Эффект бабочки

      —Тебе нужно поесть.       Кэйа послушно опустил взгляд на тарелку. Лёгкий салат, рядом вилка, а чуть дальше стакан с соком.       Капитан выбрался из лазарета несколько дней назад. К работе Джинн его не допустила, прямо игнорируя недовольное лицо рыцаря. На все его возмущения магистр лишь коротко фыркала и отворачивалась. Ну и молчала, конечно же. Единственное, чем мог заниматься Альберих без работы — валяться дома на кровати. Все жители Мондштадта, похоже, были в курсе недавней выходки Кэйи. Конечно, орал он довольно громко. Так, что в главном здании, при алтаре, было неплохо слышно. В одночасье весь город превратился в строгого мамочку-монстра, встречая капитана сочувственными взглядами, внимательно рассматривающими чужие ранения.       А рассматривать было нечего. Альберих с недавнего времени ходил в закрытой одежде, отказываясь даже закатывать рукава белоснежных рубашек. От запястья до плеча расползались уродливые царапины и шрамы. А ещё не совсем зажившие ожоги. Их заходит подлечивать Дилюк, каждый раз недовольно ворча по поводу беспечности младшего брата.       Кэйа тяжело вздохнул и взял в руку вилку.       Есть совсем не хотелось.       Каждый раз, с момента выписки, когда капитан пытался силой засунуть в себя еду, она неминуемо лезла обратно. Альберих не мог контролировать этот процесс. Просто в какой-то момент все свернуло не туда. Теперь, когда парень смотрел в зеркало, в отражении появлялся худой и бледный рыцарь. Кожа больше не сияла смугловатым оттенком, под глазами залегли тени, а волосы превратились в жухлую солому. Кэйа  совсем перестал ухаживать за собой. Он просто не видел в этом смысла.       Иногда его насильно умывал Дилюк, когда захаживал подлечить больного.       А иногда…       Иногда капитан сам сувал голову в таз с водой, чтобы заглушить крики, которые частыми потоками желали вырваться из груди.       Дилюк, все это время протирающий тряпкой барную стойку, поднял на брата настороженный взгляд из-под красной чёлки, что упала на глаза. Кэйа сидел неподвижно, буравил взглядом тарелку, но со всей силы сжимал вилку в своей руке. Закусил губу до крови и о чем-то усердно думал. Рагнвиндр нахмурился, накрывая чужую свободную ладонь своей. Только так Альберих поднял удивлённые глаза и, кажется, приготовился слушать.       — Ты можешь…хотя бы минуту не занимать свою голову пустяками и спокойно поесть? — тихо проговорил винодел и большим пальцем провел по чужим костяшкам.       Приятно.       Но не настолько, чтобы выбросить все свои мысли из головы.       Кэйа медленно кивнул и убрал ладонь под стойку. Что-то подсказывало ему, что сейчас нельзя довериться тёплым чувствам, исходящим от людей. Но другая его сторона… Иногда хотелось просто прижаться к кому-то, поверить хотя бы на мгновение, что весь кошмар закончился. Он больше никуда не пропадёт, а значит страдать больше незачем.       Такие мимолетные, но искренние желания…       Альберих взглотнул и медленно подцепил с тарелки кусочек помидора. Погрузил в рот, пережевал и через боль проглотил. Горло, как и все тело, нещадно болело. Иногда говорить было сложнее, чем ходить, хоть раны почти затянулись. Под серьёзный взгляд Дилюка капитан медленно поглощал пищу, изредка кашляя и запивая все соком. Когда тарелка была наполовину пуста, рыцарь отложил вилку в сторону. Понимал, что ещё немного и его вновь стошнит. Рагнвиндр не стал ничего говорить. Просто подлил немного сока в пустой стакан и обошёл стойку, присаживаясь на соседний стул.       