Эффект бабочки

      —Как он?       Лиза качает головой, снимая шляпу, которая так неожиданно стала давить на голову. Поправила Глаз Бога на аккуратной цепочке и присела на приготовленный стул в гостиной. Женщина вздохнула и заговорила:       —В плачевном состоянии. Он и правда ничего не чувствует. Никаких эмоций, абсолютно. Он даже ходить сам не может, мне пришлось за ручку вести его от спальни до кабинета!       Лиза активно жестикулировала руками. От безысходности, чем от злости.       — Новая порция цветков иллюзий будет только на следующей неделе, — уже спокойно продолжила библиотекарь, хмуро закрыв лицо ладонью. — Мы должны продержаться.       Дилюк скрестил руки на груди, присев на подлокотник дивана и уставившись на часы. Совсем скоро начнёт светать.       Несколько дней назад винодел и ведьма роз привезли Кэйю на винокурню. Лиза посчитала, что острый период кончился, поэтому жертва Бездны может сменить место своего нахождения. Долго придумывать и искать не пришлось, Рагнвиндр сам предложил свои услуги. Хотя сомнения в его словах было в три раза больше. Альберих поселился в гостевой спальне, где за ним круглые сутки приглядывали горничные. Хилли и Моко прекрасно справлялись со своей работой. Всё было нормально, пока мастер не заметил, что капитан перестал спать. Аделинда пару раз докладывала об этом, но винодел упорно не хотел верить в услышанное. Но сомнения подтвердились. Лиза, к счастью, приехала быстро.       —Ещё что-нибудь? — заинтересованно спросил Дилюк, помассировав переносицу пальцами. В последний раз он спал вчера утром. И то, всего часа три.       Библиотекарь задумалась, постукивая пальцами по шляпе, что лежала на её коленках. Новостей было много, но рассказать их за один раз просто невозможно.       — Ордо Фавониус продвинулись до Тростниковых островов, — тихо сказала женщина, закидывая ногу на ногу. — Уже подтвердили, что госпожу Нин Гуан и правда похитили. В городе все ещё заседают оставшиеся Цисин, но по улочкам все чаще стали замечать Фатуи.       — Да, Джинн писала об этом, — кивнул Рагнвиндр, дергая носком сапога в воздухе. Вся его выдержка медленно сходила на нет. — Может быть мне стоило помочь им, чем отсиживаться здесь?       Лиза покачала головой. Не стоило бы.       —Таверну придётся подготовить для раненых, — пояснила библиотекарь. — Ваше присутствие в городе — наша последняя надежда. Сэр Кэйа был единственным помощником, на которого надеялись горожане, но он, как видите, пока не способен сражаться. Если и Вы, мастер Дилюк, покинете Мондштадт, то вся земля свободы станет уязвимым местом.       Дилюк заторможенно моргнул.       Да, Лиза права. Некоторые искатели приключений выдвинулись рыцарям на помощь. В Мондштадте остался небольшой отряд. Его не хватит, если враги неожиданно нападут. Но со своими обязанностями по защите раненых они справляются хорошо. И очень глупо надеяться на сотрудничество с Полуночным героем. Дилюк на такие слухи лишь неодобрительно вздыхал. Ордо Фавониус даже перед лицом опасности летают в облаках.       Рагнвиндр скинул надоедливые образы перед глазами, поднимая голову в сторону огромных часов. Некоторые вещи напоминали ему о фамильном особняке. Иногда он жалел, что продал все имущество отца, заселяясь в новый дом. Проходил по улочкам, ловя знакомые формы в различных объектах и без раздумий скупая все, что хоть как-то было похоже на вещи из поместья. Винокурня медленно обрастала хламом. Но мастер не злился, лишь молча перекладывал мусор по углам, неприятно надламывая брови из-за тупой боли в сердце. Кстати, ваза, что подарил Кэйа вместе с пиро Глазом Бога, вызывала такие же чувства…       —Да, конечно, — винодел пришёл в себя, мотая головой из стороны в сторону. Огненные пряди выбивались из низкого хвоста, придавая мужчине неряшливый вид. — Я передам Чарльзу.       Лиза понимающе улыбнулась, поднимаясь с места.       — Я отправлю вам послание как только закончу с отчётом, — предупредила женщина, спускаясь по лестнице. Дилюк последовал за ней, внимательно вникая в каждое слово.       — Он… что-нибудь рассказал?       «Что он обо мне сказал?»       Библиотекарь странно хихикнула, останавливаясь у главных дверей. Она поняла что мастер имел в виду. Не зря ловила каждое слово капитана, чувствуя странное головокружение.       Судьба этих двоих… очень интересна.       — Он сам Вам все расскажет позже, — тихо вздохнула Лиза, доставая из небольшого мешочка, что висел на кожаном поясе, две небольшие сыпучие таблетки. — Я приготовила эти таблетки из оставшихся цветков иллюзий. Они действуют как сильное снотворное. Можете подмешать их сэру Кэйе в воду. Они оставляют небольшой остаток, поэтому не забудьте все хорошо размешать.       Рагнвиндр нахмурился, принимая таблетки. На подушечках пальцев остался сыпучий белый след. Мужчина неприятно сглотнул.       — Сколько они будут действовать?       Женщина задумалась, скрещивая руки на груди.       — Зависит от того, сколько наш больной не спал, — хмыкнула ведьма. — В обычных случаях часов восемь-десять, не больше.       Дилюк благодарно кивнул, сжимая руки в кулаки.       Лиза сочувствующе улыбнулась, подходя ближе. Провела пальцами по плечам, сбрасывая с чёрной ткани невидимую пыль.       Страшно. Обоим было страшно, правда каждому по-своему.       