Мой первородный грех

Он чувствует, как смотрит демон, удивленно дышит ему на подбородок, и отказывается смотреть. Нежная рука касается его челюсти. Любопытными пальцами Джордж заставляет его еще раз отвести взгляд. Любые слова, которые он мог бы предложить для объяснения, были бы слишком большим признанием и слишком неверным, чтобы говорить. Его внимание привлекают близкие веснушки на щеках Джорджа, мягкий наклон его губ и темная глубина его радужной оболочки. Он молча изливает желание из глаз, смешиваясь с тайной и мольбой, которую демон понимает. — Ой, — говорит Джордж, — бедняжка. Дрим дотрагивается до лица искусителя, дыхание дрожит. Его прикосновения охватывают его челюсть и задевают бледное горло. Он в моей голове. Другой рукой он кладет Джорджа на поясницу и притягивает его ближе. Длинные темные ресницы демона скользят по его коже. Он не уверен, когда в последний раз кто-то касался его перьев. Место, куда его собственные руки никогда не дойдут. Все, что он знает, — это то, что его воспоминания с тех пор размыты блаженством, подобным трансу, той же теплотой, которая сейчас источает его разум. Время для него чуждо, но руки Джорджа на его теле — нет. — Ммм. — Пальцы демона запутались в его перьях, прежде чем резко дернуть. Тело Дрима сильно вздрагивает от внезапной боли, его рука сжимает спину Джорджа, в то время как другая быстро падает, чтобы схватить его за бедро. — Не делай этого, — хрипит он, сердито тяжело дыша ему в шею. Его перья напрягаются и слегка дрожат от угрозы. Этой силы далеко не достаточно, чтобы вырвать их из его крыльев, но руки демона точно знают, как заставить любое существо распутаться. — Или что? — спрашивает Джордж, собирая еще пригоршни перьев и с силой дергая. Голова ангела откидывается назад, когда из его горла вырывается стон. Кровь приливает к звенящим ушам, кожа болит там, где боль проникает сквозь густое оперение. Его руки дрожат, умоляя и сжимаясь в удручающе одетом теле Джорджа. Его язык немеет; он не может говорить. Его глаза закрываются, когда он приходит в себя после того, как видит белую, поднятую к небу челюсть, а тонкий слой пота покрывает его обнаженное горло. Хвост Джорджа высвобождается из его руки. Он чувствует, как холодный темный наконечник стрелы мягко ложится под его подбородок, а затем гладит его по челюсти. — Посмотри на меня, — бормочет Джордж. Он в моей душе. Дрим раскаивается, и наклоняется вперед, чтобы коснуться губами щеки Джорджа. Поцелуй робкий и теплый под его скулой. — Мне очень жаль, — говорит ангел, хотя и не понимает, за что извиняется. Возможно, за то, что он лгал или делал вид, что ненавидит его на протяжении всего их знакомства, хотя на самом деле все, чего он хотел, было это. Его хватка сжимается на поясе Джорджа, а другая рука падает с глубоко укоренившимся чувством вины. Руки демона слегка касаются его шеи и скользят по его обнаженным плечам. « — Я чувствую твой стыд, — бормочет он, нежно сжимая пальцами напряженные мышцы. — Отпусти это. — Не для тебя, — шепчет Дрим на его лице, нос подталкивает его к скуле, а прикосновение Джорджа доходит до его лопаток. — Никогда для тебя… Его тонкие пальцы касаются корня крыльев ангела, где они нежно превращаються из кожи в перья, и Дрим не выдерживая издает короткий вздох. Джордж снова с любопытством поглаживает пространство, и стена из крыльев, окружающая их, вздрагивает. Слова ангел теряется во внезапном ощущении, и его глаза закрываются. — Никогда для меня? — игриво повторяет Джордж, осторожно исследуя пространство между крыльями. — Тогда что я нашел? — Он проводит пальцами по основанию перьев, пока Дрим вздрагивает. — Это чувствительно? Лицо Дрима падает на шею Джорджа, от прикосновения по его телу проходят теплые, покалывающие нити. Джордж становится более смелым в своей капитуляции, а Дрим превращается в тяжело дышащий беспорядок, прежде чем он даже понимает, почему. Умелые пальцы ныряют в скопление перьев до нервов, которые