Теперь вновь близко. Расстояние пугало. Винодел в любой момент может протянуть руку и коснуться любой части тела своего брата. В таком положении даже за горло удобно хватать. Кэйа напрягся. Он все ещё не отошёл от тех страшных видений про страшный Мондштадт. Но можно ли называть те события видениями? Неужели Альберих так уверен в лживости происходящего?..       Всё не то…       Дилюк в последний раз кинул взгляд на тарелку и полубоком повернулся к капитану. Сегодня красноволосый мужчина решил отказаться от своей белой жилетки, так привычно мерцающей за чёрным сюртуком. Закатанные рукава чёрной рубашки, перчатки, брюки. А ещё небольшие тени под глазами и вздутые вены на руках. Да, оба брата выглядели… не очень.       —Ладно, –Рагнвиндр прервал тишину после тяжёлого вздоха. —Мы должны поговорить. Сейчас.       Кэйа пожал плечами. Говорить? Пусть говорит. Капитану все равно нужно слушать кого-то, чтобы ощущать связь с происходящим. Тишина, он уверен, когда-нибудь убьёт его. Потому что только в тишине его кидает от одного кошмара в другой. А так, если он и отрубится, то с кем-то, кто позаботится о его бессознательном теле.       —Что ты помнишь за последние полгода?       Ага, вот как.       Если это настоящий Мондштадт, настоящий Дилюк, то рыцарь в своих странствиях потратил полгода. Хотя монстр говорил о неделе… Шестерёнки в голове, вращающиеся со скрипом, подбрасывали идею за идеей. Одна из них заключалась в сжатии времени. Неделя—это время, которое отдаётся на выполнение испытания. С момента последнего путешествия прошло два дня. Пять у него ещё в запасе. Только вот было неизвестно сколько ещё испытаний придётся пройти. И прошёл ли он первый этап?..       Кэйа нахмурился и сцепил пальцы на коленях в замок. Так лучше думалось.       —Я не совсем все помню, –предупредил капитан, закусив губу. Дилюк понимающе кивнул. —Только лазарет после дипломатической операции в Ли Юэ, а потом свою квартиру. Дальше ничего.       — Да… —задумчиво протянул Рагнвиндр. — Я приходил тогда навестить тебя.       Альберих помнит. Букет лилий, серьёзный взгляд…       —Но ведь это было зимой, — винодел хмыкнул, постукивая кончиком пальца по стойке. — Сейчас начало лета. К тому же, мне казалось, что наш разговор ты принял с большей радостью…       Стоп, стоп, стоп…       Разговор…       —Что ты имеешь в виду, — капитан нахмурился и перебил старшего брата, который все говорил и говорил. Кэйа настороженно схватил Дилюка за шейный платок, притягивая ближе и заставляя непрерывно смотреть в глаза. — О каком разговоре идёт речь?!       На лице Рагнвиндра не было никаких эмоций. Чистый лист. Таким он часто представал перед врагами, чтобы запугать их своей загадочностью. А ещё он делал такое лицо, когда рыцарь заходил в таверну поздними вечерами.       Дилюк аккуратно обхватил слегка дрожащие пальцы ладонью и медленно разжал их. Альберих подчинялся без вопросов. Не хотелось спорить, кричать, выяснять что-то. Просто не было сил. Да и ссора эта была бы безрезультатна. Рагнвиндр наверняка привёл бы достойные аргументы, оставляя брата в дураках.       Знаем, проходили…       — Честно говоря, у меня была такая мимолетная мысль, что наш с тобой шанс на сближение станет для тебя пустым звуком, — разочарованно произнёс винодел, рассматривая длинные пальцы в своей ладони. Капитан их так и не выдернул из чужой хватки. Почувствовал чужое доверие, расслабился. Знал, что ничего не достоин в этой жизни, но все же поймал этот крохотный шанс на теплоту и заботу. — Но сейчас, наблюдая за тобой, твоим состоянием, понимаю, что ошибся. Ты неплохо ударился головой. В тот момент я даже испугался, что ты не придёшь в сознание…       Дилюк тяжело вздохнул.       — В тот день ты сам пришёл ко мне.       Кэйа вздрогнул.       — Сначала я хотел прогнать тебя, — сознался Рагнвиндр. — Ты заказал «Полуденную смерть», но за целый вечер так и не притронулся к бокалу. Сидел молча, но твой взгляд… был таким пустым. С тех пор, как умер отец, я никогда не видел тебя в таком состоянии. Помню, что внутри нечто перевернулось, но я не подал вида. Решил, что ты снова играешься. Но знаешь что меня переубедило?       —Что? –сиплым голосом спросил Альберих.       — С твоего последнего ранения ты поменялся. Ты правда выполнял свою работу достойно, теперь я смог это понять. Ты вёл себя достойно, не доставляя проблем ни мне, ни ордену. В тот момент я понемногу начал восхищаться тобой, — на последней фразе Дилюк улыбнулся уголком губ. — И этого чувства хватило, чтобы выслушать тебя в тот вечер. Но я никогда не видел, чтобы ты так рыдал…       Всё.       Кэйа понял, что начинает рассыпаться.       Мало того, что он ничего не помнит с самой зимы, так он ещё и всякого бреда наговорил человеку, которым дорожит больше всего. И боится он его больше всех на свете… Альберих попытался сдержаться, контролируя дыхание и бешеное сердце. Но в горле уже встал комок отчаяния и непонимания.       Слёзы такая интересная вещь. Одни говорят, что они являются признаком наличия у человека души. А другие… А другие ничего не говорят. Лишь молча считают их средством выпуска эмоций. Ничем более.       Кэйа чувствовал, что слезы уже накопились, полупрозрачной пеленой закрывая глаза. Парень резко поднял голову к потолку, надеясь сдержать неконтролируемый поток, но одна из слезинок сорвалась и побежала по щеке, обдавая кожу теплотой. Капитан не рассчитывал на то, что снова разрыдается перед братом. Плакать рядом с Дилюком страшно и стыдно. Заплакать перед Рагнвиндром, значит показать свою слабость как человека и рыцаря.       Винодел, наблюдая чужой выплеск эмоций, молчал. Либо хотел добить последующим рассказом, либо просто не знал, что делать в этой ситуации.       Альберих шмыгнул носом и кулаком вытер чёртову слезу, уже сильнее сдерживая остальные эмоции.       —В тот вечер ты рассказал мне все, начиная с самого начала, — продолжил Дилюк, поворачивая брата к себе. Сидеть с опущенными глазами, значит снова скрываться за масками, боясь показать себя настоящих. А так, глаза в глаза, где секретов больше нет. — Я понял, что тебе было не просто больно или сложно. Это было невыносимо.       — Как ты это…понял? — тихо спросил Кэйа.       — Примерил на себе. Жизнь в одиночестве, вечный страх, что когда-то за тобой придут, чтобы покарать. А ещё необъяснимое чувство вины. Оно в тебе прослеживалось ещё с детства. Это я хорошо помню, — Рагнвиндр хмыкнул, касаясь чужого лба своим. — Я был неправ, когда наговорил тебе кучу гадостей в наш первый и последний бой…       Капитан закрыл глаза, чувствуя на лице чужое тёплое дыхание. Неожиданно стало так хорошо. Настолько, что хотелось прижаться ещё ближе и больше никогда не вылезать из своего нового кокона. Те чувства, которые рыцарь умудрялся скрывать годами, пытались вырваться наружу. В самом начале они воспринимались чем-то неправильным, постыдным. Топить их в самом себе было очень сложно, учитывая, что предмет симпатии живёт совсем рядом. Под одной крышей. Нет, даже ближе. В соседней комнате. Кэйа не раз мысленно шлепал себя по рукам, когда они хотели коснуться чужих волос или просто провести пальцами по бледной раскрытой ладони. А крепкие объятия вовсе стали испытанием для страдающего синеволосого юноши.       Альберих тогда не одну ночь корил себя за то, что очерняет их крепкую дружбу с братом.       Но сейчас…       Нет.       Даже сейчас капитан не рассчитывал ни на что подобнее. Чувства были и останутся внутри.       Как говорила Лиза, свои проблемы держи при себе. Ведь они только твои.       —И что с нами стало после того разговора? — Кэйа отстранился, вытирая вспотевшие ладошки о брюки.       — Мы стали общаться чаще. Правда ты все ещё держался в отдалении и не тратил шанса как-то задеть меня, — Дилюк усмехнулся уголком губ, скрещивая руки на груди. — В какой-то момент я хотел разукрасить твоё холодное лицо. Мне было немного обидно, ведь ты, судя по твоему поведению, с пренебрежением отнёсся к нашему прошлому и будущему.       — Немного или много обидно? — задорно ухмыльнулся капитан. — Ты не можешь немного обижаться.       Рагнвиндр смешно закатил глаза и цыкнул, после чего по пустой таверне пронёсся тихий смех рыцаря.       — Ладно, признаю. Я был в ярости.       — Страшно представить, что со мной могло бы быть, — весело хмыкнул Кэйа.       Облегчение сменило напряжение. Разговаривать со старшим братом стало намного легче. Непонятный страх постепенно улетучивался, но оставался мелкими порциями где-то внутри. Его сложно выудить оттуда, да и нет смысла стараться над чем-то настолько маленьким.       —Я рад, что мы поговорили.       —Говорил, в основном, ты, — заметил Альберих. — Я просто слушал.       — Но ты не просто слушал. Ты слышал, — с умным видом заявил винодел, после чего получил новую порцию тихого смеха рыцаря. — В любом случае, я рад, что тебе стало лучше. Чем планируешь заняться дальше?       Капитан задумался. Он, конечно же, вернётся в Ордо Фавониус, когда все раны полностью исчезнут. Снова поручения, вылазки, рапорты. Только теперь это будет доставлять больше удовольствия, чем раньше. А чего тогда бояться? Проблема в семье улажена, город в безопасности. Разобраться бы в себе, но это уже совсем мелочи.       Ни о чем другом хотеть нельзя.       — Работа, как и всегда, — в мечтательной улыбке расплылся Кэйа. — А ты? Все также продолжишь работать в таверне и решать дела на винокурне?       —Конечно, — Дилюк ответил лёгкой улыбкой. — Только прибавь ещё к этому защиту города. Не быть же мне в тени.       —Как скажешь, братишка.

***

      Капитан не заметил, но после разговора прошло два месяца. Лето постепенно уходило, уступая осени. Мондштадт успешно устоял два праздника и постепенно готовился к сбору урожая. Повсюду не затихали голоса взволнованных горожан. Иногда даже ордену приходилось успокаивать людей на улицах. Иначе не избежать было хаоса.       Кэйа давно вернулся к работе, каждый раз в приподнятом настроении выполняя поручения. Монстров в округе не так много, но иногда приходится покинуть свой кабинет, чтобы припугнуть вредных хиличурлов.       Жизнь, казалось, пошла в гору. Первые недели до рыцаря ещё доходили слухи о его неожиданном сумасшествии. Жители косо смотрели на него каждый раз, когда Альберих решался выползти на улицу ради небольшой прогулки. После поправки слухи неожиданно пропали. Парень знал почему. Даже знал причину. Но каждый раз молчал, потому что не было смысла поднимать данную тему. Горожанам свойственно сплетничать, этого не изменить.       Братья все чаще разговаривали. Научились друг друга слушать и слышать. Дилюк довольно часто присоединялся к брату на заданиях, а Кэйа помогал в таверне после закрытия. Эта семейная атмосфера грела душу. А ведь Альберих никогда не думал о том, что когда-либо вновь сможет прочувствовать эти прекрасные моменты.       Правда всю жизнь и её вкус портили белые шрамы на ладонях. Те уродливые раны давно прошли и выцвели, но все ещё являлись ядовитым напоминанием. Кэйа врать не будет. Он каждую ночь ждал и ждёт монстра, который либо придёт с новым испытанием, либо придёт за его жизнью.       