Рагнвиндр нахмурился, когда главная дверь открывается и холл наполняется холодным ветром. С улицы на него смотрят чёрные тучи, которые уже лежали на кронах деревьев. В любую минуту мог начаться ливень.       «Природа уже собралась кого-то оплакивать…»       Мастер дёрнул головой, отгоняя от себя противные мысли. Нельзя. Нельзя поддаваться панике. Всегда есть выход из ситуации, нужно лишь терпеть и искать…       —Ты бы могла остаться на винокурне, — вдруг выдаёт винодел, останавливая библиотекаря. — Я попрошу подготовить ещё одну гостевую спальню.       Лиза замерла на месте, удивлённо-улыбчивым взглядом окидывая Рагнвиндра. Ладонь в шелковой перчатке сжимала ручку главной двери, а среди волос от напряжения кажется бегали электро змейки. Настолько редкие и маленькие, что без внимания их можно не заметить. Ведьма громко засмеялась, прикрывая рот свободной рукой. Громкий хохот разлетелся по гостиной, отражаясь от стен и улетая в сторону второго этажа. Но быстро затерялся в коридоре, утопая в горшках с цветами.       — Это будет лишним, — женщина широко улыбнулась, поправляя огромную шляпу. — Вы очень добры, мастер, но сейчас я больше нужна Мондштадту, чем здесь. Не стоит ни о чем беспокоиться, меня встретят у входа в лес. А Вам стоит проверить сэра Кэйю. Вы нужны ему сейчас больше.       Дилюк сглотнул, чувствуя, что органы внутри похолодели. Всем своим поведением он был похож на подростка. В такой сложной ситуации он не знал что именно должен испытывать. Отчаяние, страх, обида? Может даже гнев? Мужчина медленно вздохнул, наблюдая за тем, как дверь закрывается, а за окном женский силуэт уходит все дальше. Теперь он снова один, должен разбираться со своими проблемами. Как бы сильно ему не хотелось сбежать…       До рассвета ещё несколько часов. Дилюк не спешит будить Кэйю и доставать его своим присутствием. В любом случае, винодел был искренне уверен, что Альберих давно спит. Вовлеченный в сон из-за долгой борьбы… Рагнвиндр медленно поднимается по лестнице, направляясь в свой кабинет. Он ужасно устал, сам не против прилечь на часика два, но рой непонятных эмоций держит его в активном состоянии. Мужчина садится за дубовый стол, перебирая бумаги. Даже вплетает пальцы в волосы. Так, как ему казалось, голова работала лучше. Так хорошо действовало самовнушение, когда красные пряди натягивались в хватке до терпимой боли…       Дилюк пришёл в себя, когда светлая полоска начала растягиваться по горизонту. Небо из чёрного становилось синим, а ночные тучи медленно уплывали. Несостоявшийся ливень принёс с собой прохладу. Мужчина неприятно поежился, тяжело поднимаясь со стула и закрывая окно. Рассвет тонкой полоской проскользил по стене, освещая лицо на семейном портрете. Рагнвиндр пригляделся, но сразу же зажмурился, когда осознал. С картины на него смотрел покойный отец. Его поза сквозила спокойствием и серьёзностью. Даже в момент смерти в его глазах не проскользила и частичка страха.       Винодел сжал руки в кулаки, вылетая из кабинета. Ему казалось, что даже стены смеются над ним. То, что стало с отцом… То, что стало с Кэйей…       Неподдельное чувство вины медленно наполняло лёгкие. Дилюк мог спасти обоих. Но сразу провалился.       Дверь в гостевую спальню открылась тяжело. Или Рагнвиндру это просто показалось.       Кэйа лежал на кровати в полутьме. Закрытые портьеры не пропускали свет, наполняя комнату атмосферой неожиданности и беспомощности. Красноволосый мужчина окинул тело взглядом, хорошо разбирая в темноте белые бинты на ладонях. Альберих закрыл глаза локтем, положив другую руку на живот.       Дойти до окна твёрдой походкой было до ужаса сложно. Мастер понимал, что с каждым шагом его преследует боль. Ложь повисла над ним тенью, а ошибки прошлого и настоящего стоят за спиной, замахнувшись клинком. Они не промажут, будут бить точно в цель.       Дилюк резко открыл портьеры, позволяя редким рассветным лучам залететь на стены комнаты. Демоны за спиной заорали во всю глотку, исчезая в утреннем водопаде. Рагнвиндр вздохнул с облегчением, чувствуя приятную слабость на плечах. Все же солнечный свет помогал ему. Под ним, по крайней мере, ни одно зло без наказания не остаётся.       Мужчина повернулся в сторону кровати. Альберих лежал без движения. Если не приглядываться, то можно посчитать, что капитан…       Винодел покачал головой, подходя ближе и усаживаясь у изголовья.       — Как спалось? — тихим голосом спросил Дилюк, пальцами касаясь чужого локтя.       Тело неуверенно задрожало перед тем, как начало двигаться. Кэйа медленно убрал руку, демонстрируя свои красные и опухшие глаза. Пустой взгляд устремился в потолок, даже не задерживаясь на красной фигуре рядом. Всё прыгало пятнами и неаккуратными линиями. Потребовались долгие минуты, после чего зрение наконец вернулось.       — Я не спал, — полушепотом ответил капитан, сжав пальцами одеяло.       Мастер тяжело вздохнул, уставившись на парня чересчур сожалеющим взглядом. Это вышло спонтанно, неконтролируемо. Но Альбериха эти сопереживания не устраивали. В его голове строились новые мосты и стены. Весь его мир поменялся. Тот, что больше никогда не будет прежним.       —Почему? — Рагнвиндр опускает ладонь на чужое предплечье.       Все эти касания, осторожные вопросы… В такой сложный момент Дилюк хочет показать, что он рядом. В какой-то степени он виноват в том, что произошла такая трагедия. В его огромном плане была загвоздка, из-за чего маленькая трещина превратилась в целое бедствие.       — Просто не хочу, — получилось как-то вымученно, но Кэйе уже было немного все равно на то, что получилось.       —Кэйа…       Вышло необдуманно. Рагнвиндр прикусил язык, наблюдая как рыцарь поворачивает голову в противоположную от него сторону. Прямо сейчас он напоминал капризного ребёнка, который не шёл на уступки. Это сравнение могло пролить свет и тепло, если бы не  болело где-то внутри.       —Всё в порядке, возвращайся к своей работе, — прозвучало тихо и озлобленно. На лице ни одной эмоции, но голос сделал это за них. —Или чем ты там занимался.       Мастер громко вздохнул, опираясь локтями о колени. Он пытался. Честно пытался. Все происходит так быстро, что не хватает времени принять ситуацию такой, какая она есть. Весь мир вокруг рушится безвозвратно. То, чего мужчина боялся, происходит на его глазах. Он правда пытался…       —Прости, — тихо проговорил Рагнвиндр, прикрыв лицо ладонью. Под глазами пляшут тени, все тело давно ослабло, подкидывая воспаленному сознанию различные видения. —Я стараюсь все исправить…       В глаза брата смотреть не хотелось. Был уверен, что на их дне увидит лишь злость и обиду. Либо пустоту…       Кэйа сухо хмыкнул, перевернувшись на бок. Так, чтобы никого не видеть. Перед глазами выросла стена. Хорошая баррикада от внешнего мира.       —Плохо стараешься.       Дилюк замер.       —Что, прости?       Никто больше не ответил. По телу пробежала дрожь, заставляя адреналин вновь и вновь скользить по венам. Рагнвиндр выпрямился, сжигая в глазах все свое сожаление. Снова один холод. Его снова обманули.       —Я… плохо стараюсь? — полушепотом произнёс мужчина. Сначала в пустоту. А потом уже резко перевернул тело на кровати, заставляя на себя смотреть. В глазах плещется ужас и непонимание. — Да если бы ты не молчал и не выделывался, то ничего бы этого не случилось!       Кэйа пытался высвободиться. Горячие ладони давили на плечи, не давая и шанса пошевелиться. Лицо все ещё пусто, но кончики пальцев ощутимо дрожат. Альберих дышит тяжело, чувствуя чужой гнев на себе.       — Какое право ты имеешь, обвиняя меня в твоей же ошибке? — Дилюк повышает голос. Сквозь нотки отчаяния кавалериец чует беспомощность. — Скажи, чем ты думал? И сейчас, и тогда…       —Дилюк, — тихо позвал капитан. Он не хочет нарываться. Он ничего не хочет.       — Что ты чувствовал, когда заключал контракт? — дрожащим голосом спросил мастер, опуская глаза. — О чем думал?       Альберих болезненно прикрывает глаза и отворачивает голову. Больно смотреть.       О чем он думал? Обо всем. О своём предназначении, об отце, о Мондштадте, о… Дилюке. Мысль о смене времени не давала ему покоя с самого начала. Он не изменил настоящее, продолжая страдать и изнывать от тоски. Он кое-как изменил прошлое, хоть и в  последний раз провалился. Расстался со своими эмоциями в наказание, чтобы ощутить этот мир по-новому. С маской принятия безысходности было легче. Теперь он гораздо легче переносит мысль о скорой смерти. Ему уже даже не больно. Это как новость о таянии снега. Сезоны меняются, что-то исчезает. Вот и Кэйа… просто исчезнет.       —Посмотри на меня, — строго прогремело сверху и парень вернул свой взгляд. Фраза пронеслась где-то в воспоминаниях, превращаясь в недолгое эхо. Капитан мог бы заплакать. Но не мог.       —О чем я думал? — повторил вопрос рыцарь, бегая глазами по лицу, что перекосила боль. — О том, что ты всегда чертовски зол.       Кэйа решил резать без ножа. Так просто легче. Для обоих.       — Ты ни разу не пробовал поставить себя на моё место, — спокойно отвечает Альберих. Хватка на плечах стала крепче, но он виду не подал. — Ты не можешь говорить обо мне в таком ключе, если тогда бросился на меня после признания. Ты был готов убить меня.       —Это… не так.       —Не так, — согласился капитан. — Ты почти убил меня.       Дилюк скрипнул зубами от болезненных воспоминаний и огорчения. В глубоких кошмарах он все ещё видит своего феникса, который летит прямо на хрупкую фигуру. Раз за разом он сжигал все дотла, игнорируя тот факт, что фигура давным-давно спаслась божьей силой. Феникс все ещё заставляет вспоминать. И огромный шрам от него на чужом плече тоже не даёт покоя.       —Кэйа, — слова не идут, но мастер пытается. Эмоции рвутся наружу, превращая некогда храброго мужчину в слабое нечто. Всё идёт слишком быстро.       Альберих тяжело вздохнул, убирая дрожащие ладони с плеч. Тело Рагнвиндра послушно отстранилось и осталось сгорбившейся массой на краю постели. Винодел опустил голову. Алые пряди закрыли его глаза. Так, чтобы никто не увидел его падения.       — Всё в порядке, — тихо проговорил кавалериец. — Я уже давно не обижаюсь. Мне ведь уже все равно.       Спальня погрузилась в тишину. С улицы доносилось редкое чириканье, на первом этаже кто-то завозился. Кэйа тяжело вздохнул, вновь отворачиваясь. Да, разговор окончен. Никто не готов продолжить обвинения. Обе стороны виноваты.       —Беги, –хрипло произносит капитан. —Давай же! Ты же всегда сбегаешь от проблем.       Он не слышал ни скрипа кровати, ни быстрых шагов. Только хлопанье дверью. Дилюк сбежал, сжимая ладони в кулаки от бессилия.       Альберих хмыкнул, пустым взглядом врезаясь в стену. По телу пробежал адский холод, но ему уже было все равно.