никогда не касались. Ангел отрывисто начинает целовать шею демона. Он почти не осознает своих собственных движений, нежно скользит ртом по теплой коже, отчаянно подталкивая Джорджа к продолжению. Он начинает медленно сосать мокрые следы на горле и издает приглушенный стон, когда ногти Джорджа вонзаются глубже. Его крылья вянут из-за ограниченного охвата вокруг них, приглашая Джорджа продолжать пробираться сквозь них с большей свободой. — Почему тебе это так нравится? — весело спрашивает демон, с трудом пытаясь поцеловать его в шею. Задыхаясь, Дрим отвечает — Давно не было. Вечность. Его губы приоткрываются, когда от него вырывается прерывистое дыхание, наполненное стыдом. — Нет. Хвост Джорджа втягивается. Мгновение спустя острый, как бритва, острие кончика шлепается по лицу Дрим, оставляя острую боль на щеке. Он громко вздрагивает от внезапного укуса, глаза открываются, и ангел смотрит на Джорджа с выражением удивления. Он порезал его. Ангел может чувствовать, когда кровь поднимается к поверхности его кожи, излучает тепло и начинает образовывать капли в зазубренной части разреза. Он не осмеливается отвести взгляд от Джорджа, медленно поднимая руку, чтобы почувствовать рану. Демон резко хватает его за запястье. — Не трогай. — говорит он. Джордж убирает руку Дрима, ждет, пока кровь не начнет медленно течь по изгибу его четко очерченной скулы, — затем наклоняется. Его движения плавны, он полон решимости сломить жесткость Дрима. Его губы соприкасаются с горящей щекой, и он проводит своим греховно мягким языком по ране. Абразивная слюна проникает глубоко, покрывая осколки раненой кожи. Глаза Дрима трепещут. Он чувствует, что попадает в то место, куда всегда стремился; тип полного подчинения, который заставляет его желать, чтобы он чаще кровоточил. Джордж слизывает со щеки все до последней капли и ненадолго посасывает рану, пока его быстрое заживление начинает восстанавливать место. — Кровь ангела, — бормочет Джордж, резко улыбаясь, — всегда так хороша на вкус. Дрим сердито смотрит на него, желая, чтобы он мог сопротивляться, желая, чтобы он не мог удержать свои руки от падения на воротник Джорджа, срывающих галстуки и рвущих пуговицы. — Дьявол, — задыхается он с горящим лицом, — дьявол. Пальцы Джорджа возвращаются, чтобы резко прижаться к порезу, и Дрим сдерживает резкий вдох. Когда он прекращает прикосновение, на кончиках его пальцев балансируются последние капли крови Дрима. Это достаточно темный красный оттенок, чтобы казаться черным, и на первый взгляд Дрим считает, что он необъяснимым образом соответствует теням глаз Джорджа. — Попробуй, — шепчет демон, поднося пальцы к губам Дрим, когда кончик его хвоста угрожающе прижимается к его горлу. — Только один раз. Только для меня. Для него Дрим отзывается эхом, глядя на темные капли и он открывает рот, чтобы Джордж слегка просунул внутрь пальцы. Любое неповиновение в глазах ангела превращается в нечто вроде поклонения, когда он обхватывает губами окровавленные кончики пальцев. Металлический привкус, напоминающий ему об эры войны, мгновенно наполняет его рот. Он сосет костяшки пальцев Джорджа и думает о жизнях, которые унес его голыми зубами. Он слизывает свою кровь и думает о том, когда Бог повелел им пролить столько, сколько они могли, чтобы сохранить мир и гармонию. — В тебе есть зло, — бормочет Джордж, медленно вынимая пальцы, когда темный огонь вспыхивает в глазах Дрим. — Разве ты не всегда.? Его прикосновение размазывает слюну по губам Дрима, растекаясь по уголку рта. Когда воздух устремляется, чтобы высушить его, становится холодно, но ангел исчезает, как только Джордж тянет его за челюсть. «Разве я всегда не был таким?» Он наклоняется, дыхание становится прерывистым, взгляд падает с глаз Джорджа на его мягкий рот. Он чувствует себя очарованным; это кажется неизбежным. «Разве я не всегда этого хотел?» Когда он, наконец, закрывает брешь и целует его, все его существо погружается