Эффект бабочки

      Кэйа впервые за долгое время почувствовал, что просыпается постепенно. Сначала появился слух, затем тело вытянулось, как струна, на кровати. Тяжело вздохнув, парень медленно приоткрыл глаза. Из огромного окна, что находилось напротив кровати, солнечные лучи ласкали кожу, нагревая её и рассеивая тепло по всему телу. Лёгкий весенний ветерок дул в лицо, заставляя быстрее проснуться. А на волосах чувствовались чужие аккуратные прикосновения.       — Проснулся? — послышался тихий шёпот в самое ухо.       Альберих, не ожидая от себя настолько медленных действий, перевернулся на спину и встретился взглядом с Дилюком.       С Дилюком, которому вот-вот должно исполниться восемнадцать.       Кэйа сглотнул противный комок боли в горле и надломил брови. Здесь он знал, что его ждёт.       Монстр сам указал ему границы, в области которых придётся работать.       Альберих поймал чужую руку, что до сих пор хозяйничала в синих волосах, и крепко сжал в своей ладони.       — Вставай, — тихо произнёс Рагнвиндр, когда брат так ничего и не ответил. — Нам нужно сегодня быть в ордене.       И оставил лёгкий поцелуй на лбу, вынимая ладонь из чужой хватки. Медленно, скорее нехотя, чем брезгливо. В глазах плещется жизнь и забота, которую Кэйа давно не чувствовал. Там, в настоящем, выстроил стены вокруг себя, потому что знал, что искренние эмоции теперь запрещены для него. После роковой ночи и правда появилось много запретов: не смеяться искренне, не улыбаться, не быть счастливым… Альберих намеренно портил себе жизнь. Тратил много времени на свои мысли, превращая свой самоанализ в самозакапывание. Иногда чересчур жалел себя, чтобы хоть как-то справиться с бушующим ураганом внутри.       А потом масло в огонь начал подливать монстр, играя на чужих нервах.       В любой другой момент Кэйа мог решить, что его и правда закинули в очередной бредовый сон, но… С прошлого его визита в эту реальность многое изменилось. Взять, например, те же чёрточки на ножке кровати, что парень оставил с прошлого раза. Они немного посветлели, ведь прошло года два, а то и три. Но их форма совсем не изменилась. Такая же, что и нервная картина внутри Альбериха.       Рыцарь сел на кровати, закрывая лицо руками. Хорошо… Теперь ему следует уберечь семью от дракона Урсы через несколько дней. В совершеннолетие Дилюка…       У Кэйи нет ни одной идеи, которая хоть как-то могла бы помочь в данной ситуации. Но он знал где и в каком месте будут пребывать отец и брат в предшествующий день. Всё бы ничего, но в голову намеренно лезли ужасные мысли. Кэйа боялся их больше всего на свете. Понимал, что сходит с ума. Мечется между самым сокровенным. Правда в одной ситуации он остаётся несчастным, а в другой… Семья, та теплота и забота. Смерть. Холодная и такая ужасная.       Но может ли смерть быть настолько ужасной?..       Он заснёт, пусть и через боль, но будет знать, что где-то там, в счастливых ярких мечтах и снах он рядом с любимыми. Насколько эгоистичным будет этот выбор?..       Альберих улыбнулся уголком губ. Полные боли глаза, готовые затопить мир слезами, полубезумная улыбка, от которой становится жутко. Капитан постепенно терял над собой контроль. Прошлое, что все время копилось внутри неподъемным грузом, давило на восприятие. Убивало Кэйю изнутри, делая слабым, беспомощным…       Альберих потёр лицо ладонями и встал с кровати. По привычке подошёл к шкафу, надевая знакомый костюм. Чёрная водолазка давила на горло, словно ошейник. Оковы, в которые рыцарь сам себя заковал. Белая рубашка лишь бесила своей чистотой. Его руки были грязными. Испачканы кровью, ложью и дешёвым вином. Никто другой бы этого не увидел. Но Кэйа знал, что он самый грязный человек в этом чёртовом мире. Жилетка, брюки… А когда поднял взгляд на себя в отражении, то хотелось до крови расцарапать себе лицо. Выколоть единственный видящий глаз, быть слепым, не видеть своего же безобразия.       Рыцарь тяжело вздохнул, сжимая одежду на груди. Каждый раз дышать становилось все труднее. Истерика рвалась из груди, давила на неё, приказывая её выпустить. Если раньше Кэйа с радостью слушался, прячась по углам, где только тьма, то сейчас, чувствуя присутствие родных людей, он гнал её прочь. Образы отца и брата, запечатанные на корке подсознания, не давали совершать тех вещей, на грани которых Альберих иногда был. Так смешно со стороны, но и так грустно…       Кэйа насмехался над собой весь путь от спальни до столовой. Ломался, а потом вмиг собирал себя по кусочкам, когда глазами натыкался на знакомые лица. Его разрушения — его дело. Его личный спектакль, где зрителей быть не должно. Чужие проблемы должны оставаться чужими…       И все эти фразы, которые рыцарь повторял в голове, словно мантру, слетели с языка, когда Крепус решительным и немного обеспокоенным взглядом оглядел младшего сына.       — Доброе утро, –тихо проговорил мужчина, откладывая книгу в сторону. У мастера Крепуса всегда была привычка читать книги прямо перед употреблением пищи. Его покойная жена не раз пыталась исправить такое поведение мужа, пряча найденные фолианты. Затем за него принялась Аделинда, строгим тоном напоминая хозяину о должном поведении. Но ничего не помогало. — Хорошо себя чувствуешь, Кэйа? Ты немного бледноват…       — Да, все хорошо, — Альберих натянул лёгкую улыбку на лицо и незаметно оттянул пальцем ворот водолазки. Слишком сильно он давил на горло. Как бы не сорваться…       Дилюк сидел по левую руку, иногда встревоженно заглядывая в родные глаза. Так, словно искал хоть какой-то искры, доказывающей о хорошем расположении духа. И все время натыкался на холод. На пустоту, которая, словно клещ, вцепилась в душу и не желала отпускать. Кэйа вздрогнул, когда на колено аккуратно опустилась ладонь Рагнвиндра. Тёплая кожа без перчаток жгла сквозь брюки. Это было не то пламя, которое Дилюк использовал против врагов. Это была нежность, которой Рагнвиндр безвозмездно делился.       Время от завтрака до отправки в город пролетело быстро. Альберих, как только встал из-за стола, не забыв поблагодарить прислугу, двинулся за отцом и некоторыми работниками. На площадке перед особняком стояла крытая повозка.       — Чарльз просил доставить несколько бочек с вином из поместья, –объяснялся Крепус с Коннором, который и должен сейчас сесть за вожжи. — Как раз подкинешь мальчиков до Мондштадта.       Кэйа стоял не так далеко, поэтому слышал разговор отчётливо. Идея того, что около часа придётся побыть с Дилюком один на один в крытой повозке заставляла парня невольно бегать глазами по округе. Он не перестал испытывать смущение, ему все ещё неловко, а от новой волны нежности хотелось вовсе сбежать. Кэйа не считал взаимные чувства чем-то постыдным. Было уже все равно, что подумают отец и прислуга. Просто… Всё куда сложнее. И да, испытания монстра в эти переживания тоже входят.       Когда повозка тронулась, Альберих прикрыл глаза, чуть вытягивая ноги. Бочек пусть и было в количестве трех штук, но места ещё предостаточно. И только этому возмутился про себя рыцарь, когда Рагнвиндр подсел чуть ближе, все также, по-хозяйски, укладывая ладонь на чужое колено. Те же нежные прикосновения, а ещё тепло близсидящего тела. Кэйа глубоко вздохнул, позволяя поддаться слабости и уложить голову на предусмотрительно подставленное плечо. Дилюк пах солнцем и спокойствием. Никакого пепла, старого вина или сырости. Так, словно дом прямо здесь-в малюсеньком закрытом пространстве. Парень улыбнулся уголком губ, позволяя себе чуть больше обычного. Но кто его за это осудит? Если он вернётся, никто не узнает о его проделках и вседозволенности. Никто не узнает о его чувствах и эмоциях, которыми он насытился здесь, постепенно заклеивая встревоженные раны. Но если он не вернётся…       Кэйа скривился, словно от боли, и накрыл ладонь Рагнвиндра своей. Нельзя. Нельзя думать о смерти рядом с собственным солнцем. Он намеренно тушит его лучи своей траурной энергетикой, превращая поле с цветами в выженную пустошь.       Дилюк что-то прошептал на ухо, но Альберих его уже не слушал. Лишь жался ближе, словно слепой котенок, что ищет ласки в чужих прикосновениях. Капитан тихо засмеялся, окольцовывая брата руками. Так, чтобы чужая голова приникла к груди. Туда, где бьётся сердце. Кэйа закусил губу, под стук колёс считая удары чужого сердца. Его не прояснило, но он понял, что не боится смерти. Своей так точно. Если только Дилюк…       Альберих мысленно дал себе пощёчину, приказывая внутреннему голосу заткнуться.       Когда повозка заехала в город, братья были оглушены чересчур взволнованным Мондштадтом. Магистр Варка совсем недавно вернулся из своего похода к границам Натлана. По улицам быстро стали разноситься рассказы солдат, а перепуганные пьянчуги собирали информацию о некой надвигающейся войне королевств. Чушь, да и только. Кэйа тяжело вздохнул, отрываясь от чужой груди и сосредотачиваясь на разговорах жителей. Ничего полезного он больше не услышит и не найдёт. Всё было понятно ещё с того момента, когда он открыл глаза.       Вылезти из повозки и дойти до штаба Ордо Фавониус не оказалось такой трудной задачей, хотя Альберих готовился к тому, что свалится на землю в любой момент. Да, эмоции делают его слабым. Он совсем перестал контролировать себя, теряя все свои навыки, что приобретались не один год. Теперь только жёсткий контроль, который даст трещину в самый неподходящий момент. В штабе такая же суета, что и на улице. Вернувшиеся рыцари превратили главный холл в свой банкетный зал, бегая из угла в угол и пересказывая практически одну и ту же историю. Ни для кого не было секретом, что на территории Натлана множество монстров, которые точно не походили на местных. Они были намного страшнее и мощнее, поэтому орден с гордостью задрал нос, почувствовав небольшой приток силы. Но что будет, если опасность будет неожиданной, а монстр огромным и ужасным? Практически непобедимым… Кэйа хмыкнул. Знал, что будет. С монстром никто не сможет справиться, кроме интересного прибора, которое выкачает из владельца все силы.       Парень тряхнул головой, отгоняя воспоминания прошлой жизни. Он остался в коридоре, позволяя Дилюку, как капитану, решать серьёзные проблемы и принимать наиболее опасные поручения. Он просто следует за братом, словно вторая тень. Альберих сам ходит хвостиком, не отпуская даже в момент разразившейся битвы. Готов подставить спину, если будет необходимо…       Под ложечкой неприятно засосало, а в горле слегка запершило. Очень хотелось выпить. Промочить горло, чтобы хоть как-то очистить голову от налетевших мыслей и рассуждений. Насколько противен он будет отцу и брату, если из погреба неожиданно пропадёт одна бутылка крепкого вина?..       