***

      — Выглядите сегодня ужасно, мастер Дилюк.       Мужчина устало моргнул, стараясь игнорировать хоть какие-то жалобы в его сторону. Он сбежал из собственного дома, чтобы проблемы тяжким грузом снова не свалились на его плечи. Но единственная его проблема — Кэйа. А если точнее, то его глупый контракт, который в любой момент заберёт жизнь глупого капитана. Лиза гарантировала успех всей драмы, но никто не ожидал, что случится всего один провал. Альберих, в наказание, лишился эмоций. А если проиграет ещё раз, то…       Рагнвиндр покачал головой, откладывая тряпку и опираясь ладонями о барную стойку.       Если бы он только мог знать, что происходит во время этих странных путешествий… Он точно смог бы указать кавалерийцу верный путь.       Какой-то искатель приключений неприятно сглотнул, отходя от стойки к столу в углу. Было бы лучше вообще покинуть таверну, но… Дилюк это делает быстрее, хватая свой сюртук и натягивая его на ходу.       Путь до штаба рыцарей был коротким. Или мастеру так показалось — настолько увлёкся безумной идеей, что совсем ничего не видел перед глазами. Ни вымощенных улочек, ни встревоженных людей. Ничего.       Лиза находится быстро — в кабинете магистра горел свет. Женщина расположилась за столом для посетителей, обложив себя книгами. Они, к слову, были везде: на полу, на диванах, на шкафах с ещё кучей книг. Рагнвиндр коротко вздохнул, подходя ближе.       —Как заключить контракт с монстром?       Библиотекарь медленно перевела взгляд с толстого тома на вошедшего.       — Что случилось? — холодным голосом она произнесла. —К чему такая спешка?       Дилюк нахмурился, пододвигая стул и падая на него. Упирается локтями о колени и пальцы заключает в замок. У мужчины решительный взгляд. Лиза хотела вот-вот рассмеяться, но сдержалась. Не то время. Не то место.       —Я хочу встретиться с этим монстром, — повторил винодел. —Хочу понять его мотивы.       Женщина молча окидывает его взглядом, поднимаясь со своего места. Рукой задевает свои записи, чуть не роняя чернильницу на пол. Рагнвиндр переводит взгляд на исписанные листы. Ровные строки, какие-то зарисовки. Лиза, похоже, знает намного больше, чем кажется.       —Остыньте, мастер, — библиотекарь вздыхает, закрывая том. Винодел не успевает прочесть названия книги. — Это практически нереально.       —Практически? — хмыкает Дилюк, скрещивая руки на груди.       Лиза кивнула головой. Колокольчик на шляпе тихо звякнул, немного отдавая эхом в пустом кабинете. В пустом Ордо Фавониус. Женщина тихо вздохнула, собирая записи в кучу.       — У меня есть предположение, согласно которому вы неслучайно ворвались в штаб Ордо Фавониус, — ведьма начинает издалека. Намекает. Выгоняет. Но продолжает удивительно ласковым тоном. — Вы поругались?       Мужчина резко нахмурился. Она прочитала все по его лицу. По его глазам. Удивительная женщина.       — Это сейчас не так важно, — цыкнул мастер, пальцами массируя виски. Его душат его же мысли, бросают в жар. Так, что воротник рубашки толстой верёвкой давит на шею. — Мне просто нужно убедиться в своих догадках.       Ведьма посмотрела на него сожалеющим взглядом, отходя к книжному шкафу с кучей прочитанной литературы. Она уже убедилась во всем. Больше не было смысла искать что-либо. Единственный нерешенный вопрос — время. Осталось лишь дождаться момента. И вся эта история с мастером Дилюком является подсказкой. Лиза вздохнула.       Бедные души.       —Это важно, потому что именно сэр Кэйа натолкнул Вас на такую сумасшедшую идею, — проговаривает женщина, убирая книгу в шкаф. Ставит аккуратно, напоследок пальцами проходясь по корешку. — Вопрос только в том, что он успел Вам наговорить.       Дилюк прикрывает глаза. Кэйа попытался задеть за живое. У него получилось. Рагнвиндру, по-хорошему, следовало бы отомстить. Но больной серый взгляд покоя не даёт. Он чувствует чужую тоску и вину на расстоянии. Так, что сердце падает в пятки. Вопрос только в том, что Дилюк, как самый большой дурак, сам хочет разобраться во всем.       —Дилюк, –тихо зовёт женщина, оказываясь рядом. Мужчина поднимает на неё уставшие глаза, больше не в силах спорить. Если она отвергнет его идею, то он откажется от всего. Сил. Нет сил.       Рагнвиндр неожиданно качает головой. Слабость наполняет тело, конечности становятся ватными. Лиза, где-то совсем далеко отсюда, неодобрительно цыкает, приподнимая чужую голову к свету. Заглядывает в сонные глаза и что-то говорит. Винодел больше её не слышал. Он уже где-то далеко отсюда.