Но чудовища все не было. Альберих выдохнул спокойно только к началу осени. К тому моменту ужасные воспоминания постепенно рассыпались, на их месте строились новые — счастливые. Общими усилиями был отремонтирован собор Барбатоса. Постепенно поменяли кладку на штабе Ордо Фавониус, а потом и блеклые скамейки покрасили. Красота. Одна лишь красота.       От сладких воспоминаний на языке Кэйа очнулся в таверне. Он пришёл сюда сразу после смены немного выпить и поболтать с виноделом о предстоящем сборе урожая. Рыцари официально заявили о готовности помочь всем горожанам. Только вот с сельскими делами Альберих знаком не был. Не считая сбора винограда, конечно же.       —… я ему так и сказал, — недовольно пробормотал капитан и сделал большой глоток из бокала. — А он посмотрел на меня, словно я враг народа.       Дилюк, протирающий стойку, усмехнулся.       — Не все готовы принять простую помощь, — ответил мужчина и вытер руки чистым полотенцем. — Мы в городе свободы, но никто не отменял тех отвратительных качеств и событий, которые обитают за воротами города. Мне казалось, что ты давно усвоил это.       —Усвоил, — цыкнул Альберих, подпирая щеку ладонью. — Просто не могу с этим смириться. Не получается…       — Не получается, — Рагнвиндр спародировал брата тоненьким голосом. — Неужели превращаешься в капитана справедливости?       —Нет, — легко отвечает рыцарь, отвечая на шутку винодела сморщенным носом. — Это больше по твоей части, братишка.       К слову о прозвищах. Дилюк, к безмерному счастью Кэйи, перестал огрызаться на старое, но такое привычное, прозвище. На серьёзном лице иногда проступала лёгкая улыбка, а взгляд быстро теплел.       В такие моменты в душе зарождался тот порыв, о котором в детстве мечтать было нельзя. Неловкие касания, объятия… Похоже Альберих и правда начал разрешать себе слишком много.       — Через недели две обещают непрекращающиеся ливни в течении трех суток, — оповестил Рагнвиндр, возвращаясь от одного из столиков за стойку. — Рыцари успеют управиться до этого времени?       Кэйа, вырванный из собственных размышлений, смущённо кашлянул в кулак.       — Постараемся. Нужно будет оценить масштаб происходящего.       — Буду ждать вашей оценки, капитан, — усмехнулся мужчина.       Таверна, ближе к глубокой ночи, быстро пустела. Многие замотивированные жители даже не стали много пить, обходясь одним бокалом вина или сока. Оценить их энтузиазм Альберих не мог. Или просто не хотел. Под действием трех бокалов вина думалось лучше и легче. Правда вместе с опьянением наружу выплывала правда, о которой старшему брату не нужно знать. Подавлением самого себя капитан занимался весь вечер. Сидел, словно натянутая струна, пытаясь предсказать каждое слово Дилюка. Получалось плохо. Очень. Только голова начинала болеть сильнее.       Рагнвиндр говорил что-то ещё, но рыцарь не слышал его. Настолько погряз в своих мыслях, что пропустил чужое недовольное цыканье. А потом тяжёлый вздох и настороженный взгляд из-под ресниц.       — Я до тебя неделю пытаюсь достучаться, а ты будто не слышишь.       —Что? — Кэйа вскидывает удивлённый взгляд на брата, вырвавшись из оков своих догадок. Правда теперь сожалеет, что не слушал мужчину. — Что ты сказал?       Дилюк тяжело вздохнул и вцепился рукой за воротник той самой противной рубашки с вырезом. Притянул к себе, касаясь тёплыми губами чужих. Капитан проглотил удивлённый вздох, распахивая глаза.       Нет, нет, нет, нет…       Этот момент мелькал в сознании Альбериха часто, но…       Не так. Совсем не так.       Только вот вырываться совсем не хотелось, особенно когда Рагнвиндр прикусил чужую нижнюю губу. Капитан ответил тихим всхлипом, чувствуя, что крепкая ладонь зарылась в волосы и притянула ещё ближе. Рыцарь протянул ладонь к лицу брата, но все же опустил ее на шею, поглаживая большим пальцем. Винодел улыбнулся в поцелуй, но не отстранился. Продолжал дразнить, без спроса заталкивая язык и играясь с небом и зубами. Кэйа, чувствуя недостаток воздуха, отстранился всего на несколько секунд, томно дыша в чужие влажные приоткрытые губы.       — Л-люк, — вырвалось тихим полустоном, когда мужчина, не дождавшись, провел губами по чужой линии челюсти. Перешёл на шею, пылко дыша и слегка покусывая.       Быстро. Все так быстро.       Мир закружился быстрее, словно на это мгновение практически нет времени и оно вот-вот исчезнет. Капитан хотел так много, быстрее, чтобы неотрывно смотреть друг на друга и целовать чужие раскрасневшиеся губы всю вечность. Кэйа надломил брови, неожиданно в сильной хватке цепляясь за плечи брата дрожащими пальцами. Его всего трясло. Боялся, что все прервется или окажется обычной игрой подсознания. Коленки подкашивались, поэтому Дилюк, кидая взгляд на приоткрытый рот синеволосого парня, отстранился всего на мгновение, чтобы обойти стойку.       Когда Рагнвиндр аккуратно обвил свободной рукой талию рыцаря, Альберих понял, что уже мёртв. Прямо на этом месте, где совершался ритуал по воскрешению его грешной души. Винодел был до ужаса нежен и осторожен. Касался легко и аккуратно, а его губы доводили до исступления. Капитан протяжно простонал, когда рука, которой Дилюк до этого держал подбородок, проскользнула под рубашку, выправленную из штанов. Сам Рагнвиндр лбом уткнулся в чужой висок и иногда водил кончиком носа по щеке.       — Такой нежный, — прошептал мужчина. —Такой чувствительный.       По таверне разносилось тяжёлое дыхание и отчетливые чмоки. Дилюк, словно при пытке, не отстранялся ни на минуту. Только прижимал ближе, впечатывая в свою грудь. Она у него была широкая и сильная. За такой спрячешься и почувствуешь себя в безопасности. И никакая беда мира не достанет. Кэйа снял с родных плеч сюртук, небрежно кидая на ближайший стул. Широкие плечи брата манили, поэтому капитан, практически без стеснения, оторвался от сладких губ и носом уткнулся в местечко между плечом и шеей. Так было спокойнее. Намного.       Сверху раздался тихий смех винодела, а через мгновение Альберих почувствовал, что начал задыхаться. Лёгкие постепенно наполнялись чем-то непонятным. Но по ощущениям — водой. Капитан пытался сделать глубокий вдох, чтобы избавиться от нахлынувших чувств, но не смог. Не смог, чёрт возьми. Всё вокруг быстро заполнялось водой. Откуда она могла взяться? Непонятно. Волна паники неожиданно накрыла рыцаря и тот поднял взгляд на брата. Его силуэт со стеклянным взглядом быстро таял в воздухе. Руки проходили сквозь него, да и вымолвить и слова он не мог.       Кэйа отшатнулся, чувствуя, что вода начала заливаться в сапоги и стремительно поднималась к коленям. Парень кинулся к двери, дёргая за ручку. Не поддалась. Альберих выглянул в окно. Пусто. Белое пространство, вместо города, окружало таверну.       Воды становилось больше с каждой секундой. Когда она подобралась к капитанской шее, грозясь попасть в нос и рот, рыцарь задержал дыхание и нырнул. Послушал внутренний голос, который твердил, что так будет безопаснее. Пока не найдётся выход из этой страшной ситуации. Могло ли быть так, что все эти галлюцинации контролируются одним существом? Неужели он решил играть раунд за раундом? Понадеялся так быстро, что капитан сдастся? Ещё чего…       Кэйа сжал руки в кулаки, наблюдая за светящимся шариком под стойкой. Капитан нахмурился, подплывая ближе. Прямо в воде, среди стульев, плавал разбитый Глаз Бога. Сквозь трещину медленно утекала элементальная энергия, заставляя символ снежинки гаснуть. Парень замер, пытаясь рукой нащупать свой Глаз. Пусто. На цепочке ничего не было.       