В светлом коридоре было до невозможности душно. Одежда, словно стотонный груз, давила на грудную клетку. Слишком жарко, слишком невыносимо. Кэйа оттянул ворот водолазки, глубоко вдыхая. Хотелось выйти на улицу, ведь там дует прохладный ветерок. Да, весна в этом году жаркая…       Дилюк из кабинета магистра вышел хмурым и недовольным. В пещере, что находилась недалеко от Спрингвейла, в самой глубине, несколько жителей завалило камнями. Охотников уже отправляли на это задание, но они не смогли найти даже путь, петляя, словно по лабиринту, в бесконечной тьме. Варка, конечно же, отдал это задание Рагнвиндру, пусть и несколько раз отказывал себе в этом. А Дилюк… Поступил как капитан, думая о горожанах даже такой небольшой деревушки. Только вот проблема была в том, что рыцарей после похода, которые были готовы к работе, не так много. Группа небольшая, если её разделить. А ещё не у всех солдат есть Глаз Бога, что автоматически делает отряд чуть слабее. Монстры, не смотря на природу, обладают элементальной энергией, поэтому и противостоять им иногда следует через их же силу.       Ах да, Глаз Бога…       Кэйа не раз заглядывался на красную стекляшку, что висела у брата на позолоченной цепочке. Выглядела также надёжно, как и её владелец. И даже интересно то, что с годами устройство силы поменяется также сильно, в темноте сияя опасным красным блеском. У Альбериха, конечно же, ещё не было Глаза Бога. Ни одного намёка на стихию Крио, которая хорошо будет видна спустя несколько лет. Хотя, отметил про себя Дилюк, глаза все же иногда выдают Альбериха, кидая подсказки о заготовленной стихии.       Кэйа несколько раз встретился с братом взглядом, когда оба рыцаря выходили из ордена. Настороженные и внимательные глаза не давали вздохнуть. Рагнвиндр словно смотрел насквозь, зная каждый будущий шаг. Интересно, а осуждает ли он теперь Кэйю? Что чувствует в этот момент? Альберих сглотнул от налетевших мыслей. Новое задание не так сильно волновало его, как непрекращающийся контроль со стороны своего капитана. И нет, ему не все равно на людей, что остались под грудой камней. Просто сейчас, вдали от опасности, казалось какой-то мелочью…       Альберих хотел было ударить себя по лицу, чтобы привести в чувства, но рука, занесенная в воздух, неожиданно затормозила всего в нескольких сантиметрах. Не смог себя ударить, пожалел. «Хотя было бы что жалеть», — со смешком пронёсся противный внутренний голос в голове. Кэйе стыдно. За все стыдно. За все свои мысли, чувства. За свое существование. Он ещё не дошёл до той точки, когда у всех прощения хочется просить за свою жизнь, но все, кажется, идёт к этому болоту, в котором так и останешься, пока не умрёшь. Пока не очистишь воздух своим отсутствием.       — Когда доберёмся до пещеры, останься с остальным отрядом.       Голос Дилюка серьёзный. Он не ждёт возражений, полагаясь на молчаливое принятие. В данной ситуации он не может ни приказывать, ни бездействовать. Он пытается советовать, знает, что все пойдёт не так. И это не его стиль боя, он просто чует подвох.       — Пойдёшь один? — обиженно хмыкнул Кэйа, в руках сжимая поводья. Он едет рядом на вороном коне, не желая смешиваться с остальной группой. Альберих знает, что ему можно. Его место, по сути, рядом со своим командиром. Со своим братом…       Рагнвиндр кивает лишь спустя несколько секунд. Капитан нахмурился, опуская голову. Идти одному–глупо. Но он должен оценить обстановку, а уже потом пускать солдат в бой. Жертвовать меньшинством ради победы других… Отличная тактика.       —А если с тобой что-то случится? — спокойно спрашивает младший брат, не сводя глаз с дороги. — Ты же помнишь доклад охотников, там чёртов лабиринт, а не дорожка для прогулки!       В ответ молчание.       — Никто же не услышит, даже если на помощь позвать, — продолжал Кэйа, подъезжая ближе. Поравнялся с братом, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — А если Орден Бездны, Люк…       — Кэйа…       — А если повторный обвал, а ты…       — Прекрати себя так вести! — громко и чётко прорычал Рагнвиндр.       Альберих осекся, обидчиво опуская голову. Да, поступает так, не жалея своего здоровья. Своей жизни… Кэйа, честно говоря, иногда видел сны, где старший брат медленно погибает. Лужа его собственной крови, в которой он медленно задыхается. И Альберих сделать ничего не может, чтобы спасти. Он прикреплён к одному месту, чтобы лишь наблюдать. И сейчас, когда командная работа важнее маленькой жертвы, этот кошмар очень кстати. Может из него можно выцепить все свои ошибки?..       У пещеры подозрительно тихо. Веет сыростью и пылью, а неподалёку–гарью. Орден знал, что в районе Спрингвейла довольно много лагерей хиличурлов, но справляться с ним не хватало времени. Монстры, на удивление, вели себя спокойно, только иногда злясь на все вокруг под действием Бездны.       Дилюк слез с коня, подходя к самому входу и прислушиваясь. Если люди ещё живы, они будут звать на помощь. Если никого не осталось, то наверняка останется парочка следов элементальной энергии. Рагнвиндр присел у небольшого следа у входа в пещеру. Маленькая лапка, множественные следы… Хиличурлы проскочили сюда не одни. У них точно есть вождь.       