***

      Дилюк приходит в себя, когда понимает, что уже около часа ходит по кругу. Туман, глухая тишина. А ещё ветер, пробирающий до костей. Рагнвиндр неприятно ежится и щурится. Даже так ничего не видно. Он даже не понимает в какой среде находится. Может это поле битвы? Но где тогда её следы?       Винодел делает последний шаг и начинает кружиться на месте, оглядываясь по сторонам. Пусто. Глухо. Опасно.       Мастер скрещивает руки на груди. Он не помнит, что с ним было до этого. Ни-че-го.       Он снова идёт вперёд, слыша, как каблуки сапог стучат по каменной кладке. Похоже чем-то на мостовую, но вокруг слишком много грязи. Мужчина хмурится данному наблюдению, останавливаясь всего на секунду. В ушах неприятно пищит, но откуда-то доносится еле уловимый запах железа. Тот, что иногда напоминает кровь. Дилюк коротко вздыхает от неизвестности и ускоряет шаг. Туман постепенно расходится, открывая широкий каменный мост. По краям стоят фонари, а на кладке растоптанные флаги рыцарей.       Издалека доносится человеческий крик.       Рагнвиндр срывается на бег, покидая иллюзию моста. Снова бежит через туман, пару раз попадает в грязную лужу. Но не останавливается.       Когда на макушку падают первые капли дождя, мастер останавливается посреди ночного поля. Тучи виснут над головой, скрывая собой луну. Винодел щурится, выглядывая где-то у пихты красную макушку. Подросток, что сидит под деревом и обнимает чье-то тело, громко кричит.       Дилюк подходит ближе.       И отшатывается.       На руках его копии убитый Кэйа.       —П-помогите, –слёзно молит красноволосый подросток, дрожащими пальцами в испачканных перчатках поглаживая по синим сухим волосам. — О-он ещё может быть жив!..       Мужчина падает рядом на колени, аккуратно протягивая руку.       Пульс есть, но совсем слабый.       Мастер облегчённо вздыхает, проглатывая спазм, что скопился во всех органах. Это не решение всех проблем. Это лишь знак, что ещё есть смысл стараться.       Подросток дрожит, кутая продрогшее тело в свой лёгкий светлый сюртук. Кэйа что-то болезненно шепчет, приоткрывая чёрные безжизненные глаза. Оба Дилюка напрягают слух, но ни одного слова до них так и не долетает. Альберих медленно поднимет руку, пальцем показывая за спину винодела.       Факелы.       Мондштадтцы с факелами стоят над детьми.       Джинн достаёт меч из ножен, направляя его в сторону братьев.       Настоящий Рагнвиндр напрягается, стараясь телом закрыть прошлое. Острие фантомной нитью проходится от шеи до груди. Мужчина старается не дышать. И даже это не помогает ему, когда огромной тенью за людьми оно восседает.       Дилюк хорошо запомнил его черты — высокий рост, руки, что напоминают тонкие, но острые, палки, плащ, что прикрывает уродливое тело, чёрная шляпа, укрывающая первые две пластины маски. Мастер давится страхом, стоило только взглянуть в два чёрных глаза. Он не может пошевелиться. Страх наполнил все органы, обездвижив. Уже и подростки пропали, и люди исчезли. Но он все ещё стоит на мосту, среди тумана, и смотрит на чудовище.       — Приятно познакомиться, мастер Дилюк, — чётко над ухом проносится грубый искаженный голос. — Наше столкновение было неизбежно.

