до того, как осознал его существование. — Что изменилось? — он спрашивает. Джордж наклоняется и ненадолго сжимает их губы - разгоряченные, мимолетные, затем исчезнувшие. Зубы Дрима вонзаются в его щеку от изнашивающейся сдержанности. — Я начал слышать, о чем ты молишься, в твоей красивой, хорошенькой голов», — шепчет демон, касаясь губами Дрима. — И я знал, что это только вопрос времени. Он краснеет, но не сопротивляется. Его голова плывет при возвращении их тел на эту поляну, в тихий источник, в густой лес. Джордж, должно быть, знал, что следование за ним в место, где они существовали так давно, может вызвать что-то между ними. — Неудивительно, что я все время возвращался к тебе, — говорит Дрим пониженным голосом. — Неудивительно, что я все время думал о тебе. Ты... ты был моим первородным грехом. — Он поднимает руку и проводит большим пальцем по своим глянцевым черным рогам. — Мой единственный грех. Он никогда не верил в миф о первородном грехе; что первое совершенное - это то, что обречено повторяться снова и снова до конца вечности. Считается, что это тот, кто живет в сердце, непобедимый с того самого момента, когда он развращает невинность чистой души. Тем не менее, когда мягкий взгляд Джорджа медленно превращается в лукавую улыбку при его словах, он понимает, что это правда. — Проклят, что желает меня на всю вечность, — нежно насмехается Джордж, поднося губы к губам Дрима и отклоняясь, когда тот пытается поймать их. — Проклят быть возвращенным к своему первому «я», своему первобытному «я», когда я прикасаюсь к тебе. Он медленно скользит рукой по груди ангела, проскользнув под белую ткань, чтобы коснуться его члена. Пальцы дразнят кончик, танцуя по розовому румянцу, и слегка опускаются вниз, когда холодок пробегает по краю крыльев Дрима. Сон рушится, бедра поднимаются от прикосновения, а лицо заливается, когда Джордж смеется над своим отчаянием и убирает руку. Грех желания кажется ему ближе к небесам, чем все, что он когда-либо знал. — Как ты себя чувствуешь, — говорит Джордж, откидываясь назад, — зная, что ты всегда был моим?» — Джордж. - выдыхает Дрим, но не уверен, предупреждение это или мольба. — Зная, несмотря ни на что… — Его руки скользят по его ногам, обнажая бледные бедра. — Неважно, насколько хорошим ты считал себя, или грешным ты считал меня… Он наблюдает, как демон роняет последние остатки своей одежды на колени. Его темный хвост вьется вокруг бедра, извиваясь по коже, черной как смоль и красивой. — Ты всегда этого захочешь, — довольным голосом заканчивает Джордж. — Ты бы горел за это. Глаза Дрима скользят по нему. Тонкая красота ключиц, бледные верхушки бедер, темный след волос, переходящий к члену, который он крепко сжимает своими тонкими пальцами. Его разум сгибается, легкие сжимаются, когда рука Джорджа начинает медленно гладить себя. — Кто бы не хотел тебя? — Ангел безумен, он садится на близкое расстояние, но Джордж быстро отклоняется. — Кто бы не… не нуждался бы в тебе, жаждал бы тебя, хотел бы прикоснуться к тебе и никогда не останавливаться… — Его рука сжимает бедро Джорджа и зарабатывает резкий стук плоского кончика хвоста Джорджа по его суставам. Он отшатывается, как будто обожженный. Джордж изучает его с застекленной улыбкой и бормочет: — Я сказал, что ты можешь дотронуться? У Дрима внутри все падает. Он сумасшедшими глазами наблюдает, как Джордж продолжает развлекаться, поднимая и опуская руку. Легкий румянец начинает покрываться его бледными щеками и верхней частью груди. Его запястье дёргается, он тяжело дышит, и глаза закрываются. Нет, нет, я не могу этого сделать. Он собирается сломать меня — Нет, ты этого не сделал. — Смотри, - резко говорит Джордж. — Я сказал смотри на меня, Дрим. Глаза ангела открываются, и он тихо вздыхает. Демон опускается между колен, темп его кулака постепенно увеличивается. Низкий огонь в «Дриме» горит, когда он с мучительным намерением изучает изгиб члена Джорджа и неухоженные бедра, его бледный живот и неглубокие ребра. Он хочет быть единственным ответственным за то, что его тело так отливает от предка, хочет касаться, чувствовать и заставить его плакать. — Подними мои ноги, - выдыхает Джордж, — посмотри на меня. Руки Дрима цепляются за нижнюю часть колен Джорджа, прежде чем его разум успевает следовать за ним, и медленно разводят их, чтобы еще больше раскрыть его. Укрывшись за изгибом его бедер, скользкая жидкость блестит на изгибе его задницы, вытекая из розового ободка. Пальцы ангела сжимают мягкую плоть его колен. Аромат наполняет его воспоминаниями о тьме, хватании и погружении в плотное тепло. Он чувствует, как его тело дрожит. Его член шевелиться от одного вида того, во что он хотел бы вставить пальцы. Когда он снова встречает взгляд Джорджа, чуть не падает в обморок от скрытого в нем темного удовлетворения. Ангел вспоминает, что его страдания - это удовольствие демона. Джордж томно вздыхает, и внимание Дрима снова переключается на его руки. Он все еще водит относительно медленно, недостаточно, чтобы дать ему кончить, но достаточно, чтобы его кожа взбудоражилась и тело напряглось. Он дразнит, полностью дразнит, и Дрим ненавидит его за это. Он хочет погубить его за это. Он хочет покрыть его тело руками, знаками и языками, поклоняясь ему, пока, наконец, не насытится. Джордж чувствует его гнев и ошеломленно улыбается. Он медленно отрывает руки от собственного тела и убирает ноги из железной хватки ангела. — Дрим, — мягко говорит он, и ангел оживляется от позорного возбуждения при его имени. — Ты можешь сделать кое-что для меня? Его пальцы отчаянно сжимают бедра Джорджа. — Что угодно. Джордж мычит на его ответ. Его темные глаза изучают еще мгновение, скользят по его подтянутому животу, чтобы взглянуть на его член, а затем снова поднимаются на покрасневшее лицо. — Прикоснись к себе. — приказывает он. Глаза Дрима расширяются, его щеки залиты краской. — Я... мне нельзя, Джордж, я не могу... — Да, ты можешь, —;отклоняет Джордж. — Не говори мне, что не слышал. Я слышал, что ты раньше думал об этом, думая обо мне. — Его взгляд медленно скользит по телу Дрим. — Я вижу, ты умираешь. Его дыхание становится поверхностным. — Могу я... вместо этого прикоснуться к тебе? — Нет.