Капитан протянул руку к подошедшему рыцарю с мотком верёвки. Обвязал её вокруг талии, не забыв о крепком узле на животе. Это поможет вернуться назад, если операция пройдёт успешно. Или послужит сигналом о помощи…       — Весь отряд остаётся снаружи до следующих приказов, — громко проговорил Дилюк, передавая конец верёвки брату. Доверял ему.       Но Кэйа думает наоборот. Рагнвиндр своим поведением его испытывает. Не слышит, не понимает. Поступает словно маленький ребёнок. Альберих сжимает верёвку в руке, напрягаясь всем телом. Глаз не будет спускать со входа, ожидая своего капитана.       Когда копна алых волос скрывается из виду, рыцари обеспокоенно вздыхают. Все понимают, что это сложная операция, где эффективность множества должна быть решающим слагаемым. А капитан кавалерии обрубил всю тактику. Не искал славы, просто защищает город своими силами. Правда методы его чересчур странные. Они не подходят под робкого подростка с острым чувством справедливости. Скорее для закаленного воина с тяжёлой судьбой…       Проходит полчаса, затем час… Утомленные рыцари сидели на траве, перешёптываясь друг с другом о всяких новостях, которые стекались со всех королевств. Кэйа, обняв колени руками, не позволял себе ослабить хватку, в которой держал конец верёвки. Ладонь давным-давно вспотела, пальцы ужасно болели, но Альберих не терял надежды, что брат либо вот-вот позовёт на помощь, либо вернётся из пещеры живым.       Потерявшись на мгновение в своих мыслях, парень с первого раза не заметил, что верёвка слегка колыхнулась будто при неуверенном сигнале. Через минуту она вновь дёрнулась, неприятно обжигая пальцы Кэйи — намотанная на ладонь несколько раз, она неприятным грузом сдавливала фаланги. Альберих быстро вскочил на ноги.       — Группа А отправляется со мной, остальные ждут здесь, –чётко прокричал рыцарь, влетая пещеру вместе с небольшим отрядом.       Человек пятнадцать, не больше. Главное, чтобы в полном составе дошли до самих недр.       Путь, как и говорили охотники, сложен. Не раз попадались тоннели, из которых неприятно несло сыростью и смертью. Там же, где прошёл капитан, пахло гарью. В полутьме идти было страшно–под ногами то и дело пробегали всякие букашки, неплохо пугая Кэйю. Парень был в напряжении. Он не знал, что произошло с братом и кого стоит ожидать в глубине пещеры. Под ногами захрустели небольшие полупрозрачные фиолетовые кристаллы. Рыцарь притормозил, врезаясь взглядом за один такой огромный. По своей форме они напоминали электро кристаллы, которые неплохо так мешали во время битв, если враждующие стороны оказывались рядом с ними. Единственным отличием, пожалуй, были синие искорки внутри. И покрытие, напоминающее зеркало. Шикарный вид. Кэйа нахмурился уходя все дальше, но встречая все больше кристаллов. Постепенно полутьма исчезала, уступая синему свету. Альберих оглядывался по сторонам, выискивая хоть какие-либо следы. Но единственное, на что он натолкнулся, это собственное отражение. Напуганный, неуверенный, с верёвкой в руке. Так он напоминал ребёнка, которого без объяснений бросили во взрослую жизнь.       Из другого кристалла на него в ответ смотрит его версия из настоящего. Теперь-то парень смог разглядеть себя в том состоянии, в котором находился в одиночестве. Равнодушный взгляд, еле заметные синяки под глазами… Его голая правда.       А вот здесь он улыбается. Рядом с коллегами, с теми, кого он называет «друзьями» лишь из приличия. На самом же деле у него больше никого нет. А был ли вообще кто-то рядом? Кэйа зажмурился, поворачивая голову в другую сторону. От стыда и отвращения. Боится самого себя.       Издалека доносятся крики о помощи. Весь отряд срывается на бег, пропуская удивительные кристаллы. И хорошо, что никто не заметил осуждающего Кэйю Альбериха. А жаждал он скорого конца…

***

      — Дилюк!       Капитан, оперевшись спиной о каменную стену, сжимал рукой плечо. На крик подоспевших рыцарей он вздернул голову, около себя наблюдая напряжённого брата.       — Что случилось? Сильно ранен? Сможешь подняться? — тараторил Кэйа, ощупывая ладонями руки и ноги Рагнвиндра.       Дилюк лениво отмахнулся от чужих рук и издал звук, похожий на смех и хрип одновременно.       — Успокойся, я не умираю, — цыкнул старший. — Там людей завалило камнями из-за мага Бездны, нужно их вытащить.       — А сам маг где? — Кэйа нахмурился, не наблюдая тела монстра. Гарью здесь пахло больше всего, но никаких следов побоищ в пещере не было. Если не считать раны Рагнвиндра, конечно же.       — Его тоже завалило, но в другом тоннеле. Есть вероятность, что он все ещё жив, — пояснил Дилюк, осторожно поднимаясь на ноги не без чужой помощи. — Это Крио маг, так что всему отряду следует быть внимательным.       По команде несколько солдат принялись разбирать завал. Тот, в котором находились люди. Увести гражданских подальше от поля боя хорошая идея. Но для её свершения всегда ограничено время. Маг, что находился в другом тоннеле, постепенно начал приходить в себя, скуля своим искаженным голосом. Этот вой не был похож на тот, что Кэйа мог слышать в своих временных путешествиях или небольших передышках. Маги Бездны точно не связаны с его опасной игрой…       — Капитан, все пострадавшие были выведены с места происшествия! — чётко объяснился один из рыцарей, отдав честь. — Что прикажете делать с магом?       