***

      Мужчина подрывается, тяжело дыша. Хилли роняет поднос с медикаментами, громко вскрикнув. В ту же минуту дверь в хозяйскую спальню быстро отворяется. Лиза с Аделиндой, вооружившись водой и марлями, подскочили к кровати, усаживаясь по разные стороны. Дилюк закрывает уставшее лицо руками, яростно пытаясь стереть кошмар. Хотя ощущения, что ему пришлось испытать, были такими реальными.       —Что произошло? –напряжённо спрашивает ведьма. —Ты видел его?       Рагнвиндр кивает головой.       —Да, –хрипло шепчет винодел, хмурясь. — Он даже не пытался прятаться.       Библиотекарь напряжённо дышала, переводя взгляд на свои ладони. Всё идёт не по плану. Если они видят его.       Всё плохо.       —Что он сказал тебе?       Дилюк покачал головой, пытаясь унять дрожь в пальцах. Перед глазами все ещё стоит ужасный образ. Неужели тот смертельный вид Кэйи может… стать настоящим?       —Ничего особенного, — Рагнвиндр обнял себя руками, чтобы скрыть приступы паники. Не стоит терять контроль. — «Наше столкновение было неизбежно». Что он имел в виду?       Лиза задумалась, разглаживая ладонями подол платья. Несколько раз напряжённо моргнула, пробежала глазами из одного угла в другой. И коротко хмыкнула. Скорее непривычно злобно, чем по-обычному с добротой.       — Кто знает, –женщина пожала плечами. — Над городом повис сонный туман. Может таким способом он контролирует всех?       Мастер задумался. Над городом и правда повис странный туман, отдающий темно-синим оттенком. Каждый раз, когда наступала ночь, пелена становилась гуще, неприятной стеной преграждая путь. Несколько дней назад мужчина не придал неизвестному явлению никакого внимания. Теперь же, когда ситуация обострилась, нужно срочно искать пути решения.       Рагнвиндр тяжело вздохнул. Время ещё есть, но и оно не бесконечно. Если, по словам Лизы, ядром заражения является проблема Кэйи, то, что логично, стоило разобраться для начала с ним. Но, поскольку последняя битва была проиграна, понадобится время, чтобы и жертва, и враг восстановились. Остается лишь готовиться. И ждать.       Дилюк приходит в себя, когда в коридоре неожиданно раздаётся грохот. Женщины выскакивают из спальни и что-то нервно проговаривают. Мужчина, немного хромая, все же выползает из кровати и, держась за стены, также вылетает в коридор. И замирает на месте.       Кэйа, сидя на полу, недовольно потирает ладонью ушибленное колено, а рядом, кучкой мусора, валяется разбитый горшок с цветком. Винодел не помнил его названия, но Аделинда выглядит чертовски злой. А Лиза чересчур беспокойной.       Рагнвиндр подходит практически вплотную, наконец выслушивая недовольные тирады женщин.       —Прекратите галдеть, –недовольно пробубнил мастер, проходя мимо. —Сильно ушибся? — уже обращаясь к капитану.       Альберих медленно покачал головой, отнимая руку от ушибленного места и пытаясь встать на ноги. Но каждый раз неприятно подкашивались коленки, заставляя хвататься за стены или столы. Кавалериец пошатнулся, прислоняясь спиной к стене. Хрипло выдохнул, ожидая, что вот-вот скатится по ней вновь на пол, но крепкая хватка на плече держала на месте. Кэйа кинул пустой взгляд на чужую руку, готовясь сказать нечто обидное.       Не давал привязываться, не давал объясняться. Кому-то могло стать легче.       Дилюк протянул вторую руку к коленям, но получил тычок в плечо.       —Не стоит, — тихо объяснил капитан. —Ты не в той форме, сам же недавно в себя пришёл.       Мастер послушно отстранился, позволяя опереться на свое плечо. Капитан недоверчиво что-то пробубнил, но все же поднялся, сжимая руки в кулаки.       Они вернулись в спальню, где все ещё было открыто окно. Рагнвиндр помог рыцарю вернуться в постель, укутывая холодные ступни.       По спине Альбериха побежала дрожь.       Дилюк в последний раз проверил кавалерийца, после чего поднялся с края кровати. Кэйа вновь уставился в потолок, пряча дрожащие кулаки под одеялом.       Он хорошо все слышал там, в спальне брата.       Кэйа хорошо понимал, что новое испытание совсем не за горами. Гораздо ближе, чем все думают.       Монстр никогда не называет даты. Никаких признаков. Кроме его визитов.       В этот раз из временного путешествия его вытащили из-за провала. Всё прошло безболезненно, но ощущение костлявых рук на своей шее с каждым днем становится все сильнее. Кэйа все ещё не уверен в искренности демона — за все время, не считая ванны, он ни разу не подбросил ни одной шалости. Но как тогда объяснить его новый облик? В их первую встречу он предстал несформированным существом, которое смазанно походило на человека. Сейчас же монстр подтверждает свою сущность.       Может ли быть так, что оно питается чужими страхами и желаниями?       Капитан неприятно сглотнул, чувствуя шум в ушах.       После того, как Дилюк ушёл, вновь стало ужасно тихо. В любой другой момент Кэйа бы испугался одиночества и этой странной тишины. Но сейчас в этом уже не было смысла. Мысли о смерти… забирают все внимание.       В дверь неожиданно постучали.       — Никогда не привыкну к твоему новому выражению лица, — тяжело вздохнула Лиза, заходя в комнату.       — А есть смысл в старом? — хмыкнул капитан, садясь на кровати. Голова шла кругом, но сейчас это было той мелочью, о которой можно позабыть.       —Был, по крайней мере, –цыкнула женщина, присаживаясь на стул у кровати и закидывая ногу на ногу. —Как много ты слышал?       Альберих сжал пальцами одеяло, что укрывало больные ноги. Он хорошо их чувствовал, мог пошевелить пальцами, но как только они касались пола… Парень не мог сделать и шага. Сначала Лиза объяснила это тем, что тело претерпевает некоторые изменения, касающиеся путешествий во времени. Но потом, когда эмоции стёрли из жизни капитана, все встало на свои места. У Кэйи просто нет смысла. Нет цели к чему-то идти. Вся его жизнь теперь — внутренняя борьба, а не те низкие поручения, которые он выполнял во благо Мондштадта. Говоря о Мондштадте… Альберих хорошо слышал среди ночи взволнованные возгласы и приказы Аделинды. Он слышал, что мастера Дилюка без сознания занесли в его спальню. Он слышал разговор библиотекаря и винодела. Подслушал. Ведь без этого его план не смог бы стать реальным.       —Достаточно, –отвечает Кэйа, покачав головой. — Если он вторгся в сознание Дилюка, значит и до конца контракта осталось не так много.       Лиза понятливо закивала головой, скрестив руки на груди.       — Есть ли вероятность, что он не начнёт нападать на других, пока разбирается с тобой? — поинтересовалась женщина.       —Не знаю, — капитан нервно дёрнул плечами. Он хотел было нахмуриться, но ни один мускул на лице не дрогнул. Все так, словно на нем бетонная маска, не позволяющая показать настоящего себя. — Но лучше закончить с ним как можно скорее. Наше послание готово?       Библиотекарь коротко хмыкнула, дергая носком туфли в воздухе. Вся эта ситуация… выглядит забавно. Даже если учитывать, что пострадают оба. Интригующе.       —Конечно, –уверенно заявила Лиза. — Оно отправится адресату незамедлительно.       Альберих кивнул головой.       — Тогда следуем остальному плану, –тихо вздохнул парень.       —Не боишься, что тебя раскроют? –внезапно поинтересовалась женщина. —Мы, все же, в его доме. Здесь и у стен могут быть уши. Та любопытная девочка, например.       —Хилли? — Кэйа скрестил руки на груди. —Брось, большие дела не её ума дела. А насчёт ушей…       Альберих задумался на минуту, словно прислушиваясь к тишине. В коридоре иногда бывает шумно, но только из-за прислуги. Дилюк редко подходит к гостевой комнате, а Аделинда до ужаса бесшумна. Только она может его подслушать. Но в такое время, да ещё и с гостями, горничная вряд ли будет сейчас заниматься подобными вещами.       —Так мы как раз и проверим, есть ли за нами слежка или нет, –тихо продолжил капитан.       —Умно, –хитро хихикнула Лиза, поднимаясь со своего места. —Я хотела бы немного отдохнуть, поэтому до следующего утра ты снова останешься один на один со своими мыслями. Не страшно по ночам из-за дурного предчувствия?       Альберих вяло моргнул.       — Беспокоишься обо мне? Мило. И нет, по ночам, как и днем, я ничего не чувствую. Увы, твоей наглой душонке нечем питаться сегодня.       Женщина остановилась у двери, громко смеясь.       — Как жалко, — Лиза ухмыльнулась, помахав рукой. — Удачи с планами по разрушению счастья, дорогой.       Кэйа тихо цыкнул, когда дверь закрылась и спальня вновь погрузилась в тишину. Упал на подушки, уставившись в потолок. Вся голова забита будущим. И Дилюком.       Насколько сильно он возненавидит его за то, что он сделает?..

***

      В полном бездействии проходит несколько дней.       Дилюк, Кэйа и Лиза пару раз встречаются в столовой за ужином. Все остальное время они проводят порознь, каждый думая о своём. Женщина выглядит особенно спокойной, когда взволнованная Аделинда заходит в спальню капитана кавалерии.       Несколько раз его выводили на прогулку, позволяя сидеть на каменной ограде и пилить взглядом горизонт. Кэйа не мог жаловаться или восхищаться. Все его дни проходили в тишине.       Только Лиза знала, что может родиться в отчаянной голове рыцаря. Мешать, конечно же, она не хотела.       Рагнвиндр же несколько раз порывался вновь поговорить с братом, но каждый раз останавливался у двери, взвешивая все за и против. Только Лиза знала, что мастер все же воспользовался особыми таблетками, которая она дала ему для сэра Кэйи. Дилюк выпил одну после непродолжительной бессонницы, после чего слег на целые сутки. Вся винокурня погрузилась в тишину. Это пугало.       Женщина тяжело вздыхает, аккуратно придерживая блюдце. У мастера Дилюка неплохая коллекция сервиза, правда её никто должным образом и не использует. Ведьма улыбается уголком губ, замечая на лестнице взволнованных горничных. Аделинда на пару дней вернулась в Мондштадт, а сэру Кэйе внезапно стало хуже. Чудовище все чаще стало проникать в сознание, подкидывая либо страшные иллюзии, либо вообще не давая спать. За это время у капитана поднялся жар, который и пытается сбить весь особняк.       Лиза хорошо помнила, что ближе к рассвету сам хозяин зашёл в спальню больного. Всё остальное свалилось на головы молодых служанок.       Библиотекарь подняла глаза на огромные настенные часы. Совсем скоро осведомитель добудет ещё один букет спасительных цветков.       Только вот…       Продержится ли капитан кавалерии до этого момента? Все его задумки, планы рушатся из-за нечестной игры.       Как грустно.