в запретное прикосновение. Мир грехов открывается перед ним, когда мягкие губы касаются его собственных, и он слепо спотыкается. Джордж уговаривает его приоткрыть рот решительными теплыми лизаниями. Он направляет ангела глубже, сладко посасывая его язык, каждое движение голодно и достойно проклятия. Нежными руками обхватывая лицо Джорджа, Дрим снова обхватывает их крыльями, защищая. Их нежная ярость горит красным, и по вкусу напоминает кровь древнего воина. Ангел уверен, что он почувствует вкус ада где-то в греховных завитках языка демона и тактичном вонзании клыков в его нижнюю губу. Ощущения огня, жажды и разрушения, разъедают его, когда его разум тает под ртом Джорджа. Его руки хватаются за одежду 'врага', чувствуя сильную тоску по коже под ней. «Это то, что значит хотеть и быть желанным?» Признание начинает шевелиться на обломках его гибели. Его прикосновение исследует тело Джорджа, пуговицы раздвигаются, и он достигает обнаженных ключиц и лопаток. Его пальцы скользят по хрупкой подкладке крыльев Джорджа, а поцелуи превращаются в нежное и знакомое тепло. Кажется, зовут его имя. Он отстраняется. Его рука опускается со спины Джорджа, и его лицо принимает неуверенную форму созерцания; спутанность сознания. — Почему… почему я помню это, Джордж? — спрашивает он шепотом. Свободной рукой он нежно поглаживает тыльной стороной пальцев худое лицо Джорджа. — Почему это так… — Знакомо? — Джордж заканчивает, и это мягче, чем когда-либо слышал от него ангел. Он смотрит на него, явно потерянный. Его руки лежат на коленях Джорджа, большие пальцы мягко касаются брюк, которые они еще не выбросили. В его горле сжимается, как сильно он хочет почувствовать кожу его бедер, погладить ее ногтями, дразнить чувствительную внутреннюю часть, как будто секрет разгадки кроется в этом. Его грудь вздымается от фантазий, которым он никогда не позволяет себе поддаваться, а глаза закрываются. Его руки свободно блуждают в темноте, скользят по бедрам Джорджа и вжимаются в теплую плоть его задницы. Дрим притягивает его к себе и склоняет голову, чтобы дышать жарко ему в ухо: — Мое тело знает тебя. Его смущает это говорить, но это правда. Прикосновения продолжают тянуться и хвататься за талию Джорджа, натягивая его петли на поясе и мышцы, которые напрягаются в его требовательном исследовании. И снова голос Джорджа мягкий, когда он задыхаясь спрашивает: — Что оно тебе говорит? Дрим следует за натиском и осторожно водит ногтями по пояснице Джорджа. Его рука опускается под ослабленный пояс и гладит основание его дьявольского хвоста. Спина Джорджа выгибается, и он слышит приглушенный звук, когда его хвост дико дергается. Его руки сжимают плечи Дрима, когда он гладит по темной нити робкими, но знающими движениями. Дримс обвивает ладонью более толстый хвост и нежно тянет за него. Шокированный стон, который исходит от Джорджа, совершенно неправильный, он овладевает воздухом вокруг них и сопровождается характерным щелчком. Дрим поднимает голову, чтобы посмотреть, откуда исходит звук, и видит, что глаза Джорджа полностью окрасились в бездушную черноту. Он был свидетелем этого раньше, когда чрезвычайно рассердил Джорджа во время их испытаний за душ. Это происходит из места глубокой тоски и силы. Вглядываясь в нуарную пустоту, он чувствует, как погружается в ее объятия. Ангел слепо позволяет губам упасть на шею Джорджа, целуя уязвимую кожу и запрокидывая голову демона. Он следует магнитному притяжению туда, где его острая челюсть встречается с ухом. Скользит по нему языком и посасывает кожу, пока ободряющая рука ложится на затылок. Он знает, где задержаться, куда идти. Дрим опускает губы, наклоняется вперед и вонзает зубы глубоко в шею. Джордж задыхается, и смех переходит в самодовольный смех, который соответствует темноте его глаз. Рука ангела нежно обводит основание его хвоста. Его голос звучит отчаянно. — Почему я тебя знаю? «Кто ты? Их глаза встречаются на полпути. Кто я?»