Дилюк задумался. В прошлый раз он так и не смог растопить щит монстра, боясь навредить людям. А сейчас он боится покалечить сослуживцев…       — Вытащим из-под завала пока он ничего не понимает.       —Ты его убьёшь? — неожиданно спросил Кэйа, странно хмыкнув.       Рагнвиндр удивлённо приподнял брови.       — Предлагаешь помиловать бедняжку?       Альберих дёрнул плечом.       — Нет, –ответил парень. — Конечно нет. Просто я рассчитывал, что ордену в такое время необходимы данные, которые Бездна в такой ситуации способна выложить подчистую…       Капитан улыбнулся уголком губ, рукой вставляя плечо. Он неплохо так им ударился. Теперь по всей руке проходила ноющая боль, что заставляла юношу беситься ещё больше. Дилюк в своём возрасте не был из тех, кого легко разозлить. Чаще всего он был сдержан и учтив. Но сейчас, при виде и об упоминании заклятого врага, лёгкие постепенно заполнялись лёгкой злостью, которая постепенно, с помощью внешних воздействий, может перерасти в гнев.       — Если бы все было так просто, — грустно вздохнул Рагнвиндр, из руки в руку перекладывая меч. — За него вряд ли вступятся. Этот маг, скорее всего, либо брошенка, либо изгой. В этой пещере он проводил опыты над небольшим количеством хиличурлов, но, почуяв людей, поджал хвост и выпустил свою маленькую «армию».       Кэйа нахмурился. Да, давно не секрет, что Бездна может изгонять своих же. Довольно часто брошенные монстры живут в пещерах за водопадами или в очень холодных землях. На Драконьем хребте, насколько помнил Альберих из некоторых рассказов Альбедо, живут некоторые твари, стороной обходя протоптанные дорожки. Или вообще прячутся на самой вершине пика.       — Что тогда будем делать, капитан? — парень воткнул свой меч в землю, опираясь на него руками, сложенными в локтях. Ноги очень устали из-за бесконечного спуска вниз. И из-за волнения об одном красноволосом капитане кавалерии.       — Убьём, — медленно проговорил Рагнвиндр. — Тем самым спасём от проклятия Бездны.       Смерть–спасение.       Да, утверждение, в которое Кэйа верит до сих пор. И он очень жалеет, что некогда рассказал брату о нем. Навязанная идея из уст защитника Мондштадта звучала как наказание небес. А вот от самого Альбериха оно звучало как что-то привычно чёрное, грязное. Кэйа тяжело вздохнул прежде чем броситься на мага, который только-только показался из-под камней. Парень верил, что быстрая смерть лучше, чем медленное прощание, в котором лица, словно печати, оставались на корке мозга.       Маг вёл себя чересчур вяло. Очень неправдоподобно. Альберих добрался до него в считанные шаги, но потом почувствовал, что его откинули к стене. Тварь Бездны все знала и чувствовала. Ничего не помешало ей вновь поднять ледяной щит, чтобы обезопасить себя. Монстр знал, что победить его будет либо крайне сложно, либо просто невозможно. Вокруг каменные стены и потолок. Одно неверное движение и тоннель вновь завалит. Да и пространства было не так много, чтобы осуществлять какие-нибудь заковыристые приёмы…       Рыцари били по щиту очень настойчиво. Дилюк не боялся применить свою силу и поэтому не раз концентрировал Пиро энергию на своём клинке. От ударов ледяной щит переливался синими и жёлтыми звёздочками. Выглядело красиво. Смертельно красиво. Бой, спланированный всего на несколько минут, затягивался. Двое новичков, что совсем недавно вступили в орден, выбились из сил, не контролируя энергию своих элементов. Искры Гео и Электро вылетали из чужих Глаз Бога, отражаясь о стены и норовя задеть других. Крио маг выругался на непонятном языке, колдуя ледяные осколки, что свисли с потолка. Рагнвиндр отскочил к стене, отправляя огненные вихри разобраться с нависшей проблемой. Один осколок, потом другой… Это было похоже на метеоритный дождь. Ледяной метеоритный дождь.       Кэйа лавировал между падающими сосульками, иногда отбиваясь мечом. Из-за этого препятствия до мага теперь не добраться. Тварь хихикала своим искаженным голосом, начиная крутиться в нелепом танце вокруг себя. Альберих громко выругался, натолкнувшись на один из осколков. Его не задело, но ужасный холод проскользил по его спине, ведь льдина пролетела до ужаса близко. Парень отшатнулся к стене. И снова весь путь сначала…       Гораздо логичнее было бы вновь вызвать обвал, чтобы монстра завалило, но тогда и рыцари будут в ловушке. Дилюк сжал руки в кулаки, бегая глазами по пещере. В самом дальнем углу, что было приближено к монстру, было немного места. Его хватило бы, чтобы выпустить огненного феникса и не навредить другим. Рагнвиндр проскочил к противоположной стене, отбивая от себя нацелившуюся льдину. Осколок отлетел, превращаясь в пыль. Остальные рыцари не осмелились сдвинуться с места. Никто не бросился помогать капитану. Все поняли тот неозвученный приказ. Стоять, защищаться и ждать.       Капитан кавалерии добрался до тёмного угла, где камни мешали встать в полный рост. Парню пришлось чуть присесть, чтобы не врезаться головой в булыжники. Обзор на монстра открывался не самый лучший, но общие черты были заметны. Рагнвиндр, сосредоточившись на силе своего Глаза Бога, скопил побольше энергии, призывая феникса. Огненная птица расправила свои большие крылья и направилась в сторону твари Бездны. Но Дилюк не заметил, что маг, в ответ, призвал ледяной клинок, который направился в сторону феникса. Две противоположные силы должны были столкнуться, но…       Между силами по неизвестной причине оказался Кэйа, который прижался к стене и ждал расправы со стороны обоих.       — Кэйа! — крикнул капитан, бросившись к брату и забыв о выпущенной огненной стреле.       Рагнвиндр проскользил под фениксом, ловко перепрыгивая небольшие камни и ледяные осколки, которые так и не смогли удержаться на каменном потолке. Когда две силы смешались, превращаясь в острое нечто, Дилюк успел закрыть брата собой, заставляя носом уткнуться в шею. И ведь не пошевелиться… Капитан не издал ни звука, но заметно дернулся, когда непонятный вихрь с осколками льда внутри проскользил по лопатке, разрывая плащ и рубашку.       — Капитан!       Несколько рыцарей бросились к Рагнвиндру, но попятились назад, оглушенные чётким приказом.       — Всем назад! Выводите своих наружу, здесь теперь небезопасно!       Солдаты неохотно отдали честь, на каждый шаг оборачиваясь в сторону капитана. Дилюк не мог оторваться от стены. Он вообще не мог пошевелиться из-за боли. Лопатка остро стреляла каждый раз, когда парень пытался двинуть рукой. А ещё на локтях несколько царапин. Видимо стёр их, когда ползал по пещере в поисках удобного обзора.       — Д-дилюк, –послышалось тихо спереди.       Кэйа осторожно положил дрожащую ладонь в перчатке на чужую лопатку, тем самым закрывая рану. Так, будто спрятал слабость Дилюка. Облегчил боль, но не избавил до конца.       — Надо выбираться, — сквозь зубы проговорил Рагнвиндр, боком направляясь к тоннелю, из которого не так давно вышли рыцари.       Маг Бездны, раненый элементальным взрывом, что-то прорычал искаженным голосом, поднимая голову к потолку и призывая последние силы. Повеяло могильным холодом и Кэйа неприятно сжался, следуя за братом. Похоже тварь не хотела отпускать последних выживших, норовя захоронить их вместе с собой. По пути встречались острые ледяные наросты, которые так и желали впиться в мягкие тёплые тела. Несколько раз льдины царапали ноги Альбериха, оставляя белые полоски на смуглой коже. Одежда не спасала совсем, но чуть смягчала появление новых ран.       — Мы пришли на помощь! — послышалось где-то сбоку.       Несколько Пиро лучников ворвались в пещеру, отстреливаясь от ледяных осколков. Также неплохо пришлось расчистить дорогу перед самым входом. Лёд, словно толстый щит, разделил мир надвое. Там, где солнце и зелёная трава. Там, где тепло и спокойствие. И здесь, где холод, пустота и разочарование. Дилюк что-то прорычал, собирая пламя на мече. Побеждённый маг не терял надежд, запирая своих победителей в ледяной клетке. Только вот не знал, что чужой решимости будет больше его амбиций Бездны.       В небольшом лесочке у Спрингвейла тепло. Листва на деревьях приятно шуршит. Так, словно колыбельная, готовит ко сну, спокойствию. Кэйа стоял у входа в пещеру, где только что случился повторный обвал. Веяло прохладой, на камнях крошкой распластался лёд. С магом Бездны покончено, он похоронен под камнями. Альберих пустым взглядом прошёлся по рукам. Стертые в кровь о стены пещеры, их не спасли даже перчатки. Парень не чувствовал боли. Он чувствовал вину. Дилюк подставил спину, хотя мог увести других и забыть о твари. Его жертва была бы не так значительна, все бы пережили…       Смерть.       Кэйа поднял взгляд на Рагнвиндра, который уже оказался в кругу рыцарей, лекарей, подоспевших из собора в Мондштадте, и охотников деревушки. На спине, как оказалось, был неаккуратный ожог, который украшал продолжительную глубокую царапину на лопатке. Альберих взглотнул, но так и не смог сдвинуться с места. Ноги приросли к земле. Его заморозили, не дали броситься к раненому брату. Да и в голове завелись противные мысли.       «Ты не достоин подойти».       «Ты ему сейчас не нужен».       «Уходи».       И Кэйа не ушёл.       Он пожелал просто остаться в тени…

***

      Альберих вернулся в поместье ночью.       Его сразу же встретила Аделинда, за руку, словно маленького, отводя в ванную. Затем помогла сменить повязки на руках, укладывая спать. От ужина Кэйа отказался, отворачиваясь от женщины как только его заботливо накрыли одеялом. Заснул, когда голова коснулась подушки. Он ничего не чувствовал, ничего не хотел, ничего не испытывал. Опустел, понимая свою беспомощность в экстренной ситуации. И как он тогда не умер за все годы отсутствия Дилюка? Ах да, об этом…       Сдерживал себя через силу, безвольной куклой наблюдая за одним и тем же потолком на своей квартире. Умудрялся как-то выполнять свои обязанности и даже не получил ни одного подозрительного взгляда от Джинн. Единственное успешное достижение.       Кэйа проснулся ближе к закату. Его никто не разбудил — Крепус распустил почти всю прислугу и отправился в деловую поездку в Ли Юэ. На столе Альбериха уже лежал белоснежный конверт. Письмо от взволнованного отца. Как мило…       Парень лениво пробежал глазами по аккуратным строчкам и отложил письмо в ящик. Туда, где в рамке лежал его рисунок из детства. Мастер Крепус пожелал, чтобы детские каракули остались у своего владельца. Разноцветные отец, Дилюк и сам Кэйа огромными улыбками и глазами-чёрточками смотрели в душу. Видели своего владельца насквозь, играя на его нервах. Альберих с грохотом закрыл ящик, опираясь руками о стол. Внутри бурлила злость. Она смешалась с отчаянием, давила на мозг, делая из юноши бесхребетную массу.       