Тарелка овощного супа

— Я все испортил, — сказал Беннет Фишль, глядя почему-то не на нее, а куда-то в сторону, на то, как разбиваются о песчаный берег волны. Фишль проследила за его взглядом, и невольно дернулась, когда хрупкая фигурка Барбары после краткого полета со скалы неожиданно громко шлепнулась в спокойную воду, подняв тучи брызг. После утреннего происшествия Бенни не мог смотреть на Фишль, и не знал, куда себя деть, когда она смотрела на него. Ему не надо было смотреть, чтобы знать, как тонкая ткань платья обнимает узкую спину… У Бенни загорелись уши. — Что ты испортил? — удивился Оз вместо Фишль. — Нас выгнали из постоялого двора из-за меня. Он даже не стал упоминать свое невезение: тут было не оно, тут был его косяк. — Хозяин просто не в силах выносить той мощи, что излучает наш доблестный отряд, она давит на его слабое тело, мутит разум. В горячечном помутнении жалким смертным свойственно ошибаться, и в том нет ничьей вины. Бенни повернулся к Фишль и чуть нахмурился: он силился понять, что она говорит, но у него как-то не получалось. Где-то на «горячечном помутнении» он поймал себя на том, что пялится на ее губы. Это было… странно. А губы красивые. В уголках их притаилась тень улыбки. Короче, Бенни понял, что его пытались поддержать. — Ему стоило хотя бы согласиться, чтобы мы починили лестницу, — поддакнул Оз, — и следить за состоянием перил. Вот хорошо, все-таки, что есть Оз. Летающий переводчик. С птицами проще, чем с девушками. — Мясо. Готовое. Позову, — сказал Рэйзор, и встал, по пути чуть задержавшись около Бенни. — Шумное. Вонючее. Не нравилось. Тут — хорошо. И не спеша пошел к морю, не собираясь слушать возражений. Как всегда. Бенни вздохнул. Рэйзор бы, конечно, там не остался: заночевал бы в леске неподалеку… Но девушки… Из-за него им придется спать на твердой земле, а не в мягкой кровати, у них не будет ванны, не будет вкуснейшего ужина от шеф-повара постоялого двора Ваншу, а папы так хвалили тамошнюю кухню! Меч у Бенни иногда загорался ни с того, ни с сего. Но почему именно тогда! Проклятое невезение! Бенни портил все, к чему бы ни прикасался, и странно было бы, если бы его глаз Бога не начинал иногда сбоить, как старое огниво с дурным нравом, высекающее искру скорее по вдохновению, чем по просьбе. Потому-то Бенни всегда следовало держать себя в руках, не отвлекаться — а Бенни отвлекся. Сам виноват. Отвлекся на Фишль, которая поднималась по лестнице вместе с ним. Оз что-то сказал, Фишль что-то сказала, и засмеялась, плавным жестом отбросив за спину соломенную прядь, и Бенни попытался понять, что же она имела в виду — и тут-то искры упали на сухие перила, и огонь взметнулся прямо рядом с Озом. Вызванный перегрузкой взрыв отправил в полет обоих, а заодно лишил постоялый двор солидного участка лестницы. Они приземлились рядом с Рэйзором, который меланхолично ощипывал куст шелковицы. Он даже ухом не повел, лишь привычно нашарил в кармане пригоршню волчьего крюка и протянул Бенни, разбившему в падении колено. Фишль, конечно, успела сгруппироваться, и даже платье в пыли не запачкала. Крута, как и всегда. Барбара предпочла подняться на лифте и к тому времени как раз договаривалась с хозяином о плате за комнаты. Благодаря ей обошлось без миелитов. Они оплатили штраф за лестницу, а потом их выставили вон. Столько беспокойства для всех — а все из-за Бенни. Он почесал тонкую светлую кожу на колене. Барбара разобралась с ранкой одним взмахом руки. Кстати о ней: что-то они с Рэйзором задерживались. Бенни разложил шашлык по мискам, пока не сгорел, и протянул Фишль ее порцию. — Благодарю, — сказала Фишль, царственно ему кивнув, — но не стоит ли нам подождать наших спутников, чтобы разделить с ними трапезу? — Они сейчас подойдут. — сказал Бенни, — И все-таки… Ты точно не поранилась? Из-за моего невезения тебе пришлось лететь три этажа, прости. Фишль замялась. Она поставила миску подле себя на срубленное Рэйзором бревно, вытянула ноги, аккуратно сняла перчатки и придирчиво осмотрела руки, нахмурив тонкие брови, и, наконец, покачала головой. — Разве могут меня ранить какие-то камни? — спросила она. — Мелкие неудачи — пыль на пути Принцессы Осуждения, на них не стоит тратить слов и извинений. — Госпожа поцарапала палец на левой руке. — заметил глазастый Оз, — пластыря хватит. Беннет мигом достал пластырь: ему хотелось быть полезным. Он понял, что взял ее за руку уже когда оборачивал тонкую полоску яркой ткани вокруг ссадины на пальце. Он выпустил ее тотчас же. Подскочил. — Э-э-эй, — замахал он руками, подзывая и так уже идущих к ним друзей, — вы там где?.. Рыба гори-и-ит! Что он несёт, какая еще рыба! Фишль будто бы и не заметила его смущения. Указала подошедшей Барбаре на ее миску. И что с Бенни сегодня творится? Наверное, на него так действует зашкаливающая крутизна Фишль. То есть, он и раньше видел ее в деле: когда она давала наводку на сокровища папе, например. Но всегда это были короткие встречи. И они почти не разговаривали до этого путешествия. А теперь она близко, стоит протянуть руку и коснешься пальца, обернутого ядовито-зеленым пластырем… И Бенни только сейчас осознал, что инстинктивно подобрал его к ее глазам. Он поспешно уткнулся в свою миску. Она ж что-то такое и говорила, верно? Простым смертным не устоять перед крутизной Фишль, что там было про горячечное помутнение? Вот именно, простые смертные от этой крутизны перегреваются. Вот и он… явно перегрелся. Но он привыкнет. Возьмет себя в руки. Больше… не повторится. И он отодвинулся подальше, задел локтем сук на своем бревне, и уронил миску. Мясо упало на землю. Девушки, увлеченные каким-то своим разговором, не заметили. Вот так правильно. Хорошая дистанция. Несчастье случается с ним, но не касается остальных. Его вдруг похлопали по плечу. Как всегда бесшумный, Рэйзор молча ножом снял со шпажки половину своей порции шашлыка и протянул свою миску Беннету, сам предпочтя есть так — Держи. — сказал он, немного подумал, и добавил: — Крепко. — Еще немного подумал и добавил: — Не терять! Бенни хмыкнул. — Спасибо. Так и сделаю. Если уж Рэйзор тратил слова на советы, им стоило следовать.