Альберих хотел было закрыть трещину ладонью, но почувствовал, что его тащат из воды за ворот рубашки. Прямо как нашкодившего кота.       — Приди в себя, ну же!       Где-то над головой зарычал искаженный голос. От мгновенного перемещения в глазах темнело, но лёгкие все ещё жгло от воды. Её привкус все ещё был на языке. Носовую полость также жгло, будто капитана усердно топили на протяжении нескольких часов.       — Приди в себя, человеческое отродье!       Кэйа закашлялся, когда его голову за волосы насильно подняли наверх. Попытался сделать глубокий вдох, но поперхнулся и захрипел. Все лицо, ворот рубашки и рукава были мокрыми. Пальцы едва подрагивали от подступившего шока, где-то внутри формировалась слабость, которая после растекалась по всему телу. Очень клонило в сон, из-за чего Альберих, не почувствовав чужой хватки на волосах, завалился на бок. Встретившись щекой с холодным кафелем, парень тяжело задышал. Зрение постепенно возвращалось.       Вокруг стены знакомой ванной комнаты. Тёмное пространство и давящая аура. Кэйа цыкнул, пытаясь медленно подняться, но смог только спиной опереться о стену. Осмотрел комнату и взглядом задержался на маленьком силуэте, который спрыгнул с табуретки, что была приставлена к ванной. Из неё толчками выливалась вода. Кое-где виднелись темно-красные пятна.       Маленькая фигура незамедлительно подскочила к капитану, зачесывая чужую синюю чёлку назад.       — Отойди… от меня, — прохрипел Кэйа и снова кашлянул. Пытался выплевать лёгкие, которые так и не успокоились. К ним ещё присоединилось беспокойное сердце, что бешено билось. Все тело за секунду стало одной болевой точкой, на которую нажимать нельзя было ни при каких обстоятельствах.       — Прекрати! — зарычало чудовище, борясь с капитаном. Отнимало его руки от лица, пыталось поднять на ноги, но в любом случае терпело поражение. —Угомонись, я сказал!       — Не хочу тебя слушать! — то ли со всхлипом, то ли с ответным рыком ответил Альберих, рукой нашарив на тумбочке расчески, ножницы и другие принадлежности.       Первыми полетели ножницы. Парень не целился — зрение не позволяло. Он просто хотел избавиться от надоедливого чудовища, которое все ещё портило ему жизнь. Капитан был настолько зол, что, если бы тело позволило, задушил бы монстра голыми руками. Все те воспоминания о светлом Мондштадте, об общем будущем с братом заставляли душу болеть. Хотелось выть, скулить, умолять. Так хотелось обратно, чтобы не видеть этого наглого лица маленькой копии.       — Я знаю, ты зол, — тварь увернулась от гребня, не отнимая взгляда от жертвы. — Но я не виноват в твоих видениях, клянусь!       — Врешь! — сквозь зубы процедил Кэйа, вставая на дрожащих ногах с каким-то тюбиком в руке. —Кто же, если не ты?!       Чудовище отшатнулось и от тюбика и быстро ретировалось в спальню, прячась за зеркалом. Чувствовал чужой гнев, понимал, что не сдобровать. Сейчас он не сильнее десятилетнего ребёнка, против капитана кавалерии не устоит. А всю свою силу он так и не восстановил—первого этапа не хватило, его ведь грубо прервали, забирая остальную энергию себе. Подло и дерзко…       — Я тоже пострадал от тех иллюзий, — тараторил монстр, увидев шатающегося Альбериха в проёме. В неприкрытом глазе лишь обида и ярость. Ничего, что могло бы сыграть на руку. — После первого испытания кто-то вмешался в моё поле. Взял контроль и начал подкидывать тебе остальное. Я клянусь, так и было!       Рыцарь, остановившись перед зеркалом, сжал руки в кулаки. Похоже, был готов выслушать. Чудовище тяжело вздохнуло.       — Я честно выполнял свою работу, провел тебя до самого конца, но потом, — монстр сглотнул. — Чья-то более сильная аура пролезла в моё поле. Больше я не смог наладить контакт, как бы не старался. Казалось, что мои силы просто иссякли. Я знал, что эта аура принадлежит Бездне, но я никак не мог понять её. Было в ней что-то… странное.       — Что случилось потом? –хмуро перебил Кэйа. — Мне не нужны твои рассуждения, мне нужен простой пересказ событий.       Монстр цыкнул.       — Потом ничего особого. Все время я пытался наладить контакт.       Альберих медленно вздохнул и отвернулся.       —Я бы не сделал ничего такого, что могло бы тебе навредить, — начало оправдываться чудовище, маленькими шажками преследуя парня. — Мы ведь заключили контракт!       Альберих неожиданно повернулся лицом к монстру, хватая его за горло и припечатывая к стенке. Маленький силуэт испуганно вцепился руками в чужие плечи, пытаясь оттолкнуть. Бесполезная попытка.       — Мы его заключили, но ты все же поволок меня в ванну, окуная голову в воду, — прошипел рыцарь, бегая глазами по испуганной мордашке твари Бездны. От такого вида на душе стало весело. Кэйа не стыдился этого чувства, потому что понимал его правильность. Он не должен страдать, пока какой-то упырь насмехается над ним и контролирует его судьбу. — Или ты будешь отрицать это? Пытался привести меня в чувства?       — Но так и было! — чужой искаженный голос дал петуха. Монстр чувствовал, что в этой ситуации он является проигравшей стороной. Доверие постепенно падало, стадия кризиса не за горами. В маленькой голове перебирались мысли, пока жёсткие руки довольно быстро давили на горло. Кэйе все равно терять нечего. Как и монстру. Возродится ещё раз. С кем не бывало. — Перестань терроризировать меня и давай поговорим.       — Нет, –чётко отрезал Альберих, неожиданно отшвыривая от себя тушку в тёмный угол. — Ты либо отправляешь меня дальше, либо я прикончу тебя здесь и сейчас.       Стоп.       Отправить дальше…       «Да он свихнулся, » — хихикнул про себя монстр, поднимаясь с пола настолько медленно, чтобы не разозлить капитана ещё больше. Смерть не так страшна, а вот удовольствие от внезапных игр с людишками лучше не терять.       Чудовище что-то пробормотало и щёлкнуло пальцами. Перед глазами возникла дощечка с символом элемента крио на задней стороне. Существо что-то разглядывало на ней, а потом, кисло улыбнувшись, подняло на Кэйю взгляд.       Сам внешний вид капитана оправдывал его эмоциональное состояние. Тени под глазами, взгляд, который содержал в себе боль всего мира, лёгкая дрожь пальцев и надломленные брови. Такой хрупкий. Такой нежный.       — Я не смогу отправить тебя в таком состоянии, — нахмурился монстр, скрещивая руки на груди. — Мало того, что сейчас это будет бесполезно, так это ещё сильнее ударит по тебе…       — Плевать, –гаркнул Альберих, сделав шаг вперёд. Скорее импульсивный, что не нес в себе никакого смысла. — Давай просто покончим с этим.       Чудовище покачало головой, что вызвало ещё больше злости в ослабевшем теле.       — Если я этого не сделаю, убьёшь меня? — усмехнулось творение Бездны, окинув чужое тело взглядом с головы до ног. — Ты вообще сможешь поймать меня? Или нет. Сможешь ли вообще сделать хоть шаг?       Кэйа усмехнулся в ответ.       — Забыл силу моих рук? — немного безумно засмеялся капитан, щелкая пальцами. — Я могу напомнить.       Монстр недовольно наморщился, но все же шаг назад сделал. Спорить сейчас с обезумевшим рыцарем бесполезно. Да и играть с ним уже скучно. Чем быстрее это дело закончится, тем быстрее чудовище получит свою силу назад.       —Ладно! — выкрикнуло существо, недовольно массируя пальцами виски. —Будь по-твоему. Только установим одно правило — никакого жульничества.       — Принято, — хищно улыбнулся Кэйа. — В твоих же интересах, чтобы это прошло быстро и безопасно…