Выходя из комнаты, Кэйа бросил взгляд в сторону закрытой комнаты брата. Он не слышал, чтобы Дилюк возвращался. Да и во всем поместье было до ужаса тихо. За весь путь, что Альберих проделал из комнаты в погреб, его никто не остановил. Даже Аделинда не встретилась, обычно дежурящая на первом этаже. Время, казалось, застыло. А стук огромных фамильных часов в гостиной лишь раздражал. Достигнув цели, парень уверено дёрнул ручку двери на себя, спускаясь в темноту. Ему и не нужен был свет, он знал все наизусть. Он знал, что справа находятся вина для экспорта. Ли Юэ, Иназума, Фонтейн — неважно. А вот слева хранились бутылки, которые частенько можно было наблюдать в «Доле Ангелов». Где-то среди них спряталась «Полуденная смерть». И вся прелесть в ней была в том, что она хорошо опустошала голову. Так здорово ничего не чувствовать! Так… облегчающе…       Кэйа, спрятав две бутылки за спину, прошмыгнул на чердак, прячась в самом дальнем углу. За старым шкафом и поломанным роялем его вряд ли кто-то найдёт.       Первая бутылка опустошилась быстро. Альберих ни разу не сморщился, привычно глотая темно-красную жидкость. Да, он был готов признать, что ему это было необходимо. Он просто хотел ничего не чувствовать хотя бы пару мгновений. Хотел отвлечься, забыться… На середине второй через открытое маленькое окошко послышался цокот копыт. Во двор кто-то заехал, началось столпотворение. Парень чётко слышал возмущение и оханье главной горничной, а ещё ободряющие голоса рыцарей из ордена. Привезли Дилюка. Прямо из собора. Альберих тяжело вздохнул, когда голоса затихли. Откинул голову назад, стукаясь затылком о стену. Брат приехал… А должен ли он прямо сейчас спуститься и объясниться с ним? А пожелает ли Рагнвиндр видеть его в таком состоянии?.. Пьяный… И совсем брошенный. Как котенок.       Кэйа пьяно усмехнулся своим мыслям, вновь прикладываясь губами к горлышку. Вино теперь шло словно вода. Уже не было того удовольствия. Уже ничего не было.       Ближе к ночи Альберих неуклюже слез с чердака, задев локтем какую-то тумбу, что стояла прямо у лестницы. Грохота, парень уверен, было немало.       Затащив свою тушу в комнату, парень плюхнулся на кровать, лицом утыкаясь в подушку. Его тело было расслаблено. Мышцы приятно ныли, голова была такой лёгкой-лёгкой. Кэйа странно улыбнулся, прикрыв глаза. Он не чувствовал радости из-за того, что напился. Не чувствовал стыда или обиды на себя самого. Наступило то тупое равнодушие, которого Альберих добивался. Он хорошо знал методы, с помощью которых можно было легко добиться такого эффекта. И именно так он заглушал свою ноющую душу, выигрывая минуты спокойствия. Как ничтожно… Низко.       Он проспал около двух часов. Ни разу не пошевелился, напоминая мёртвого. Когда он открыл глаза, все стало ещё хуже. Эффект спал, он вновь чувствовал себя разбитым. Теперь он не мог повторить свой же фокус с вином. Он чертовски хотел выговориться. В настоящем с этим ему хорошо помогала сестра Розария, молча наблюдавшая за капитаном кавалерии все время, что находилась в таверне. Сейчас будет крайне странно подойти к сестре у собора и попросить у неё минуту  для того, чтобы быстро выговориться. Кэйа не хотел к Аделинде— она бы его не поняла. Кэйа не пошёл бы и к отцу — знал, что случится в ближайшем будущем, и на душе становилось ещё тяжелее. Кэйа не хочет идти к Дилюку— велика вероятность, что он просто сболтнет лишнего, толкая себя в пучину непонимания и одиночества. Кэйа в клетке. Там, где он один со своими страхами. Он не может выбраться, потому что не хочет. Нет тех средств, которые хорошо намекнут ему на помощь. Ничего больше нет…       Альберих соскреб свое тело с постели. Хотел доползти до ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок, но затормозил, когда наткнулся взглядом на приоткрытую чужую дверь. Из-за неё доносился приглушенный свет и треск камина. Было крайне странно, что Рагнвиндр не спит в столь позднее время.       Кэйа, практически на автомате, подошёл к двери, приоткрывая её ещё больше. Дилюк стоял у комода, снимая запонки с манжетов белоснежной рубашки. Волосы красным водопадом струились по плечам. Бровь приподнялась в удивлении, когда взгляд заметил знакомую фигуру в дверном проёме. Альберих боялся пошевелиться, откровенно пялась на своего брата. Голова была тяжёлой, не давала много времени для раздумий. Лишь приказывала.       — Я думал ты спишь, — тихо произнёс капитан, вновь отворачиваясь к комоду. — Я стучал, но ты не открыл.       — Я не слышал, — поспешно ответил Кэйа, заходя в спальню и закрывая за собой дверь. И так остался стоять на пороге. Боялся сделать первый шаг. — Жара утомила, прилёг отдохнуть.       