***

      Кэйа приоткрывает воспаленные глаза. За последний час он отключается уже во второй раз. К счастью, без кошмаров. Парень сжимает пальцами простынь, чувствуя прохладу. Из окна веет свежестью и немного виноградными листьями. Голова медленно поворачивается в сторону, замечая красную фигуру на стуле и с книгой в руке. Капитан тянет к силуэту дрожащую ладонь, чувствуя пульсирующую боль в голове. В последнем кошмаре он чуть не потерял самое дорогое, что у него есть.       Эта драгоценность крепко стискивает его пальцы в своей хватке, успокаиюще проводя большим пальцем по ладони. Альберих глубоко вдыхает, но пелену с глаз убрать не получается. Всё вокруг танцует пятнами, заставляя паниковать от каждого нового оттенка. Кэйа ужасно боится бесконечного чёрного пространства. Так же, как и этих ужасных узоров перед глазами.       Капитан вертит головой. У него ужасно болит шея, а ноги затекли. Но все тело напрягается, когда силуэт с правой стороны поднимается с места. Кавалериец крепче сжимает чужие пальцы.       —Дилюк…       —Тише, — раздаётся сверху и Альберих поднимает взгляд в потолок. Ему все ещё ничего не видно, но рядом с ним плавает тот самый аромат вина и дыма. Кэйа облегчённо выдыхает. — Я здесь.       Парень неуверенно кивает головой, прислушиваясь ко всем звукам в комнате. Он слышит, что за окном чирикают редкие птицы, трещит камин. Также улавливает чужое спокойное дыхание рядом с собой. В такой умиротворенной обстановке он был и хотел заснуть. Но не получится.       Капитан сглатывает неприятный ком в горле, чувствуя, что начинают дрожать кончики пальцев. Он пытается улыбнуться уголком губ, но получается поломанно. Уродливо.       Дилюк наблюдает за всем, сидя на краю кровати.       —Ужасное зрелище, правда? — Кэйа тяжело вздыхает. — Видеть меня, такого слабого…       Рагнвиндр хмурится, не прекращая гладить чужие костяшки. У Альбериха холодные руки. Пальцы заметно подрагивают и крепче хвастаются за спасительный силуэт.       — Слабость не порок, — тихо отвечает мастер.       Капитан еле слышно хмыкает, поднимая свободную ладонь к груди. Сердце бьётся спокойно, отдавая болью в висках. Шея продолжает тянуть и парень очень хотел бы встать, чтобы хоть немного снять болевые ощущения. Но все его тело ослабло. Нужно восстановление. Кэйа боится, что на него не хватит времени.       Кавалериец хочет начать разговор. Хочет попросить прощения, высказать все, что он копил долгое время. Это могло бы стать прекрасной поэмой, Кэйа бы даже не пожалел слез. Глаза поднимются на красное пятно.       Кэйа боится.       Долгие годы он боялся его. Но в то же время обожал с головы до пят. Каждый раз перед глазами его феникс и злобный взгляд. Но когда наваждение уходит, появляется замученный мужчина, который точно также нуждается в помощи. Каждый раз, когда они встречались в таверне, Альберих желал стереть усталость с алых глаз, позволив опереться на себя.       А сейчас он здесь. На дне, но не в Бездне.       Все его эмоции и воспоминания, достигнув пика, превратились в пепел. Это уже никому не нужно.       Кэйа стал никому не нужен.       Парень прикрывает глаза, чувствуя тошноту. Ему противно своё существование. Слабость, эгоизм. Жалкий.       Альберих неожиданно всхлипывает, начиная дрожать всем телом. Вертит головой, словно пытаясь отогнать от себя все свои пороки.       —Кэйа, — зовёт его Дилюк и трясёт за плечи, надеясь привести в сознание. — Что случилось?       —П-прости, — мямлит капитан, прикрывая дрожащие губы ладонью. — За все меня прости…       Рагнвиндр удивлённо замирает, не веря в чужие слова.       —Что ты… такое говоришь? — шепчет мастер, помогая парню сесть на кровати. Заглядывает в его лицо, зачесывая синюю чёлку назад.       Кэйа давится слезами и шмыгает носом. Горло сдавил неприятный ком, что не давал произнести и слова. Поэма, что готовилась долгие годы, исчезала в бездне памяти. Альберих яростно закачал головой, пытаясь вернуть ту частичку, что он готовил для своего драгоценного человека.       —Кэйа, –снова позвал Дилюк, встряхивая за плечи не так сильно. Скорее для привлечения внимания.       Парень утыкается лбом в чужое плечо, вжимая голову в плечи. Вдыхает аромат вина и дыма. Этот особенный, что помогает прийти в себя.       Рагнвиндр медлит несколько минут, в бессилии опустив руки. Аккуратно проводит пальцами по чужой спине, заставляя сильнее прижаться.       Кэйа не видит, но у мужчины слезятся глаза.       Прямо здесь Дилюк теряет все.       Свои обиды, горечь, силы.       Свою чёртову маску, стены, что выстраивал годами.       Всё для того, чтобы не потерять последнюю частичку. Не хочет терять его, идиота. Того, за кого цепляется все время, хоть и виду не подаёт.       Дилюк понимает, что время уходит, словно песок сквозь пальцы. Он может потерять все, как и в ту ночь.       Рагнвиндр обнимает крепче, зарываясь носом в синие пряди.       —Я люблю тебя, — задушенно шепчет Кэйа.       Дилюк смаргивает слезы и кивает головой.       —Я тебя не отпущу, — заявляет мужчина.       Рагнвиндр серьёзен. Во всех смыслах.       И он не проиграет.