Рагнвиндр ничего не ответил, расстегивая пуговицы на рубашке. Не очень-то и хотелось светить свежими ранами перед Альберихом, но Дилюк себя, почему-то, не послушал. Аккуратно приспустил с плеч ткань, чувствуя позади себя шумное тело. Кэйа все же подошёл, когда своими же глазами увидел ту самую рану на лопатке. Увидел всего на секунду, но этого хватало, чтобы в горле образовался комок. Предвестник отчаяния, бессилия и самоненависти. Альберих, отодвинув красные волосы в сторону, пальцами коснулся кожи рядом с глубокой царапиной. Прямо под ней, ближе к центру, находился ожог с рваными краями. И выглядело это ужасно. Кэйа шумно вздохнул, глаза пробегались по белым, уже зажившим, шрамам на спине. Да, на теле семнадцатилетнего Дилюка их не так много. Все его раны мелкие и несерьезные. Но в настоящем…       Альберих знал, что после путешествия у Рагнвиндра на теле осталась куча ран. Рыцарь знал только о грубом шраме на груди — о нем ему поведал пьяный Венти. Узнать бы только откуда он узнал о ранении…       Ведомый противоречивыми чувствами, парень уткнулся лбом между лопаток, прикрывая глаза. Дилюк ничего не сказал. Они делили тишину на двоих. Поддерживали друг друга своими способами.       — Я так много хочу сказать, — неожиданно выдал Кэйа, коснувшись губами полученной раны и поворачиваясь к брату лицом. — Но слова теряются на языке, превращаются в неловкий лепет.       Дилюк усмехнулся уголком губ, зачесывая ладонью чужую чёлку назад. Ему хотелось видеть единственный неприкрытый глаз. Его так забавляло чужое состояние.       — Тебе и не нужно говорить, — ответил Рагнвиндр и тяжело вздохнул. — Ты даже думаешь громко.       Альберих согласно кивнул головой, боясь поднять взгляд. Брат точно все узнает, прочитает, словно раскрытую книгу. А вдруг потом ещё и пристыдит…       — Посмотри на меня, — нежно попросил Дилюк, пальцами поднимая голову Кэйи за подбородок. — Что тебя тревожит? Ты сам не свой.       Альберих горько улыбнулся, освобождаясь из хватки и проводя забинтованными ладонями по чужой груди. О, его много чего тревожит. Начиная от его рождения, заканчивая смертью. Он уже приготовил для себя мысленный том, где сможет уместить свою жизнь в пяти страницах. Расписал дату смерти и её обстоятельства. Кэйа все уже решил для себя? Конечно. Ещё с того момента, когда получил Глаз Бога. Именно он послужил той точкой невозврата, после которой начались все беды.       — Меня многое тревожит, — Альберих вздохнул, останавливая руки на плечах. Откинул красные пряди в стороны, разрешая себе чуть больше дозволенного. И ведь уверен, что ругать его никто и не собирается. — Моё происхождение, прошлое исчезнувшей Каэнри’ах, твое счастье и благополучие отца. Сойдёт за ответ?       — Ты слишком много думаешь, — заботливо отозвался Дилюк, прижавшись лбом к чужому. Губы тотчас опалило горячее дыхание. Ещё не настойчивое, но желающее. — Расслабься.       Кэйа нервно хмыкнул, прикрывая глаза.       Так тихо и спокойно.       Тепло…       Тело не может расслабиться полностью, но на душе, что неимоверно радовало, становилось легче. Рагнвиндр и правда личное солнце, что оберегает рыцаря от поглощающей тьмы. Такое яркое и нежное.       Альберих обвил руками чужую шею, прижимаясь ещё ближе. Постепенно рушились те границы, которые он пытался выстраивать между собой и чувствами к Дилюку. Да, может быть это неправильно. Да, может быть это грязно. Но Кэйе уже все равно. Он давно свернул с протоптанной дорожки, уходя далеко в лес. А кто его вообще осудит? Какая разница кого он любит?       Парень прижался носом к чужому виску, ощущая руки на своем затылке и спине. Рагнвиндр его личный анаболик, оберегающий от страданий. Лишь один стук сердца внушает спокойствие. Одно лишь тепло не даёт опустить руки. Даёт ведь знать, что нельзя сдаваться.       Кэйа улыбнулся, коснувшись губами чужой щеки. Провел пальцами по шее и вплел их в красные волосы. Дилюк шумно вдохнул воздух через нос, оставив поцелуй на шее Альбериха. Обмен любезностями, какая красота. Рыцарь что-то невнятно прошептал, заглядывая в алые глаза напротив. Смотрел внимательно и вовсе не испытывающе. Так, словно брат совсем один на этой земле. И больше никто им не нужен.       — Моя луна, –в ответ прошептал Дилюк, оставляя на чужих губах лёгкий поцелуй.       Кэйа рвано вздохнул, надломив брови. Рагнвиндр понимал, что одно неловкое движение, и его Луна рассыпется в мелкую блестящую крошку. Такой хрупкий. Такой красивый.       — Расслабься, — повторил капитан, целуя в уголок губ. — Я же чувствую твоё напряжение, — легко надавил ладонью на напряжённый позвоночник.       Альберих выгнулся, тяжело вздыхая. Пока он находится в чужих руках, его разум ему не принадлежит. Кэйа понимал, что одна мысль, которая все же сможет проникнуть в его голову в такой момент, и он сломается, наплевав на все свои принципы. Красноволосый черт, который держит его жизнь в своих руках.       Парень отстранился, когда Дилюк проскользил ладонью до поясницы.       — Подожди, — Альберих смущённо прикрыл рот рукой, опуская взгляд в пол. — Кто-нибудь может войти.       Рагнвиндр приподнял бровь в удивлении.       — Кто? Отец разогнал всех. А Аделинда до утра будет возиться на кухне, либо уже сейчас спит на первом этаже.       Кэйа нахмурился.       Точно. Как же он мог забыть.       Но…       — Ты боишься? — Дилюк провел пальцами по чужому лицу, задерживая взгляд на губах. — Я слышу как быстро бьётся твоё сердце.       Рыцарь покачал головой, уткнувшись лбом в чужое плечо.       Не боится, не жалеет, а только борется.       — Ты же сам сказал, что мне нужно расслабиться, — парень хмыкнул, потеревшись лбом о кожу. — Поэтому и сердце бешено бьётся.       — Шутишь, уже неплохо, — капитан улыбнулся, поцеловав в макушку. — Я понял твой намёк, принесу вина. А ты постарайся собрать мысли в кучу. Я хорошо вижу, что ты хочешь мне что-то сказать.       —Да… конечно…